Неразрывная нить

Дальний космос. «Синяя чайка». - Так что? Ната деловито подсунула под руку Киму большую кружку с чаем, черным, крепко заваренным, без всяких добавок – капитан любил именно такой. Второй кивнул, не отвлекаясь от настроек дальней связи, выглядел он при этом странно мрачным. - Не пойму никак, - наконец, признался он в своем бессилии. Осторожно отпил горячей жидкости, благодарно улыбнулся жене: - Вроде какой-то сигнал пробиться пытается, но никак не настроюсь на частоту. Странно это. Должна же быть общая! Глушат их, что ли?! - А помехи?.. - Теоретически… - Ким вывел данные, наложив их на звездную карту, с сомнением покачал головой: - Нет, если из ближайших зон помех сигналят, что это должен быть за передатчик? Стационарный планетный? Так нет тут заселенных планет… - капитан взглянул на список, увидел одно знакомое название посреди длинной колонки кодовых номеров и брезгливо скривился. Ната сначала с удивлением посмотрела на него, потом на список, увидела, что одна планета горит красным, как запрещенная к посадке, прочла название и понимающе хмыкнула. Ей лично обитатели этой планеты ничего не сделали, но о причинах бурной реакции Кима она, конечно, прекрасно знала. - Так что? – настойчиво повторила женщина вопрос. - Сделаем крюк, - Ким дернул плечом. – Отбей на Аметист гравиграмму, что на полсуток минимум задержимся. Я примерно засек, из какого угла идет сигнал, слетаем, проверим. Не нравится мне это. Ната запрыгнула в штурманское кресло и бодро застучала по клавиатуре, кодируя гравиграмму. Ей тоже не нравилось происходящее, и вообще она чувствовала себя несколько неуютно. Одно дело – дальняя космическая разведка, это понятно и привычно. Экспедиции те же… Но в подобной ситуации положено первым делом вызывать патрульный крейсер, а потом уже лезть в неизвестность. А лучше – просто не лезть. Да вот только «Синяя чайка» и её капитан – сами себе и разведчики, и патрульные, и даже боевой корабль в случае столкновения с теми же пиратами. То, что для большинства других как минимум внештатная ситуация, для Кима Янсона и его товарищей – область профессиональной деятельности. Ким свои награды от Содружества в целом и от отдельных планет (кроме экспедиционных звезд, которые все космонавты Дальнего Флота постоянно носили на мундирах) смущенно прятал в шкафу и грозился как-нибудь вообще оставить в доме на Марсе. Но Ната их все видела. И Кима в парадном мундире со всем набором видела. И, естественно, представляла, за кого выходила замуж и на что будет похожа их совместная жизнь. Потому, отправив гравиграмму, загнала подальше холодок неприятного предчувствия и сосредоточилась на показателях двигателей. Звезды на обзорном экране сдвинулись, на глазах меняя узор. «Синяя чайка» разворачивалась, меняя курс. Дальний космос. Скоростной транспортник. Алиса тосковала. Лежала на койке в своей каюте, подперев подбородок руками, и третий раз пересматривала по кругу видеописьмо из дома. Транспортник отходил от Пилагеи, готовясь к предпоследнему прыжку, на Аметист и Яру ушли гравиграммы, трасса была стандартной, и Алиса позволила себе запереться в каюте. Конечно, бывало и такое, что два шебутных ребенка доводили её до желания просто посидеть одной в тишине. От близнецов действительно порой в ушах звенело. Но Алиса начинала тосковать по детям сразу после того, как закрывала дверь и выходила из подъезда родного дома. Будь её воля, таскала бы Кира и Тэтту за собой во все экспедиции. Но Дальний Космос и корабль-разведчик – не самое безопасное место для малышей. У детей должно быть детство, нормальный дом, компания сверстников и достаточная свобода передвижения. Пусть подрастут, тогда можно будет брать с собой, как отец её брал. Но пока… пока только письма. На экране планшетки, куда Алиса скачала письмо, Тэтта радостно щебетала и обнимала солнечно-рыжего котенка (выпросила-таки мэй-куна!), гладила и называла «масеньким». Кир хвастался самолично склеенной моделькой флаера. Где-то за кадром стрекотал марсианский богомол и позвякивал посудой робот Поля. Казалось, что в сухом, просеянном и стерилизованном воздухе необжитой каюты вот-вот запахнет домашней рисовой кашей с изюмом. Алиса сердито вытерла слезы, ещё раз напомнила сама себе об опасностях Дальнего Космоса и выключила планшет. Хватит травить душу. И вообще сейчас в прыжок уходить. Вот и сигнал. Алиса села, быстро спрятала планшет в сумку, сумку – одним движением задвинула под кровать. Пристегнулась. Ощущения от большого прыжка странные, больше всего похожие на короткий обморок. Некоторые его боятся, кто-то просто считает неприятным, а другие, напротив, очень любят. Но большинство относится равнодушно, как к данности. …Сейчас она закроет глаза, ещё находясь на окраине родной системы пилагейцев, а откроет – уже в виду Яры, громадной тяжелой планеты с абсолютно непригодным для людей воздухом. Яриане были существами веселыми, добродушными и гостеприимными, хотя при первой встрече могли испугать больше, чем чумарозцы. Ползет на тебя эдакая красно-кирпичная «черепаха», три метра от земли до верхушки панциря, таращится тремя круглыми глазами, а из-под панциря щупальца высовываются. И пасть разевает, с клыками. Клыки им, правда, нужны были для разгрызания местного аналога грибов, а гемоглобин и вовсе для организма яриан – чистый яд, но люди при первой встрече всё равно вздрагивали. Алиса улыбнулась, закрывая глаза – интересно, папин знакомый биолог сейчас дома или куда-то улетел? Им на орбите часов десять или одиннадцать висеть, неплохо бы привет передать. …Нет, не зря инструкция предписывает обязательно пристегиваться перед большим прыжком. Корабль тряхнуло так, что Алиса буквально повисла на страховочных ремнях. Словно направления «вверх» и «вбок» поменялись местами, и несчастный транспортник боком стоял на поверхности планеты. Но такого быть просто не могло! Если гравитационные установки вышли из строя… Додумать мысль Алиса не успела – корабль мотнуло, и «внизу» опять стало самим собой. Зато резко погас свет. Девушка затаила дыхание, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Уже ясно, что корабль вышел из прыжка аварийно. Но вскакивать и бежать выяснять, что случилось и жив ли кто-то ещё, пока преждевременно. Надо хотя бы переждать болтанку… или убедиться, что она не прекращается. Спустя пару минут, растянувшихся для Алисы в часы, болтанка всё же закончилась. Транспортник последний раз дернулся и затих, даже аварийное освещение включилось. Девушка вскочила – попутно отметив, что гравитационные установки точно пострадали и сила тяжести заметно уменьшилась – и как можно быстрее и аккуратнее двинулась в сторону рубки. Что случилось?! Как там Пашка, жив ли? А механик?.. На первый взгляд, корабль пострадал мало. Стены не деформировались, не звенел сигнал о разгерметизации, обшивка в коридорах не пострадала. Вот только аварийное освещение и полное отсутствие каких-либо звуков, подтверждающих работу двигателей… Дверь в рубку тоже открылась легко. - Норов! – кричал Паша в переговорник. – Норов! Борис Ефимович!! - Не ори, живой, - на удивление внятно отозвался механик. – Двигатели вручную стопорил. Сейчас к тебе поднимусь. Пассажирка у нас как? - Пассажирка у вас живая, - ответила Алиса за себя. Пашка вздрогнул и резко обернулся. Он, несмотря на врожденную лихость, тоже не пренебрегал мерами безопасности – на вид был абсолютно целым, только встрепанным и побледневшим. - Ну вот, - он оттянул воротник мундира. – Мы тут, в рубке. Ждем. И осторожно отключил связь. - Паш, что случилось?! Где мы вообще?! – Алиса посмотрела на обзорный экран. – Это же не Яра… - Это не Яра, - согласился парень. – Это трындец. Если Ефимыч вручную двигатели отключал, без команд с мостика, то… то мы едва не превратились в красивое облачко космического газа. С вкраплениями космического мусора, - Пашка нервно рассмеялся. Алиса судорожно сглотнула и непослушными руками нащупала спинку штурманского кресла. Медленно опустилась в него, хватая воздух открытым ртом. Пока продолжалась болтанка, пугаться ей было некогда, но сейчас, когда вроде бы главная опасность минула… Даже сейчас в космосе немало опасностей. И аварии иногда случаются. И порой никто не находит даже следов пропавших кораблей… Алисе очень хорошо представилось, как на Аметисте Норн запинается на полуслове и падает с остановившимся сердцем, потому что вторая его половина перестала биться. «Нет, мы ещё живы!» - девушка до боли сжала зубы, усилием воли подавляя страх. Повернулась к пульту, выдыхая и включая навигационные программы. - Если прыжок прервался аварийно, - Алиса четко выговаривала каждое слово, - …мы можем оказаться в любой точке между Пилагеей и Ярой. - Если только нас не бросило в сторону, - Пашка мотнул головой. – Вон, посмотри, мы явно внутри какого-то облака… нет между нашими точками входа-выхода никаких облаков! - На другой конец Галактики нас всё равно не могло забросить, - Алиса колдовала над пультом. – Сейчас… сейчас-сейчас… ну, давай, мой хороший, давай соображай… В рубку вошел механик. Ему досталось намного больше – Норов заметно прихрамывал, на скуле наливался синяк, а в разодранном рукаве комбинезона был виден наклеенный на ходу пластырь. Быстрым взглядом оценил обстановку, одобрительно кивнул и сообщил: - Топливные баки целы. Прыжковый двигатель поврежден, лезть в него в открытом космосе я не рискну, надо опускаться хоть на какую-то планету и смотреть. - А до планеты дотянем? – быстро уточнил Паша. - Если недалеко есть подходящая, то дотянем. Больше, чем на пятнадцать процентов мощности, задействовать нельзя – разлетимся в хлам. - Тогда плохо наше дело, - Алиса устало откинулась на спинку кресла. – Вот, посмотрите, я нашла, где мы находимся. Нас действительно бросило в сторону… и довольно далеко. На обзорный экран наложилась проекция карты с подписями звезд. Алиса пошевелила курсором, показывая примерный маршрут: - Вот тут находится единственная планета, на которую в принципе можно опуститься. Остальные либо газовые гиганты, либо один сплошной вулкан, либо нас там просто расплющит гравитацией. Но на пятнадцати процентах мощности мы будем только ползти до неё два дня. - Я посмотрю ещё, пятнадцать – это предварительная оценка, - пробормотал механик. - Это не самое страшное, - Алиса печально усмехнулась. – Во-первых, планета в карантине, но у нас безвыходное положение и опускаться на неё придется, так или иначе. А во-вторых и в главных, эти облака создают электромагнитные помехи, сквозь которые не пробьется наш передатчик. - А гравиграмма?.. - Не пробьется, - повторила Алиса. – Пашка, если ты по кодам звездных систем ещё не понял, то мы в районе Крокрыса. И он и есть та единственная планета, на которую можно сесть. - Вашу ж мать, - только и смог сказать курсант. Аметист. Научная база. Норн осекся на полуслове. Охнул и схватился за сердце, как сначала показалось его собеседнику. На самом деле фиксианец прижимал нижнюю руку к груди чуть ниже, там, где у его расы находился узел эмпатических каналов. И стремительно бледнел, что с учетом без того светлой кожи и темно-пепельных волос выглядело жутковато. - Вам плохо?! – техник научной базы не на шутку испугался. - Не мне, - прошептал Третий. – Где Всеволод?.. - На взлетном поле где-то… - договаривал техник уже в спину убегающему капитану. Это было крайне невежливо, но сейчас Третий капитан о вежливости не думал. …Встретились капитаны на полпути между основной базой и взлетной площадкой. - Что?.. – сразу начал Первый. - С Алисой беда. - Вот так и подумал, - Всеволод с досадой ударил кулаком по раскрытой ладони, - что тебя другое не напугает… бегом в диспетчерскую, где они должны быть сейчас? - В прыжке между Пилагеей и Ярой, - отрывисто сообщил Норн. – Она сначала испугалась, очень сильно. Сейчас… у них проблемы, достаточно серьезные, но немедленной гибелью не угрожают, это всё, что я могу разобрать. Сева, если они пропадут… - …Знаю, знаю! Сколько у вас запас? - Три дня. Минимум, - Норн сжал зубы. – Максимум… не знаю. - Да будь оно всё неладно! И Ким задерживается…