Неразрывная нить

Аметист. - Обожаю таких гуманоидов. Одно удовольствием с вами работать, даже кровь красивая. Крыс стоял напротив, склонив голову к плечу, и смотрел на Третьего капитана как художник на особо удачную картину. Может, с его точки зрения окровавленный фиксианец, прикованный к стене – в самом деле прекрасное зрелище… к счастью, Норн уже не мог чувствовать весь эмоциональный спектр врага. Это было бы совершенно невыносимо, и пережженные каналы начинали казаться благом. Какое-то время назад он пытался терпеть боль молча или хотя бы не кричать в голос, но гордость издохла, закончилась вместе с силами. Молчать о формуле оказалось более важным, чем просто – молчать. А эти пусть радуются, всё равно до них когда-нибудь кто-нибудь доберется, и плевать, что сам Третий это вряд ли увидит. …Как же так?! Он ведь увидел, он дожил, за ним пришли – его друзья, его судьба, которую он тогда не разглядел, что немудрено… И подвалы засыпаны намертво, залиты бетоном, а чуть подальше построена база наблюдения за Дальним Космосом. Ничего этого уже нет, давно нет! - Тебя нет! С Крыса сползло человеческое обличье. Пират скрипуче засмеялся и щелкнул сухими пальцами с острыми когтями: - Ошибаешься, капитан. Я-то как раз есть, а вот тебя скоро не будет. И не только тебя. …Это не цепи обхватили запястья – это собственная память держит в ловушке лучше любых оков. Крыс ухватил Норна одной рукой за волосы, мешая отвернуться, а второй вцепился куда-то под рёбра. Под сердце. Когти разорвали кожу, добираясь до узла эмпатических каналов, сдавили и потянули наружу. Паническая мысль, что невозможно эти каналы вот так выделить и вытащить наружу, мелькнула и пропала. В кошмарном сне возможно всё. В том числе – увидеть клубок тончайших нитей, переливающийся живым золотом, пульсирующий, сияющий, увидеть в лапе давно мёртвого врага. - Я теперь могу вот так, - ласково прошептал пират. Тон был Норну знаком до тошноты и рвотных позывов. Крыс при виде корчащегося от боли фиксианца приходил в экстаз, таращился с вожделением и только что слюной не капал, и не раз вслух сожалел, что эта раса в определенном смысле «одноразовая», а убивать пленника никак нельзя. Весельчак, слыша такое, кривился брезгливо и украдкой сплевывал. Но даже это оказалось неважным. Крыс разжал хватку второй руки, трансформировал её в клешню и поддел одну из миллионов микроскопических нитей. - Пока одну. А могу целый узел. Или весь канал сразу… Щелчок. - Норн! Норн!! Да чтоб их черти космические взяли… Норн, просыпайся уже! Фиксианец с трудом разлепил веки. Над ним склонялся Сева – лохматый больше обычного, заспанный и помятый. Это он трясет за плечи. Да, конечно, они же решили ночевать в одной комнате, точнее, Норн сам попросил, зная, во что для него может вылиться разлука. В таком случае лучше, чтобы рядом был кто-то из близких и вовремя помог. Но не представлял, что это будет так страшно. - Что с тобой? – встревоженно спросил Первый, когда убедился, что друг смотрит на него вполне осмысленно. – Орал так, словно тебя на куски режут. - Лучше б резали, - выдохнул Норн почти беззвучно. Губы пересохли, Сева заметил и немедленно притащил воды. Норн с трудом сел, вцепился в стакан верхними ладонями и выпил, чувствуя, как зубы выстукивают дробь по краю пластика. Всеволод смотрел на друга мрачно. - Связь рвется? – спросил Первый, отбирая пустой стакан. - Рвется, - медленно выговорил Третий. – Вот именно… почему она рвется?! - Эй, друг… - человек сел рядом на разворошенную постель, обнял Норна за плечи: - Ты же сам рассказывал, что да как у вас. - Рассказывал, - так же заторможено кивнул фиксианец. – Она не должна рваться, Сева, понимаешь? Угасать, натягиваться, тянуть жилы, депрессию в конце концов вызывать… но не рваться! - Может, из-за того что вы… - Нет! – Норн отчаянно помотал головой. – Это уже не важно, человек она или кто! Слияние едино для всех, и законы его действия тоже… только всё должно происходить быстрее… а он даже оттуда дотянулся… Сева, я готов уже поверить во все сказки и предания. После таких снов… - Норн судорожно сглотнул и замолчал. Всеволод тихо выдохнул сквозь зубы и посмотрел в окно. За надежными силовыми полями строились не глухие убежища, а нормальные, стандартные для первопоселенцев дома. Окна в них были довольно большими, Сева прекрасно мог разглядеть черную стену дальнего леса и край исполинской газовой планеты. Она уже заходила, показывая над деревьями только самый свой край, но небо над ней было ещё бездонно-черным, без фиолетовых проблесков. До утра далеко… - Мы их найдем, - твердо произнес Первый, стараясь транслировать другу ободрение и уверенность. – И все твои сны закончатся! – поколебался и все же спросил: - Я… правильно догадался, кто тебе примерещился? Норн обреченно кивнул в ответ. Крокрыс. Спать на этой планете оказалось просто невозможным. Алиса всю «ночь» - точнее, остаток местной ночи и несколько часов в стандартных сутках – то бежала, то ползла по неприятно-знакомым коридорам. Темным, жутким, где со всех сторон разило то болью и отчаянием, то злобой и алчной радостью. Она знала, что должна найти Норна во что бы то ни стало, и что он где-то здесь, но то и дело упиралась в тупики или возвращалась в пройденные коридоры. Просыпалась, заслышав злорадный скрипучий смех, лежала, глядя в потолок. И проваливалась опять. Потому условным корабельным утром Алиса вышла в тесную кают-компанию усталая, нервная и самой последней. Пашка и механик уже вовсю обсуждали осмотр двигателей. - Надо снаружи подлезть, - втолковывал механик, - тогда и скажу, долго нам тут сидеть или как. - Да знаю я, - Пашка поскреб макушку и с досадой ударил кулаком по колену: - И почему транспортникам сейчас оружие не дают?! Планета на карантине! Привет, Алис. - Смотря каким, - Алиса подавила невольный зевок, зябко поёжилась. – Некоторым даже корабельные орудия ставят, но это не наш случай… С надеюсь что добрым утром. Зачем тебе оружие? - Наружу выйти надо, двигатели осмотреть, а по карантинной планете гулять без оружия глупо. Не на Пенелопу прилетели. - Сейчас, подождите, - Алиса, не садясь, развернулась и быстрым шагом двинулась обратно. Мужчины проводили её удивленными взглядами. Алиса надолго не задержалась – она ещё вчера, поняв, куда придется лететь, достала из рюкзака необходимое и положила сверху на задвинутый под кровать чемодан. «Необходимое» занимало почти треть объема рюкзака… Алиса распутала ремни, одну кобуру с бластером повесила на пояс, вторую временно положила на кровать. С сомнением повертела в руках нож, больше похожий на произведение искусства, чем на оружие. Парные боевые ножи Норну подарили какие-то загадочные «друзья», а он уже Алисе один отдал. На вопросы девушки, где эти загадочные «друзья» живут, Третий только разводил руками – сам не знал. Вроде бы вокруг их планеты какая-то аномалия, за которую может пробиться один-единственный обученный пилот… Алиса мотнула головой, пристегнула ножны к поясу. Пусть будет. И вообще, некогда размышлять о всяких аномальных планетах, с Крокрыса бы выбраться. Она сгребла второй бластер и почти выбежала из каюты. - Держи, - Алиса положила перед Пашкой оружие. – Мне оно положено, а Норн перестраховщик и просит брать сразу два. - Знаешь,- с чувством произнес парень, - меня в детстве иногда ужасно злило, что ты меня в приключениях опережаешь минимум на два шага. Но… Борис Ефимович закашлялся, скрывая смех, Алиса нахмурилась: - Но?! - Но сейчас я этому безумно рад. Пошли осматриваться. Анализ я уже запускал, там можно без скафандров, надеваем только малую защиту. * * * …Над планетой дули сильные ветры, и облака рвались и закручивались жгутами. Иногда между ними ярко взблескивало солнце и тут же пропадало, по сизым скалам и темной траве плясали сложные тени. Ветер качал упругую траву с багровыми соцветиями на концах длинных стеблей, и над пустошью летали целые облака ярко-красной пыльцы. Алиса споткнулась и замерла. На губах оседала горечь полыни и пепла. Вдалеке, в большой долине с обрывистыми склонами, можно было разглядеть развалины города – Пашка всё же не рискнул опускаться непосредственно на окраину. Это было слишком похоже на её сон. Пугающе и непонятно… - Паш, - слабым голосом окликнула девушка. – Паша, ты в нежить веришь?.. - Лет десять назад верил, - недовольно буркнул в ответ Пашка, - Сейчас нет. Не отвлекайся, охраняем Ефимыча, я не знаю, кто на нас из-за угла выскочит. Он из всех сил старался казаться серьёзным космическим волком, но на Алису посмотрел с беспокойством. Девушка вымученно улыбнулась и мотнула головой: всё в порядке, я внимательна как никогда. Что было истинной правдой – ей не приходилось прилагать усилий, чтобы сосредоточенно ждать неприятностей и готовиться обороняться. Здесь, наоборот, тяжело было бы оставаться беспечной. «Если мне тут так плохо… каково тут должно быть фиксианцам?!» - Алиса нервно посмотрела в сторону мёртвого города. Без Норна её шестое чувство приугасало, не так внятно и четко работая, но не почувствовать то, что «ползло» от города, Алиса не могла. Для эмпатии там было смертельно холодно. Казалось, что стоит сосредоточить на развалинах внимание – и кровь в жилах медленно остывает, и сердце смерзается в комок льда. А ощущение, что она по горло провалилась в смешанную с загнивающей кровью вязкую грязь, Алису преследовало с момента посадки. Да уж, это не Колеида, которая в несбывшемся, отмененном прошлом погибла так быстро, что отрицательный эмофон даже не успел толком скопиться. А космическая чума даже такие следы пожирает. Сто лет спустя фиксианская пара там уже могла работать… - Норн, найди нас поскорее, - прошептала она вслух. – Пожалуйста!.. …Ему там тоже плохо. Ему очень плохо, он места не находит от беспокойства, у него сердце болит и душа тоже. И кошмары снятся, наверняка, куда страшнее, чем Алисе… - Алиса, ты что бормочешь? - Ничего. Пашка, ты можешь за городом понаблюдать? Тяжело мне. Дальний Космос. «Синяя чайка». …Реальность вокруг плавилась и текла, застывая немыслимыми, незнакомыми изгибами. Третья делала вид, что спит, очень старательно дышала ровно и глубоко. Ее осмотрели быстро, ввели что-то с помощью подкожных шприцов (и было совсем-совсем не больно), дали выпить нечто густое и горячее, напоминающее по вкусу мясной бульон. А потом велели лежать и ни о чем не беспокоиться. Легко сказать! Эти двое, высокий подтянутый мужчина до невозможности похожий на Вторую внешне и движениями души, и маленькая хрупкая женщина, переворачивали все представления фиксианки о чужом эмополе. Их эмоции были яркими, чистыми, сильными и открытыми. Они ничего не скрывали. Более того – они не были эмпатами, но чувства их отражались друг в друге и перетекали от одного к другому, и они были способны их понять и принять. Неосознанно, неуправляемо. Но могли! В привычном для Третьей мире, где каждый старался как можно глубже запихнуть свои истинные чувства, где нормальным было обманывать и предавать, такая открытость была совершенно немыслимой. …Да, она была рада, что не ошиблась тогда. Впрочем, им бы все равно не удалось убежать и спрятаться. Весельчак У испугаться не успел, даже осознать собственную неумолимую смерть не смог, так быстро все произошло. Сжавшуюся за камнем Третью оглушило пустотой на месте пусть мерзкого, пусть гнилого насквозь, но живого сознания. А через несколько секунд провалившееся в черную воронку эмополе выправляется, но Третья не чувствует ни чужого наслаждения, ни злорадства, ни самодовольства. Только эхом накатывается усталая брезгливость и странное чувство, до сих пор ей незнакомое. Только спустя некоторое время, уже по дороге к кораблям, она расшифровывает его для себя: этот, высокий и сильный, взял с Весельчака старый-старый неоплаченный долг и закрыл его навсегда, подведя черту под чем-то давним и страшным. - Ким, - окликнула женщина своего спутника. Третья до сих пор не поняла смысла их иерархии. Вроде бы этот… Ким здесь был однозначно главным и командовал всем. С другой стороны, женщина ничуть не чувствовала себя ущемленной или подавленной. Третья привыкла перекладывать свои ощущения по шестому чувству на язык пяти других, чтобы объяснять свое видение мира подругам. Сейчас она сказала бы, что те чувства и переживания женщины, которые касаются ее капитана, для эмпата сияют невероятным и восхитительным золотым блеском. Или окутывают нежным теплом. Что это такое, Третья не знала, она подобного еще не встречала. «Какой же интересный и красивый на самом деле мир!» - подумала она, продолжая между делом прислушиваться к разговору. - Что такое? …Так, все нормально, моя проснется здоровой, критической дозы схватить не успела. А твоя как? - То же самое. Волосы только поотращивать придется, но это не беда. Слушай. Ким, если бы я не знала точно, где ты лет десять-одиннадцать назад был, заподозрила бы соперницу. - Ч-чего?! – Ким даже поперхнулся, эмпатическая волна откликнулась возмущенным изумлением и даже некоторой обидой. Правда – неглубокими, не оставляющими шрамов на душе. – Ната, ты обалдела?! - А ты посмотри на мою, - весело посоветовала Ната. – Ну вылитый ты, если б был девочкой! Фиксианка едва удержалась от того, чтобы разлепить глаза и посмотреть еще раз на их героического спасителя. Впрочем, свою подругу она знала прекрасно, до последней черточки, до малейшего оттенка мимики, а Кима в лазарете успела разглядеть. И не могла не согласиться с Натой. Вторая была очень похожа на этого капитана. Такой же нос с горбинкой, такие же узкие губы, густые брови вразлет, такое же узкое суховатое лицо – должно было бы быть по-детски круглощеким и пухлым, но тренировки на износ и не самая лучшая еда свое дело сделали. Даже оттенок глаз совпадает. А может быть… или не может?! - Да ну, бред какой-то, - буркнул Ким. – Пилагейский сериал для домохозяек! «Здравствуй, я твоя потерянная мама!» - а потом все обнялись и заплакали. - А ты так много этих сериалов видел?.. - Угу. В детстве. Бабушка их обожала до потери силы воли, - капитан поморщился, еще раз с беспокойством посмотрел на «потерянную дочь». Блондиночка лежала в реанимационном блоке, фиксианка то ли спала, то ли умело притворялась, черноволосая точно спала под действием обезболивающих и успокаивающих препаратов. – Слушай, ну нет у меня достаточно близкой родни, чтобы вот такое сходство! - А «потеряшек» в семье не было? Или пропавших без вести? - Нет. Я про всю родню знаю… хотя… а черт с ним! – Ким пошарил в медицинском шкафу, нашел «пробник» и осторожно прижал к почти прозрачной детской руке. «Пробник» забирал кровь безболезненно, но Ким все равно чувствовал себя виноватым, этой девочке и без того, судя по всему, в жизни досталось. – Давай проверим на генетику. Вдруг мне, в самом деле, чего не рассказали? - И она твоя сестра! - Ага. Четвероюдная внучатая племянница… * * * Когда Вторая открыла глаза, вокруг было тихо и спокойно. Девочка села, сонно моргая. Чувство покоя для нее было новым и непривычным, почти неуютным. Раньше ей никогда не удавалось выспаться полностью, до конца, чтобы проснуться самой и даже немного поваляться в постели. Обычно их поднимали чуть ли не пинками, заставляли одеваться на время и гоняли до самого обеденного перерыва без продыха. Сейчас она даже не знала, что делать и куда приткнуться. Если бы их заперли… но над дверью лазарета горел зеленый индикатор. Дверь была открыта. Вторая покосилась на соседнюю койку – Третья спала, свернувшись в клубочек, глубоко и спокойно. На лице подруги застыло удивленное умиротворение, и это тоже было непривычно и странно. Девочка потрогала повязку, идущую через лоб на затылок – больно ей не было, ну да еще вчера ей эта женщина… Ната, кажется… сказала, что там ничего серьезного, сожжены только волосы и верхний слой кожи. И даже шрама после лечения не останется, и волосы обратно вырастут. Повезло… Дверь реанимационного блока открылась, на пороге показалась Первая – недоумевающая, настороженная, во взрослом женском халате, два раза перехваченном в талии поясом. Вторая невольно хихикнула, глядя на подругу. - Что?.. – мрачно уточнила Первая, огляделась, тоже задержав взгляд на цветовом индикаторе двери. – У меня из одежды рядом только это и лежало… Вторая, мы где?! - Мы на том большом корабле, - охотно просветила Вторая. – Ты все самое интересное пропустила! Первая вопросительно посмотрела, подняв брови. И Вторая принялась шепотом (хотя кто их мог здесь подслушать?) рассказывать подробности. Про то, как она убежала, уводя Весельчака У от подруг, про то, как за ними погнался незнакомый мужчина, оказавшийся капитаном корабля, про то, как догнал и что из этого вышло. Глаза Первой по мере рассказа все больше округлялись. - А сколько их тут вообще?! – уточнила она. - Двое. Сам капитан и его… не знаю… она то ли механик, то ли замкэпа, я не поняла. - А… - Первая опять посмотрела на дверь. Девочки переглянулись, посмотрели на сладко спящую Третью и молча друг другу кивнули. Рядом с кроватью Второй тоже лежал халат – только не зеленый, как у Первой, а дымчато-голубой и махровый. Девочка решительно его натянула, подпоясалась потуже, и подруги тихо, стараясь не разбудить Третью, отправились на разведку. - А наши девочки проснулись! - И что, уже вышли наружу? – поинтересовался Ким у Наты через внутренний переговорник. – И куда идут? - Так… судя по всему… - она явно смотрела на свои датчики в двигательном отсеке, - судя по всему, прямиком в рубку. - А, ну пусть идут… Капитан рассеянно посмотрел на обзорный экран. Никаких неожиданностей, «Синяя чайка» идет заданным курсом, через пять часов – посадка на Аметисте. Вот друзья-то удивятся, кого он к ним привезет… А Ната оказалась права. Внутренний лифт «Чайки» поднялся от средней палубы к рубке, остановился. Переборки разошлись. Ким перегнулся через подлокотник, повернулся к входу: - Заходи, сестричка, и подруга пусть на входе не топчется. Две девочки переглянулись. Стоят плечом к плечу, мордашки насупленные и решительные. Знакомая картина, даже с поправкой на пол и возраст! - Это вы кому? – уточнила светловолосая. – Это ей? - Ей, ей, - подтвердил Ким. – Да не топчитесь, заходите, я не кусаюсь. Зашли. Вроде настороженные и внимательные, жмутся друг к другу… а глазами по сторонам так и стреляют. На обзорный экран взгляд, на приборную панель, на мониторы… Ким сам в их возрасте, попав в рубку корабля-разведчика, залип бы намертво. Хотя, нет. Ким в свои десять был нормальным ребенком – веселым, доверчивым, самую каплю нахальным, и, получив разрешение, уже бежал бы к капитану знакомиться и задавать вопросы. А эти – молчат напряженно, явно не зная, что от Кима ждать. Но ближе все-таки подошли. - Почему сестра? – требовательно уточнила темноволосая. - А потому, - Ким повернулся к экрану, вывел на вспомогательный монитор полученные вчера данные генетического анализа. Те самые, из-за которых он полночи нервно бегал кругами по кают-компании, а потом вертелся в кровати, мешая Нате спать. – Смотри, сколько отличий видишь? Девочка подошла еще ближе, посмотрела, склонив голову к плечу. Не-кимовский жест, а вот нахмуренные брови и складочка между ними – почти что отражение. - Вот тут, - она уверенно ткнула пальцем в моргающий белым знак. – Но… он всего один?! – она растерянно оглянулась на подругу. Та подошла, заглянула через плечо, недоуменно поморгала. - А что это значит?.. - А это значит, что у нас с тобой разница в одну хромосому. Которая за пол отвечает, - честно ответил капитан. – И я не знаю, что думать. Девочки, нам еще пять часов лететь, и пока я могу оставить все на автоматику. Давайте я вас покормлю, а вы мне расскажете, откуда вообще взялись? - То есть я твоя копия?.. – малявка от растерянности даже выкать забыла. Ким вздохнул и терпеливо подтвердил: - Да, причем почти полная. И мне было бы интересно, где завелся… копировальщик. И почему я о своей сестре узнаю совершенно случайно, спасая ее от пирата. - О сестре… - полушепотом повторила за Кимом девочка. - Пошли есть, - сердито буркнула блондинка. – Я все расскажу.