Неразрывная нить

Аметист. Летом в высоких широтах солнце клонится к закату медленно и величаво, не то что на экваторе – там оно в любое время года ныряет за горизонт легко и беззаботно. Здесь же, в южном полушарии Аметиста, оно шествовало вниз неспешно и величаво, давая насладиться закатом в полной мере. Но белые ночи были дальше, а там, где стояла база, даже в самые короткие дни можно было застать привычную ночь. А фиолетово-розовые сумерки все тянулись и тянулись, и шар планеты-гиганта прорисовывался мягкими тонами, непостижимый и величественный. - Ну что, готовимся к старту? – Ким смотрел не на переливающееся восхитительными оттенками небо, а на друга. Взгляд у Норна был больной и беспокойный, но хотя бы радужка пока не светлела. Темное небо над лесными вершинами было почти такого же цвета, как взгляд фиксианца, разве что его глаза не светились. Да, а будь здесь Алиса – были бы один в один. - Готовимся… - Третий отрешенно кивнул. – Только мне надо подумать. Он осторожно гладил по волосам нежданный подарок судьбы – свою Нору. Девочка жалась к брату, вцепившись руками в пояс и форменные штаны. И выглядела куда более оживленной, осматриваясь по сторонам с нормальным детским любопытством – видимо, мир из-под надежной защиты брата выглядел куда безопаснее и привлекательнее. - О чем?.. – заулыбавшийся днем Всеволод опять посерьезнел, если не сказать помрачнел. - О том, где искать, - совсем тихо произнес Норн. – Нора мне очень помогла, - он приобнял малышку нижней рукой за плечи. – Навела на мысль. Нам надо обратно в навигаторскую, кое-что проверить. - Я с вами, - вызвалась расхрабрившаяся Нора. - Конечно, - чуть вымученно улыбнулся Третий. – Пойдем. …Очень, очень холодно. Но не так, как бывает среди вечных льдов – там смертный мороз безжалостен, но чист и прозрачен. Это – ледяная осенняя грязь, мерзкое полужидкое болото, которое засасывает с чавканьем, и нет надежды выбраться из пасти трясины. …Это – гниль и вонь, застоявшаяся кровь. Липнет, проникает в поры, забивает нос и горло, не давая вдохнуть. …И черное облако чужих до рвоты эмоций окутывает беспросветным покровом – ненависть, подозрительность, задавленное бешенство, и жажда – нет, не жить, выжить любой ценой. Топча тех, кто рядом, чужой смертью вырывая себе еще день, еще час, еще минуту. А редкие проблески света растворены и погребены под бесконечным слоем копоти и грязи. И больше ничего. - Если бы не Нора, - Третий легкими касаниями расправил на экране нужную область звездной карты и теперь попеременно перемещал, укрупнял или, наоборот, сжимал участки вокруг маршрута транспортника, - я бы продолжал думать, что наша общая боль, наш страх наложились на мою память. Мы всегда вспоминаем самое плохое в такие моменты. Мне было так плохо, что я не мог расшифровать. - Но что я сделала? – Нора заворожено следила за действиями брата. Ким и Всеволод тоже следили, но со знанием дела – Норн явно что-то искал вокруг предполагаемой зоны выхода из прыжка. - Ты просто со мной поделилась своим, накопленным, а я взял это и погасил, - объяснил капитан. – И это слишком похоже на то, что сейчас окружает Алису. Ей от этого плохо и больно, почти так же, как от перетянутой связи. Но если бы её захватили в плен, она бы транслировала мне совсем не то. Это – старое, очень старое, но хорошо сохранившееся… Когда отрицательное эмополе долго подпитывают, оно сгущается и может держаться веками. Особенно, если… - Норн остановился, по лицу пробежала короткая гримаса, почти судорога: - Особенно если это – целая планета. Его палец упирался в тревожно мигающую алым подпись «Крокрыс». - Подожди! – Ким тряхнул головой. – Где их маршрут, а где… оно! Они туда вообще не могли выскочить! - Если им не подправили координаты, - негромко возразил Норн. – И оттуда они не могут подать сигнал бедствия. Помехи. - С ума сошел, - потрясенно выдохнул Всеволод. Фиксианец усмехнулся уголком губ: - Давно, еще когда в испытатели подался. - Одного не пустим! – вызверился Второй. – Отпустили однажды! - Летим вместе, - Норн серьезно кивнул, не думая возражать. - И я тоже, - Нора скользнула тенью, отработанным жестом вцепилась в пояс капитанского мундира. - Там очень плохо, - предупредил её брат. – Смертельно. Нора вздрогнула, уткнулась лбом ему в бок и почти беззвучно шепнула: - Я привыкла. Крокрыс. …Ребенок из «зайца» получился невзрачный. Что-то общечеловеческое (по земным меркам общеевропейское), серенькое, не запоминающееся красотой и не поражающее уродством, возраста от десяти до двенадцати. Разве что отчетливо мужского пола. Пашка великодушно пожертвовал пойманному старую футболку и шорты, которые были велики трансформировавшемуся крокрысенку раза в два. - А это его истинный возраст? – придирчиво уточнил Пашка. Алиса пожала плечами: из аборигенов Крокрыса она сталкивалась только с Крысом и его матушкой, но те были взрослые и опытные метаморфы. Информации о крокрысцах в открытых источниках было мало, а в специализированных, вроде баз данных Галактической Безопасности, Алисе не было нужды копаться. Норн бы сейчас выдал все, что цивилизованному обществу известно об этой закрытой и почти вымершей расе. Норн бы… «Соберись, сейчас надо думать и действовать, а не бояться и плакать!» - приказала Алиса сама себе. - Истинный, - буркнул «заяц». - Это взрослые могут… что угодно изобразить, а я еще нет. Я полом и возрастом ограничен. И надулся, ожидая следующих вопросов. - Ладно, - Павел почесал макушку, пригладил вставшие дыбом жесткие светлые волосы. – Вот что… тебя хоть как зовут? Крокрысенок что-то профырчал-проскрипел. Механик потряс головой: - Что-что?! «Заяц» угрюмо повторил. Алиса кивнула, запоминая, мужчины переглянулись и дружно поморщились. - Будешь Федей, - постановил Пашка. – Это Алиса у нас умная, она пусть как хочет, а я вот это вот выговорить не смогу. Свежепоименованный Федя вытаращил глаза, но промолчал. Алиса потерла переносицу, уловив сильный всплеск удивления и то, что страха у мальчишки стало намного меньше. Странно, она бы решила, что крокрысенок должен обидеться, а он, похоже, наоборот – обрадовался. У них что, переделывание имени на привычный лад значит что-то очень хорошее и обнадеживающее? Подумать об этом необходимо, но у Алисы после попытки просканировать эмополе корабля безумно разболелась голова, и покалывало в груди. Думать получалось плохо… - Буду Федей, - охотно согласился мальчик. - А теперь давай, объясняй, зачем ты на наш корабль пробрался и координаты сбил?.. – потребовал Паша куда менее мирным тоном. Федя опять съежился, втянув голову в плечи. - Это… - …Не ты, конечно же, - флегматично подсказал Норов. – Давайте его запрем и еще пройдемся. Как он, такой мелкий, может в навигационной программе разбираться? - Я это! – обиженно вякнул Федя. Дернул головой, когда на него уставились выжидательно трое взрослых, шмыгнул носом: - Как смог, так и забил… Пашка дотянулся, взял виноватого во всех бедах за ухо и проникновенно сообщил: - Ты их так забил, что нас чуть на фарш при выходе не перекрутило. Кто тебя учил вбивать новые координаты, не отменив старые?! Хотя, - самокритично добавил курсант, - я тоже хорош, надо было перепроверить… но кто ж знал, что программа такое «съест»? Мальчик смущенно шаркнул босой ногой. Алисе невольно стало смешно: мелкий одновременно боялся и гордился. - Сейчас не так важно, как он это сделал, - сказала девушка. – Важнее – зачем. - Зачем, зачем… - крокрысенок пошевелил пальцами ног, очередной раз пошмыгал, взглянул на Алису исподлобья и выдал то, чего от него не ожидал никто: - Домой я хотел. Пашка от неожиданности ухо выпустил. Развел руками, покрутил ладонями, указывая на пространство вокруг себя: - Э… это ты сюда хотел?! - А что?! – вдруг взвился мальчишка, сморщился и закричал: - Вам хорошо, у вас дом есть! И эти есть, колонии! А у меня ничего нет! И все грызутся! А мне даже в Академию не поступить, я же не существую! И вообще нас для вас нет! Да лучше я тут один жить буду, зато дома! - Не врет, - прошептала Алиса, закрывая глаза и откидываясь на жесткую спинку стула. Теперь она в полной мере поняла то, что говорил ей знакомый археолог с Фикса – что дети очень ярко эманируют. Мальчишка горел обидой, старой болью, уверенностью в общем непонимании и стремлением к месту, где он будет своим и жить нормально. Усилий для расшифровки прилагать почти не приходилось, наоборот, хотелось хоть немного экранироваться от резкого болезненного всплеска. Голова закружилась, мир перед глазами пошел квадратами, как древняя видеохроника плохого качества, и посыпался в темноту. …Очнулась Алиса уже в своей каюте. На лбу лежала прохладная тряпка, рядом опять сидел Пашка и болтал ногой в воздухе. - Я долго?.. – получился не вопрос, а какой-то слабый хрип, но друг расслышал. - Да не, полчаса где-то, - буркнул Пашка. – Я тебя чуть в анабиозку не сунул, но Ефимыч отсоветовал, сказал, что эмпатическое сканирование на «без повода» не тянет. Алис, а ты правда сканировала? - Правда, - девушка осторожно села, придерживая влажную ткань на лбу. – А есть… Пашка молча протянул ей стакан воды и растворимую таблетку. Лекарство с шипением упало на дно стакана, оставляя след из пузырьков, и стремительно растворилось. Результат оказался кораллового оттенка, приятно-кисловатый на вкус. Сверлящая виски боль тут же унялась, спустя полминуты и игла из-под сердца пропала. - Только обезболивающее, - почему-то сердито пояснил парень. – Тебе бы, конечно, лежать и отсыпаться, но… - он протянул Алисе подкожный шприц со стимулятором, - боюсь, что нам некогда будет. - Та самая идея? – Алиса прижала нашлепку к запястью. - Та самая, - Пашка кивнул и задорно улыбнулся: - Тем более у нас есть местный житель, который кое-что знает. * * * - А катера нет? А флаера? А может, челнок спасательный взять? - Нет, - терпеливо объясняла Алиса. – Транспортникам такого типа катера не полагаются, они либо разгружаются на орбитах, либо садятся на большие космодромы. А челнок для полетов в атмосфере не приспособлен. - И кто-то так хотел домой, - ехидно напомнил Пашка. – Так это… наслаждайся, ты уже дома. Федя замолчал и поскреб затылок клешней. Перед выходом из корабля мальчишка опасливо сообщил, что ему постоянно поддерживать трансформу тяжело и вообще он лучше бы в естественном облике походил по городу. Возражений со стороны землян не последовало, чему он очень удивился… С самого начала Пашка хотел пойти либо один, либо с механиком, а Алису оставить на корабле. Она слабеет, у неё связь натягивается, и, если девушка упадет где-то в городе, вытащить её оттуда будет тяжело. На что Алиса довольно резко ответила, что еще не настолько плохо себя чувствует, а целенаправленно сканировать эмополе мертвого города не будет – не самоубийца. К тому же у неё какая-никакая, но подготовка. Борис Ефимович многозначительно хмыкнул и заверил, что подготовка у неё для мирной ученой более чем хорошая. И с неохотой согласился, что в городе от Алисы будет больше пользы, чем от него самого, случись что. Отпускать молодежь в опасное место ему отчаянно не хотелось, но, как умный человек, Норов понимал, что эти двое в паре сделают там больше и шансов выжить у них тоже больше. А от механика больше пользы на корабле. А идти туда всем вместе, никого не оставив в тылу – не лучшая идея. …Было бы что сканировать. Алиса зажмурилась, резко выдохнула и опять осмотрелась. До чего же оно все чужое! Чужое, изломанное, обветшалое, и ветер заунывно свистит в обломках арматуры, торчащих над развалинами. Высоко они поднимаются, туда, где есть ветер, который редко задувает в долину. И багровые цветы, взломавшие дорожное покрытие, заполонившие улицы. И проблески солнца через лохматые тучи, и пляшущие тени этих туч. И эмополе города давит на плечи неподъемной могильной плитой. Как она могла так подробно увидеть всё это во сне, ведь ни разу здесь не была?! - Далеко идти до этой… обсерватории? – Алиса поправила лямку рюкзака – небольшого, но тяжелого. - Центра наблюдения за космосом, - поправил Федя. – Да не, вон там конус, отсюда уже видно, его не разбомбили. - На наше счастье, - хмыкнул Пашка. Развернул план города на вирт-панели браслета: - По этой улице до перекрестка, потом переходим на параллельную и по ней добираемся, прямо всё завалено. План у Паши был очень простой. Мощности корабельной аппаратуры не хватало пробиться сквозь зоны помех, окружающие Крокрыс. А гравиграмма исказилась бы и затерялась по дороге. Но ведь сами крокрысцы знали и об окружающем их систему пространстве, и о Галактическом Содружестве – другое дело, что выходить с ним на связь не пожелали. Но те, кто смог спастись с агонизирующей планеты, знали, куда лететь и где спрятаться, и отследить их удалось далеко не сразу. Значит, мощности их приемников должно было хватать для получения и сбора информации. А значит, если подумать хорошенько и перенастроить эти приемники на подачу сигнала вовне… Трансляторы, в том числе переносные, на транспортнике были. Пока Алиса отлеживалась в каюте, Пашка и Ефимыч взяли за шкирку «зайца» и вытрясли из него всё, что мальчишка знал и помнил про выход его планеты в космос. Информационная подготовка Феди их приятно удивила – после разговора с ним план Пашки из абстрактного стал вполне реализуемым. Достаточно было подключить к тому самому «конусу» транслятор и подать ток на провода, чтобы сигнал ушел вовне. И теперь сам Пашка тащил в рюкзаке малый энергогенератор, а Алиса – тот самый переносной транслятор. Увы, на корабле в самом деле не было ни флаера, ни, тем более, катера – и тащить довольно тяжелое оборудование приходилось пешком. По мертвому городу. Первое время Федя активно интересовался родиной, пытался шариться по развалинам и что-то там искать, но сначала взрослые пару раз на него рявкнули: во-первых, им был нужен хотя бы относительно информированный абориген на случай встречи с непонятным и вообще для того, чтобы дойти до исследовательского центра. Во-вторых, оба не могли представить, что можно отпускать ребенка в потенциально опасное место одного. Федя пыхтел, фырчал и недовольно скрипел, но послушался. А где-то на полпути сник и сам стал жаться к взрослым. И ныть на тему, а нельзя ли было долететь. Неприветливость родины даже его проняла. - Почему планета в карантине, если их биологическое оружие давно разложилось и не опасно даже для самих крокрысцев? – очередной раз задался вопросом Паша. – Нашли бы нормальных… вон как Федька наш… восстановили бы… - Вроде бы кто-то здесь еще остается, - Алиса отпила из фляги и передала её мальчику. Тот мгновенно трансформировал клешни в ладони и цапнул фляжку. Попил и вернул. Алиса повесила её на пояс и продолжила: - Правда, упоминания о них какие-то… мутные. Может, из-за них и карантин. - Ага… - Пашка пожал плечами: – ну ладно, в катакомбы мы не полезем, нам туда не надо. А над городом я пару раз диск разведочный запускал, ни следа разумной деятельности. Даже крупных животных нет. - Может, их тут и нет?.. – понадеялся Федя. - А что, встретиться не хочешь с потерянной родней? – на Пашку опять напала язвительность. Ему было тяжело простить, что из-за глупости одного мальчишки они все оказались в такой ситуации. Что Алиса погибнуть может, если они не дозовутся. Федя, конечно, не знал… откуда ему знать, сунулся на первый попавшийся корабль, идущий по трассе в относительной близости от цели. Но Пашка злился все равно. - Нет, - совсем тихо ответил Федя. – Уже не хочу. Страшно тут. - Не переживай, - Алиса вслед за Пашей обошла обломки рухнувшей стены, до середины перегородившие широкую улицу. – Раз сумел в навигационную программу влезть, значит, талант. Вернемся, придумаем, где тебе жить. В школу походишь, в Академию потом поступишь… - Издеваешься, - угрюмо предположил Федя. Обходить завал он не стал: затрещал крыльями и перескочил по прямой. Летать на своих почти рудиментарных крылышках крокрысцы не могли, а вот придать себе разгон для вертикального прыжка – вполне. - Почему? Я серьезно. - Но мы же в ваше Содружество не входим, - попытался объяснить Федя очевидное для себя. – Мы для вас все равно что не существуем. Или хуже… знаешь, сколько наших среди пиратов? - Да уж знаю, - Алиса сощурилась и сквозь зубы процедила: - Встречались… Она почти невольно скопировала интонации Норна, вот только заметить это было некому. Пашка с Третьим капитаном встречался лично один раз, недолго и в далеком детстве. А Федя его вообще не знал. - Но это не важно, - продолжила девушка, усилием воли загнав обратно всплывшие воспоминания. – Ты же здесь, живой и существующий, не преступник. Что мешает лично тебе жить и учиться на любой подходящей планете? - Так это… а регистрация?! - Федяяяя…. – Пашка даже остановился, обернулся и устало заявил: - Да вот выйдем из зоны помех, где инфосеть работает, я тебя лично зарегистрирую! И даже твое настоящее имя внесу! - Так просто?! - А тебе сложно надо? – поинтересовался Пашка, фыркнул и зашагал дальше, не забывая бдительно осматриваться. – Зарегистрирую, данные укажу, объяснительную накатаю… долетим до Земли – если Землю хочешь – документы получим, их как раз сделать успеют. Правда, мелкий ты, а я не припомню, чтобы у сирот вообще никакой родни нигде не было… ладно, узнаем, что в таких случаях делать… не паникуй, в общем, разберемся. Мимика у крокрысцев в природном облике куда беднее, чем у людей, но и то было заметно, что Федя в полной оторопи. То, что для Паши и Алисы было само собой разумеющимся, его представление о мире переворачивало напрочь. Алиса улыбнулась – радостное изумление мальчишки было так велико, что легко пробивалось сквозь вековую эмпатическую грязь. …Все-таки правы фиксианцы. В любой тьме надо искать искры света. Находить эти слабые огоньки, оберегать и пестовать. Есть Крыс и его мать – но ведь есть и этот мальчик. Запутавшийся, недоверчивый, но все же тянущийся вперед и вверх. Значит – не безнадежно. Значит, и за них надо бороться. …Но почему никто не стал спасать тех, кто остался здесь? Если они, в самом деле, здесь были! В базе данных Галактической Безопасности наверняка есть вся информация. А у Алисы есть доступ. А не у неё – так у Норна точно есть, у любого капитана любого корабля-разведчика полный доступ к самой специфической и закрытой для гражданских лиц информации. Но она так старалась не ворошить страшное, что мужа не спрашивала. И отвращение к Крысу победило природное любопытство – сама читать не пошла. А зря… - Дошли, - выдохнул Пашка и остановился. Сбросил на землю оттянувший плечи рюкзак, присел на какую-то толстую железную балку, упавшую поперек площади, и устало ссутулился. Федя походил вокруг, в зарослях багровых цветов – они качались ему вслед и разбрасывали алую пыльцу. Мальчик выбрался, недовольно взмахивая крылышками, пытаясь согнать с хитиновых пластин на спине осевшие алые крошки, недовольно скрипнул и присел рядом с Пашкой. Алиса стояла, чуть запрокинув голову, пытаясь плотнее стянуть эмоциональный «кокон» - Норн учил её защищаться от отрицательного эмофона. Другое дело, что на Крокрысе он был слишком силен и вездесущ, скрыться некуда, и сил отгородиться не хватает. Алиса не понимала, почему здесь так плохо – этот… ну пусть квартал города, так привычнее называть… наименее поврежден. Что здесь происходило? Почему концентрация отрицательных эмоций так велика? Девушку затошнило, а ведь она еще не пыталась прочуять и разобрать. И ей совершенно не хотелось этим заниматься. Алиса не желала знать, что происходило вокруг Центра наблюдения за космосом – такого, что спустя больше двухсот земных лет эмпату страшно и плохо до звона в ушах. Совсем не желала. - Куда дальше? – тусклым голосом спросила она. Федя молча ткнул в низкие перекошенные ворота: одна створка так и была распахнута, вторая еле держалась на нижней петле. За ними начинались два пандуса – один уводил куда-то в подвал, другой плавно поднимался вверх. - Вход, - пояснил он. – Вон написано. - Похож на него, - кивнул Паша. - Не доверяете, - фыркнул мальчик. – А сами-то – регистрацию, Академию… Академия его волновала больше всего. Видно, в самом деле, хотел туда поступить и стать полноправным космолетчиком. - Паш, он не врет, - устало упрекнула Алиса. – И ему здесь очень не нравится. Хватит дразниться. - А я вот не эмпат, - уперся Пашка. – И не доверяю, потому что он нас на эту долбаную планету притащил! Вот поможет выбраться – тогда поверю. И регистрацию сделаю. И в Академию поступить помогу. Да хоть вообще опекуном заявлюсь! Если выберемся… Мертвый город чуждой расы и на него действовал угнетающе. Все же, Пашка давно перестал быть тем восторженным мальчиком, который от любой гадости ждал только интересных приключений и геройских подвигов. Все-таки в Академии были хорошие преподаватели, они сумели втолковать, сколько крови, боли и горя стоит за некоторыми «приключениями». И Пашка отлично понимал, что просто так ни одну планету в карантин не поставят. Федя сбил тонким хвостом, на котором даже жало с ядом толком не сформировалось, особенно крупное соцветие и весело заявил: - А я всё запомнил! Пошли дальше. Перед тем, как нырнуть в холодную и хищную тень «конуса»-Центра, Алиса обернулась. Вздрогнула, сжала зубы, чтобы они не стучали. Это была та самая площадь из её кошмарного сна. «Норн!!» - беззвучный вопль ушел в пространство, теми непостижимыми каналами, которые связывают фиксианцев в жизни и в смерти, которым нет преград в пространстве и времени. Алиса знала – он услышит. И может быть, поймет и успеет… А пока надо идти. Пашка и Федя уже стояли на уходящем вверх пандусе, с одинаковым недоумением глядя на замешкавшуюся девушку. Алиса резко выдохнула и шагнула вперед, преодолевая внутреннее сопротивление. Ей не хотелось заходить в это здание. Но – надо. Крокрыс. Орбита планеты. Норн одним движением перекинул управление кораблем на автоматику, откинулся на спинку кресла и зажмурился. Прижал пальцы верхних рук к вискам, остальными намертво вцепившись в подлокотники. Алиса «кричала», ей было плохо и страшно, но непосредственной опасности не ощущалось. Где она?! Что с ней?! Просто нервы сдают – или есть более серьезная причина?.. Фиксианец медленно выдохнул, открыл глаза и опять взял управление под контроль. - Норн, ты куда пропал?.. – встревоженный голос Всеволода. - Третий, хватит нас пугать! – а это уже Ким. - Уже порядок, - заверил капитан друзей. – И я не ошибся. Алиса здесь. На расшифровку и принятие отклика сил тратится гораздо меньше. Для слияния нет разницы – стоят супруги рядом или находятся на разных концах Галактики. Разница лишь в том, сколько душевных и физических сил приходится затрачивать, чтобы поддержать свою связь. Те, кто рядом, поддерживают друг друга постоянно, вливают силы и отзеркаливают затраченную энергию друг на друга. Давно замечено, что супруги-фиксианцы живут гораздо дольше тех, кто по несчастью остался холостым до самой смерти, им гораздо проще поддерживать хорошее самочувствие и общую форму в старости, и почти не требуется медицинская поддержка физических показателей до самых последних лет жизни. Те же, кто разлучен, вынуждены тратить энергию на поддержание связи. И тогда есть разница, на другом конце Галактики разлученные, за три звездных системы друг от друга или… на поверхности и на орбите. - Запускаем поиск с трех точек, - у Севы голос заметно повеселел. – Транспортник у них стандартный, по составу и форме найдем быстро. - Принято, - одновременно ответили Ким и Норн. Третий улыбнулся – одними губами, взгляд остался серьезным и сосредоточенным. Фиксианец цепко следил за шариком Крокрыса, занявшим почти весь обзорный экран. Эмополе планеты ощущалось уже отсюда, одним сплошным зловонным болотом, в которое необходимо было нырнуть. Родина его врага. Место, откуда выполз самый большой кошмар его жизни. Что ж, Крыс был истинным порождением этого больного, изломанного, залитого грязью мира. …До чего надо было довести свой родной дом. Была же и эта планета когда-то живой, дышащей, своеобразно красивой и кем-то любимой, а во что Крокрыс превратился теперь?.. И не успокоиться, и потащить это дальше, чтобы и чужие дома превратить в гниющие останки. «Алиса, я здесь. Дождись меня. Я тебя уже почти нашел. Я рядом…».