Неразрывная нить

Крокрыс, мертвый город. После первых же метров пришлось останавливаться и натягивать капюшоны защитных костюмов на голову, поднимать «маску» до носа и надевать пластиковую ленту на глаза. Внутри Центра наблюдения за космосом было на удивление пусто и… пыльно. Мелкий мусор (Алисе однажды показалось, что под ноги попались кости, раздробленные и перемолотые) тонко хрустел, а стоило неосторожно задеть стены или шаркнуть ногой по полу – поднимались тучи пыли. Окон в спиралевидном коридоре не было, зато щели между разошедшимися железными плитами имелись в изобилии. И чем выше поднимались ребята, тем больше их было. Лучи мерцали – солнце то и дело закрывали облака. В этом неверном тусклом свете их команда напоминала Алисе что-то из сюжетов столетней древности ужастиков про пост-апокалипсис. В середине двадцатого века земные фантасты с упоением пугали себя и окружающих тематикой «вот случится гадость, и тогда живые позавидуют мертвым». Интересно, нечто подобное на Крокрысе сочиняли? И была ли у них вообще художественная литература? Надо потом спросить… Федя шуршал впереди, время от времени читал надписи на своем языке, тут же переводил на космолингву. Пашка кивал – пока что нужного ответвления коридора не было. - О, вот оно! – Федя подпрыгнул, стрекотнул крыльями и приземлился, подняв очередную пылевую тучу. – Нам сюда! В зал управления. Там выход подключения к антенне… Пашка с Алисой с сомнением заглянули в коридор, уводящий вглубь «конуса». Там было темно и, мягко выряжаясь – неуютно. Да ещё и потолок с облупившейся штукатуркой и кое-где провисшими не то панелями, не то ещё какой-то облицовкой. В большом спиральном коридоре потолки были высокие, так, что земляне их не задевали, разве что обрывки проводов в полуистлевшей обмотке иногда задевали по капюшонам. А в том, что вел к залу управления, потолок был значительно ниже. То есть для крокрысцев, у которых полтора метра – нормальный средний рост – потолок был вполне удобен, но землянам придется идти, пригибаясь. Алиса внезапно захихикала. - Ты чего? – удивился Пашка. - Да так… у тебя рост какой? - Метр восемьдесят три, а что? - А у меня метр семьдесят девять, - Алиса продолжала давиться неуместным смехом. – Ой, я как представила, если бы сюда Кима занесло… - А… - Ага! Вот именно, - Алиса, наконец, справилась с собой и несколько раз глубоко вздохнула, благо маска пыль не пропускала. – Так что, Пашка, нам тут ещё не так плохо, как могло бы быть. Гераскин представил высоченного и жилистого Второго капитана в местных лазах и тоже не удержался от нервного смешка. Вот уж кто точно собрал бы на себя всю пыль и паутину… хотя, справедливости ради, Павел в глубине души очень хотел, чтобы здесь была вся тройка. И пусть пришлось бы ежедневно наблюдать воркующую с Третьим Алису. Зато можно было быть уверенным, что аварийная посадка на Крокрыс окажется безобидным приключением… хотя… парень покосился на Алису и быстро отвел глаза. Вспомнить, где и когда она со своим Третьим познакомилась… иногда и опыт – не спасение, и удача – отказывает. - Ладно, полезли, - парень включил фонарик, посветил вперед, не обнаружил ничего опасного в пределах видимости и нырнул в коридор, пригнувшись. Алиса кивком велела Феде идти следом и встала замыкающей. …Ей показалось, что в недрах пустого гулкого здания что-то сухо зашуршало. Федя испуганно обернулся, в круглых глазах застыл испуг пополам с сомнением. Алиса кивнула – да, я тоже слышала. Но поворачивать или окликать Пашку не стала. Крокрыс, пустошь. - Да чтоб им! – Всеволод сердито пытался вытряхнуть из волос красную пыльцу. – Вот липучая же гадость! Норн быстро взглянул на друга, прерывисто вздохнул и опустил руку. Он знал свой невольный, почти неконтролируемый жест – хвататься за горло верхней-левой рукой, когда становилось совсем плохо. Подсознательно проверял, что удавки на шее нет… тем более – здесь, когда от ощущения скопившейся в эмофоне грязи казалось, что Крыс опять затягивает жгут и смеется, глядя на задыхающегося пленника. Улетать отсюда. Как можно быстрее, забирать Алису и улетать! …Навстречу капитанам из транспортника выскочил крепкий полуседой мужчина, поспешил навстречу, отмахиваясь от пыльцы рукой. - Как вы нас нашли?! – крикнул он, не доходя. - Не мы, он, - Ким кивнул на Третьего. – Почуял. Где остальные?! - Да в городе, мать его так и эдак! – механик мотнул головой в сторону развалин. – Хотят дойти до местной планетарной станции или как там её, сигнал сос подать… Третий, не поздоровавшись, развернулся и бегом рванул обратно к кораблю. На ходу поднял руку к клипсе связи и скомандовал: - Нора, открывай грузовой люк, я показывал, как. Оставшиеся на пустоши люди проводили его взглядами: друзья-капитаны понимающими, Норов – недоуменным. - Сейчас заберет, - пояснил для механика Первый. – Уж в одном городе-то он свою Алису отыщет с закрытыми глазами. Пока расскажите, что случилось и где чинить? Крокрыс, мертвый город. Ощущение чуждости в огромном зале – четыре человеческих роста вверх и невесть сколько в ширину! – только усилилось. Алиса ещё как-то смогла определить, что графитово-серые поверхности, похоже, когда-то выполняли роль мониторов и экранов (таких она ещё нигде не видела), клавиатуры и пульты управления тоже узнавались. Но остальное?! Шипастые арматурины с проводами внутри, натыканные по залу, ячеистые стены как раз крокрысьего роста – полтора метра, разгородившие зал, колонны – тоже с проводами, но уже снаружи, витками. Что это, зачем, как работало?! Федя аж присел. - Только не говори, - угрожающе начал Пашка. – Что ты ничего не понимаешь в этой технике! - Ну-у-у… - мальчишка повертел головой, поджал руки, и виновато зачастил: - Как это работает, я точно не знаю, очень сложная старая техника. Но я знаю, как найти провод питания к главной антенне! И инфоканал тоже найду. Нам это всё и не нужно будет, правда. - Ищи, - буркнул парень. – Сначала инфоканал. К нему настраиваться и подключаться дольше, пока провозимся, как раз питание откопаешь. - Обидно, - Алиса огляделась и покачала головой: - Уникальные же технологии были! И культура уникальная… И что им мирно не жилось? - А что нам в двадцатом веке мирно не жилось? – в ответ спросил Пашка. – Мы, правда, перескочили, а они – нет. Хотя ты права. Жалко. Федя покосился на них задумчиво и ушуршал куда-то вглубь перегороженного и захламленного зала. Его передвижение легко было отследить по шороху и цокоту, время от времени раздавался скрежет то ли металла о металл, то ли клешней по твердой поверхности. Алиса прижала ладонь слева под грудью и попыталась успокоить дыхание и прикрутить панику. Она не пыталась «прочувствовать» окружающее пространство, это эмофон мертвого города давил и взламывал слабую защиту. Страх накатывался волнами, хотелось бежать отсюда куда угодно – лишь бы под открытое небо, сейчас, немедленно! Жуть ползла откуда-то снизу, из подвалов… Подвалов?! - Федя! – позвала девушка. – Ты не знаешь, отсюда есть выход на подземные коммуникации? Крокрысенок вскочил на ячеистую стену, развел руками: - Не знаю, планов не видел. Но так, наверное, должны быть… - и опять исчез из видимости. - Паша. Полезли наверх, - нервно попросила Алиса. - Куда наверх и зачем? – не понял он. - Паш, поверь эмпату, я наглухо закрылась, но это не помогает… что-то в этом здании сильно не так! Надо занять высокую точку, чтобы было видно всё, и… и так легче держать оборону. Пашка, видимо, догадался, почему она спросила про подземные выходы: - Думаешь, на нас нападут. - Не знаю, Паш! – девушка нервничала всё сильнее. – Я ничего не знаю, но, когда агрессия разумных, это совсем другое, а тут… тут какая-то безымянная жуть. И она идет снизу. Пашенька, пожалуйста, давай залезем повыше, мне страшно… * * * …Закрыть глаза, чтобы внешнее зрение не мешало внутреннему компасу, и позволить рукам самим выбирать курс. Другим народам, пожалуй, и не объяснить. Хотя у землян вроде бы есть такая игра, «холодно-горячо», дети развлекаются. Норн сейчас искал Алису именно по такому принципу. В пределах одной планеты у фиксианской пары работает внутренний компас, настроенный друг на друга – всегда и безошибочно. К сожалению, космические расстояния для него слишком велики. Но сейчас, оказавшись в непосредственной близости, Норн дал волю шестому чувству. Он устал, физически и душевно, он задыхался в сплошном отрицательном эмополе – но, если Алиса найдется быстро, всё это перестанет иметь значение. Эмпаты в паре гораздо устойчивее к внешним воздействиям, чем поодиночке. …Бедная малышка Нора. Наверное, все же не стоило её сюда тащить… А «компас» очень четко указывал на высокое конусообразное здание почти в центре города-долины. Третий капитан перевел скорость на максимум, разрушенные кварталы и обломки зданий улетали назад так быстро, что рассмотреть толком невозможно, да он и не смотрел. Взгляд был прикован к стремительно растущему «конусу», вот он уже перед самым носом катера… капитан резко сбросил скорость, еле заметно морщась от перегрузок, заложил вираж вокруг. Серая, сплошная, разве что трещинами покрытая поверхность. А вот и круглое углубление в стене, почти у вершины «конуса», с торчащей из центра разветвленной арматурой, до сих пор матово поблескивающей в свете солнца. И есть вполне удобные дыры. Или даже технические двери? Норн резко затормозил, заставляя катер повиснуть вплотную к одной такой «дыре». Переключил на автоматическое удерживание в одной точке и перепрыгнул на край отверстия, почти не примериваясь – всего-то полметра от края до края. Алиса там, внутри. И сейчас ей очень, очень нужна помощь! * * * - И откуда их столько повылазило?! – зло процедил Павел, выцеливая из бластера особо наглого крокрысца, одного из… так сказать, передового отряда. - Из катакомб? – робко предположил Федя. - Ага, надо думать, - Пашка быстро взглянул под ноги, проверил пяткой устойчивость верхнего ряда «сот» и тихо рыкнул на мальчишку: - Ты что с ними не говоришь?! - Да я говорю! – заскулил Федя. – Они мне не отвечают! У нас язык-то один был… а они… «Они» были сплошной шевелящейся массой – медленно надвигающейся от входа, который недавно миновали люди, к центру зала, где нежеланные гости заняли оборону. Впереди полз тихий срежет хитиновых пластин, трущихся друг о друга, легкий цокот десятков (или сотен?!) лап по старому покрытию. Падающие сверху отвесные лучи то и дело отражались в равнодушных глазах. - Будем отбиваться тогда, - мрачно подытожил Пашка. – Может, после выстрелов поймут… - Не поймут, - Алиса перехватила бластер второй рукой, потому что одна слишком сильно дрожала. – Ничего уже не поймут. Федя, можешь молчать. Эти существа… эти… они не разумны. - В смысле?! - В прямом, - Алисе все-таки пришлось держать оружие в одной руке, потому что второй пришлось залезть под защитную маску и вытереть закапавшую из носа кровь. – Они не выпроваживают чужаков, они не пытаются поймать пленников, они просто охотятся на мясо. На нас. Это звери, понимаешь?! У них нет разума. Совсем. Вот почему тут карантин… – теперь она понимала не только причину карантина, но и упоминания о «последствиях применения биологического оружия». Вот вам и последствия. Вот вам и мутации… Алиса выдернула из ножен на поясе подаренный нож, лезвие которого отчетливо мерцало голубизной – странно, Норн ни о чем таком не говорил, да и не было такого раньше! – и сунула в руку Феде. - Подберется кто – руби, - коротко пояснила девушка. Мальчик взял, не возражая – лезвие было и длиннее, и острее, и уж точно намного прочнее его природного «оружия», в котором даже яда по возрасту не накопилось. Тем временем то, что было когда-то разумным народом, приняло решение – вполне укладывающееся в способы охоты дикой стаи. Добыча выслежена и загнана. Теперь надо проверить, сильно ли она кусается…. Два разряда прошили полумрак зала – и следом ещё два, срезая бросившихся вперед и вверх разведчиков. Алиса быстро и поверхностно втягивала воздух сквозь зубы – ей никак нельзя падать в обмороки сейчас, видимо, организм это понял и мобилизировался, даже кровь из носа капать перестала. «Черной воронки» она не ощутила. А ведь возникает она даже от смерти неразумных высокого уровня развития – собак, например, лошадей… или индикаторов. Насколько же всё плохо здесь?! И стоит ли называть это – стаей? Впрочем, думать – потом. Сейчас надо отбиваться. - Федька, отдай Алисе ножик, а сам попытайся проскакать до стенки, - велел Пашка, не отвлекаясь от стрельбы. – Той, где балки! Алиса, ты следом, я замыкаю… - Зачем?! - А затем, что заряд не бесконечный! – огрызнулся парень. – А этих тут… тьма! Выбираться надо, через верх, понятно?! Алисе было понятно – наверху были дыры, если до них добраться, можно вылезти наружу. Внешняя стена у Центра наблюдения обшита металлом, можно активировать магниты в подошвах и сползти вниз… при самом лучшем раскладе их след потеряют. При худшем – все же открытое пространство, больше шансов убежать и добраться до корабля. Неразумным не нужен ни генератор, ни передатчик. Можно будет сюда вернуться именно что с кораблем, и тогда… Додумать Алиса не успела. Федя тоже не успел – только воткнул нож обратно в поясные ножны, только приготовился сигануть на соседние «соты», пока взрослые не подпускают хищников близко…. …Откуда-то сверху ударил третий разряд. И родной, невозможный голос оттуда же, сверху, прокричал: - Держитесь крепче! Люди упали на колени, прижимаясь к ребристой поверхности и цепляясь руками за что ни попадя – Алиса даже успела Федю сгрести подмышку той рукой, в которой бластер был. Полумрак озарили две вспышки, почти слившиеся в одну, и где-то за спиной раздался душераздирающий скрежет и грохот, такой, что дикие шарахнулись назад. Алиса вывернулась взглянуть – то ли очень широкая балка, то ли подвесной мост-переход одним концом упирался в груду неопознаваемого оборудования, смятого и поврежденного сильнее прежнего. По наклонной поверхности легко было взбежать почти под самый потолок, к отверстию в стене, где свет загораживала хрупкая многорукая фигура. Против света было не различить лица фиксианца, но Алисе это и не требовалось. - Бежим! – крикнула она и первой спрыгнула вниз, на пол. Причем Федю из-под руки так и не выпустила. Мальчишка покорно поджал руки и ноги, чтобы не мешать бежать. Пашка мстительно, напоследок, выстрелил по не очухавшимся диким и припустил следом. * * * Пробежку галопом по шершавому от ржавчины «мосту» Алиса запомнила очень хорошо. Как гудел под ногами тонкий металл, как над головой и за спиной сухо потрескивали вспышки разрядов, как цеплялся коготками за защитный костюм Федя – мальчишке совсем не хотелось упасть вниз. Благо, что он был совсем легкий, да и держать оказалось удобно. Норн посторонился, даже мельком не взглянув на жену – капитан сосредоточенно щурился, выбирая цели. Пашка был где-то позади, металл «моста» прогибался под тяжестью взрослого мужчины, но вес держал и не ломался. Алиса, не снижая скорости, прыгнула в катер – не поняв толком, далеко ли было – отбежала от люка, чтобы не загородить вход… и тут-то колени и подогнулись. Знакомый до каждого уголка, до последнего изгиба поручней катер наконец-то заставил поверить, что спаслись, и не просто сейчас – а вообще. Как она отпускала Федю, как прятала бластер в кобуру, как выпутывалась из лямок так и не сброшенного рюкзака – Алиса уже не помнила. В ушах тихо звенело, мир был болезненно-резок для взгляда, но сосредоточиться ни на чем не получалось, предметы окантовывались мерзким зеленым контуром. «Опять?!» - мелькнула тоскливая мысль. В люк с грохотом подошв ввалился Пашка, посторонился – Норн тенью мелькнул следом и почти упал в пилотское кресло. Катер дернулся так резко, что Алиса едва не упала на Федю – тот вовремя успел отскочить, а девушка спружинила на руку. В открытый люк хлестнуло ветром, Центр наблюдения за космосом и его жуткие обитатели остались позади. …Подняться ей помогал уже Норн. …Тепло и нежность, страх и прекратившаяся боль, жар на кончиках столкнувшихся пальцев и застилающая сознание вспышка золотого света. Я – это ты, а ты – это я, нас не разделить… Катер упрямо пробивался вперед, автопилот вел его ровно, не смотря на порывы и завихрения ветра. Мертвый город с этой высоты казался тоскливым, но безопасным и не страшным. И не представить, какая жуть угнездилась в его катакомбах… Пашка очень старательно высматривал маршрут их движения по земле – тем более люк так в спешке и не закрыли, а лезть в автопилот чужого катера невежливо – и так же старательно не оглядывался назад. Одного взгляда хватило. …Задувающий внутрь ветер треплет волосы на склоненных друг к другу головах – и золотисто-льняные мешаются с пепельно-серыми. Алиса уткнулась лицом в плечо капитана, ладошка просунута под полурасстёгнутый китель, и лежит где-то напротив сердца… или чуть ниже. Его ладонь, одна из – сверху, остальными руками обнимает и почти беззвучно шепчет что-то по-фиксиански. И кажется, что вот это, малопонятное человеку – куда интимнее и глубже, чем то, что обычно происходит в постели между мужчиной и женщиной. «Вот так всегда, ты тут сражаешься, из кожи вон лезешь, чтобы спасти, жизнь отдать готов… а потом приходят всякие…» - Пашка сердито поискал глазами Федю. Тот сидел в углу и тоже… очень старательно не смотрел. - Ну что, в Академию поступать будем? – спросил парень. Федя энергично закивал. - Заодно мне кто-нибудь сумеет объяснить, что это такое? Пашка невольно вздрогнул и все-таки обернулся. Третий капитан позу почти не поменял, только голову поднял, и смотрел осознанно: на Пашку и его подопечного. Да, теперь придется признать, что все же подопечного, слово следует держать. - Это не что. Это Федя, - недовольно пробурчал Пашка. – То есть не Федя, конечно, но я его имя не воспроизведу, поэтому зовем так, он согласен. - Ага, - вякнул «подопечный» и замолчал. - Местами дурень, но не больше, чем я в своё время был, - подытожил Пашка. Судя по всему, фиксианец пребывал в состоянии молчаливой оторопи и на человека смотрел слегка расфокусированным взглядом. Может, конечно, и не из-за новости, а из-за перенастройки… Пашка снял маску и потер нос – как у них это называется, эмпатические каналы, кажется? Основы ксенобиологии в Академии начитывали в обязательном порядке, надо же курсантам знать, с кем может столкнуть судьба в одном экипаже. Капитан перевел взгляд на Федю, заметно вздрогнул и зажмурился. Потом опять открыл глаза и уставился на крокрысенка знаменитым на всю Галактику «просвечивающим» взглядом. Федя бочком-бочком переместился к Пашке, решив, видимо, что рядом с ним спокойнее, и вцепился в рукав человека. Тот почти невольно погладил ребенка по макушке – любому впервые не по себе станет. Фиксианцев в Содружестве любили и уважали, но… но их считывающий взгляд порой нешуточно пугал. - Придется привыкать, - отстраненно произнес Третий и наконец-то отвел взгляд. Сжал губы в линию и нехотя пояснил: - Не лучшие воспоминания у меня с вашим народом связаны. Но я рад, что не все вы… такие. Алиса за время разговора не то что слова не сказала – даже не пошевелилась. И дышала ровно и легко, как спящая. Но руку из-под сердца мужа не убирала, словно держала там что-то. - Это какие такие – не лучшие? – обиженно спросил осмелевший Федя. Пашка легонько дернул его за хвост, чтобы помолчал. - Это, - капитан криво усмехнулся и сухо, отрывисто сказал: - Это, например, семь операций на костной ткани. И пять из них на руках. - А, - мальчишка поскреб макушку и смущенно пролепетал: - Ну да, неприятные, ага… - Да нет, - тем же сухим тоном ответил фиксианец. – Как раз эти – приятные. Федя жалобно скрипнул и попытался окончательно спрятаться между Пашкой и бортом катера. Скудостью воображения он не страдал да и некоторых своих сородичей – от которых и сбегал на историческую родину – знал хорошо. Представить способ получения таких переломов и в таком количестве он мог… как и причину, почему их не вправили сразу. Катер дрогнул и отчетливо сместился вниз. Пашка взглянул на обзорное стекло – они уже подошли к пустоши и заходили на посадку на площадку между четырех кораблей.