Неразрывная нить

Крокрыс «Она же – солнце!» Норн тихо улыбнулся и погладил Алису по волосам. Дивный ей от природы цвет достался – не просто светлый, а именно что золотом отливающий. Говорят, у людей часто бывает, что в детстве – светленькие, а потом темнеют. Ната свои голографии показывала, ведь беленькая и пушистая была когда-то. А вот Алиса не перецвела… Нора, конечно, не цвет волос имела в виду. В катер сестричка пробралась первой, запрыгнула внутрь, едва только он замер, подмяв цветущую траву. Проскочила мимо Павла и этого… Феди, не заметив их, подбежала к брату, и застыла, удивленно откинув голову назад. «Она же – солнце! - робко протянула руки, погладила Алису по локтю, предплечью, очень осторожно отвела упавшую на щёку прядь. - И красивая какая… ты её береги, ладно? Я пока у дяди Кима», - наклонилась вперед, прижалась щекой к щеке Норна и убежала. Как не было её. Только доверчивое тепло осталось – солнечным зайчиком по сердцу. И кто бы сомневался, что именно Ким «временно бесхозную» девочку подберет… - Норн? Ты что делаешь?.. – Алиса завозилась, очнувшись от своего странного полусна-полутранса. - Спать тебя укладываю, - невозмутимо сообщил капитан. - Норн?! Девушка захихикала и поджала пальцы на ноге. Норн сдержанно фыркнул – ещё бы, щекотно, когда носки снимают и по ступне при этом гладят. Ботинки, снаряжение, верхний защитный костюм давно лежали на полу каюты, довольно неаккуратной кучей, но разбирать свою и чужую одежду Третьему уже сил не хватало. - В душ и к остальному отвести? - Извини, нет, - Алиса взглянула виновато, закрыла глаза и опустила голову на подушку. – Не хочу… и не дойду, я сейчас по-настоящему засну. - Я тоже, - Норн добавил к куче свою обувь, пояс и китель, заполз на кровать и вытянулся рядом с женой: - Спи. Всё потом. Усталость копилась, сонливость перетекала, передавалась от одного к другому, затягивала в пуховую темноту. И ощущение, как от прекратившейся боли – когда уже свыкся с тем, что болит, приспособился думать и дышать, а потом боль резко закончилась. Сознание и тело спешат отключиться, уйти в сон, набраться сил, пока можно… - Мне такие кошмары снились, - шепотом пожаловалась Алиса, обнимая Норна и устраивая голову на его плече. Сколько раз смеялась, что вроде бы худое-костлявое, а лежать удобно… - То я в подвалах заблужусь, то Крыс за мной гоняется… Норн чуть повернул голову, невесомо коснулся губами её волос надо лбом, шепнул в ответ: - И мне… * * * Сон сомкнулся над головой черным беспросветным сводом. Гнетущим, холодным, убивающим любую память о тепле и солнце. Знакомым до внутренней дрожи. - Наконец-то, явился! Лично, какая честь… - насмешливо поприветствовал столь же знакомый голос. На шее захлестнулась петля. Третий дернулся, пытаясь выпутаться, перехватить руками удавку, дотянуться до врага – и понял, что его спутало нечто склизкое и отвратительное, похожее на паутину. Не вырваться… - Ну-ну, подергайся, а вдруг поможет, - засмеялся Крыс. Капитан сфокусировал взгляд – точно, вот он, стоит и ухмыляется, в излюбленном человеческом облике. Петлю неспешно на себя тянет, по миллиметру перекрывая дыхание. И камера – та самая, сырая и беспросветно-тёмная, за четыре года изученная полностью, отпечатанная в памяти до малейшей трещины на стенах. - Галактий мне тут теперь не нужен, - протянул Крыс. – Но кто сказал, что польза от тебя только в знании формулы? Времени у нас здесь много, намного больше, чем было, вся вечность… - Норн! Отзовись! – Алиса кричала, почти срывая голос, просто чтобы услышать в ватной тишине хоть какой-то звук. – Пожалуйста, отзовись, я же здесь! Норн! Девушка споткнулась и проехалась ладонями по каменной крошке. Села, осторожно оттирая руки, слизнула кровь с ободранной кожи. Так не пойдет. Так она уже бегала когда-то по подземельям Медузы, в реальности, но тогда Норн нашел её прежде Крыса, защитил, спас… Если это всё ненастоящее (хотя ладони болят, ещё как, и коленки тоже), то его сон должен быть намного страшнее. Часто бывает, что в фиксианском браке пара видит один и тот же сон, осознавая и ощущая друг друга в нём. Правда, раньше их сны были совсем иными… Логику в кошмарах искать тяжело, но Алиса очень старалась. - Я умная, я сильная, я его люблю, а значит, найду, - заявила она сама себе, решительно поднимаясь с пола. – Если это система Медузы, то Норну должен сниться не лабиринт, а застенок. Значит, надо искать его там. И вообще это мой сон, что хочу, то сню, - продолжила она уговаривать сама себя, размеренно шагая вперед. – Вот сейчас коридор повернет и выведет во второй стартовый зал, где раньше крысов корабль стоял… ага! – Алиса довольно огляделась: - Точно, он! Отсюда я уже дорогу найду… Девушка опять побежала, на этот раз уверенно и целеустремленно. Первая решетка в нужном коридоре приоткрыта, хранилища по обеим сторонам коридора пусты, шаги гулко отдаются в пустоте, порождая суматошное причудливое эхо. Не пропустить бы нужную дверь… Алиса затормозила возле глухой железной перегородки, зло дернула на себя: она должна быть открыта! Это её сон, а за собой вход в подземелье тогда никто не запирал, не до того было. Дверь послушно и неправдоподобно бесшумно отошла в сторону, Алиса победно улыбнулась и побежала вниз. …Звякнула под ногами вторая решетка, погнутая, так и лежащая на полу. - Норн! – задыхаясь, позвала она. И, спотыкаясь, бросилась к противоположной стене. Третий её не слышал, не мог слышать, замкнутый в жутких воспоминаниях. Лежал, скорчившись, у дальней стены, белый-белый, такой же, как его тогда нашли… белесая кожа без следа пигмента, выцветшие до тускло-молочного цвета волосы, разве что грязи и сплошной кровавой корки не было. Затяжная болезнь может довести фиксианца до такого истощения, что цвет утрачивают не только глаза, но и волосы, и кожа, а пытки, голод и заточение куда страшнее болезни. Потом, если спасти и вылечить, всё восстанавливается. Глаза – почти сразу, волосы и кожа – гораздо медленней. Третий капитан после Медузы долго белесым ходил… «Неудивительно, что папа тогда в нём фиксианца сразу не признал» - нервно подумалось ей. - Норн, отзовись, я здесь, я тебя нашла, всё хорошо… - Алиса осторожно обняла мужа, устроила его голову на своем плече, погладила по волосам и спине: - Ну, давай, просыпайся, я с тобой, всё закончилось… Норн вздрогнул всем телом, со всхлипом вздохнул и приоткрыл глаза. Фиолетовые. Да и волосы под рукой Алисы постепенно наливались нормальным, здоровым тёмно-пепельным цветом. - Это ты, - с облегчением выдохнул капитан. - Кто же ещё? – Алиса шмыгнула носом и уткнулась в пепельную макушку. – Кому, кроме меня, по твоим снам бродить? - Ему, - тихо произнес Норн и указал глазами куда-то в бок. Алиса проследила за его взглядом и невольно охнула. Крыс иронично поклонился: - Рад, что меня наконец-то заметили. - Сгинь! – рявкнула девушка. - Да ну? Вот так сразу? Без «здравствуйте, как давно мы не виделись»? Алиса сглотнула и крепче вцепилась в Норна, лихорадочно пытаясь вспомнить, как полагается отпугивать (а лучше уничтожать) нежить. Осиновый кол, серебряные пули… крестное знамение? Как его вообще делают?! Вроде бы ещё можно меловым кругом себя оградить… и сидеть тут до зари? …А лучше бы просто – проснуться. - Молчишь, - посетовал Крыс. – А такая была воспитанная девочка. Значит, мне тоже позволительно быть невежливым… - с гнусной ухмылкой закончил пират. Норн следил за нежитью очень внимательно, старательно успокаивая дыхание и собираясь с силами. И, когда Крыс демонстративно-медленно перекинулся в естественную форму и рванулся вперед, Норн оттолкнулся от пола, отбрасывая Алису к стене и закрывая собой. Он – переживет, и не такое терпел. Её бы прикрыть… Клешни бессильно щелкнули за спиной. Алиса ойкнула и неожиданно засмеялась. - Посмотри, - она осторожно пошевелилась и потеребила Норна за плечо: - Он не может! Сжавшийся в ожидании удара Третий не сразу сообразил: - Что?! - Он нас достать не может, - удивленно и даже радостно ответила Алиса. – Смотри! Норн обернулся. Крыс метался по какой-то границе, ощутимо не мог за неё проникнуть, бесился и злобно шипел. Фиксианец несколько мгновений наблюдал за этой странной картиной, а потом засмеялся. Искренне и с облечением. - Глупый у тебя муж, солнышко земное, - весело повинился он. – И сказки совсем забыл. - Причем тут сказки? - Если бы помнил, не боялся бы… - Норн легко поднялся, помог встать Алисе: - Ничего он нам больше не сделает. Пошли отсюда. Крыс тут же метнулся к выходу, перегородил, угрожающе подняв клешни и хвост, и с ненавистью спросил: - Опять начнешь убеждать, что меня нет?! Норн взглянул на нежить с непередаваемым отвращением: - Есть. Глупо отрицать существование собственной памяти, боли и ненависти. Всё это есть, и всё это ты. Но сильнее нас ты не станешь. Алиса склонила голову, и задумчиво пробормотала: - …Моё царство так же велико, как твоё, и у тебя нет надо мной власти, - на удивленный взгляд мужа виновато пожала плечами: - Фильм такой есть, совсем древний, даже не цифровой. Но я же правильно сказала? - Правильно, - Норн обнял её за плечи, прикрыв от бессильно шипящего Крыса, глубоко вздохнул: - Пойдем отсюда. Просто забудь о нём и иди. Это он поодиночке над нами издеваться может, а вдвоем мы сильнее. Жизнь всегда сильнее. * * * Перед испуганно распахнутыми глазами была уютная и привычная каюта «Алисы», за несколько лет ставшая едва не роднее дома. Ещё бы, сколько времени сама Алиса в том доме провела – и сколько тут… Мягкое ночное освещение, Норн так не любит спать в темноте… весь потолок каюты расписан фосфоресцирующей краской – звёздное небо, каким оно видно с Фикса, над его родным городом. Никаких подвалов, никакого Крыса. Рука невольно дернулась нащупать мужа рядом – и наткнулась на ответно протянутую ладонь, пальцы сплелись. Рядом. Дышит тяжело, как после бега, сердце колотится, но живой, не замученный никем, с ней. Алиса села, высвободила пальцы, нервно обхватила себя руками. Вся в холодном поту, как будто дневных приключений и грязи было мало. - Ты куда? – вскинулся Норн. Девушка обернулась: глазищи мужа тревожно мерцали отсветами. - Туда, - она мотнула головой в сторону ванной. – Я быстро, сил нет… Тугие струи горячего душа немного успокоили. По крайней мер, пот, грязь и холод они смыли – хотя бы с кожи. Изнутри продолжал расходиться озноб, как будто Крыс там, во сне, всё-таки дотянулся и ударил. Позади мягко зашуршала дверь. Алиса чуть повернула голову и шепотом спросила: - А как у вас всё-таки гоняют нежить? Ну, в сказках? Норн тихо рассмеялся. Подошел со спины, обнял – руки плавно скользнули, ложась на грудь, на живот, на бедра… Алиса качнулась назад, прижимаясь к мужу спиной, откидывая голову на его плечо. Жаркая волна – одна на двоих – поднималась, захлестывая тела и сознания, окончательно изгоняя внутренний холод. - Вот так и гонят, - шепнул фиксианец. – Самый надежный способ. Чего боится смерть? Только жизни… …Стена, в которую Алиса уперлась лопатками, была теплой и гладкой, второе некстати, но уже не волновало. Девушка, отвечая на поцелуй, ещё успела подумать, что больше им кошмаров точно сниться не будет, а потом все лишние мысли ушли. Что и к лучшему. * * * Над пустошью задержался закат. Солнце висело на одном месте, пойманное в сеть багряно-алых облаков, небо полыхало красным, в воздухе висела пыльца – не продохнуть. Мир казался залитым кровью, от скальных пиков до теряющихся в тенях мертвых улиц. Пашка закашлялся, пытаясь вытолкнуть из легких горькую взвесь. Он прекрасно помнил, что разошлись по кораблям глубокой ночью, не раньше, чем обсудили, как починить двигатель транспортника. Точнее, обсуждали Первый и Второй капитаны, Норов и Ната Янсон, а сам Павел стоял рядом и слушал. И радовался, что почти месяц – это именно если чинить, а если просто поврежденные детали поменять, то двух-трех дней хватит. Прыжковые двигатели никто трогать не собирался, их в полевых условиях восстановить трудно, но на галактии до Аметиста лететь не так уж долго. Задерживаться здесь Пашке совсем не хотелось. …Но тогда почему опять закат?! Сон такой, что ли? Пашка повертел головой. Красное небо, багровые цветы, которых словно в три раза больше стало, ставшие из-за освещения коричневыми скалы и ни следа кораблей. Ну, после такого дня могло быть и хуже… - Кошмарный сон, - сообщил сам себе парень. – Как бы отсюда проснуться, а? - А надо ли? – вкрадчиво спросили откуда-то из-за спины. Пашка крутнулся на месте, невольно пригибаясь и шаря рукой у пояса. - Успокойся, «пилагейская туристка», - насмешливо хмыкнул худой блёклый тип, невозмутимо стоящий шагах в десяти от парня. Даже если бы Пашка забыл этого типа, даже если бы этот тип был в другом обличье, после «пилагейской туристки» парень точно бы вспомнил. К счастью, на память Павел не жаловался, а уж приключения на Брастаке он запомнил более чем хорошо. - Чего надо? – с вызовом спросил землянин. – И вообще, какого ляда ты в моём кошмаре делаешь? - С чего ты взял, что это кошмар? – так же вкрадчиво продолжил Крыс. – Может, наоборот? Может, я тебе помочь хочу? - Да ну? – протянул Пашка. Проснуться усилием воли не получалось никак, пришлось продолжать дурацкий диалог. - И чем мне дохлый пират может помочь? И зачем вообще помогать? - А я люблю наглых и остроумных, - прищурился Крыс. – Будь у нас тогда немного больше удачи, я б тебе объяснил, мальчик, насколько ваша система глупа. Вся эта взаимовыручка, бескорыстная помощь, распределение ресурсов, ха!.. Не вскидывайся, ты просто в нормальном мире не жил. Выживать должен самый хитрый, самый сильный и самый умный, остальные – вымирают. Да ты и сам это понимаешь, в глубине души. Просто установки системы принять мешают. - И что я, по-твоему, понимаю? – голос Павла дрогнул от гнева. Ещё всякая пакость его мир будет оплевывать! Самый сильный… то-то этого «сильного» Алиса в своё время куда только не загоняла… - То, что не надо с девчонками миндальничать, например. Не сюсюкался бы ты со своей Алисочкой, заявил бы право сильного и первого, всё это было бы сейчас твоё, - Крыс кивнул куда-то в сторону, взмахнул рукой, словно процарапывая что-то в воздухе. Пашка вздрогнул и невольно бросил короткий взгляд по направлению взмаха. На миг ткань реальности разошлась, из тонкого разреза брызнуло мягким золотым светом… нет – всего лишь отсветом, коротким и мимолетным. Но Пашке и этого хватило, чтобы щёки изнутри обдало жаром. Это же… нельзя же это… Тепло. Нежность. Единение. Счастье. Чужое… - Ну ты и сволочь, - потрясенно прошептал парень. Крыс как-то неожиданно оказался рядом, положил холодную ладонь ему на плечо. Павла передернуло: ему показалось, его коснулось что-то липкое и отвратительное, чему плотная ткань курсантской формы не помеха. - Я не сволочь, я могу помочь. Тебе, - зашипел он почти в самое ухо. У Павла по коже поползли мурашки озноба. – Ведь ты хочешь, чтобы это всё было твоё? Чтобы она была – твоей? Ведь так и должно было случиться, если бы этот урод не влез в ваше дело, ты бы с ней жил, и ты бы с ней спал… ты, конечно, не можешь ничего сделать – а вот я могу, только помоги выбраться из сна в реальность, сам увидишь… Пашка попытался резким движением сбросить холодную руку со своего плеча, но Крыс держал крепко. И был в чем-то даже прав. Хотел ли Пашка, чтобы Алиса была с ним? Ещё как! Вместе учиться, вместе летать, вместе жить… чтобы всё было как раньше, только лучше… просыпаться утром в одной постели, перебирать пушистые светлые волосы, гладить теплую кожу… но… - Я очень счастлива, - в глазах Алисы сострадание, но отвечает она искренне, не задумываясь. …Взгляд в обзорный экран и мечтательная улыбка: всего два прыжка до Аметиста… - …Это не поможет. Сразу же упакуй в анабиозную ванну! – и взгляд, обращенный куда-то внутрь. …И лицо у неё – бледное, усталое, напряженное. И чем помочь? Только отчаянно искать способ докричаться до обитаемой Галактики, потому что пусть с другим – но живая! …Потому что фиксианский брак расторгает только смерть. А сами фиксианцы верят, что единожды слившиеся души ищут друг друга в каждом воплощении, что перед слиянием и смерть бессильна. - Значит, тебе надо выбраться из сна в реальность, чтоб что-то сделать, - пробормотал Пашка. – Так? Я правильно понял? - Правильно, - ухмыльнулся Крыс. - Ага. То есть это всё-таки мой сон, - заключил он. Прищурился, обдумывая мысль, и неожиданно резко пригнулся и рывком ушел в сторону – Крыс от неожиданности удержать его не смог. А Пашка, ни секунды не сомневаясь, потянулся к оружию – раз это его сон, значит, оно быть должно, потому что не может не быть. Пальцы сомкнулись на удобной рукояти. Хорошее все-таки оружие экипажам кораблей в Дальней Разведке выдают… - Тогда вали, откуда явился! – выкрикнул парень в перекошенную физиономию врага, вскидывая бластер. …Темно. Сухо, на грани слышимости, шелестит кондиционер, перегоняя воздух. Сон? Просто сон? Пашка разжал кулаки, медленно выдохнул и провел вздрагивающей ладонью по лбу, стирая холодный пот. Обычно сны с пробуждением выцветают, подергиваются дымкой. В этот раз он чувствовал себя так, словно его из одной реальности в другую резко выдернули. Словно он действительно только что стоял на пустоши, сжимая бластер в руке… «Я успел нажать на спуск. Точно, успел!» - подумал Пашка. Глаза слипались, парень повернулся на бок, сбив одеяло, и подгреб под щеку подушку. Вымотал его этот сон не хуже сдачи физзачета. В голове было пусто и гулко, он сам не заметил, как нервная дрожь угасла – и темнота каюты сменилась темнотой глухого сна. На этот раз без сновидений. Земля - Никаких новостей, - Кира нервно мяла в ладонях тонкую рубашку. Достала, чтобы отдать Поле погладить, но так и ходила неприкаянно по дому, то скручивая ткань жгутом, то расправляя заново. Робот-домработник терпеливо ждал указаний. - Кира, откуда им взяться, они меньше суток назад в зону помех вошли… - Игорь обнял жену, усадил рядом на диван. – Кирушка, если им не верить, то кому? Найдут обязательно. Звание Героя Содружества всех четырех степеней не за красивые глаза дают. - Да один раз этих героев уже!.. – вспылила женщина. Вздохнула, сгорбилась, закрыла лицо руками: - Ох, Алисочка… почему если что-то случается, то именно с нашей дочкой?! Игорь вздохнул, что ответить, он не знал. Алиса нарушала все выкладки теории вероятности, попадая в «приключения» по три раза в год. И ведь не сказать, чтобы специально… точнее – специально она влезала меньше чем в половину. Остальное находило Алису само. Куда отнести замужество за фиксианцем из Дальней Разведки – к «специально» или «оно само», Селезнев-старший затруднялся определить. До локтя Игоря дотронулись маленькие горячие ладошки, сочувствующе погладили. Мужчина посмотрел на внучку встревожено: мало того, что жену приходилось постоянно успокаивать, так и за близнецами следить. Оба с неубиваемой детской уверенностью в своих силах и доброте мира собирались искать маму. Конечно, Алиса в своё время пропавший «Днепр» нашла, но она была с Ирией, и ей было тринадцать лет, а не четыре! Но сейчас Тэтта не плакала и не собиралась потихоньку улизнуть, и на деда-человека смотрела совершенно спокойно. Кир вообще подошел и сердито выдернул из-под локтя у бабушки несчастную рубашку. - Деда, что ты? – девочка сморгнула длинными светлыми ресницами. – Всё же в порядке. - Что? – Кира и Игорь переглянулись с недоумением. Мальчик встряхнул мятый ком и отдал Поле. - Мама уже нашлась, - пояснил он. – А вы как не знаете. - Кир, - откашлялся Игорь, проглотив незаданные вопросы, - Мы же не эмпаты, откуда мы можем знать? Идите-ка сюда, - он подхватил внучку и устроил на коленях, Тэтта не вертелась и притихла под рукой. – Давайте, рассказывайте всё, что чувствуете. Крокрыс …Естественно, менять детали двигателя при полном параде никто не собирался. Пятеро мужчин (и Ната со схемами наперевес, в качестве моральной поддержки и общего надзора) переоделись в спецовки и с жаром принялись за исправление повреждений. Причем в буквальном смысле: после нескольких часов работы с лазерными резаками и припаивания новых запчастей взамен поврежденных в двигательном отсеке стало невыносимо жарко и душно. Нату так вообще отправили узнать, как там обед и не надо ли посильную помощь оказать. Жена Второго фыркнула – мужчины! – но ушла, тем более после тяжелой работы есть хотелось всем. - Кто первый мыться перед обедом? – со смешком спросил Всеволод. - Монетку кинем, - язвительно отозвался Ким. – Если найдем. Эй, тут никто сувениры не собирает? Норн фыркнул, подергал расстегнутую спецовку, явно решил, что этого мало, и начал её снимать. - Тогда уж соломинку тянуть… - весело предложил Пашка, тоже расставаясь с курткой. – А то как-то впятером на одну монету… Фраза оборвалась дружным смехом. Пашка тоже смеялся. Знаменитые капитаны перед курсантом-сослуживцем нос не задирали, поучать не пытались и вообще вели себя как свои в доску люди. То, что они были старше, опытнее и видели нечто пострашнее мертвого города и аварии на карантинной планете, не мешало. Поначалу, конечно, хотелось не дышать благоговейно в присутствии героев (а для кого из мальчишек-курсантов Три капитана героями не были?). Но они делали одно дело, и, благоговение сменилось иным чувством. Хотелось учиться, тянуться вперед и вверх, идти следом, чтобы когда-нибудь пойти рядом. - Ладно вам, - отсмеявшись, заговорил Третий капитан. – Все успеем. Непрожигаемую куртку он встряхнул и повесил на поручень лестницы-трапа, спускающейся от шлюза, с расчетом после отдыха вернуться и продолжить работу. Пашка резко отвернулся. Вряд ли кто-то другой заметил бы россыпь мелких, незаметных почти синяков – четыре штуки по плечу, как раз видные из-под нижней фиксианской безрукавки. Как будто кто-то очень крепко держал Третьего за плечо… в общем-то Пашка знал, кто, когда и в процессе чего. И знание это его не радовало. Поднимающийся по лестнице к внутреннему шлюзу Норов хлопнул Пашку по плечу и мотнул головой: пошли, дескать. Парень поднялся, оглядываясь: он остался в отсеке предпоследним. Последний – Третий капитан – очень пристально и серьезно смотрел на Гераскина снизу вверх, словно что-то от него ожидая. Но Пашка разговаривать не захотел и заторопился на выход. - А ты, а ты, а ты!- на одной ноте верещал Федя, - А ты лохматая, крыльев нет и все глаза спереди, вот!!! - Очень надо! – ничуть не тише завопила Кима. – Я тебя и так достану! - Ха!! Пробуй! Недоумевающий Второй капитан рванул раздвижную дверь, открывая её полностью – узкой щели хватало для слуха, но не для обзора. Всеволод толкнул друга рукой в плечо, без слов прося подвинуться. Зрелище открывалось дивное. Во-первых, на диванчике в углу, трогательно обнявшись, сдавленно хихикали Алиса и Нора, а на подлокотнике того же дивана боком пристроилась Света, увлеченно следящая за скандалом. Во-вторых, за переплетение технических труб на потолке цеплялся Федя, свисая вниз головой. В-третьих, на глазах осторожно заглядывающих в кают-компанию мужчин Кима схватила стоящую в углу швабру (которую давно пора бы отнести в подсобку, но всем было не до неё) и, вскочив на стул, вознамерилась этой шваброй крокрысенка достать. В-четвертых, из камбуза, примыкающего к кают-компании, выглянула Элла и непререкаемо скомандовала: - Отставить швабру! – посмотрела наверх и строго добавила: - Потолок тоже отставить! И на будущее – будешь так прыгать, Кима, сначала разувайся. - Зачем? – не поняла девочка, опуская швабру. - Вдруг со стула не достанешь, придется на стол лезть, - меланхолично пожала плечами Элла, заметила мужа, улыбнулась: - Сева, призови тут всех к порядку, сейчас обедать будем. Кима невозмутимо спрыгнула на пол, смущенно отряхнула рукой и без того чистый стул, в два шага оказавшийся рядом Ким поднял сестричку на руки и, не прекращая посмеиваться, унес на всё тот же диванчик – только на другой подлокотник. Протиснувшийся следом Пашка подставил руки: - Прыгай давай. Что, Федя, обижают тебя злые девочки? - Мы не злые! – хором возмутились «девочки». - Да, мы очень даже добрые, - подтвердила Алиса. Пашка посмотрел на неё искоса и ничего не сказал. Алиса улыбалась, глаза блестели, на осунувшемся лице появился румянец. Совсем здоровой её всё равно называть было рано, но изменения к лучшему стали заметны невооруженным глазом. А всего-то сутки без малого… * * * - Капитан Иильс?.. Норн обернулся. После отдыха и обеда они собирались продолжить починку – никому не хотелось задерживаться на Крокрысе дольше необходимого, и Норну – меньше прочих. Конечно, способ «отпугивания нежити» оказался очень эффективным (спали потом крепко и спокойно) и более чем приятным, но засыпать здесь Третий боялся. Глупости, что герои ничего не боятся – страх ведом любому нормальному созданию, другое дело, что каждый сам выбирает, поддаваться или бороться. Но в коридоре Павел задержал его, тронул за локоть, и в эмоциях человека без труда читалось желание поговорить с глазу на глаз. Фиксианец согласно кивнул, останавливаясь. Ему было… странно. На Фиксе такого понятия, как «любовный треугольник», не существовало. Когда за девушкой ухаживали двое, а после она выбирала одного – а то и вовсе кого-то третьего – отвергнутый не страдал неразделенными желаниями, оставаясь надежным другом или некровным братом. Но Алиса когда-то в сердцах сказала: «Вам-то легко!» - кажется, ей как раз исполнилось шестнадцать, и она переживала нормальный для человека гормональный всплеск. Фиксианцам в этом смысле действительно было гораздо легче – но тем сильнее Норн уважал людей, которые не поддавались, не шли на поводу у реакций тела и переступали через своё эгоистическое «хочу», отпуская любимых, но не любящих к другим. За прошедшие пять лет Павел из вспыльчивого юноши превратился в мужчину, безусловно достойного уважения. - Что-то случилось? - Сам не знаю, - буркнул Павел. Помялся, зло потер лоб и спросил: - Может, оно бред ночной, только… - Что приснилось?! – Норн схватил курсанта за руку, стиснув пальцы. Опомнился и чуть разжал хватку, увидев, как человек сморщился. - Да этот… - Павел помялся и закончил: - Крыс. Я с ним однажды встретился на свою голову. Один раз и давно, без последствий, и не вспоминал, а тут явился. Лапшу на уши вешать. Я б и не рассказывал, но ведь я невосприимчивый, а мне чужое транслировали! - Так, - у Норна скулы закаменели, капитан медленно выдохнул и очень ровным голосом попросил: - Пожалуйста, расскажи по порядку. Что во сне видел, какую лапшу тебе навешивали и что транслировали? И откуда ты знаешь, что невосприимчивый? Надеюсь, что это просто сон, но если я прав в догадках, у нас очень большие неприятности. - Что?! На орбиту?! – Ким возмущенно рубанул ладонью воздух. – Норн, а попонятнее объяснить можешь?! На кой одному из нас подниматься раньше?! - Успокойся, - устало попросил Третий капитан. – Сейчас объясню. У нас очень большие проблемы. - Это мы уже поняли, - вздохнул Первый. – Только не поняли, в чем они заключаются. Норн опустил голову, сцепил руки, какое-то время изучал переплетенные пальцы. Потом распрямился и начал издалека: - Про теорию эмополя здесь все знают? Или хотя бы слышали? – дождался кивков и продолжил: - Я подробностей сам не знаю, этим наши ученые занимаются. Но, чтобы понять происходящее, даже моих общих знаний хватает. Попробую объяснить. Эмополя делят на три большие группы: положительное, нейтральное и отрицательное. В планетарном смысле нейтральное оно у необитаемых или слабозаселенных планет, положительное – у планет мирных, активно развивающихся… - Как у Земли? – влез, не утерпев, Пашка. - У Земли тоже. И у Фикса. Практически у всех планет Содружества. А отрицательное эмополе… - фиксианец повел левой верхней рукой. – Вот оно, вокруг нас. - Война, - задумчиво кивнул механик. - Война на взаимное уничтожение, - глухо поправил капитан. – В которой не было победителей. Место, куда после смерти не пришла жизнь, может консервироваться и сохранять отрицательную энергетику веками. К тому же смерть бывает разная – иногда она, наоборот, может освятить место, если погибшие дрались за большее, чем жизнь, но здесь подобного не случилось. А одичание выживших эмоциональной грязи добавило. - Норн, мы поняли, что здесь всё плохо, - согласился Всеволод. – Но чем это нам грозит? - Нежитью. И я не смеюсь. Никто и не собирался смеяться, ждали продолжения с напряженным вниманием. - Какой Крыс тварью при жизни был и что со мной сделал, тоже пересказывать не надо? Хорошо. Нам с Алисой на самом деле к планетам, подобным этой, приближаться нельзя. А Крокрыс к тому же его родина. Мы с Алисой эмоционально одно существо, и для нас Крыс – материальное воплощение всего самого мерзкого и страшного, что только может быть в мире. Не будь мы эмпатами, нам бы грозили просто воспоминания и безобидные кошмары по ночам, но мы не только принимаем, но и транслируем. И образ самого «страшного» получил подпитку. - Ё…. – протянул Ким. – То есть у нас где-то здесь этот гад бродит? - Нет, к счастью, - недобро усмехнулся Норн. – Бродить он не может. Пока. Спасибо Павлу. - А? Я-то при чем? – искренне удивился Пашка. - Ты его в реальность не пустил, - Норн пожал плечами. – Он сейчас просто сгусток энергии, и неизвестно, сколько там уцелело от истинной личности и памяти, это ведь, по сути, проекция моих воспоминаний. - Пилагейскую туристку он помнит, если уже из моей не вытянул. - Может быть… а может быть, мы не всё знаем о посмертном существовании… - капитан потер переносицу: - В любом случае, кому-то из нас надо подняться на орбиту, чтобы увезти отсюда детей. Мы взрослые, мы знаем, чему противостоим, нас не так легко запугать и запутать – а они под ударом, ведь ни один из четверых не рос в нормальном мире… - Лети ты, - быстро сказал Ким. - И детей увози, и Алису, нечего вам тут делать! Пашка энергично и согласно закивал - правильно, нечего Алисе делать в таком жутком месте! Куда более жутком, чем ему казалось.... - Капитан прав, - смущенно кашлянул Норов. – Вы, уж простите, с вашей чувствительностью к этим полям… и, уж простите, с вашим прошлым. - Нет, я должен остаться, - Третий посмотрел на механика с благодарностью, но головой покачал непреклонно: - Точнее, не я, мы с Алисой. Мы – единственные эмпаты, только мы можем разобраться в происходящем и оценить истинную опасность. - А лететь кому? – раздосадовано бросил Первый. – Я не хочу тебя тут бросать, Ким – тем более! - А вы монетку подкиньте, - невесело пошутил Пашка.