Неразрывная нить

Крокрыс. Бесконечные лабиринты улиц мертвого города ветвились и пересекались, казалось, без всякой логики – а если она и была когда-то, то оказалась погребена под обвалами от взрывов и пожаров. Если сначала город был похож на то, что видела наяву Алиса, то чем дальше они уходили, тем свежее становилась копоть, отчетливей мерзкие запахи. Горелый пластик, едкая вонь от хлюпающей под ногами слизи и жуткий запах обугленной органики. - Он где-то рядом, - Норн остановился, оглянулся по сторонам. - П-почему т-ты уверен? – у Алисы отчетливо стучали зубы. Фиксианец помолчал, выдохнул сквозь зубы и, не скрывая отвращения, сказал: - Потому что наше сознание вот так воспринимает концентрацию отрицательного эмополя. Переводит его в образы: зрительные, слуховые… обонятельные. Это – память места, ничем не затертая, а Крыс её своим присутствием поднимает на поверхность. Он сам часть этого поля. И это не он идет к нам – мы на его территории. - Норн, мне страшно… - Знаю, - он быстро, одним мимолетным касанием поцеловал Алису. – Мне всё это тоже не нравится, и больше всего я хотел бы увезти тебя отсюда… но один я с ним не справлюсь. - А ты хочешь его… и тут? - Хочу. Но вряд ли это возможно, - капитан помрачнел. – Мне нужно понять, насколько он разумно и осознанно действует. Насколько вообще мои подозрения правильны… пойдем. Чем быстрее мы поймаем эту тварь, тем быстрее отсюда выберемся. - Хорошо, - улыбнулась дрогнувшими губами Алиса. – Я помню, что делать. Как бы ни искажались в пространстве кошмара улицы, вывели они всё равно на ту же площадь. Но если прошлый раз сон совпал с реальностью, сейчас… - Я дальше не пройду! – Алиса прижала ладонь к губам, с трудом сдерживая рвотный позыв. Здесь слизь мешалась с загнивающей кровью, а саму площадь неровным, но сплошным слоем покрывали… останки. Хитиновые пластины с пригоревшими ошметками плоти. Оторванные конечности. Почти целые тела, вспоротые и вскрытые… - Дальше не нужно, - сдавленно произнес Норн. – Он здесь. И указал одной из рук на шевеление где-то в центре площади. Алиса взглянула туда, жалобно охнула и окончательно спряталась за мужа – смотреть не было сил, она не понимала, как Норн может разглядывать этот ужас без тошноты. - Какие люди! И не только… - зло процедил Крыс. И пошел навстречу, наступая на останки сородичей, а порой пинком отбрасывая с пути фрагменты тел. – Мясо бесполезное, - брезгливо заключил пират, взглянув под ноги. - Конечно, - Третий капитан не сводил с него напряженного взгляда. – Подчинить одичавших не получается? Для того, чтобы влезть в чужую голову, нужен хоть какой-то разум? - Слушай, ты, умный! – взбеленился ппира. - Ты что, думаешь, я тебя не достану здесь? Притащил свою девку – и в безопасности?! - Что-о-о? – возмутилась Алиса. – Ты как меня, гад, наз… Норн завел нижнюю руку за спину, поймал ладонь девушки и предупреждающе сжал. Алиса поняла и замолчала, поперхнувшись фразой. - Попробуй, - насмешливо предложил капитан. – Вдруг получится, - язвительно вернул он фразу Крыса. – Тебе же нужно тело? Так попробуй взять! И напрягся. Матрица воспоминаний, наложенная на отрицательное эмополе, не умеет рассуждать и думать. Только разрушать всё, находящееся поблизости. И оно должно броситься на Норна без рассуждений – разрушить личность, занять тело – единственное, о чем оно способно думать. Для подобного они с Алисой неуязвимы так же, как и для материализовавшейся памяти. Но Крыс подтвердил худшие из опасений. - Капитан, не считай меня конченным идиотом, - мертвый пират даже с места не сдвинулся. – Пока твоя подружка рядом, я к тебе не подойду. Но ты потерпи, дорогуша, я подожду, когда вы разделитесь. Тушка твоя мне, признаться, ни к чему, я поудобнее найду. А вот парочка нерешенных вопросов между нами осталась… - Норн, - шепотом позвала Алиса. – Может, хватит? Не могу я больше тут… - её голос сорвался. - Согласен, - капитан отвернулся от зло скрежещущего Крыса. – Я всё услышал. Действуй. - …Что ты услышал? – Алиса, как вчера, села в кровати, обхватив себя руками. Обернулась и посмотрела на мужа отчаянным взглядом. Губы девушки вздрагивали. - То, как он рассуждает. Как действует… - Норн лежал неподвижно, в широко распахнутых глазах отражались искры фосфоресцирующих «звёзд» с потолка каюты. – И то, что мы не воспринимаем сон как сон, а как смену реальности. Всё очень плохо, солнышко. Хуже не придумаешь, - он резко сел, уткнулся лбом в согнутые колени. – Но как?! - Норн… - Как такое может быть?! И я… это я подарил ему это… эту… это подобие жизни… - Если уж на то пошло, то мы, - Алиса вздохнула, подвинулась ближе и бережно обняла капитана, прижимаясь к нему, но не перенося вес тела. Она всегда старалась беречь Норна там, где сила тяжести планеты была хоть чуть-чуть больше фиксианской. – И что теперь? - Теперь?.. – он задумался, нет, не задумался, просто замер, впитывая тепло и нежность, идущие от девушки. Мотнул головой: - Завтра мы должны привести транспортник в пригодное для полёта состояние. Третью ночь я здесь спать не собираюсь. Алиса улыбнулась. Капитаны нашли прекрасный выход: на орбиту с детьми отправили Эллу и Нату на «Эвересте», как самых бесполезных при ремонте двигателей. Всеволод собирался перейти на свой корабль после старта трех оставшихся, оставив себе для этого планетарный катер. Простоя в ремонте не случилось. - На Аметист?.. - Нет. Домой… на Фикс. Фикс. Небо над городом переливалось всеми оттенками золота и белизны. Золота было заметно меньше – от полюса к экватору пронесся ураган, сильный, такие бывают всего раз или два в год, и разорвал плотный слой нижних облаков. Открылся верхний, кипельно-белый, а порой между облаками мелькало синее небо. На форумах инфосети Фикса взахлеб обсуждали дивное небесное явление и то, что ночью прямо с поверхности планеты можно будет увидеть звёзды. Многие (особенно дети и подростки) собирались в компании, чтобы на ночь уехать подальше от городов – наблюдать. Взрослые, впрочем, не отставали. Тэтта и Кир тоже обсуждали (ещё и между собой) и висли на маминых штанах с просьбами свозить их ночью «посмотреть звёзды». Близнецы их, конечно, не раз видели – и с Земли, и с других планет, и из иллюминатора корабля – но упустить редкое зрелище им было обидно. Тем более на Фиксе, своей второй родине, они не так часто бывали и заставали по большей части нормальную облачную погоду. Алиса смеялась и обещала, что их обязательно свозят, вот только разберутся с делами. Нора веселую трескотню младших почти не слышала. Сидела на веранде, с ногами забравшись в мягкое кресло, смотрела вверх, на узорное небо, прошитое в разных направлениях следами высотных кораблей. Ниже с деловитым гудением сновали флаеры. Успокоившийся ветер уже не закручивал вихри, а только качал верхние ветки деревьев. …Это сначала казалось, что ровное спокойствие, изредка нарушаемое вспышками света – предел мечтаний, что лучше ничего и быть не может. А если – вокруг один свет? И странное ощущение на подлете – когда глаза и кожа видят, воспринимают свет от звезды, а душа – от растущей прямо по курсу планеты? Каково погружаться в этот свет полностью, без остатка, почти растворяясь, осознавая, сколь много была лишена, отрезанная чужой злой волей от дома, от семьи, от своего народа… Такое счастье, что нет ни слов, ни мыслей, только тихие слезы. Наверное, здесь есть и боль, и печаль, и злость, и обиды – да где их нет? Но свет так ослепительно-велик, что до сих пор мешает разглядеть детали… - Она не обгорит? – Норн с беспокойством выглянул из окна – солнце светило прямо на веранду и было слишком ярким для фиксианской кожи. Не Земля, конечно, но обгореть Нора всё равно могла. - Нет, я после завтрака её обмазала с ног до головы, - Алиса помотала головой. – Норн, я с вами. Сейчас сокровищ в детский парк провожу, и поедем. Боюсь я за неё… Капитан быстро взглянул на жену и кивнул. Парки, где занятые родители могли без опаски оставить детей, были в каждом фиксианском городе, а в городах крупных – и по нескольку. Там за малышами и присматривали, и развлекали, и кормили, если родители задерживались. Эдакий облегченный вариант детских городков – ведь были и такие пары, которые работали вне планеты, а детей по разным причинам брать с собой не могли. Норн благодарно погладил жену по щеке тыльной стороной ладони и вышел на веранду. Улетать с Аметиста без задержки пришлось, в том числе, и из-за Норы: девочку, выросшую в условиях совершенно неподходящей для фиксианки гравитации, надо было срочно показать врачам. Проблемы с сосудами, нарушения в работе половины внутренних органов, изношенность сердца, не справляющегося с нагрузкой, и сбои в нервной системе, которые диагност с «Синей чайки» даже классифицировать не смог. Ученые и колонисты Аметиста в ответ на извинения капитана только отмахивались: конечно, с таким «букетом» Нору необходимо везти лечиться на родину. А была ещё и проблема Крокрыса, с которой разбираться тоже, как ни крути, фиксианцам… - Что случилось? – Норн опустился на колени рядом с креслом. – Нора! Ты по девочкам скучаешь? - Да? – она растерянно похлопала длинными ресницами. – Скучаю… но мне хорошо. Правда. Так не бывает, чтобы так хорошо. - Как же не бывает, - невольно улыбнулся капитан, – если это всё есть? Пойдем, пора собираться. Нора послушно встала, вложив верхнюю ладошку в нижнюю руку брата. При такой разнице в росте ей было удобно. Под спальню Нора выбрала маленькую комнатку на первом этаже, через стену от «взрослой» спальни. Когда-то там была детская близнецов, но для двоих подросших детей спальня стала тесновата, и они переехали наверх, а вот Норе комната понравилась – маленькая, надежная, уютная и только её. - Знаешь, - задумчиво произнес капитан. – У меня от старшей Тэтты много вещей осталось, я так и не смог их никому отдать. Хотя сам долго не знал, зачем храню, кому их носить… Большинство тебе пока велики, но кое-что осталось из совсем старых, из которых она успела вырасти. Посмотри, что тебе понравится. Не в лётном же комбинезоне идти… потом подберем тебе нормальную одежду на каждый день. Нора на мгновение стиснула руку брата и зачарованно подошла к кровати, на которой робот-домработник разложил отглаженные вещи. Потрогала бледно-сиреневую безрукавку с оборками, перебрала пальцами пышную чёрную юбочку, тёмно-вишневые штаны с вышивкой по одной из внешних сторон, бережно взяла и рассмотрела белую рубашку. Норн помнил, как они вдвоём всё это выбирали. Сам он девичьей привычки вертеться перед зеркалом в те годы не понимал, но сестренка была такой девочкой-девочкой, так радовалась, когда брат её наряды хвалил, что невозможно было не пойти выбирать вместе – чтобы порадовать. А Нора на них, кажется, дышать боялась. Но все-таки выбрала: - Это… можно? – девочка благоговейно держала в руках яркое зеленое платье, самого простого кроя, с рукавами до локтей, без оборок и кружев, но из глубины ткани переливами проступал узор стелющихся трав. - Конечно можно. Это теперь твоё, надевай то, что нравится. Нора быстро сбросила свой комбинезончик и влезла в платье. Норн помог застегнуть тонкую молнию на спине и аккуратно одернул платье, расправляя. - Тебе очень идет, - похвалил он. Во-первых, действительно шло, а во-вторых, Норн помнил, как старшая Тэтта его мнение ценила. Младшая, в общем, тоже ценила, только младшей пока всякие наряды были неинтересны. В маму пошла… Нора удивленно рассмотрела себя в зеркале, потом обернулась и очень серьезно спросила: - А мы похожи? Капитан не сразу понял, о чем это она. Потом поднял ладони, загораживая нижнюю половину лица: - Если вот так, то да, - опустил руки и продолжил: - Нам с ней глаза от мамы достались. Глаза, брови, овал лица… я вообще на маму похож, и лицом, и сложением, и цветом волос, только мама наша кудрявая была, почти как Алиса. А она в остальном больше от отца взяла, - Норн погладил сестру по опущенной голове: - Не надо бояться. Я очень тосковал по семье, по Тэтте… я и сейчас по ним тоскую. Но ты – это только ты, и я люблю тебя такой, какая ты есть. И Алиса любит. И чудовища-сокровища наши… - А они не обижаются? – Нора хлюпнула носом и улыбнулась. – Когда вы их так зовете? - Нет, им весело. Девочка порывисто обняла брата. Норн ещё раз погладил её по голове и по вздрагивающим плечам. Долго же ей, бедняжке, придется привыкать к жизни в нормальном мире, к тому, что её любят просто так, ни за что, к тому, что не надо ждать злого окрика и удара. - Ты мне про них расскажешь? – шепотом попросила Нора. – Про… маму… папу, про сестру? - И даже покажу, на голографиях. …Она научится. Они, взрослые, помогут, сделают всё возможное, чтобы Нора научилась радоваться и жить. А понадобится – и невозможное сделают. Земля. Первые желтые листья летели над асфальтом, подхваченные легким ветерком. Ната запрокинула голову: в пронизанных солнцем кронах старых деревьев желтизна уже была заметна. Осень ещё не пришла, но уже расставила вешки, отмечающие скорое наступление. То ли вчера, то ли сотню лет назад было… Вот малышка, удивляющаяся тому, что не нужно надевать скафандр – в крайнем случае, курточку поверх комбинезона и дождевик – собирает разноцветные листья, бабушка ей рассказала, что между страницами бумажных книг их можно засушить. Вот девочка, смеясь, бежит по усыпанному листьями газону, расшвыривая листья и распугивая голубей. Вот школьница после уроков выпрыгивает из флипа в центре старого города – до вечера ещё полно времени, можно и погулять! Вот студентка инженерно-космического института сидит на лавочке напротив древнего монастыря, кусает пальцы, очень старается не плплака и обещает себе, что ОН ещё поймет и пожалеет, но сам тогда будет послан в черную дыру и дальше. Годы пролетели вихрем желтых листьев, горьким предосенним запахом. Может, была возможность прожить их лучше, но Ната, случись повторить, без колебаний прошлась бы по тем же самым граблям. Синяки сошли, а счастье, к которому привела выбранная дорога – осталось. Вон оно, двукратно увеличившееся счастье, с визгом несется по старой набережной. Вверх по белой лестнице – наперегонки, прыгая через ступеньку. Ната вытянула руки, и о каждую с разбегу затормозила десятилетняя девочка, и обе тут же с хохотом повалились на скамейку по обе стороны от женщины. Одна – повыше, похудее, побледнее, голубоглазая, нос с горбинкой. Вторая – загорелая, щеки покруглее, и глаза мамины, карие. Носишко тоже мамин. Но похожи, как сёстры… хотя генетически, конечно, тётя с племянницей. Кто б им ещё об этом напомнил. «Точно не я!» - Ната улыбнулась. - Кто победил? – уточнила она, сгребая в охапку обеих. Марина и Кима захихикали, брыкаясь и устраиваясь под её руками поудобнее. - Дружба, - ответил вместо них высокий светловолосый юноша. Света, неимоверно гордая, сидела у него на спине, обхватив руками за шею. - Ну как, Лёш, когда их трое сразу? - В глазах рябит, зато весело, - жизнерадостно сообщил Алексей Буран. - Хорошо, а то мне, честно сказать, стыдно на вас сразу всех сгружать… - Да ладно, тёть Нат, - парень присел, чтобы Свете было легче спуститься. Девочка могла спрыгнуть и не с такой высоты, и он об этом знал, но сделал так, как ей удобнее. – Я же здесь, и бабушка здесь, что мы, двое взрослых, за тремя девочками не уследим? Нам не трудно, не чужие же они. Так уж вышло, что тяги к дальним космическим просторам старший сын Первого капитана не унаследовал. Младший, Сашка, рвался следом за отцом в Дальний Флот и старательно готовился к поступлению в Звёздную Академию, а старшему было по душе кораблестроительство в чистом виде. Поэтому он и оказался в Ярославле, городе Натиного детства, куда её привезли после аварии на биостанции Ориона – именно сюда «вынесли» один из филиалов инженерно-космического института. Тот, где готовили не космолетчиков, а именно что «чистых» инженеров, тот самый, который когда-то закончила Ната по специальности двигателестроения. - Как музей? – спросила Ната у девочек. Все трое наперебой загалдели, что очень интересно, и какой древний город, и как всё бережно сохраняют, и какая хорошая экскурсия была. Делились впечатлениями взахлеб, пока Марина не вздохнула грустно и не сказала: - А я есть хочу… - Пошли, - Ната поднялась и протянула руки своим: - Что ж сразу не сказала-то? Помню, было тут одно место хорошее… - женщина принюхалась и засмеялась: - И кажется, до сих пор есть! Кима и Марина охотно вцепились в её ладони, Света повисла на «братике», и все вместе пошли от реки в старые кварталы. Туда, откуда случайный порыв ветра донёс запах свежей выпечки. …Вообще-то большинство кафе и ресторанов на Земле давным-давно были роботизированы, заложить кулинарную программу несложно, а у людей найдется масса других интересных дел, кроме готовки. Но оставались ещё отдельные чудаки, которые держали кофейни, чайные, трактиры и прочие заведения. Исключительно для своего удовольствия. Вот одно такое место и затаилось в старом центре города, в старинном здании, на первом этаже. Со стороны бывшего двора, а нынешнего внутреннего сквера, была пристроена большая веранда для тех, кто хотел сидеть на свежем воздухе. Ната помнила хозяйку кофейни: в те времена это была ещё довольно молодая женщина, красивая, светлоглазая и с косой в руку толщиной. Эту косу Ната почему-то лучше всего запомнила. Хозяйка сама варила кофе, составляла травяные сборы для добавки к чаю, пекла пироги и пирожные. «Дарить людям уют и радость – дело ничем не хуже прочих» - с улыбкой отвечала она на вопросы любопытных школьников. Кофейня за прошедшие годы никуда не делась, да и хозяйка её почти не изменилась. Правда, время было послеполуденное, поэтому и посетителей мало. Только во внутреннем помещении сосредоточенный технолог пил кофе, не отрываясь от просмотра каких-то документов в вирт-окне, да степенно пили чай с пирогами пожилая пара. - Руки – мыть, - строго велел Лёшка. – Туалет внутри. Заодно присмотрите там, что вам хочется. Девичью стайку как ветром сдуло. Лёшка проводил их взглядом, вежливо отодвинул для Наты стул и сел напротив. Улыбаться парень перестал и выглядел очень серьезным, в этот момент став удивительно похожим на отца. - Тёть Нат, всё очень плохо? – спросил он. Она посмотрела по сторонам: на веранде были они одни, скверик был пуст. Женщина вздохнула и подперла подбородок кулаком: - Тебе честно или вежливо? - И так и так. - Ну, если и так и так… о теории разноступенчатого развития цивилизаций слышал? - Ну-у… так, в рамках школьного образования, - честно признался Алексей. – Это про взаимодействие цивилизаций разного уровня развития? Её вроде на Сфериде разрабатывали? - Ну да, - невесело подтвердила Ната. – Она самая. Если коротко, то их ученые уверены, что, пока все цивилизации Млечного Пути не встанут на одну ступень, у нас будут продолжаться… мммм… всплески асоциального поведения отдельных групп. - А по-русски? – проворчал парень. - А по-русски, пока все планеты с выходом в космос не станут хотя бы как мы, у нас будет бардак с пиратами и прочей гадостью, - фыркнула Ната. – Технически они нас и превосходить могут, но разруха в головах такая, что им это не помогает. И пока Центр работает над корнем проблемы, нам приходится разбираться с последствиями, пока они не «разобрались» с нами. Лёшка посмотрел на дверь с веранды в само кафе. Девочки успели и руки помыть, и умыться и теперь увлеченно обсуждали что-то с хозяйкой. Пирожки выбирали, не иначе. - Сейчас гораздо лучше, чем было двадцать лет назад. - И тем более чем тридцать, - Ната тоже посмотрела на девочек сквозь стекло. – Но похоже, нам грозит очередной всплеск. Если, конечно, мы его не… - она изобразила пальцами ножницы. – Девочки молодцы. Спасибо им, мы хоть что-то знаем, а могли ведь и прохлопать. - Угу… - Лёшка кивнул и сказал вроде бы невпопад: - Сильно они изменились. Привезли, как замороженных, но Маринка молодец, растормошила обеих. Тёть Нат, вы полетите туда, где их нашли? Базу искать? - Там уже Галактическая Безопасность всё прочёсывает. Но – да, полетим, - Ната улыбнулась, дотянулась через столик и потрепала его за плечо: - Не переживай, не прямо сейчас. Норн с места не сдвинется, пока сестру не подлечит, успеешь с отцом наговориться. Девочки, видимо, договорились, кто что будет, и высыпали на веранду. Хозяйка кофейни аккуратно вынесла поднос с чайником и чашками, следом девочки, гордые собой, несли тарелки с пирожками. - Мама, мы выбрали чай с пряностями, - объявила Марина. – И пирожки, вот смотри: с яблоком и орехами, со сливой… - И пряники… - добавила Света. – Медовые! Кима сгрузила свою часть на стол, забралась на стул и грустно сказала: - Нору бы сюда. Ей бы тоже понравилось. - Пока ей нельзя, - Лёшка взъерошил девочке смоляные пряди. – Подожди, ещё привезешь в гости и сводишь. Кима мотнула головой, уворачиваясь, прижмурилась и кивнула. Сейчас она выглядела и вела себя как обычная девочка десяти-одиннадцати лет, словно не было никаких пиратских баз, злых экспериментов и бегства в никуда. Ната очень надеялась, что в душе найдёнок этот след когда-нибудь сгладится и зарастет. У детей должно быть детство. А в Галактике не должно быть места для тех, кто их детства лишает. Земля. Звездная Академия. Выбор места для земной Звёздной Академии был тем ещё историческим анекдотом. В те времена, для нынешнего поколения выпускников кажущиеся далекими и легендарными, Земля единой ещё не была. Космос уже осваивали вместе, но на родной планете государственные границы, соперничество между странами и прочие неблагоприятные вещи сохранялись. И за место под строительство Академии разгорелась настоящая дипломатическая баталия. Американец чуть не бил себя пяткой в грудь, заявляя, что в космосе они были вторыми, а на Луне – так и вовсе первыми. Француз вставал в позу, что именно их корабль встретился с альдебаранцами и наладил контакт. Китаец насмешливо возражал, что конечно, заслуга первого шага неоспорима, но кто совместно с Союзом строит на Марсе купола? Уж точно не Америка. Австралиец скромно замечал, что у них много пустого места и прекрасный климат. Конец спору положил фиксианский куратор контакта, которому эти споры надоели до зубовного скрежета – одним негромким заявлением, что вообще-то в Содружестве существует традиция строить Звездные Академии там, откуда жители планеты сделали первый шаг в космос. Если, конечно, есть техническая возможность, мало ли откуда запускали первый корабль… Спорщики поперхнулись и дружно посмотрели на представителя Союза, вежливо улыбающегося и до сих пор не влезающего в спор. «Опять русские!» - в сердцах бросил забывший о дипломатическом протоколе американец. «Прошу прощения, но я бурят» - улыбнулся в ответ командующий космическим флотом… Время шло, и вокруг старого космодрома вырос целый комплекс новейших зданий. Та самая историческая площадка Байконура до сих пор использовалась, оттуда стартовали учебные корабли. Одно дело – маленькие кораблики, которые при желании может пилотировать хоть школьник, и совсем другое – большие исследовательские и пассажирские, которые не поднять без долгого обучения. А старые здания стали музеем, в который приезжали на экскурсии со всех концов Земли. Внутреннюю территорию Академии, не зная, можно было с дендропарком перепутать – её строили всей планетой и старались сделать не только функциональной, но и красивой. Растения со всего мира, искусственный микроклимат… а за пределами звенела сухая осенняя степь, неизменная много веков. Сначала по ней скакали на лошадях, потом ездили на автомобилях и поездах, теперь проносятся над поверхностью на флаерах. Раньше только земляне, теперь же… - Ой, девочки, смотрите! – стайка первокурсниц окружила развесистые кусты пионов, давно отцветших. В кустах кто-то отчетливо шуршал. - Выбирайся! – позвала засевшего в кустах невысокая изящная японка. – Мы тебя уже заметили! Кусты шевельнулись, качнулись, из них высунулась насекомообразная голова. - Ну, заметили… глазастые… - проворчал Федя. - Ты чей такой? – с любопытством спросила другая девушка, светловолосая и сероглазая. - Да так… - Федя смутился. – Представитель вымирающего вида. Я тут… жду, - он кивнул на ближайшее здание. И сам спросил: - А почему вы на космолингве говорите? – после чего все-таки вышел на дорожку. - Но мы же все из разных стран, - кудрявая шатенка присела на корточки, без стеснения разглядывая «представителя вымирающего вида». Федя ответно вытаращился. – Не все языки друг друга знают, да и вообще, - она пожала плечами. – Всё равно преподавание на космолингве ведется. - Да, - подтвердила блондинка. – Чтобы мы в случае чего там, - она ткнула пальцем вверх, – не растерялись и лишних полминуты нужный термин не вспоминали. Слушай, а ты всё-таки с какой планеты? Мы таких, как ты, нигде не видели… - Он издалека, - ни девочки, ни Федя не заметили, как к ним подошел светловолосый широкоплечий парень. – А вы знаете, что бывает с чересчур любопытными? Федя скрипнул и пулей метнулся под защиту Пашки. Нахальные земные девицы его совсем засмущали. - Знаем, - отозвалась японка, зачарованно разглядывая нашивки практиканта на пашкином курсантском мундире. – Они великие научные открытия совершают… - Ну, или не очень великие, - шатенка стрельнула глазами в сторону парня. - Если нос в процессе не прищемят, - засмеялся он в ответ. – Федь, пошли, у нас ещё дела. Вслед им полетели тихие смешки и восторженный шепоток. Новость об аварийном зачетном рейсе уже облетела всю Академию. Курсанты подробностей не знали, но все равно это была самая животрепещущая тема для обсуждения на переменах и после окончания занятий. Пашка на вопросы сокурсников, свои зачеты сдавших без происшествий, когда отшучивался, а когда прямо говорил, что это тема слишком серьезная и обсуждать её со всеми подряд пока нельзя. Ему и в самом деле запретили. Федина самодеятельность сама по себе была бы лишь темой для шуток, но вместе с ней шла и появившаяся на горизонте пиратская банда, и проблема мёртвого Крокрыса, вокруг которого начали бурную деятельность фиксианцы. После возвращения на Землю Пашка только и делал, что отчитывался перед командованием Дальнего Флота. - Пашка! - Что? – рассеянно откликнулся он. - А мне за двигатель поломанный ничего не будет? - Ничего. Во-первых, ты мелкий, а во-вторых, что с тебя взять, кроме крови на анализ? - А… - А трястись не надо, всё равно возьмут, - Пашка ловко поймал дернувшегося крокрысёнка за хвост. – Во-первых, для соццентра, там общая база. Во-вторых, для медиков, вдруг что, а тебя даже не знают, как лечить! - Уууу… - Ну что опять? Всех детей обследуют! - Дааа, а меня изучать будут! – заскулил Федя. - Не захочешь – не будут, - терпеливо, в который уже раз, напомнил Пашка. – Но обследовать всё равно придется. Как всех. - Ладно… хвост отпусти! А мы куда? - Как раз туда, в московский соццентр. Меня в увольнительную отпустили, тобой заняться. Пашка не сказал, что его отпустили именно потому, что выросший в совсем нецивилизованных условиях Федя другому человеку мог просто не поверить. Была б тут Алиса… но Алиса на Фиксе, а Норова Федя почему-то шугался. - А жить я где буду? - Ещё не придумал, - честно ответил Пашка. Подумал и прыснул смехом: - Можно и у меня, если мама при виде тебя визжать не начнет, она у меня… эмоциональная. Федя подумал и неуверенно предложил: - Я могу в трансформе ходить… - Но не постоянно же? - Не, постоянно не могу… я пока расту ещё… - Вот видишь, - Пашка открыл дверь академического служебного флаера, махнул рукой: - Забирайся. По дороге подумаем. Флаер поднялся, пролетел между двумя самыми высокими зданиями Академии и вырвался на простор степного неба. Здесь не было плотного движения, в Звездную Академию летали исключительно по делу, а крупных городов рядом с ней не было. Степь с низкой высоты казалась первозданно-пустынной. За кормой флаера блеснула на солнце серебристо-белая искра, ушла вверх, оставив за собой инверсионный след – кто-то сдавал очередной лётный зачет. …Здесь, на этой планете, легко дышалось. Здесь не надо было ждать удара в спину да и просто – удара. Здесь жили так, словно взаимопомощь, выручка, поддержка друг друга – самые нормальные и естественные вещи. Здесь даже денег не было! Впрочем, их не было на большинстве планет Содружества, но ведь Земля вошла в него едва-едва сотню лет назад! Всю недолгую жизнь крокрысёнка учили, что такое положение дел – ненормально и неестественно, но вот он попробовал, самым краешком коснулся этой жизни, и уже не хотел ни на что её менять. Здесь хорошо, интересно и весело. Федя недовольно скрипнул и поскреб кончиком хвоста в районе затылка. Прижал пятую конечность к спине, пряча в надкрыльях, и отвернулся к боковому окну. Сородичам, среди которых он вырос, крокрысёнок не верил. Беда, что до попытки сбежать на родину он и Содружеству не верил. Тяжело поверить в само существование Содружества тому, кто в своей недолгой жизни видел только прямо противоположное. Поневоле начнет подозревать двойное дно и страшные тайны… «Интересно, если бы наши тогда помощи попросили… ведь им бы не отказали!» - мальчишка посмотрел на сосредоточенно ведущего флаер Пашку и опять уставился в окно. Страх перед родной планетой появился у Феди ещё тогда, когда он прятался в транспортнике, никем не обнаруженный. В чуткую дрёму просачивался вкрадчивый шепот, озвучивающий самые сильные страхи – что его убьют сразу же, как обнаружат, что мирное существование Содружества – это только маска, что его пустят на опыты ради изучения малоизвестной расы, ведь ребенка никто не хватится… Именно этого Федя и боялся, но вывод, что надо успеть и убить всех первым, его испугал ещё больше. Убивать крокрысёнок не умел и учиться не хотел, будь иначе, не сбегал бы от своих. Ему бы затаиться, спрятаться, переждать… но кто-то будто шипел в ухо, убеждая, что уничтожить экипаж надо обязательно, и белокурую землянку – в первую очередь. На родном языке шипел. А земляне, обнаружив его, пожалели, накормили и даже поступление в Звездную Академию пообещали, хоть и отругав от души. И ни разу у них дело не разошлось со словами. И та самая девушка первая же его защищала… получалось, не ему она опасна была… Думать Федя умел, и вопрос: «А кому надо её убить?» - возник у него сразу же, как мальчик задумался о навязчивом «шепоте». После приключений в городе и прилета капитанов стало только хуже. Мальчик понял, что на негостеприимной родине совершенно точно не желает остаться, и лучше какие угодно мрачные тайны под красивой оберткой, чем мёртвая планета. А ставший отчетливо чужим голос нашептывал, что здесь лучше, чем там, что фиксианский капитан – самая злобная тварь и убьет любого крокрысца за сам факт существования, без разбора правых и виноватых… Спать в ночь после прилета спасателей он так и не рискнул – пару суток без сна его раса выдерживала легко, и Федя решил, что не спать будет безопаснее. Ведь здесь его никто не тронул, все пожалели, а «самый злобный гад» на следующий день, сказав об опасности, сказал и об отправке на орбиту четверых детей, никак его не выделив. Признаться, что слышит чужой голос не во сне, а прямо наяву, мальчик не рискнул. Тем более что всякие ужасы прекратились сразу же после старта… И вот он на Земле. Оказалось – нет тут никаких «страшных тайн под красивой оберткой», они в самом деле так живут. И, если он примет и поймет правила этой жизни, то станет своим, и она станет и его жизнью тоже. Мальчишке очень хотелось стать здесь своим. Он очень постарается.