DA-драбблы

Переезд к Хоуку дался Андерсу легко: у него почти не было вещей. Он просто собрал две ночные сорочки, три пары носков и четыре штуки трусов и переехал к Хоуку с этим нехитрым багажом. Ему все нравилось. Приходя домой, он снимал перьевую накидку и мантию и оставался в рубашке со штанами, чувствуя себя в высшей степени комфортно. Лиандра улыбалась и предлагала ему чаю, мабари с дурацкой кличкой Пес подпрыгивал и слюнявился, а Хоук… Хоук глядел со странной задумчивостью, которую Андерс никак не мог понять. Ответ появился через неделю. Хоук завел его в свою комнату с крайне хитрым видом, прикрыл дверь и взял со столика что-то бордовое. — Это подарок? — удивился Андерс. — Да, — Хоук кивнул с особенной гордостью. — Ты ведь теперь живешь у меня… И мы с тобой все равно что одна семья… Андерс насторожился, но пока что это все было не похоже на предложение руки и сердца, да и вряд ли бы Хоук стал прятать кольцо в такой большой отрез ткани. Андерс принял сверток из его рук, развернул… — Халат? — с недоверием спросил он, держа подарок за плечики, а потом перевел взгляд на одеяние Хоука. — Убранство, — поправил Хоук, подняв указательный палец. — И тапочки тебя ждут, — ткнул он под стол. — Примерь. — Примерить халат. — Примерить убранство. Сдавшись под его внимательным взглядом, Андерс стянул рубаху. Хоук, скрестив руки на груди, разглядывал его голые плечи, как будто не верил, что Андерс и вправду наденет хала… убранство. Хоуку недостаточно было просто посмотреть, как убранство сядет на плечи Андерса, поэтому пришлось снять и сапоги со штанами, чтобы образ стал полным. Убранство оказалось на тон темнее, чем одежда Хоука, а по длине — короче. Едва-едва прикрывало задницу. Андерсу стало неуютно под неотступным взглядом Хоука. — Любовь моя, ты же понимаешь, что мне очень нравится твой подарок, но я не могу носить его? — вкрадчиво поинтересовался Андерс. — Это почему же? — прищурился Хоук. — Потому что… — Андерс со вздохом посмотрел на свои острые колени. — Потому что совесть не позволит перед твоей матушкой сверкать голыми волосатыми ногами и неприкрытым срамом. — У тебя замечательные ноги. Красивые и длинные. А срам прикрыт. Андерс, покачав головой, подошел к столу, собираясь выудить из-под него обещанные Хоуком тапочки. Хоук приблизился к нему, обнял сбоку и прошептал: — К тому же ты мне так очень нравишься. Будешь сидеть в библиотеке нога на ногу. Или потянешься за книжкой, и все задерется. А тут я. Хоук, лизнув его в ухо, запустил ладонь под убранство, облапав за бедро. Тапочки искать перехотелось. Андерс, сглотнув, прошептал: — Тогда библиотеку придется закрыть для посещения. Хоук провел носом по его шее, прижался ближе, притираясь. Плавно развернувшись, Андерс поцеловал его, обнимая за талию. Хоук навалился на него, накинулся с поцелуями ненасытно. Запустив обе ладони под убранство, он сдернул нижнее белье Андерса вниз. Выпутавшись из трусов, Андерс потянулся к поясу Хоука, развязывая ленту. Ладони Хоука уже мяли его ягодицы. Проведя языком по шее Андерса, Хоук на секунду отстранился, заглянул мутным взглядом ему в глаза и, резко скинув все со стола, усадил на него Андерса, а сам вжался между его бедер. Почувствовав его горячий член через тонкую ткань, Андерс скрестил ноги на поясе Хоука, полностью растворяясь в его поглощающей страсти — как и всегда, когда они были близки. …Хоук брал его, спустив штаны до середины бедер, подтягивал его с каждым движением на себя. Он так и не разделся, и с плеч Андерса тоже не снял свой подарок. Хоук кончил в него и довел до оргазма рукой. Андерс, обняв его за плечи, долго приходил в себя, не понимая, почему каждый раз с Хоуком напоминает взрыв, и все тело дрожит, каждая мышца напряжена, а воздуха критически не хватает. Глубоко дыша, Андерс прижался к Хоуку ближе, и сперма с его убранства отпечаталась на хоуковом. Придется стирать… — Мне нравится твой подарок, — все-таки признал Андерс. — Но ходить в нем по дому… — Я пошутил. Есть у меня и для тебя штаны. Андерс спрятал улыбку в поцелуе. — Я буду снимать их сразу же, как войду в нашу комнату, — пообещал он. Хоук ласково погладил его по спине. — Лучше снимай сразу и все. Иначе я сам сниму. Андерс обнял его, чувствуя себя совершенно счастливым.