Ни слова о любви...

- Ты куда это с утра пораньше? – голос мамы звучит недовольно. Впрочем, как всегда. Я привыкла к этому. Мимолётный взгляд в зеркало. Голос обыденный и такой же недовольный, как у неё: - К Ленке. Она достала у «б» класса задания контрольной по алгебре. Будем готовиться. - А… ну готовьтесь. И только попробуй опять тройку получить. Не знаю, что с тобой тогда сделаю. Выслушав «ласковое напутствие» матери, я равнодушно удаляюсь. А ведь её совершенно не заботят мои знания. Просто если родители одноклассников будут судачить о том, что Рита Волкова, её дочь, - троечница, для мамы это будет невыносимым позором. Так уж повелось: Марина Волкова – самая лучшая и ни малейшее злое слово не должно марать её светлого имени. Причём, когда вся округа за глаза называла её гулящей девкой, она этого не знала. Или не хотела знать. Я выхожу из дома и с чувством невероятного облегчения вдыхаю свежий утренний воздух. Пасмурно, и моросит дождь, но о том, чтобы вернуться за зонтом, не может быть и речи. Мне хочется бежать подальше отсюда и как можно скорее. И так времени мало. *** Я долго не могла смириться с присутствием дяди Серёжи в доме. Причём это чувство «несмирения» было довольно противоречивым. С одной стороны, он был до ужаса похож на моего отца. И внешне, и некоторыми чертами характера. Но именно это и коробило меня, ведь я просто не знала, как мне себя с ним вести. А ещё… Да ладно, чего уж скрывать: меня особенно злило то, что он женился на матери. И логического объяснения этой злости я тогда не могла для себя найти. Казалось бы, он намного облегчил мою жизнь, переместив разрушительную энергию маменьки в более мирное русло. А вот злило. Бесило до кровавой пелены перед глазами. А потом начались эти взгляды… Однажды я сидела на веранде и просматривала старые фотографии из потрёпанной обувной коробки, которую нашла в тумбовом столе в гостиной. Дядя Серёжа вышел на веранду, подошёл к открытому окну. Закурил. - Что это? – спросил он. - Старые фотографии. Отцовские в основном. - Можно?.. - Да, конечно. Он сел рядом со мной на продавленный диван и склонился над коробкой. Покопавшись в ней некоторое время, он выудил чёрно-белую фотографию, на которой были запечатлены двое молодых парней лет восемнадцати-двадцати. - Это мы, когда Витя в институт поступил, - сказал дядя Серёжа. Он сел так близко, что прижался плечом к моему плечу, и сквозь тонкую ткань рубашки я ощущала тепло его тела. Я не отстранилась. Голова слегка поплыла от запаха табака и его одеколона. Такой знакомый запах! И хочется прижаться крепче к этому мужчине, чтобы снова ощутить то безоблачное счастье, которое я испытывала только в далёком детстве… - Вы очень похожи… - тихо сказала я. Спокойно. Надо держать себя в руках. Но отодвигаться всё равно не хочется. - Да. Мы были очень дружны. Правда, наши матери были не в восторге от этой дружбы. Наш отец ушёл из своей первой семьи, когда Витьке года три было. Но он никогда этого мне не припоминал. Да и причём я? Это судьба, в ней бывает всякое. Ещё во время учёбы в институте он женился на Маринке, а я тогда уехал в Новосибирск. Долго не приезжал, всё думал – потом, да потом. А потом… Он замолчал. Но я знала, что было потом: дядя Серёжа попал в тюрьму. Четыре года колонии общего режима, убийство по неосторожности. Могли бы дать и больше, но адвокат попался толковый. - Надо же, кто бы знал, что всё выйдет вот так… Это он уже намекал на нынешние обстоятельства. Ведь действительно, жениться на бывшей жене брата – это довольно странный поступок. Я почувствовала, что на меня накатывает что-то мерзкое и чёрное. - А я не понимаю, зачем вы… - выдохнула было я, но мне стало ещё противнее. – Впрочем, это не моё дело. Я встала и хотела уйти. Но его требовательный голос меня остановил. - Рита! - Что? – я обернулась. - Сядь. Я повиновалась. Он долго молчал, пристально глядя в пол. - Никогда не суди людей, которые находятся на другой колокольне. Тебе их со своей – не видно. Незадолго до смерти Витьки я получил от него письмо. В нём он просил позаботиться о вас, если с ним-то случится. Я тогда всерьёз этих слов не воспринял. Ну что могло случиться с молодым здоровым мужчиной, который, кстати, в отличие от меня, находился на свободе? Но, выходит, Виктор предчувствовал свою гибель. Я молчала, глядя в сторону и начиная понимать… - Так вот, а теперь представь, куда бы меня послала Марина, если бы я пришёл и сказал: «Знаешь, а ведь ты себя ведёшь аморально! Давай-ка ты исправляйся!». - Я представляю, - ответила я. - Ну вот… - философски заключил он, закуривая новую сигарету. То, что случилось, случилось, конечно, не сразу. Прошёл почти год прежде чем маме вновь приелась семейная жизнь и она стала искать новых приключений. Дядя Серёжа ей особо не препятствовал, то ли устал с ней бороться, то ли совершенно потерял к ней и до того не особо сильный интерес. Для меня же этот год слился в какую-то серую безликую массу дней, в которой яркими искрами вспыхивали непродолжительные разговоры с дядей Серёжей, его взгляды, становившиеся всё более странными и напряжёнными, да ещё совершенно невозможные сны. Что это были за сны рассказывать обязательно? Это произошло в начале мая. Только-только зацвела обожаемая мной сирень, букет из которой я притащила в свою комнату. Дурманящий запах совершенно задурил мне голову, и я, в состоянии душевого подъема, слонялась по дому, предаваясь блаженному праздничному безделью. Как раз тогда Саша Лихачёв уехал со всей семьёй в Сочи на месяц и попросил Сергея присмотреть за квартирой. Сергей предложил маме помыть окна в той квартире. - Ещё чего! – как, собственно и ожидалось, фыркнула мама. – Служанка я им что ли? – взгляд её упал на меня. – Пусть Ритка помоет, ей всё равно делать нехер! Я заявила, что соглашусь только за коробку любимых конфет. Сергей условия принял, и мы отправились в Санину квартиру. Задание было выполнено в кратчайшие сроки, и оказалось, что к конфетам прилагается ещё бутылка шампанского «Боска». На кухонном уголке появились бокалы, засверкали фольгой конфеты, хлопнула пробка… - Я пять лет алкоголя не пил, - сказал дядя Серёжа. – Давай выпьем с тобой!.. И мы выпили. Бутылка «Боски» - это всего по три бокала на двоих. А от трёх бокалов, да с непривычки, голова кружится похлеще, чем от сирени. - Мне так хорошо… слушай, дядь Серёж, мне так хорошо!.. – я глупо хихикала и уже безо всякого стеснения прямо смотрела в серые глаза сидящего напротив и тоже слегка захмелевшего мужчины. – Знаешь, я тебя так люблю! Нет, правда!.. Я плохо помню, когда именно я встала, когда покачнулась и была поймана сильными руками Сергея. Зато я хорошо помню его губы на своих губах, нетерпеливые руки, расстёгивающие проклятые бесконечные пуговицы блузки, хрипловатый шёпот и горячее дыхание на моей шее… Помню ещё, что было больно. Очень больно. Но возможность вдыхать его запах и чувствовать всем телом его близость отодвинула боль на второй план. *** Я вхожу в квартиру промокшая до нитки. Дядя Серёжа бросается ко мне. - Промокла? Тут у Сашки где-то коньяк был… Он находит коньяк, наливает в рюмку. Я покорно выпиваю. Тепло разливается внутри и мягко ударяет в голову. А он уже стягивает с меня джинсовую куртку, футболку, расстёгивает мои джинсы… - С-серёж… - пытаюсь я сказать. Что сказать? Не знаю. Да и к чему сейчас слова? - Иди ко мне… Я так соскучился!.. – шепчет он. И я иду. Потому что его близость мне необходима.