Ни слова о любви...

Я лежу и смотрю на настенные часы. Смешные такие часы: под старину, с кукушкой, которая не работает. Стрелки уже сомкнулись на двенадцати. Полдень. Пора домой. Но встать я не могу – дядя Серёжа спит, прижимая меня к себе. Смотрю на его лицо, и меня затапливает волна нежности. Такой близкий, такой родной… Пытаюсь выбраться из-под его руки, но он просыпается. Коварно улыбаясь, снова притягивает меня к себе и долго, задумчиво смотрит в мои глаза. Молчим. Наконец он тяжело вздыхает и выдаёт: - Я – сволочь. - Хм-м… - глубокомысленно протягиваю я. – А конкретнее? - Что я сделал с тобой? - А что ты со мной сделал? Не изнасиловал же… Сама хотела. Так что я тоже та ещё бл… И мы друг друга стоим. - Не надо, - говорит он, проводя ладонью по моей щеке. – Я люблю тебя. - Нет, - резко останавливаю я его. – Никогда мне этого не говори! Никогда, слышишь? - Почему? – недоумевает он. - Слишком дико это всё. А когда выражается словами, становится ещё более дико. Так что ни слова о любви, слышишь? - Хорошо. Ни слова, - соглашается он и прикасается губами к моим губам. - Серёж, пора уже… - пытаюсь я сопротивляться, но он лишь сильнее сжимает упирающиеся в его грудь руки и прижимает их над моей головой к кровати. К чёрту. Пусть весь мир подождёт… *** Возвращаемся вместе, расходимся лишь за квартал до дома. Дома принимаемся за повседневные дела, как ни в чём не бывало. Лишь время от времени ловлю загадочную улыбку дяди Серёжи, вспоминаю недавние «подробности» и тоже улыбаюсь. Но какой-то осадок свинцовой тяжестью придавливает в моей душе эту радость. Так не должно быть, это чудовищно, невозможно, безумно… Безумно. А разве у меня может быть по-другому? *** - Мам, я к Ленке! - Угу. Только не поздно возвращайся! - Ладно. Нет, на этот раз я на самом деле к Ленке. Дядя Серёжа подвозит меня к её дому, а потом едет на вокзал встречать Сашу Лихачёва. Возле подъезда он тормозит. Я не спешу выходить. - Что делать будем? – спрашивает он. - В ближайшее время, или вообще? - Вообще. Ты после школы куда собираешься поступать? - На журфак. Только не у нас. Хочу уехать как можно дальше. В Питер, например. Постараюсь одновременно и подрабатывать. Во всяком случае, у неё ни копейки не возьму. - Что ж… Если устроишь свою жизнь, я могу спокойно уехать, - тихо говорит он, будто сам себе. В груди появляется знакомое противное чувство, будто кислород в лёгкие перестает поступать. - Куда? - Обратно, в Новосибирск. - Ты… бросить меня хочешь? - Ну что ты… Я всегда буду помогать тебе. Устроюсь на нормальную работу, буду тебе деньги высылать… - Какие деньги?! – сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – Да что я… как я – без тебя?! Снова задыхаюсь. Отворачиваюсь к открытому окну и жадно хватаю воздух. - Рита… - он говорит, будто через силу, преодолевая внутреннее сопротивление. – Ты ещё найдёшь своё счастье. Тебе семья нужна, дети… - Мне ты нужен. Ты! Ни слова больше не говоря, выхожу из машины. Он выходит вслед за мной, достает с заднего сидения мой ноутбук. Стараясь не смотреть в его глаза, молча забираю ноутбук и иду к подъезду. Поднявшись по лестнице, стою некоторое время у двери, дожидаясь, пока перестанет колотиться сердце. Звоню. Дверь мне открывает мама Лены, светлая женщина, которая всегда так приветливо улыбается, что светлеет на душе. Ленка стоит в своей комнате у окна. - А он ничего так… - вместо приветствия говорит она. - Кто? - Ну… твой отчим… или дядя… или кто он там? - Любовник, - устало отвечаю я, падая в широкое кресло. - Чего? – офигевает подруга, глядя на меня округлившимися карими глазами. - Шучу я, не понимаешь что ли? – усмехаюсь я. - Дурацкие шутки у тебя, Волкова! – хихикает Ленка. Ну да…