Пути расходятся

В общей сложности Гарольда порывались исключить из школы четырежды: впервые ещё на втором курсе, в тот раз вместе с Джоном – из-за ночной вылазки в Запретный Лес за позарез нужными для одного страшно интересного зелья составляющими; само собой, они потерялись, само собой, их пятнадцать раз едва не сожрали, и разыскивали их едва ли не всем педагогическим составом. Потом Саксона дважды почти исключали на пятом курсе – за дуэль с хаффлпаффцем, в результате которой противника пришлось госпитализировать, а северный коридор второго этажа закрыть на ремонт на два месяца, и за использование Тёмной Магии в отношении безоружного младшекурсника. Последний раз пришёлся на май шестого года обучения: попался на попытке (вполне успешной) опоить одноклассника запрещённым зельем, парализующим волю – а-ля Империус, только слабее и в жидкой форме. Джон сначала мерил коридор шагами, потом просто сидел под дверью преподавательской, потом пытался прислушиваться, потом – читать, чтобы чем-то занять мысли. Где-то через пятнадцать минут Саксон, очень белый, медленно вышел и прикрыл за собой дверь. Джон вскинул на него вопросительный взгляд. - Сказали подождать, будут решать, - пожал плечом Гарольд. – Но, кажется, без шансов, ставлю, что выпрут. Джон не успел ещё рассказать Гарольду в красках, что думает о его поступке, но сейчас слова застряли в горле. - И будут правы, - только и смог пробормотать он. – Голосованием? - Вроде, - Гарольд уселся с ним рядом на пол, вытащил из его кармана палочку – свою, видимо, уже сдал во избежание эксцессов – взмахнул ею, распахивая окно. – Но не попрёт никто против МакГонагалл. В самом лучшем случае я могу надеяться, что за меня вступится Слагхорн. Может, ещё Вектор. На Флитвика рассчитывать хотелось бы, но я ему как декану давно поперёк горла, и он мне сейчас такую пламенную обвинительную речь толкнул, что вряд ли… За окном чирикали птички. Джон мял в пальцах уголок страницы, Гарольд разглядывал его волшебную палочку. - И что ты собираешься делать? - Очевидно же, - фыркнул Гарольд. – Оглушить тебя, убежать с твоей палочкой и отжигать, пока не поймают. Оба рассмеялись, но весело не было никому. За дверью было словно бы совсем тихо. - О чём с тобой говорили? – Джон примерно представлял сценарий стандартной головомойки, просто хотел прикинуть вероятности. Гарольд сполз по стене в позицию полулёжа, по-прежнему на Джона взгляда упорно не поднимая. - Да как всегда… О том, что я мудак, бьющий все мыслимые рекорды сволочизма, что если я думаю, что мои академические успехи являются индульгенцией – то пусть я так не думаю, что до совершеннолетия мне три месяца, а будь я совершеннолетним – точно разбирался бы со всем этим Визенгамот, и мне б повезло, если б меня всего-то из школы выперли. Ну, и о том, какое я огромное для всех них разочарование, - Саксон перехватил палочку за кончик и протянул Джону. Джон не заметил, неспешно убирая книгу в сумку, пока Гарольд не потыкал его рукояткой палочки в бок, чтоб забрал. - М-да, - протянул Джон, поднимаясь на ноги. Постоял, задумчиво глядя на него сверху вниз. – Ты и есть редкое разочарование, Саксон. Кошмарное. И выставить тебя из Хогвартса было бы очень разумным решением. Поэтому сейчас я совершаю самый идиотский поступок в своей жизни, - Джон развернулся, пару раз стукнул дверь костяшками пальцев и вошёл в преподавательскую. - Ещё хоть одно, даже самое формальное и ненужное нарушенное правило, и ты здесь больше не учишься, понял? – Джон швырнул Гарольду его волшебную палочку. Гарольд, как громом поражённый, глядел на Джона так, словно он только что на его глазах мертвеца воскресил. - Тебя оставили под моё честное слово, что оставшийся год до выпуска ты будешь ходить по струнке, так что приготовься мне о каждом своём шаге отчитываться. Гарольд молча кивнул с всё тем же ошарашенным выражением лица. - И если ты хоть кого-то хоть пальцем тронешь, я сам усажу тебя в поезд до Лондона, помашу рукой и забуду о твоём существовании, ясно? - Ясно, - его голос звучал хрипло и почти незнакомо. Не так уж часто удавалось его шокировать. - И ты дашь мне скатать свою работу по астрономии, - Джон улыбнулся против воли и подумал, что может, оно всё же стоило того, когда Кощей улыбнулся в ответ - не высокомерно, почти как раньше. - Идёт. - И будешь делать домашку за нас обоих весь следующий год. - А вот это уже хамство! Они подхватили сумки и пошли вниз по коридору, перешучиваясь и переругиваясь. И вроде бы всё было правильно. На факультете Джона просто обожали. Пожалуй, оба, и Джон, и Гарольд, были наиболее узнаваемыми рейвенкловцами в годы своего обучения. Оба постоянно вляпывались в громкие истории, оба были блестящими студентами, в старших классах оба как-то случайно сделались негласными лидерами, на которых смотрели снизу вверх. Джон, конечно, был более популярен: Гарольда откровенно боялись и предпочитали обходить по широкой дуге. Они с Джоном были очень похожи: обоим не чуждо самодовольство и заносчивость, оба потрясающе талантливы, прекрасно об этом знают и не стесняются подтрунивать над окружающими с высоты своего пьедестала. Вот только Джон умел даже смеяться над кем-то по-доброму, а Гарольд даже благодарил так, словно желал долгой и мучительной смерти. Страх большинства перед Саксоном тоже загадочным образом выливался в дополнительный повод для уважения к Джону: он ведь даже с Кощеем умудряется ладить, вот это да. Но, конечно, весь Хогвартс в фан-клуб Джона Смита не входил. Кто-то считал его слишком нарциссичным, кого-то просто задолбало, что если случается что-то необычное – это всегда Джон, кто-то просто завидовал. Так было даже интереснее. С третьего курса Джон активно… не то чтобы враждовал, слишком громкое слово, они же просто развлекались, портя жизнь друг другу – противостоял паре ребят с Гриффиндора. Они всячески пытались подорвать его репутацию, выставить его придурком, втянуть в проблемы – Джон с должным блеском под восхищённые аплодисменты выпутывался из всего, что гриффиндорцы могли ему предложить. Они были его однокурсниками – Уилкс и Эберкромби, никогда поодиночке. Разумно было предположить, что они выберут Джона и Гарольда как противников, но, тем не менее, Саксона их задумки не касались никогда. Наверное, им тоже страшно было Саксона касаться. Джона же не вполне равный расклад сил нисколько не трогал. До начала последних для их выпуска летних каникул оставалась всего пара недель и несколько экзаменов. Унизиться до предэкзаменационной зубрёжки не позволили себе ни Гарольд, ни Джон, на зависть одноклассникам тратя всё свободное время на вдохновенное безделье. Впрочем, у них и безделье было весьма своеобразным: создание и проработка собственных заклинаний, активная практика зельеварения, очень секретные («не тебе ли, Джон, я обещал никаких правил не нарушать?») экспедиции в Запретный Лес с целью наладить дипломатические отношения с кентаврами, попытки реанимировать так и не оправившуюся от пожара Выручай-комнату. И долгие часы в библиотеке над тем, что кому интересно. Без Запретной Секции Гарольд очень явно изнывал, но стойко даже не жаловался, только косился и очень выразительно вздыхал. Надеяться, что он завяжет с Тёмными Искусствами легко и быстро, было очень наивно, поэтому Джон даже почти не удивился, когда Гарольд при его приближении знакомым жестом заныкал разложенный на столе пергамент под чистым листом. Хотелось бы, конечно, предположить, что это очередной талмуд для Мю, но трудно было себя убедить, что они формулами перебрасываются. - Ну всё, всё, запалился уже, - фыркнул Джон, выуживая спрятанные записи. – Мерлиновы панталоны, ну Гарольд, тебе самому не отвратительно во всём этом копаться? После нашего-то первого курса… Джон, неприязненно нахмурившись, пробежал глазами аккуратно разложенные на все составляющие магические формулы для Непростительных. Подробно разложенные, тщательно, с графиками и даже какой-то математикой. - Мне – нет, - неприветливо отозвался Саксон, откидываясь назад. – Исключительно теория, обрати внимание, ничего, выходящего за рамки. - Да я не спорю, - мрачно кивнул Джон, швырнув листы обратно на стол и с неясной брезгливостью вытерев руку о мантию. – Просто не понимаю, как тебе первого года не хватило, чтобы удовлетворить своё любопытство. - Да брось, - раздражённо хмыкнул Гарольд. – Согласись уже, что тебе самому интересно ужасно, но гордость не позволяет признать. - Мне?! – фыркнул возмущённо Джон. – Это?! Понегодовать подробнее он не успел. - Десять баллов с Рейвенкло, Смит, - усмехнулся шагнувший из-за стеллажа Эберкромби. – Нарушение тишины в библиотеке. До конца учебного года оставались считанные дни, и бесспорное лидерство Рейвенкло недавно обвалилось стараниями едва не вылетевшего Саксона, баснословно оштрафованного, – теперь Рейвенкло и Гриффиндор шли почти синхронно. - Как низко, - протянул Джон, - работать на победу своего факультета таким образом. Ответить тем же он не мог, даже если бы захотел – старостами не были ни он, ни Гарольд, куда уж им. - Но ты действительно нарушал тишину, - буркнул обиженный Гарольд, шурша своими записями. Неожиданная поддержка явно вдохновила Эберкромби и не позволила ему свалить своею дорогой. Сценарий был достаточно стандартный, Джон был достаточно не в духе, Эберкромби был достаточно навязчив и нахален – очень скоро гриффиндорец схватился за палочку, и Джон последовал его примеру. Гарольд краем глаза наблюдал за ними – с холодной насмешкой, как за делящими лопатку в песочке детьми. - Ну что, - усмехнулся Джон, - оштрафуешь себя за дуэль в библиотеке? Было почти безлюдно, а из взрослых и вовсе не было никого, поэтому их ничто не останавливало. Дуэли Джон любил – отличная практика, возможность отточить собственные навыки, азарт, предугадывание действий противника, как шахматы, только ещё круче. Первые заклятия, скорее вежливо-приветственные, чем серьёзные, были, само собой, отражены обеими сторонами. Они ничего не знали о магии. Гарольду было смешно даже наблюдать за этим – заклятие щекотки, подумать только, какая угроза… В этом было что-то гадливое: отказавшись от использования Тёмной Магии, оба могли использовать только эти идиотские «ни о чём» заклинания – скорее унизительные, чем действительно опасные, это же надо совершенно не уважать ни себя, ни противника, чтобы превращать схватку в цирк. Он продолжал равнодушно разделывать один особенно упорный интеграл, лишь иногда кося в их сторону. Смешно, глупо, бессмысленно. Это злило, если честно. Это издевательство над магией как над явлением. «Ну, вперёд. Дайте мне повод. Дайте мне хотя бы один достойный повод показать, какую силу в себе скрывает абсолютная магия, на значительную часть которой вы по недоразумению наложили табу». Раз-два-три-четыре. Джон сам толком не сообразил, как это получилось, но одним из заклятий удалось с силой отбросить Эберкромби в стену, и в ту же секунду чьё-то заклинание смело его самого с ног – палочку выбило из его руки, он врезался спиной в стеллаж и был осыпан градом книг. В голове вместе с болью вспыхнуло с полдесятка язвительных комментариев о якобы благородстве гриффиндорцев, позволяющих себе нападать со спины – он ни на секунду не сомневался, что атаковал его Уилкс. Но не успел ничего сказать. - А вот это сейчас было оч-чень грубо, - голос Гарольда звучал тихо, елейно. Джон вскинул голову: Саксон, похожий на хищника, медленно, кругами приближался к нервно сжавшему волшебную палочку Уилксу – он выглядел испуганным, и Джон его прекрасно понимал, у него самого мурашки пробежали по спине: в Гарольде ощущалась нечеловеческая, чудовищная сила, причём очень недобрая. Все замерли, парализованные предчувствием близкой беды, только Гарольд, медленно поднимая волшебную палочку, подходил ближе и ближе, так легко, словно вовсе не считал Уилкса вооруженным. Конечно, это только игра воображения, но Джону даже показалось, что в библиотеке стало много темнее. - Гарольд! – окрикнул Джон, но он даже не обернулся. Скорее всего, и вовсе не слышал за своими барабанами. Гарольд остановился, побелевший Уилкс сделал полшага назад, почему-то даже не подумав защититься, и Джон, не вполне понимая, что делает, поднял с пола свою волшебную палочку. Он лишь чувствовал, что вот-вот случится что-то непоправимое, и это надо было остановить. - Ступефай, - шепнул он. Саксон упал на пол, как марионетка, которой обрезали нити. - Нет, ну сволочи, а, - приведённый Джоном в сознание Гарольд со второй попытки вскарабкался в кресло. – Атаковать со спины, причём ладно бы тебя – меня! Джон пропустил потенциальный повод оскорбиться мимо ушей, задумчиво перебирая листы пергамента с записями Гарольда. Не выключись он – грянуло бы Непростительное или Саксон всё же ещё не настолько с ума сошёл?.. Когда Джон понял, что в этой формулировке нет ничего фигурального, стало жутковато. - Это я тебя выключил. Гарольд моргнул. - Зачем? - Потому что… если бы ты атаковал Уилкса, ты нарушил бы правила, и тебя бы исключили, - ответил Джон, не понимая толком, зачем врёт. - Резонно, - нехотя признал Саксон. - Что ты собирался сделать? - М? – Гарольд вытащил из сумки ворох листов обычной бумаги, исписанных мелким почерком – вот это уже определённо было письмо для Мю. Видимо, он собирался немедленно дописать туда новость о стычке с однокурсниками. - Если бы я не вмешался, что бы ты сделал с Уилксом? Взгляд Гарольда скользнул с лица Джона на формулы Непростительных заклинаний перед ним. Слишком поспешно состроив на лице беспечное выражение, Гарольд коротко рассмеялся. - Брось, это же в Азкабан прямой дорогой. - С каких пор ты разучился врать? - Я не… Да какого чёрта я оправдываюсь-то?! – возмутился Саксон. - Я ничего не сделал, почему я всё равно получаю выговор?! Я вообще вмешался только чтобы тебя защитить, мог бы спасибо сказать! - Не надо делать вид, что тобой благородство руководило, я слишком хорошо тебя знаю. - О да, прямо лучше меня самого! - Ещё бы, я то и дело в твоей голове зависаю, забыл? Гарольд дёрнулся, словно ужаленный, ударил его уязвлённым взглядом и стремительно унесся куда-то, бросив вещи. Вернулся через три минуты, почти успокоенный и до крайности довольный собой. В руках он держал старую тонкую книгу в тёмном мягком переплёте. «Основы Окклюменции, теория и практика» - прочитал Джон на корешке.