Первая ночь... последняя ли...

Жив он, мертв, что происходит, почему — все вместе взятое волновало Артура значительно меньше того, что с ним снова рядом Мерлин. Забыв обо всем, забыв себя, король Камелота все обнимал и обнимал своего слугу, страшась разомкнуть руки, снова упустить, потерять, неважно сон это, явь или вовсе потусторонний мир. — Артур… — придушенно выдохнул Мерлин, улыбаясь так, как не думал, что ему доведется когда-нибудь еще. — Можешь тоже меня обнять, Мерлин, — стараясь говорить хладнокровно и снисходительно, ответил Артур. Сам не то, что улыбающийся, словно в былые дни раннего знакомства с Мерлином, скорее едва удерживающийся от радостного, легкого, безмятежного смеха. — Не могу… сир… Вы мне руки к бокам прижали… — сдавленно пояснил Мерлин и рассмеялся. Было бы не так велико его потрясение, и заплакал бы тоже, не скрывая и не стыдясь слез. Артур незамедлительно расхохотался, разомкнув захват и запрокинув вверх голову. Мерлин следом за ним, схватившись за помятые бока. Оба смеялись долго. До слез. Которые в изобилии покатились у них по щекам не только и не столько от смеха. На который так удобно было все списать. — Недаром тебя Артуром назвали. Накаркали. Медведь и есть, — ворчливо буркнул продолжающий посмеиваться маг, демонстративно потерев левое предплечье. — На кимри так звучит «медведь», в Уэльсе. На валлийском. — Мудрец выискался, — пренебрежительно хмыкнул с неизбывной нежностью смотрящий на него Артур, — Выглядишь все равно паршиво. — Сир? — ничего не понял Мерлин, продолжая сиять светом улыбки, идущей от самого всегда открытого для Артура сердца. — Я тебя сначала не особо и признал. Ты скорее мне кого-то напомнил, — задумчиво произнес переставший улыбаться Артур, протягивая руку и медленно проводя всей ладонью Мерлину по голове, задержав ее у виска. На широкой белой полосе седины в спутанных волосах ниже плеч. Тут только Мерлин и понял, в чем дело. Заодно кого он, почти наверняка, напомнил Артуру. Своего отца, Балинора. У мага тоже теперь была борода, тоже с сединой, слишком ранней, от пережитого горя. Мерлин бы ни за что не позволил себе лечь рядом со своим возлюбленным королем грязным, неумытым, неприбранным. Но его одежда износилась, волосы неаккуратно отросли. До этого чародею не было никакого дела. Можно было сказать и не ошибиться, что он умервщлял свою плоть, пусть и неосознанно. — Это легко исправить… — стушевался молодой маг, живо подняв руку, для того, чтобы вернуть себе надлежащий, привычный Артуру облик. Рука застыла на полпути. — Колдуй, чего уж там, — раздался в усыпальнице новый смешок. Теперь печальный, а не задорный. Однако Артур тут же взял застывшую в воздухе руку слуги в свою. Не задумываясь о том, что делает, крепко прижал ее к сердцу, — Нет, Мерлин, не нужно. Для меня слишком дорого то, что я вижу. Кожу да кости, одни глаза торчат. Кстати, не мог бы ты объяснить, почему мои вновь открыты, твои проделки? Артура раздирали самые противоречивые чувства. Пытаясь скрыть их, он поспешил вернуться к прежнему тону. То, как изменился Мерлин, потрясло Артура не меньше, чем-то, что у него открылись глаза. И тому, что они, перво-наперво, увидели — прикорнувшего рядом и обнимающего его Мерлина! Нет, вот об этом точно потом. Времени у них снова хоть залейся! А ведь, обнимая его во сне, Мерлин так и не обнял его сейчас… Они оба были потрясены, растеряны, все еще в некотором шоке. Смущены сложившейся двусмысленной ситуацией. Оба были настолько счастливы, что становилось страшно — в ожидании неминуемого удара. Не может же быть все настолько хорошо! — Я здесь не причем, милорд! — так знакомо запротестовал Мерлин, что Артур вновь залился смехом, от сердца немного отлегло. — Мне жаль, Артур, ты бы только знал, насколько жаль! Но это, правда, не я. Смех Артура оборвался. Как же тихо сразу стало… — Я все так же мертв? — странно было такое говорить о себе самом. До дрожи. Но задрожали поникшие плечи Мерлина. Тотчас же распрямившиеся обратно. — Нет! Жив! — крепко схватил маг короля за руку, — Ты не дух, Артур, не призрак, ты плотный! — Снова намекаешь на то, что я толстый? — нашел в себе силы пошутить воскресший из мертвых король Камелота. — Разве что по сравнению со мной, ваше величество, — не остался в долгу чародей, пытаясь выдавить улыбку. Его забила дрожь. — Где мы, Мерлин? Что произошло? — успокаивающе мягким, тихим голосом спросил Артур еще раз, кладя ладонь Мерлину на затылок. Ловя себя на мысли, что за всю их вместе прошедшую жизнь столько не прикасался к нему. Только делая противоположное тому, что продолжалось хотеться — погладить, принежить. Подчинить, взять… Отсюда все эти тычки, грубость, прячущая никуда не девшуюся нежность. — Мы на острове Авалон, в твоей гробнице. А, кажется, понял… Было предсказано, что король Былого и Грядущего восстанет со смертного ложа, когда прийдет ему пора вновь защитить Альбион, один только ты… — Что?! — взвился Артур на ноги, не дослушивая, — И ты все молчишь, как дурак?! Показывай, куда идти, в какой стороне берег. *** На бегу не так просто разговаривать. Говорить вообще нет особой охоты, когда сказать нужно так много, что не знаешь, с чего хотя бы начинать. Более того, понимаешь, что ничего этого говорить не стоит вовсе… — Ты чего смеешься? — удивленно обернулся за спину бегущий впереди Артур, тем ни менее заранее начав улыбаться. Хоть прозвучавший позади короткий смех был отрывистым и каким-то жутким. — Ночь, звезды. Выбегающие из гробницы оживший мертвец и скачущий за ним по пятам маг… Теперь расхохотались во все горло оба молодых человека. Им даже пришлось остановиться, чтобы отсмеяться и перевести дыхание. — Спасибо, Мерлин. Очень приятно. — Всегда пожалуйста, милорд. Новый приступ смеха, иначе не сказать. Смех, сбрасывающий нервное напряжение, помогающий обрести почву под ногами, прийти в себя. — Хорошо, что нас никто не увидел. — Незабываемое было бы зрелище. — Бежим? — Я всегда с тобой, Артур. Быстрые взгляды, сказавшие все то, о чем предпочли промолчать уста, сказавшие при этом все равно куда больше, чем намеревались. (Хорошо, что нас никто не увидел — в ту нашу ночь. Для всего двора и соседних королевств — было бы незабываемое зрелище. Бежим — ото всего, навсегда, кто нам с тобой еще на самом деле нужен. Я всегда с тобой, Артур — в жизни, в смерти, я тебя люблю, сам знаешь — ты же всегда знал, что и я только тебя, Мерлин). Тени улыбок на лицах, их тепло не удалось скрыть. Снова бег, опять чувство безбрежной радости, от которой кажется, что ты на самом деле летишь, не чуя под собой ног. Снова вдвоем! *** Когда к ним с противоположного берега проворно заскользила ладья, подозванная заклинанием и вспыхнувшим золотом взглядом Мерлина, как сигнальным костром, Артур почувствовал странную гордость от того, что у него такой необыкновенный друг. Совсем простой с виду парень, запросто могущий сделать такое, чего ему и в дни детства не снилось. — Ни с чем вы тут без меня справиться не в состоянии, — надменно прокомментировал король Камелота, делая широкий уверенный шаг в лодку. И в тот же миг оказался отброшенным назад на дюжину шагов. — Артур! — кинулся за ним не менее пораженный Мерлин, помогая подняться, — Ты как? — Веришь, бывало и получше, — скривился Артур Пендрагон не то от боли, не то от неудовольствия, — Это что сейчас было?! — Представления не имею. — Как так? Кто из нас вообще маг? Величайший из, что б тебе. Все дальнейшие попытки покинуть остров привели ровно к такому же нулевому результату. Что-то не давало Артуру сделать с него и шагу. Он и вплавь попытался уйти. Без толку. Не одно из заклинаний Мерлина, выкрикивавшего их до хрипоты, не помогло тоже. Оба изрядно выдохшиеся молодые человека без сил шлепнулись на прибрежный песок, привалившись друг к другу плечом к плечу. — Ничего не могу понять, — сокрушенно вздохнул Артур, с горькой тоской смотря на лес с той стороны водоема. За ним была его родная земля, его Камелот, сотрясаемый какими-то новыми неведомыми испытаниями. Страшными настолько, что подняла из могилы мертвеца. — Кажется, я все понял, Артур, — тихим шелестом откликнулся Мерлин, — Твое время еще не пришло. Беспокоиться о Камелоте нет нужды. Просто сегодня годовщина твоей смерти…