Наследие

      «— Ну вот, снова сбилась. В который раз». — Положила ладони на колени и посмотрела на клавиши фортепиано, протертые от множества прикосновений. Пальцы уже не успевали касаться их, путались и промахивались. Лучше бы отдохнуть, но если кто-нибудь заметит, что я не занимаюсь… С обречённым вздохом подняла глаза вверх и увидела своё отражение в зеркале.       Я была копией матери, которую никогда не знала: светлые, чуть вьющиеся короткие волосы с лёгкой рыжинкой, маленькие нос и губы, узкие плечи. Такая же маленькая и хрупкая на вид. Только глаза папины — светло-зелёные, как будто слегка прищуренные, с вечно узким зрачком. Я была живым напоминанием о ней, из-за этого Аято сначала на меня дико злился, когда я появлялась рядом с ним. Он говорил, что это она стала ребёнком, но ничего не изменилось: такая же шумная, глупая и вечно раздражающая. А ведь я даже не знаю, как её звали…       Один раз я спросила Субару о ней. Обычно он всегда относился ко мне хорошо, хотя первой фразой, которую он вдолбил мне в голову, была: «Я с тобой носится не буду! Сиди тихо, иначе выкину из окна!». Но в тот раз он долго смотрел на меня, а потом сказал, что мне это знать не обязательно. Хватит того, что я всё равно, что с фотографии сошла — точная копия. Помню, я тогда обиделась и не разговаривала с ним, а потом попыталась спросить это же у Канато. Ничего. Та же реакция.       «Тебе это знать не обязательно».       Эти слова мне говорили всегда, когда я спрашивала о маме с тех пор, когда я начала осмысленно вести себя. Однажды я вывела из себя Шу, не желая замолкать, пока хоть кто-нибудь не скажет мне о ней. Даже угрозы не действовали.       Я не была пугливым ребёнком. Боялась, когда на меня кричали или оставляли в полном одиночестве на несколько дней, но тогда даже все шесть злобных представителей моей семьи не заставили меня убежать в слезах к себе в комнату. Я стояла как столб посередине большой, одной из многочисленных малых гостиных и, закусив губу, орала на весь дом, пока взбешённый Шу не вскочил с дивана и не сказал: «У неё были рубиновые глаза. Всё. Если сейчас же не заткнёшься — честное слово, утоплю». И никогда с того момента я больше ничего не выспрашивала и не пыталась узнать. Да мне уже и не надо было. Внешность — посмотри в зеркало, характер — сколько раз Аято или кто-то другой говорил, что её можно охарактеризовать одним словом «овца» — глупая, любопытная, доверчивая, шумная… Мне хватало.       «— И всё-таки они меня любят». — Пришла мне вдруг в голову мысль, вызвавшая лёгкую улыбку. Любят, что бы ни говорили и что бы ни подразумевали под этим словом. Если бы это было не так, меня бы здесь не было. Карлхайнц не хотел, чтобы у его сыновей вдруг появились дети. По крайней мере, пока хотя бы одна девушка не пробудится вампиром и не сможет жить в такой форме и дальше. А то, что одна внучка уже есть, а её мать умерла, не проблема — смертность детей в младенческом возрасте никто ведь не отменял. «— Хотя, они так его ненавидят, что могут сделать что угодно, лишь бы не как сказал Карл».       — Почему ты перестала играть?       Меня резко выкинуло из воспоминаний. В его голосе не было злости или ещё чего-нибудь, что могло бы насторожить меня, только любопытство, но я всё равно дёрнулась и, попытавшись сосредоточится, начала играть на фортепиано. Снова сбилась, судорожно вдохнула воздух, хотя мне, как вампиру, это было необязательно, заметалась, хватая тетрадь с нотами и пролистывая в начало, кое-как поставила её обратно на подставку, вонзила ноготки в ладони, пытаясь успокоиться, и хотела уже начать играть.       — Не надо. — Его рука потянулась закрыть тетрадь. — Пойдём, у нас снова маленькое семейное собрание.       Я кивнула. В музыкальной комнате не было слышно ничего, что происходило в доме, из-за звукоизоляции. Рейджи сделал её, когда мне исполнилось пять лет, и я начала круглосуточно просиживать здесь, играя то на фортепиано, то на скрипке. И если на первом я играла довольно сносно, то скрипка мне не давалась. Сначала звуки были настолько противны, что мне хотелось зажать себе уши, а уж как бесились остальные! Каждую ночь прибегали Субару, Аято или Канато — кто быстрее успеет — и начинали орать чуть ли не благим матом, чтобы я перестала. Потом подтягивались все оставшиеся, даже Шу, ведь что игра неумёхи на скрипке, что крики и грохот ломающихся стен — всё здорово действует на нервы и мешает спать. К сожалению, я была просто непрошибаема. Истерика у Канато была ещё та, пришлось Шу в срочном порядке учить меня нормально играть, а Рейджи заказывать звукоизоляцию. Зато теперь нельзя расслышать снаружи, что происходит в комнате, и изнутри, что творится в остальном доме.       Встала, бегло оглядела себя в зеркале, поправила выбившуюся из косы прядку волос, чтобы Рейджи снова не называл меня неряхой, и направилась в гостиную. Интересно, что случилось на этот раз?       Я не стала спускаться на первый этаж, а вышла на внутренний балкон, села в кресло и прикрыла глаза. В этом доме у каждого есть свое место: диван около стены, стоящий слева от камина, — любимое спальное место Шу, два кресла в середине комнаты обычно остаются за Аято и Рейджи, Субару вообще редко когда присаживается — всегда то у окна стоит, то стену подпирает. Канато и Райто сидели ещё на одном диване.       — И зачем ты нас позвал? — Субару злился. Но главное, чтобы стены от избытка чувств не начал крушить.       — Успокойся. У нас гостья.       «— Гостья? Всего лишь? Интересно, дело в ней самой или была ещё какая-то причина, по которой Рейджи всех собрал? Обычно просто на еженедельном ужине сообщает имя новой девушки, а тут… Хотя имена всё равно никто не запоминает, именно поэтому Аято всегда даёт однообразные прозвища».       — Ты только за этим нас сюда позвал? Сказать, что жертвенная невеста приехала? Тогда ты отнял у Великого меня слишком много времени!       «— Как же, много времени! А то, что в этом особняке можно от скуки сдохнуть? Кроме учёбы и занятий музыкой ничего интересного, даже все скрытые переходы я уже год назад отыскала».       — Хей, подними голову, я хочу посмотреть на тебя. — Райто приблизился к ней. — Что? …       «— А? Что с ней? Почему он вдруг замолчал?» — Открыла глаза и посмотрела вниз, туда, где сидела девушка.       Она была темноволосой, со светлой, слегка бледноватой кожей, одетая в лёгкую бирюзовую кофточку и обтягивающие худые ноги джинсы. Просто само воплощение нежности, доброты и любви. Правда, была в ней одна странность: любой человек хотя бы на уровне инстинктов отшатнулся, увидев в сантиметре от себя лицо парня, у которого длинные острые клыки и светящиеся глаза, в которых ясно можно было увидеть жажду крови. Только эта девушка ничего не сделала, даже голову сама не поворачивала, просто позволила приподнять её Райто.       — Девушка полностью слепа. — Рейджи всё же соизволил дать объяснения.       — Чёрт, вижу уже.       — И что теперь делать? — Канато, склонив голову набок, рассматривал её.       — Это мы сейчас и должны решить. Кто-то должен присматривать за ней.       — Зачем? Возиться ещё!       — Аято, если она упадёт с лестницы и сломает шею, у нас снова не будет крови. Опять будешь орать громче всех? Чтобы приехала новая жертвенная невеста, придётся подождать.       — Ну, я в любом случае с ней не буду носиться!       Рейджи перевёл взгляд сначала на Райто, потом на Канато, Шу. Мысленно взвесил все «за» и «против» и решил, что лучше не надо.       — Субару, присмотри за девушкой.       — Почему я-то?! А сам?       — Я не могу, времени нет. Я, в отличие от вас, занимаюсь важными делами. К тому же, это будет тебе на пользу, поучишься терпению! И не круши стену! — быстро добавил он, заметив, что Субару собирается замахиваться.       — Чёрт, ладно. Пошли. — Он прошёл мимо дивана, на котором сидела девушка, и дёрнул её за тёмный локон. Она повернула голову в его сторону, встала, но даже шага не сделала.       — Кгхм, Субару, она ничего не видит.       Парень уже почти в дверях развернулся и посмотрел на девушку. Выматерился, подошёл, схватил её за руку и потащил на выход.       «— Интересная девушка. Куда же Субару её потащил? Опять, наверно, полдома обойдёт, перед тем, как остановится и вспомнит, что её надо в её комнату отвести. Хотя это слишком накладно, бегать каждый раз к ней, чтобы куда-нибудь проводить, может, он поселит её поближе к себе?» — Я поднялась из кресла и юркнула в коридор, собираясь последовать за ними.       Субару шёл, не останавливаясь, пока шатенка не подала голос:       — Куда мы идём?       Такой тихий, напуганный, дрожащий. Я стояла от них на большом расстоянии в другом конце коридора и пряталась за поворотом, но всё равно живо представила её: такую хрупкую, с растрёпанными тёмными волосами до лопаток, запыхавшуюся и раскрасневшуюся от быстрого бега. Субару всё-таки остановился, и она, не успев затормозить, врезалась в него, тихо ойкнув.       — Мы… мы уже пришли. — Он открыл ближайшую дверь и заглянул внутрь. — Это теперь будет твоя новая комната. Устраивайся, вещи тебе потом принесут. — Парень втолкнул её в комнату и собрался уже уходить. — А, подожди. Как тебя зовут?       — Каору.       Субару кивнул ей, видимо снова забыв, что она слепая, закрыл дверь и быстро удалился. Я стояла и слушала, как он идёт по коридорам дома. Потом отлепилась от стены, подошла к двери и бесшумно зашла внутрь.       Каору сидела на полу, пальцами ощупывая резной столбик кровати. Когда я вошла, она на секунду замерла, повернула голову в сторону открытого окна, а потом к двери.       — Здесь кто-то есть? — Голос её теперь звучал с толикой уверенности, поэтому вопрос больше прозвучал как утверждение.       — Как ты поняла? — Я села на пол напротив неё, подогнув под себя ноги и всматриваясь в её ничего не видящие глаза.       — Сквозняк. Когда ты зашла, появился и он, — как-то по-детски сказала она. В комнате повисла тишина. Пальцы девушки снова стали ощупывать всё: прошлись по покрывалу на кровати, скользнули по дереву ножки, зарылись в мягкий ворс ковра.       — Почему ты сидишь на полу? — Решила нарушить тишину я.       — Комната большая, стены далеко. Вдруг я обо что-нибудь запнусь и упаду? Не люблю падать, — и замолчала. Она явно не горела желанием узнать, где сейчас находиться, кто я, и что с ней будет. Действительно, странная девушка.       — А дом большой? — неожиданно задала вопрос она.       — Что? А, да. — Я слегка опешила. — Зачем тебе?       — Думаю, сколько придётся запоминать. Вы ведь не будете со мной ходить, да? Что бы ни сказал Рейджи, не будете. — Опять она была полностью уверенна, что всё будет именно так. Даже обидно стало за своё семейство, хотя отлично знала, что она говорит правду.       — Почему ты так спокойна? Неужели тебе никто не сказал, что мы вампиры? — Не выдержала я.       — Не сказали? Почему не сказали? Я всё отлично знаю. — Она смотрела мне в лицо. Её глаза нервировали меня и заставляли метаться, отводить взгляд. Как будто они в душу проникают. Хотя… какая у вампира душа?       — И ты не собираешься вырываться, кричать, умолять отпустить тебя? Не собираешься презирать, бояться, злиться?       — Зачем, в чём проблема? В том, что вы пьёте человеческую кровь? Ну, и что. Мне, чтобы выжить, нужен воздух, а вам кровь. Знаешь, я ведь постоянно молчу. Думаю о разном, представляю, как выглядят вещи, вспоминаю. Почему-то человека, за всё своё существование уничтожившего множество животных и растений, каждый день убивающего ради своих низменных интересов никто не осуждает, а тех, кто это делает, заваливают множеством доводов, что без этого не обойтись, вешают на них ярлыки, пытаясь склонить на свою сторону. И есть вампиры. Дай угадаю, те, кто был здесь до меня, вели себя так, как описала ты, да? Но ведь это нечестно. Нет существа на земле более жестокого, чем человек, и слишком оскорбительно по отношению к вам будет называть вас бессердечными и холодными порождениями адской Сатаны, даже не познакомившись толком. Правда?       Я сидела в полном шоке. В жизни никогда такого не слышала. Постоянно были крики, рыдания, мольбы, страх от которых кровь становилась горячее и вкуснее во много раз. Спустя столько лет это так приелось, стало дико нравиться. Я, как и все остальные мои родственники когда-то, медленно стала превращаться в садиста, которого не трогают, а лишь забавляют чужие страдания, и тут…       — Всё возможно, — сзади раздался голос Шу.       Я повернула голову и снова узрела всё своё семейство в сборе. Пришло осознание, что они всё это время были здесь и слышали весь наш разговор, что Каору заметила их присутствие, а я оказалась зачарована ею и даже не обратила внимания. Чёрт, как всегда выпала из реальности и даже ничего не заметила! Что я за вампир такой?!