Наследие

      — Эй, Киса, — послышалось за спиной, а меня всю передёрнуло от голоса, которым это было сказано. — Ты что же, совсем не ценишь наше гостеприимство? Столько крови выпила, чуть не убила Киёми… Так нельзя!       Я хмуро смотрела на облакотившегося в нескольких метрах от меня о стену парня. Он явно был зол, но сдерживался.       — Но не убила же, — резонно ответила я. У меня сейчас нет никакого настроения препираться с ним. Лучше просто куда-нибудь исчезнуть.       — Сакамаки, ты куда собралась? Слиняешь по-тихому?       Я замерла. Так хотелось резко выкрикнуть «Да!», развернуться и уйти. Но о воспитание, о манеры! Сдержанность же превыше всего! Это будет неподобающе для меня. Фыркнув своим мыслям, гордо кивнула и направилась в сторону сада.       За эти два дня отношение Коу ко мне резко изменилось. Я и раньше не считала, что он не играет со мной. Как я заметила, Коу всегда в общении с девушками любезничал, скрывая своё настоящее отношение к ним; догадывалась, что когда Муками все узнали про моё происхождение, их отношение ко мне изменилось; понимала, что Коу станет злобным из-за Киёми, которая после того, что случилось утром, грохнулась в обморок от анемии. Но вот только отыгрываться на мне не надо! Пусть хоть сгорит изнутри от ненависти ко мне, но не покажет этого.       Выбежав на улицу, откинула голову назад и вдохнула свежего воздуха. Что-то я слишком дёргаюсь. Нужно успокоиться.       — Что тебе здесь надо? — Я повернулась и увидела недовольно смотрящего на меня Юму. Он стоял прямо напротив солнца, а его длинные волосы были убраны в хвост, из-за чего казалось, что у него на голове нимб. Только взгляд у него был совсем не ангельский.       — Как ты заметил, я гуляю. Или мне нужно сидеть у себя в комнате, вышивать крестиком и ждать, что со мной будет? Руки так ничего по делу и не сказал, — как можно вежливее, но все равно резко, ответила я. Юма фыркнул и приподнял одну бровь.       — Правда? Мне всё равно, где ты шляешься, сюда только не приходи.       Я удивлённо уставилась на него и оглядела пространство вокруг себя. Вместо привычных и таких приевшихся кустов роз, что росли у нас в саду, и даже вместо любых других кустиков и цветов на небольших ухоженных грядках росли овощи.       «— Это не сад, — пришло что-то вроде озарения, — это огород!»       — Плюшками балуешься? — со смешком спросила я, но, повернувшись, снова увидела не изменившееся лицо Юмы.       — Кыш отсюда, пошла вон. — Он легонько толкнул меня тяпкой. Недовольно посмотрев на него, отряхнула с толстовки сырую землю. Мда, пусть он и не злится, как Коу, но тоже был не в восторге от меня. Ладно, спасибо хоть за это.

***

      Я снова ушла в дом. Муками не хотят, чтобы я была здесь, но отпускать не собираются. Вот как это назвать, а? Можно попытаться улизнуть, но далеко я уйду? Вернуться домой? Но я не хочу. Мне уже так осточертели эти ссоры в «семье». Жаль только Каору, интересная была девушка.       Почувствовав кого-то поблизости, направилась в его сторону. В этом доме остался только один вампир, с которым я не разговаривала и даже почти не виделась.       — Азуса, — позвала я, кое-как припомнив его имя. Самое время узнать, как он ко мне относится.       — Что? А это ты, Хитоми. Знаешь, — Он повернулся, и я увидела у него в руках нож, протянутый ко мне, — мне будет приятно, если ты меня порежешь.       Я стояла в полном ступоре, глядя на его руки с высоко закатанными рукавами свитера, забинтованными от локтя и выше. Они все были покрыты шрамами и свежими кровоточащими ранами. У меня просто в голове это не укладывалось. Он… сам порезал себе руки?       — Ты сделаешь?       — Азуса… — Я резко подлетела к нему и толкнула на стул. — Ты что творишь? — хрипло спросила я, оглядывая медленно затягивающиеся ранки. — Я сейчас всё забинтую.       Я заметалась по кухне, отыскивая всё, что нужно. У вампиров раны затягиваются быстрее, чем у людей, при том, что кровь у нас стоячая, а обмен веществ в буквальном смысле никакой, так же, как и деление клеток. Вот такой парадокс, однако.       — Киса, неужели Азуса добрался и до тебя? Я давно говорил, что он показывает себя слишком жалким, чтобы его все жалели.       Вскочив, увидела Коу, с улыбкой разглядывающего меня. Мой перфекционизм тянул добинтовать кисть Азусы, а внезапно нахлынувшая злость — хлестнуть мокрым полотенцем по светящемуся от гаденькой улыбки лицу. Но, в итоге взяв себя в руки, я не сделала ни того, ни другого. Мысленно пыхтя, как паровоз, замотала руки Азусы покрепче и двинулась на выход, попытавшись обойти Коу, но он решил меня задержать.       — Не убегай, Киса…       — Коу, — тихо оборвал его Азуса, и я, воспользовавшись заминкой, сбежала.

***

      Снова почувствовала, что он рядом и побыстрее скрылась в ближайшем коридоре. Даже если Руки теперь не представляет для меня особой опасности, даже если он помог мне, я… Мне, скорее всего, придётся говорить пресловутое «спасибо», а я не хочу, язык не повернётся. Да и просто видеть его не хочу. Поблуждав по дому с полчаса, я уткнулась в тупик. Он меня поймал.       — Специально меня в угол загонял? — не оборачиваясь к Руки лицом, поинтересовалась я.       — Ты убегала. Так было легче всего догнать, — спокойно ответил он. Я фыркнула. — Пойдём.       Повернувшись, я с удивлением наблюдала, как парень уходит. Медленно, специально, чтобы у меня было время подумать и пойти за ним. Ему, видимо, даже не пришло в голову, что я могу не сдвинуться с места или вообще пойти в другое место. Вздохнув, я всё-таки направилась за ним. Мда, к сожалению, он угадал.       Минут за пять мы дошли до другого крыла дома, где Руки, всё так же не глядя на меня, открыл какую-то дверь и нырнул в тёмное помещение. Секунду помедлив, я последовала за ним и оглядела небольшую комнату, освещаемую лишь парой тусклых ламп. Посередине стоял большой бильярдный стол, а чуть поодаль два тёмно красных кресла и точно такая же софа со стеклянным столиком между ними. Оглядевшись, я заметила, что Руки стоит около высокого шкафа и что-то там перебирает. Сев в кресло, я сверлила взглядом ему спину, представляя, как она превращается в кровавое месиво…       Наконец повернувшись, Руки подошёл и поставил на столик бокал и бутылку с тёмно-коричневой жидкостью. Устроившись в кресло напротив, он разлил её по бокалам и протянул один мне, отхлебнув из второго. Неуверенно понюхав, набралась смелости и сделала небольшой глоток.       — Не нравится? — наконец спросил Руки, наблюдая за тем, как кривиться моё лицо. Я кивнула, но бокал далеко не убрала, всего лишь поставив на ногу, поддерживая его рукой и ощущая, как по горлу прокатывается горячая, но все же слегка приятная волна.       «— Напиться что ли с горя?» — мелькнула мысль, на которую я неожиданно получила ответ.       — Почему с горя? Неужели из-за нас? — Сидящий рядом вампир был почему-то сильно этим заинтересован, а я даже не обратила внимания на то, что произнесла ту фразу вслух.       — Не только. Я, например, вчера — или уже позавчера? — впервые в жизни мать видела. Хотя она на той фотографии была намного младше меня, — тихо добавила я, отхлебнув ещё чуть-чуть из бокала. — Её всё-таки убили. А я-то думала, что после родов, или я её так…       Я улыбалась, с мазохизмом наслаждаясь этой моральной пыткой. Иногда мне казалось, что уже давно пора в психушку, ведь нормальные люди — да и вампиры обычно тоже — так себя не ведут.       — Ты чего? — с неким беспокойством поинтересовался Руки, и я почувствовала на щеках слёзы.       Но меня никто не должен видеть такой! Даже Иоши, которой я доверяла больше всех на свете, не позволено видеть меня такой. Сжав бокал, всё ещё находящийся у меня в руках, одним глотком осушила его и встала. Сделала несколько шагов по направлению к двери и… позорно сползла на пол, прислонившись к спинке софы, извергая слёзы, как Ниагарский водопад свои воды, и наплевав на всё: на Руки, который — я уверена! — смотрит сейчас на меня, на неподобающее поведение и на необоснованность потопа. Ведь нет ему рационально объяснения, нет!       — Так они тебе не рассказали ничего? — наконец нарушил тишину Руки, присев рядом со мной.       Я мотнула головой, не понимая, что он подразумевает под «ничего». Мне много чего не рассказывали.       — Я был с ней знаком. Юи всегда была доброй и открытой, даже слишком. В нашем мире такие не живут. — Он замолчал, ожидая мой реакции. Флаг ему в руки, не дождётся! — Ты мне ещё с начала показалась знакомой. Только волосы и глаза…       — Краска творит чудеса, — глухо сказала я.       — Хм, да, — Руки снова замолчал. Я в последний раз всхлипнула и замерла, пытаясь по звуку определить, что он делает. — Ты на неё не похожа. Вернее похожа, но не так. Она была ко всем так добра, открыта…       — А я, значит, не такая? Злая, холодная, отчуждённая? — обидевшись на что-то, истерично спросила. Конечно я знала, что всё это правда, кроме «злая». Я скорее никакая. Мне чихать на спасение человечества и помогать слабым не тянет, но и творить вселенское зло, сидя в сыром подвале и разрабатывая планы мести — тоже не комильфо. А про остальное… Пожалуй, единственный человек, — да и вообще любое другое живое существо — который смог прорубить тропинку в моей душе «туда, где тепло», стала Иоши.       — Откуда я знаю, я тебя около десяти лет не видел, — не выдержав, огрызнулся Руки.       Меня это неожиданно отрезвило.       — Не видел десять лет? — задумчиво повторила я. — То есть, когда мне было семь, ты меня видел?       Руки поморщился, явно не желая об этом говорить.       — Давай поговорим о другом. Ты будешь сидеть и молча меня слушать, а я, так уж и быть, расскажу тебе про Юи, — сказал он, наливая мне в бокал ещё немного коньяка, и сразу без перехода продолжил: — Итак, это жутко доброе и заботливое создание не обошло стороной и нас, хотя изначально жила она в вашем особняке. И так уж получилось, что смогла найти у каждого свою слабость, подобраться так близко, что можно было подумать, она обладала эмпатическими навыками, — он замолчал, видимо недовольный тем, что сказал. И следующая фраза подтвердила мои догадки: — Ерунда какая-то получается. Ладно, попробую менее пафосно. Она мне нравилась.       У меня резко расширились глаза.       «— Что? Это как? Вернее, я знаю, как, но всё равно… Как?» — в голове будто образовался вакуум, в котором кроме этих вопросов ничего не было. А Руки как ни в чём не бывало продолжал:       — Юи уделяла мне больше всего времени, считая, что я слишком ответственно подхожу к некоторым делам. Окружала заботой, помогала мне. В конце мне стало казаться, что она меня любит, поэтому, сделав, как мне тогда казалось, милость, я позволил себе ответить на её чувства. А потом на самом деле влюбился. Всё было хорошо, пока Юи снова не переехала к Сакамаки. Она и была-то у нас временно, это должно было произойти, но мне тогда показалось чуть ли не трагедией. Но самое главное, что теперь с ней всегда был Райто. Юи смущалась при нём, забывала слова, краснела от сказанных им пошлостей. А потом сказала, что любит его. Странно было это слышать, раньше ведь я всегда был в центре её внимания. В общем, мы уехали. В Америку. Карлхайнц был не против, даже сказал, что идея хорошая, и отправил по мелким поручениям. Спустя месяцев десять он приказал вернуться и убить ненужного младенца-девочку, — Руки замолчал и глотнул коньяка из своего бокала. — Знаешь, что тебя спасло? Время. А точнее шестнадцатичасовой перелёт из Нью-Йорка в Токио. В мире демонов прошло достаточно времени. Приказ поменялся на «следить», и мне стало интересно. Да, когда тебе было семь, я видел тебя.       Я сидела, уткнувшись лбом в колени, впервые в жизни пила алкоголь и впервые в жизни жадно слушала о маме. Хотя рассказ Руки был прерывчатый, без переходов, иногда смутно понятный, но он ведь рассказал. Значит, я уже ему благодарна.       — Спасибо, — глухо поблагодарила я его и, вздохнув, потянулась за бутылкой, стоящей рядом с ногой. Но Руки успел раньше.       — Хватит. Я не спаиваю малолеток.       — Для вампиров возраст почти не имеет значения! К тому же, я чуть-чуть, — попыталась возмутиться я.       — Я бывший человек, для меня имеет. А ты мелочь, тебе вообще алкогольное нельзя.       Я недовольно засопела, но согласилась. Не хватало ещё спиться на радостях. Хотя не получится — у вампиров из крови такое быстро выводится.