Маленькая смерть

Когда Снайпер был маленьким, еще не носил своих темно-желтых авиаторов, шляпы и имени "Снайпер", а был простым мальчиком с австралийской фермы, отец преподал ему единственный в жизни их обоих урок. - Бери винтовку, иди в лес, и чтобы к завтрашнему дню вернулся с подстреленным копытным! - Но папа! - сказал маленький Снайпер тем тоном, которым он будет говорить эти слова еще долгие годы после, - я... я не знаю, что мне делать! Там же змеи, папа! И аллигаторы! - Ну и что, что змеи и аллигаторы! Ты сам похуже всякого аллигатора... - У меня не получится. Там же дикий лес! Дикие звери... Я не понимаю, как с ними управляться! Я даже с нашими животными на ферме не могу нормально справиться... - Хватит ныть, - отмахнулся было отец, но затем наклонился к Снайперу, сжимавшему в руках винтовку, и сказал ему то, что он никогда не сможет забыть, - послушай. Чтобы понять зверя, парень, нужно оказаться с ним лицом к лицу. Отрезать себе все пути к отступлению, не оставить себе выхода. И вот когда ты поймешь, что в целом мире не осталось больше никого и ничего, кроме тебя и твоего зверя, когда ты станешь единым целым со своим зверем, станешь думать, как он, дышать, как он... Вот тогда ты избавишься от всех своих сомнений и страхов. Когда иного выхода просто не будет. Этот бескомпромиссный совет врезался в память Снайпера, словно нож в дерево, оставляя на нем зарубку. Нужно поставить себя в ситуацию, в которой иного выхода, кроме как принять и понять своего зверя, просто не останется. Погрузиться в свои страхи и сомнения полностью, только, чтобы не оставить от них и следа. "Наверное, папа был прав", - подумал Снайпер, не замечая, что говорит это вслух, - "нет. Конечно, папа был прав. Ну конечно..." По дороге обратно на базу Шпион RED успел выслушать от своего коллеги-Снайпера множество бессвязных предложений на самые разные темы. "Мой папа говорил, что нужно остаться один на один с аллигатором, чтобы понять его", "ты когда-нибудь трогал чьи-нибудь жабры?", "конечно, папа был прав, ну конечно...", "знаешь, было бы легче, если бы он по-прежнему был просто Шпионом... чтобы мы убивали друг друга, как обычные люди", "все Медики - садисты и психопаты". На последней фразе Шпион с удовольствием вдавил до отказа педаль тормоза, и Снайпер прервался на середине очередного потока сознания, дернувшись вперед и прикусив язык. Несмотря на то, что сам Шпион, сидевший за рулем, был немного пьян, а Снайпер был сильно пьян и просто невыносим, доехали до базы они безо всякий серьезных происшествий. Шпион припарковал фургон Снайпера возле черного входа базы BLU (вход этот с точки зрения скрытности был абсолютно бесполезен - обе базы были всего лишь зеркальными отражениями друг друга, и об этом "тайном" проходе знал каждый RED). Шпион посмотрел на Снайпера, наконец замолчавшего и с задумчивым выражением лица трогавшего отогнутую полу шляпы. - Иди к нему, - сказал Шпион строгим, не терпящим возражения голосом, - иди к нему и объяснись с ним. - Я... вдруг я не смогу?.. - спросил Снайпер. Шпион растерялся - он не знал, что именно имел в виду его коллега, но видеть его в такой нерешительности было непривычно и странно. - Просто... просто не думай так много, mon ami, - ответил Шпион RED, положив руку на плечо стрелка. Пожалуй, это единственный совет, который он мог сейчас дать. - Да, да, - рассеянно согласился Снайпер, неверной рукой открывая дверцу фургона, - папа говорил что-то похожее... Надо встретиться лицом к лицу со своим зверем... Шпион только пожал плечами. Хотя в том, что Снайпер, безжалостный киллер на поле боя, до сих пор называл своего отца "папой", было нечто трогательное. Австралиец, все-таки справившись с ручкой дверцы, практически вывалился из машины. Он прошел до двери черного входа, шаркая ногами и вздымая клубы пустынной пыли. Шпион обеспокоенно высунулся из окна фургона. - Может быть тебя проводить? - предложил он стрелку, - не знаю, в курсе ли ты, но ты пьян, мой австралийский аскет. - Не надо! - решительно заявил Снайпер, - это секрет. Что именно секрет Шпион тоже не смог понять. Однако в отличие от таинственных советов "папы" Снайпера, эту тайну раскрыть было легко. Снайпер открыл дверь на базу BLU, которая, к некоторому удивлению француза, оказалась не заперта, и вошел на территорию врага. Шпион проводил его взглядом, проследил, как дверь медленно закрылась за стрелком. Затем не торопясь вытащил ключи из замка зажигания, закрыл все окна, вышел из фургона Снайпера и запер его. Отстраненно смахнул с лацкана пиджака пылинку, проверил револьвер в заплечной кобуре и нож в кармане брюк. Затем извлек из внутреннего кармана пиджака Плащ и Кинжал и нырнул в прохладный темный коридор, вслед за Снайпером. Австралиец не знал, как добрался до комнаты, где обитал бывший Шпион BLU. Наверное, ноги сами принесли его туда. Тем не менее, казалось, вот он сидит в баре с одним Шпионом, а в следующую секунду уже стоит рядом с бассейном, в котором плавает другой. Вернее то, что когда-то им было. - Шпион! - позвал Снайпер хриплым, надтреснутым голосом, - Шпион, ты здесь? Никто не ответил. Поверхность темной, мутной воды бассейна оставалась гладкой и безмолвной. - Шпион... Я вернулся. Это я, Снайпер из RED. Твой... Снайпер замялся. Действительно, "твой"... кто? Кто он ему? Враг? Друг? Любовник? - Твой Снайпер, - выговорил, наконец, он, - как, как там по-французски? "Шер"? И снова ответом ему было лишь безмолвное, незыблемое зеркало водной глади. И тишина. Снайпер подошел к самой воде и взглянул на свое размытое отражение в ней. На мгновенье ему почудилось, что он снова всего лишь глупый мальчишка, оставшийся один в джунглях, посреди болота с аллигаторами, прижимая к груди старую отцовскую винтовку. Все, что ему нужно было сделать - это шаг в пасть своего зверя. И Снайпер закрыл глаза и сделал требуемый шаг. Вперед, навстречу своим сомнениям и страхам. В воде было холодно, однако ощущения были далекими и притупленными. Снайпер открыл глаза, отстраненно уставился в темноту вокруг себя. Сделал несколько взмахов руками, чтобы удержать себя под водой и высмотреть прячущегося Шпиона. - Шпион! - закричал Снайпер. Крик вышел булькающем и глухим. Хотя, впрочем, чего еще он мог ожидать под водой? Пузыри воздуха окутали его голову, взметнулись к поверхности. - Да, - наконец раздался в ответ голос. А вслед за ответом появился и сам обладатель голоса. Глаза Снайпера были открыты, но он не замечал жжения, причиняемого водой. Он смотрел на существо перед собой, медленно выплывающее из темноты, приближающееся к нему плавно, но быстро. Щупальца сворачивались в кольца, втягивались, прижимаясь к телу Шпиона, и снова удлинялись, будто шагая сквозь воду. Они беспрестанно двигались, выворачивая наружу свою внутреннюю поверхность с белыми присосками, изгибаясь нежно и томно, с грацией, недоступной ни одному сухопутному существу, и оттого устрашающей. Вслед за щупальцами показалось человеческое тело Шпиона. Щупальца влекли его, несли его вперед, навстречу Снайперу. Завороженный стрелок замер, перестав двигать руками, чтобы удержаться в толще воды, и его тело начало медленно подниматься к поверхности. Снайпер уже хотел оттолкнуться от стенки бассейна, позволить своему телу выплыть к воздуху, но Шпион был уже слишком близко. Щупальца свернулись вокруг тела Снайпера, окутывая его, удерживая его под водой, как бетонный блок удерживает на дне труп. На секунду Снайперу показалось, что Шпион убьет его, свернет ему шею легким движением, но, похоже, тот не таил обиды. Руки Шпиона, такие же холодные, как окружающие их вода и щупальца, обняли талию Снайпера, невесомым касанием поднялись до его шеи, притянули к себе. - Mon flingueur, - прозвучал голос Шпиона, глубокий, потусторонний, идущий будто бы из темных щелей жабр на его шее, - ты вернулся. Он привлек к себе Снайпера и поцеловал в губы, обнимая его скулы, сжимая его тело в объятьях десятком рук. Губы Шпиона тоже были прохладными и гладкими, словно отполированный морскими волнами мрамор. В груди у Снайпера екнуло, однако он не смог насладиться этим чувством в полной мере - в голову ему ударил глухой молот недостатка кислорода. Он раскрыл рот, чтобы сказать Шпиону об этом, но вместо слов между его губ и губ француза вырвались лишь немые пузыри воздуха. Шпион беззвучно рассмеялся и помог Снайперу всплыть. - Когда-нибудь ты все-таки утопишь меня, - нервно усмехнулся стрелок. Ощущение холодных прикосновений, присосок на голой коже, живущих своей жизнью щупалец под одеждой было странным и непривычным. - Даже если так... - прошептал Шпион, крепче обнимая Снайпера своими человеческими руками, - но я не сделаю тебе больно. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу сделать все, что ты хочешь. Хочу, чтобы ты хотел этого... Мир качался, плыл, проваливался куда-то, окунаясь в темноту волн, и Снайпер решил поддаться слабости своего тела, собственной усталости, собственным страхам и желаниям. Окунуться в темноту этих волн и глаз Шпиона. - Я не знаю, чего я хочу, - прошептал Снайпер этому странному, печальному, глубоко несчастному созданию, в объятьях которого сейчас находился. - Просто будь со мной, mon flingueur... Mon cher... Mon amour... - прошептал Шпион, сопровождая каждое французское слово поцелуем в небритый подбородок, податливые губы, прикрытые глаза с мокрыми ресницами, - ты не пожалеешь... Никогда... Шпион не дал Снайперу время на ответ или даже сомнения - он вновь накрыл его губы своими, поцеловал нежно, практически невесомо. Однако очень быстро поцелуи стали нетерпеливыми, требовательными, язык Шпиона проник в рот Снайпера, и тот ответил на поцелуй, страстный, ненасытный, но безвкусный, словно вода. Щупальца Шпиона впились в его кожу, обнимая его руки, сжимаясь вокруг талии. Руки бывшего BLU опустились к штанам Снайпера, чтобы расстегнуть вначале ремень, а затем и сами штаны. Холодные пальцы сомкнулись вокруг плоти Снайпера, одновременно с сомкнувшимися на шее Снайпера губами и сжавшимися вокруг его сосков присосками щупалец. Мысли Снайпера уплывали куда-то, словно уносимые неконтролируемым потоком горной реки. Стрелок закрыл глаза - зрение, размытое алкоголем и водой, перестало быть полезным - и потянулся к рукам Шпиона, ласкавшим его. Шпион обнял губами кадык Снайпера, слегка прикусил выпирающий хрящ, вырвав у стрелка стон. - Прости меня, - прошептал Снайпер в порыве чувств, не в силах противиться поднимающемуся внизу живота возбуждению, расслабляющему действию алкоголя, странной смеси чувств, бушевавших в его одинокой душе в последние несколько дней, - прос... ах, прости меня... - Никогда больше не оставляй меня, - сказал Шпион неожиданно жестким тоном, сжав уже твердый член Снайпера тонкой перепончатой рукой, - никогда больше не смей... - Никогда, - эхом отозвался Снайпер. Его руки скользнули по гладкому безволосому торсу Шпиона, ниже, где его человеческое тело переходило в веер щупалец, тронули основания этих нечеловеческих конечностей, и все щупальца в унисон дрогнули, почти конвульсивно изгибаясь. Снайпер продолжал свои движения руками, на ощупь изучая тело Шпиона, а тот продолжал свои. Щупальца жили своей жизнью, лаская, сжимая, гладя, чужеродные и вездесущие. Одно из щупалец скользнуло к руке Снайпера, коснулось его ладони. Оно было тоньше остальных, с присосками только на кончике, расширявшемся к концу, подобно наконечнику стрелы. Стрелок осторожно сжал его рукой, и Шпион резко выдохнул. - Это твой... - прошептал Снайпер, и Шпион едва слышно выдохнул: - Да... Если бы Снайпер не был так пьян, подобный разговор, наверное, смутил бы его. Однако сейчас он только сжал щупальце сильнее, обвел большим пальцем его тонкий кончик, и Шпион застонал. Движения рук француза на члене Снайпера ускорились, приближая его к оргазму, и тот, придерживая тонкое щупальце одной рукой, второй попытался повторить движения Шпиона, доставлявшие ему самому столько удовольствия. Шпион подался вперед, чтобы снова поцеловать Снайпера. В этот момент к рукам француза на его члене добавились еще несколько щупалец - точное количество Снайпер определить не мог. Гибкие конечности обвились вокруг ствола, вокруг мошонки, вокруг таза, забираясь в штаны и холодя разгоряченную кожу. Это было уже слишком. Слишком много ощущений одновременно. Снайпера будто подхватил и унес из этой реальности безумнейший из приливов, начавшийся с нижней половины тела и захлестнувший его с головой. Шпион еще целовал его, но Снайпер уже не отвечал, полностью погрузившись в собственное чувство наслаждения и удовольствия. Это не было похоже ни на один из оргазмов в его жизни - то, что произошло с его телом сейчас. Он перестал чувствовать свой вес, утягивавший его на дно бассейна, перестал чувствовать и холодную воду вокруг - он будто застыл посреди пустого пространства, где был только он и растекшаяся по его телу томная нега. Перед закрытыми глазами засверкали бледные вспышки. Тело немело, руки на щупальце Шпиона и вовсе замерли. - Mon amour, - тихо позвал Шпион, щекоча прохладным дыханием ухо Снайпера, - поцелуй меня. Сквозь свое блаженство и растекшуюся по телу слабость Снайпер потянулся к Шпиону, поцеловал в губы. - Нет, cher... - сказал Шпион, коротко ответив, - в шею... Les ouïes... Снайпер не знал французского, но он понял, чего хотел Шпион. Он обнял бывшего BLU, привлек к себе. Француз тут же опустил свои руки вниз, чтобы сжать свое заветное щупальце, довершая то, что не закончил Снайпер. Стрелок же припал к шее Шпиона, потерся носом о тонкие складки кожи, скрывавшие щели жабр. Руки Шпиона ускорили свои движения. - Снайпер... - прошептал он дрожащим голосом. Австралиец поцеловал каждую жаберную щель, чувствуя, как по коже Шпиона от его прикосновений идут мурашки. Он обвел языком край щели, прихватил зубами прикрывавшую ее складку, чувствуя под кожей тонкий, мягкий хрящик, а затем проник языком внутрь жабры. Шпион застонал, а щупальца почти до боли сжались на теле Снайпера, впиваясь в кожу присосками. Снайпер раздвинул языком мягкие лепестки жабр, проникая так глубоко, как мог, чувствуя на языке и губах терпкую соль. Это были странные ощущения и странный поцелуй, но Снайпер уже чувствовал, что погрузился с головой в эту бездну, в свой персональный паноптикум, и ему не хотелось возвращаться обратно. Снайпер приник к жаберной щели, раздвигая ее языком и губами, самозабвенно лаская нежную плоть, и поднял руку к другой линии жабр, располагавшихся на шее Шпиона. Он проник в каждую из них пальцами, неглубоко - лишь самыми кончиками, насколько позволили прикрывавшие щели кожные складки - а потом изогнул их, будто нажимая на четыре невидимых курка, сминая тонкие пластинки жаберных лепестков внутри. Шпион болезненно застонал, с трудом выдохнул и набрал воздух в легкие для нового стона. Его руки сжались на щупальце, заменившим ему член, и он кончил, уткнувшись лицом в плечо Снайпера. Некоторое время они просто дрейфовали на поверхности воды, поддерживаемые щупальцами Шпиона, и пытались восстановить дыхание. Снайпер отнял руку от жабр Шпиона - на кончиках его пальцев остались яркие красные капли. - Я сделал тебе больно? - спросил Снайпер, немного растеряно глядя на кровь на своей руке. Шпион улыбнулся и наклонился, чтобы слизать алые бусины крови с его пальцев. - Нет, mon cher, - ответил он, - это было восхитительно. Мне было хорошо. На теле Шпиона вновь вспыхнули беспокойные созвездия светящихся точек - на его руках, плечах, щупальцах, шее. Они вспыхивали и гасли, отбрасывая на воду бледные отсветы, безостановочно танцуя и меняясь, складываясь в причудливые узоры. Это было красиво. Нечеловечески красиво. - Не уходи сегодня... больше, - сказал Шпион, сжимая руками плечи Снайпера, - пожалуйста. Шпион сопроводил свою просьбу движением щупалец, прижавших тело Снайпера к нему жадным, собственническим жестом. Снайпер откинул голову назад, обессилено выдохнул, глядя на кружившие на стенах пятна света, затем перевел взгляд на Шпиона. Из-под его поношенной балаклавы выбивались несколько локонов темных волос, падавших на глаза. На правой стороне шеи от жаберных щелей тянулись тонкие полоски крови, в неверном свете казавшейся почти черной. - Я бы не смог уйти сейчас, даже если бы захотел, - искренне ответил Снайпер. Он не знал, были ли тому причиной обвивавшие его тело конечности Шпиона, те странные ощущения, в которые он решился погрузиться и получил столько удовольствия, или слабость, которую принесло опьянение. Но он знал, что на этот раз не сможет уйти, просто не сможет; и это была правда. Шпион RED еще долго не мог прийти в себя после увиденного. Он стоял в углу коридора, под надежной защитой Плаща и Кинжала - отсюда открывался отличный вид на тусклую комнату с бассейном, и то странное действо, которое он только что имел несчастье наблюдать. - Mon Dieu, - беззвучно прошептал Шпион RED, - Mon Dieu, c'est horrible... Он следил за Снайпером с того момента, как тот вышел из машины и неверным шагом направился в самое сердце базы BLU. Он неслышно скользил за ним по пустым коридорам, а затем, стоя у холодной бетонной стены, беззвучно наблюдал за тем, что происходило между Снайпером и Шпионом из BLU. Если то странное существо, плескавшееся в своем бассейне, вообще можно было назвать Шпионом. Щупальца. Темные, влажные щупальца. С десяток гибких конечностей, опутавших податливое тело Снайпера и по-хозяйски обвивавших его. Вот, о чем говорил Снайпер, когда упоминал ошибку респауна - Шпион RED не мог даже представить нечто подобное. Все в увиденном Шпионом было слишком - слишком странно, слишком непривычно, слишком безумно. Щупальца, ласкающие Снайпера, перепонки между пальцев бывшего BLU, его сияющая, фосфоресцирующая кожа - французу из RED было невыносимо смотреть на это, и в то же время он не мог оторвать от зрелища взгляд. А когда Снайпер припал к шее этого монстра, целуя его влажные жабры, запуская в них пальцы, заставляя его выгибаться и стонать, Шпион RED неожиданно для самого себя ощутил тугой узел возбуждения, скрутившийся внизу живота. Едва то, что раньше было Шпионом BLU, испустило последний стон наслаждения и последнюю вспышку бледного света, обняло Снайпера и запечатлело на его губах последний, требовательный и собственнический, поцелуй, Шпион RED быстро направился прочь от парочки. Свернув в соседний коридор и удостоверившись, что его не услышат, он испустил протяжный вздох, похожий на стон. Его руки нетерпеливо возились с ремнем брюк. - Во что же ты ввязался, Снайпер... - прошептал Шпион из RED, - с кем же ты связался, глупый, одинокий бушмен...