Маленькая смерть

A/N: И вновь извините за столь долгое ожидание и, пожалуй, довольно мутную главу... Но дело близится к развязке, и впереди будет экшн, правда-правда! Спасибо за то, что вы все еще со мной и за ваши теплые отзывы!)) Мне очень приятно)) Детство и юношество Снайпера прошли на родительской ферме, вдалеке от больших городов и военной суматохи, вдалеке от политики, новостей и обеспокоенных людей. Поредевший тропический лес, находившийся в нескольких километрах от их дома, словно глушитель, надетый на пистолет, заглушал грохот, с которым прокатилась по континенту Великая Депрессия, а затем и Вторая мировая война. Семейство Манди вело уединенный, немного аскетичный образ жизни с тех пор, как отец Снайпера вернулся с Первой мировой - война сделала его угрюмым мизантропом, каким его и застало появление сына. Он ненавидел "этих грязных политиканов", "эти их безумные законы для безумцев" и "то, во что превратилась страна", а значит, и вся семья ненавидела, и им было совершенно незачем лишний раз приближаться к цивилизации - оплоту порока, грязи и Бог весть чего еще. Однако полностью оградить себя от внешнего мира они не могли. Даже до их фермы дотягивались когтистые руки инфляции, безработицы, кризиса. Маленький Снайпер помнил их не слишком отчетливо - работа на ферме, строгое воспитание и охота на диких животных ограждали его от понимания истинной тяжести их положения. Лишь в гораздо более позднем возрасте он понял, через что пришлось пройти его семье, да и всей стране, в те суровые годы. Тем не менее, каждый почерпнул от тех нелегких времен, которые пришлись на жизнь Снайпера, что-то свое. Самому Снайперу они подарили любовь к уединению, непритязательные вкусы во всем, принципы, вбитые армейским ремнем отца и черно-белое кино. Расцвет кино про суровых детективов, роковых женщин и револьверы пришелся на начало сороковых - и юность Снайпера. Ему, тогда еще мальчишке, проезжавшему почти двадцать километров на стареньком велосипеде до городского кинотеатра, герои мрачных фильмов в жанре "нуар" казались настоящими героями - безвестными, но решительными, целеустремленными и бесстрашными. Не слишком вежливыми - да, пожалуй что, зато профессиональными и эффективными. Одетыми в изящные городские костюмы, с тяжелым взглядом и твердой рукой. Понадобилось время, чтобы понять, что настоящими героями никто из этих людей не был. Повзрослевший Снайпер, уже ставший полноправным владельцем этого имени, удивлялся, как сильно он идеализировал мрачных, небритых, грубых детективов и бывших полицейских. Все они оказывались всего лишь людьми, которые, однако, были готовы убивать, разрушать, умирать ради призрачной правды, до которой должны были докопаться. Они не боялись ее, они не боялись пойти ради нее на все. Не боялись разрушить свой мир раз и навсегда только для того, чтобы помочь таинственному незнакомцу или незнакомке, пришедшим в их захламленные квартиры или пыльные офисы в холодную, дождливую ночь. В то утро, словно смеясь над Снайпером, небо над пустыней разразилось грозой, какие бывали лишь несколько раз в год. Мрачнее утра он вспомнить не мог. До начала первой дневной миссии было еще порядка часа, и у Снайпера было время разлепить глаза и попытаться привести себя в вид достаточно приличный, чтобы не испытывать неловкость при команде BLU. Из зеркала над раковиной в ванной на Снайпера смотрело угрюмое лицо с трехдневной щетиной и мутным взглядом. В последнее время он очень плохо спал. И, конечно же, виной тому был Шпион BLU. С тех самых пор, как он позволил себе эту близость - это слово было самым тактичным и аккуратным из тех, что смог подобрать австралиец - Снайпер не мог обрести покой. Словно те металлические шарики на ниточках, выстроенные в ряд - стоит толкнуть один, как другой на противоположном конце ряда начнет двигаться в ответ. Единожды выведенные из равновесия, они будут продолжать толкать друг друга и никогда не остановятся, несмотря на ряд других шариков между ними. Этот уикенд толкнул Снайпера в самое солнечное сплетение, выбив его из ровного ряда его будней, лишив его равновесия и покоя. Ему было не по себе. С этим надо было что-то делать. Конечно, Инженер и Шпион из его команды дали ему дельные советы. Конечно, бывает так, что перемены в другом человеке нужно просто принять, и продолжать любить его, быть с ним и прочее. Конечно, бывает всякое. Однако... Лицо в зеркале скривилось. С тех самых пор, как Снайпер вернулся на свою базу после уикенда, проведенного на базе BLU, он не мог отделаться от чувства, что побывал на месте преступления. И нет, дело не в крови Медика BLU на бетонном полу, дело даже не в квадрате кожи, вырезанном со спины Шпиона. Дело в человечности, в принципах, в морали, во всех этих чертовых аспектах, которые были безнадежно искалечены, вырваны из души Шпиона - и самого Снайпера - и втоптаны в липкую топь чего-то бесконечно страшного, бесчеловечного, запретного. Они оба нарушили какое-то табу, совершили что-то невообразимое с точки зрения обычных, нормальных людей. Вот только вины Шпиона в этом не было, его превратила в монстра страшная случайность. Снайпер же сам принял решение спуститься в эту бездну, пренебрегая собственным здравым смыслом - или чувством отвращения, неважно. Он сам нес ответственность за свое падение. Может быть, все же есть вещи, с которыми нельзя позволять себе смиряться? Иначе рискуешь остаться в той бездне, в которой тебя погребли. Наверное после того, как Снайпер позволил себе отринуть свое воспитание, страх и принципы, в его голове и зародилась эта решимость все исправить. Решимость сделать все так, как должно быть правильно. Нет, может быть, Инженер и Шпион и были в чем-то правы, но Снайпер чувствовал, что их совет "смириться и принять все, как есть" он все же не готов принять. Если то, что случилось со Шпионом BLU - ошибка респауна, ее можно исправить, как любую другую ошибку. Надо просто понять, что пошло не так, и сделать все правильно. Система респауна, сколь божественны бы ни были ее возможности, по сути является лишь продуктом работы машин - а значит, может быть сломана или починена. Австралиец открыл кран, брызнул водой на лицо. Посмотрел на капли воды, застывшие на зеркале. В голову неожиданно полезли неуместные аналогии с героями старых фильмов его детства - мрачными детективами, сквозь грязь, кровь и бесконечный хмурый дождь продирающимися к правде. Снайпер усмехнулся мужчине в зеркале - тот усмехнулся в ответ. Конечно, он ни Сэм Спейд, ни Филип Рэйвен*, ни детектив и ни вершитель правосудия. Но этого и не требуется для того, чтобы исправить одну ошибку системы... Не так ли? Весь день дождь лил, как из ведра. Снайпер, расположившийся в одной из деревянных построек невдалеке от базы BLU, искренне не завидовал своим товарищам по команде, вынужденным сражаться под этим ненастьем. Пиро бегал под хлесткими струями воды, окутанный плотным облаком дыма и пара, то и дело опуская огнемет, чтобы протереть запотевшие окуляры противогаза. Шпион был в отвратительном расположении духа - во время дождя даже в режиме невидимости враги с легкостью обнаруживали его по очерченному падающими каплями силуэту. Помимо этого он насквозь промочил свой костюм, а выкурить сигарету стало решительно невозможно, что раздражало его еще больше. Скаут с десяток раз поскальзывался и, падая, переломал себе все возможные кости - его брань неотступно сопровождала команду RED. Снайпер, хоть ему и удавалось большую часть времени проводить в относительно сухих укрытиях, тоже страдал от внезапно разбушевавшейся непогоды: стена падающей воды заслоняла обзор, мешая точно прицелиться, а звук дождя заглушал шаги врагов за спиной. Два раза подряд он вообще не понял, как умер - просто кто-то внезапно выключил свет. После респауна Снайпер находил следы собственной крови на полу укрытия и тянущуюся к двери цепочку мокрых следов. Помимо этого дождь в этой обычно жаркой пустыне и проблемы, которые он с собой принес, действовали на людей угнетающе. Австралиец не мог вспомнить ни одного дня настолько же мрачного, как этот. Снайпер пытался сконцентрироваться на битве и свести перемещения между укрытиями к минимуму, но его мысли не давали ему покоя. Сам того не осознавая он постоянно пытался поймать в прицел своей винтовки Медика BLU, а в голове мотком колючей проволоки засело "убей, убей, убей и отомсти!". Вся злость, фрустрация и отчаяние Снайпера обрели материальную форму в виде этого высокого немца с армейской выправкой, безумным взглядом и окровавленным скальпелем. Один раз Снайпер застал его всаживающим шприцы в спину их Пиро совсем недалеко от укрытия, в котором прятался, и тут же, забыв обо всем на свете, кинулся к вражескому доктору. Прежде, чем огнеметчик и его преследователь успели обернуться, Снайпер подбежал к Медику и с криком всадил свой кукри ему между лопаток. BLU коротко вскрикнул в ответ и замер, готовясь повалиться на землю бездыханным телом. Однако Снайпер удержал его от падения - запустив в его мокрые волосы руку, австралиец задрал его голову и, выдрав из его спины нож, перерезал Медику горло. Только когда враг уже лежал на земле, в луже дождевой воды и собственной крови, наваждение спало со Снайпера. Он поднял глаза на спасенного товарища по команде - Пиро молча стоял и смотрел на него. Густой пар валил от его прорезиненного костюма, от дула его огнемета, стелился за ним по земле, окутывая его, словно призрака или демона. Снайпер оторопело посмотрел в запотевшие линзы его противогаза - стрелок неожиданно почувствовал себя неуютно и глупо, будто сделал что-то неположенное. Шелест падающих капель заглушил неловкое молчание. Пиро подошел к нему и, протянув руку, коснулся той руки Снайпера, в которой он держал нож, провел пальцами по кисти стрелка до рукоятки кукри. Гладкая резина неловко скользнула по мокрой коже. Прежде, чем Снайпер успел удивиться этому жесту или сказать что-либо Пиро, его взгляд застлала тьма. Открыть глаза вновь он смог лишь в комнате респауна - смерть вновь подкралась незаметно, неслышно под завесой дождя. Похоже, пока они стояли там, гипнотизируя друг друга взглядами, их накрыло ракетой или Снайпер BLU их заметил. На выходе из комнаты Пиро окликнул Снайпера, но тот не обернулся в ответ. По пути к своему гнезду Снайпер натолкнулся на Шпиона их команды - тот стоял под козырьком одного из деревянных укрытий и в беспокойстве и злобе стучал пальцем по циферблату своих часов. Его костюм уже вымок насквозь и приобрел темный цвет запекшейся крови. Шпион выплюнул бурлящее французское ругательство и от души хлопнул по экрану часов ладонью. Раздался треск стекла. - Эй! - окликнул его Снайпер, - Шпион! Шпион взглянул на австралийца и сделал в его сторону пренебрежительный жест, будто смахивал со стола хлебные крошки. - Боже, mon ennemi, это просто оскорбительно. Дождь смыл твою фантазию в сточную канаву? - Какую фантазию? Ты о чем? - не понял Снайпер, подходя ближе к коллеге, - слушай, ты тут так стоишь - ну просто умоляешь тебя убить. Пойдем со мной. Шпион презрительно фыркнул на него. - Знаешь что, Жан... - Какой к черту Жан? Пойдем, Шпион, не глупи, - Снайпер схватил Шпиона за руку и потянул за собой. Шпион выхватил было свой балисонг, однако бить не стал и покорно последовал за стрелком. В убежище, обустроенном Снайпером за несколько первых минут миссии, на полу до сих пор оставалось бурое пятно от его последней смерти, а на придвинутой к окну коробке до сих пор стояла кружка с теперь уже остывшим кофе, который Снайпер не успел допить. Стрелок оставил Шпиона в дверях, а сам, на ходу снимая с плеча винтовку, аккуратно, с середины комнаты выглянул в окно. Шпион еще раз оглядел своего товарища по команде и с тихим проклятьем спрятал балисонг в карман пиджака. - Прости, mon ami, - сказал он устало, - я думал, что ты - Шпион BLU, он любит тобой притворяться. - Шпиона BLU зовут Жан? - удивленно спросил Снайпер, вскидывая винтовку к плечу и медленно подходя к оконной раме. - Да... По-крайней мере того, что стал работать на нашего противника пару месяцев назад, - сказал Шпион в красном, вперив в спину Снайпера стальной взгляд, - как зовут Шпиона, который работал на BLU до Жана, я не знаю. Хотя ты, наверное, уже узнал. Снайпер взглянул было в прицел своего оружия, однако после этих слов Шпиона обернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. - К чему это ты? - К тому, что ты вляпался в чертовски плохую историю, mon ami, - Шпион сузил глаза, - ты мой друг, и я не хочу, чтобы ты лишился конечностей... или рассудка. Снайпер поджал губы, поднял прицел винтовки к лицу, выстрелил наугад в одну из темных фигур, бродивших в пелене дождя на поле боя, словно живой мертвец, не способный найти покой. Звук выстрела громом раскатился по помещению. - Послушай, Снайпер, - сказал Шпион, выуживая из внутреннего кармана пиджака золотые часы на блестящей цепочке - Звон Смерти, - если ты помнишь, я недавно дал тебе один совет. Я сказал, что ты слишком все усложняешь, и что если тебе хочется быть с кем-то и ему хочется быть с тобой, то надо просто быть вместе несмотря ни на что? Так вот - я беру свои слова назад. Это был ужасный совет. Шпион знал. Снайпер застыл на месте - слава Богу, он все еще заслонял свое лицо винтовкой, и Шпион не мог видеть его. Шпион обо всем знал... Усилием воли стрелок взял себя в руки. - Я всегда думал, что ты доверяешь своим инстинктам. А твои инстинкты должны велеть тебе бежать сломя голову. Есть вещи, с которыми нельзя смиряться, - отрезал Шпион. Эта фраза вывела Снайпера из оцепенения. Он медленно опустил винтовку и вновь обернулся к Шпиону. - Ты прав. Я не собираюсь смиряться. Я собираюсь все исправить. И ты должен мне помочь. - Excusez-moi? - теперь настало время Шпиона удивляться. - Ты должен помочь мне во всем разобраться, Шпион, - с каждым словом в голосе Снайпера появлялось все больше решимости и твердости, - мне нужно выяснить, можно ли как-либо воздействовать на систему респауна. И можно ли как-либо исправлять случившиеся в ней сбои. - Решил поиграть в детектива, мой австралийский абориген? - спросил Шпион безо всякого намека на шутливый тон, - мне кажется, ты просто еще не понял, во что ввязался. Шпион взглянул на свои золотые часы, размазал по циферблату влажные следы, которые оставили его насквозь мокрые перчатки. Снайпер выжидающе посмотрел на него, и француз команды RED обреченно вздохнул. - Я подумаю, - ответил он и исчез за дверным проемом. Снайпер тоже вздохнул - звук утонул в шорохе капель дождя по крыше убежища. Он взглянул в окно, где серая пелена окутала поле их битвы, его привычный сухой и ясный мир. Он протянул руку к кружке с холодным кофе, все еще стоявшей на коробке у окна, отхлебнул темную жидкость. Кофе был водянистый, с металлическим привкусом крови. Дождь продолжал безжалостно лить даже вечером, уже после того, как бои были закончены и обе команды, озлобленные и вымокшие до нитки, поплелись на свои базы. Снайпер сразу направился в свою комнату, игнорируя буйствовавшего Солдата и Пиро, крутившегося вокруг него, словно беспокойная собака. Огнеметчик проводил австралийца до самой двери, по дороге несколько раз несильно ткнув его топором в бок и утешительно при этом гудя (поговаривали, что у Пиро какое-то странное психическое расстройство, из-за которого предметы ему представляются совершенно иначе, нежели в реальности, но наверняка, конечно же, никто не знал). Снайпер аккуратно отодвинул его от себя на пару метров и прошмыгнул в свою комнату, закрыв дверь прямо перед носом Пиро. Тот еще немного постучал в дверь, что-то озабочено бормоча, и, наконец, ушел. Снайпер прошел в аскетично обставленную комнату и тяжело опустился на жесткую кровать. Ему надо было обо многом подумать. Понять, как нужно действовать. "При условии, что Шпион BLU сказал правду, и в монстра с щупальцами вместо ног его действительно превратила ошибка респауна. При условии, что никто не виноват", - произнес в голове Снайпера въедливый голос, похожий на Шпиона из их команды. - Конечно это была ошибка респауна, - вслух произнес Снайпер, - что же еще? Он наклонился вперед и спрятал лицо в ладони, все еще мокрые после дождя. Слишком многое нужно ставить под сомнение, принимать в расчет. Снайпер неожиданно понял, почему герои нуарных фильмов зачастую так много пьют. За истину всегда нужно платить, тем или иным способом. Вопрос только в том, чем придется заплатить Снайперу для того, чтобы вернуть бывшего Шпиона BLU к его прежнему облику?.. * Сэм Спейд и Филип Рейвен - главные герои культовых фильмов в жанре нуар, снятых в начале сороковых годов, соответственно "Мальтийский сокол" и "Оружие для найма". Сэм Спейд - частный детектив, а Филип Рейвен - наемный убийца, попавший в связанную со шпионажем историю.