Маленькая смерть

Инженер команды RED любил тихие вечера. Конечно, веселое и шумное времяпрепровождение со своими товарищами по команде за ужином или вечером фильмов тоже доставляло ему удовольствие, но ничего не могло быть лучше, чем закрыться в своей мастерской после тяжелого дня, полного войны и суматохи, и насладиться покоем и тишиной. В окружении своих машин, механизмов, проводов и проводников, резины и резисторов, незавершенных проектов и готовых турелей и оружия Инженер чувствовал себя уютно и спокойно, как дома. Он мог не спеша погрузиться в работу, когда его не отвлекали ни грохот боя, ни возбужденные крики его товарищей и врагов, и собственные схемы и планы казались ему картинами, которые он пишет со старанием художника. Конечно, он любил - и умел - решать практические проблемы, ведь он был в первую очередь Инженером, несмотря на все остальные свои PhD. Но немного отстраниться от практики и решить несколько теоретических, а то иногда и философских проблем тоже было неплохо, время от времени, тихим и полным теории вечером. Этот день как раз должен был закончиться одним из таких вечеров, и Инженер был бесконечно рад этому. Уже второй день подряд шел дождь - редкое и прекрасное явление в их знойной пустыне. Однако на команду это действовало угнетающе, подавляя их, делая раздражительнее и злее. За вчерашний тихий вечер к Инженеру успел прийти Солдат, накричавший на него за плохую работу в течение дня (на что техасец никак не стал возражать, хотя и не был с этим согласен), Скаут, со злости пнувший его незаконченную турель (и сломавший при этом палец на ноге) и, наконец, Пиро. Пиро был чем-то сильно обеспокоен, хватался за рукав Инженера и бормотал так неразборчиво, что даже техасец не мог его понять. Кое-как, с помощью расспросов и небольшой игры в шарады, ему удалось выяснить, что огнеметчик был взволнован из-за Снайпера. Да, Инженер заметил, что Снайпер в последнее время был молчаливее обычного и вел себя странно. Из речей и знаков Пиро Инженер понял, что у Снайпера что-то стряслось. Огнеметчик рассказал, что стрелок был "необыкновенно яростен", что могло бы прозвучать довольно невинно, учитывая то, чем все они занимались каждый день. Пиро тянуло ко всякому особенно жестокому насилию с интересом и азартом ребенка, бросающего в муравейник беспомощного зверька, просто чтобы посмотреть, как животное будет безуспешно бороться за свою жизнь. Но при этом Пиро обладал сильным, хоть и немного извращенным чувством эмпатии, и необыкновенно тонко чувствовал настроения команды. Он мог безжалостно всаживать свой топор в голову Скаута BLU и оставить тело респауну только после того, как лицо парня из вражеской команды превратится в кровавое месиво. Однако стоило их собственному Скауту RED войти в одно из своих меланхолических юношеских настроений, будь причиной тоска по дому или очередная девушка, Пиро безошибочно распознавал это, несмотря на браваду и яростную ругань бостонца, и шел, чтобы составить ему компанию в одиноких бейсбольных тренировках в пустыне или распитии пива на крыльце их базы. Инженер не переставал удивляться и гадать, что же творится в голове у огнеметчика. Это было интересной психологической загадкой, но техасец слишком дорожил их с Пиро дружбой, чтобы лезть к нему в душу. Вот и сейчас Пиро увидел за яростью, нехарактерной для профессионального и хладнокровного Снайпера, нечто большее, чем желание убить, тем более что смерть здесь ничего не значила. "Со Снайпером что-то не так", - перевел Инженер, - "у Снайпера что-то случилось. Кто-то разжег его". Иногда Пиро выражался очень образно, и каждый понимал его слова по-своему. "Я волнуюсь", - добавил Пиро, сжимая в руках свой топор и время от времени тыча острием в фильтр своего противогаза. - Я поговорю с ним, если хочешь, - предложил Инженер, и огнеметчик тут же благодарно стиснул его руку. Левую, что была целой. На этом Пиро ушел, но возможность поговорить со стрелком Инженеру до сих пор не представилась. Австралиец избегал своих собратьев по команде с упорством и сноровкой, которой бы позавидовал и Шпион. Кстати, о Шпионе. Человеком, который потревожил спокойствие Инженера в этот тихий вечер, был именно он. Инженер как раз отставил в сторону свою чашку с кофе и взялся за паяльник, когда к нему в каморку постучались. Он со вздохом отложил инструмент, понимая, что его тишина и покой будут вновь безвозвратно нарушены, но все равно громко пригласил гостя внутрь. Шпион, тонкий и изящный, проскользнул в мастерскую и запер за собой дверь. - Bonsoir, ingénieur, - сказал он, придвигая себе табуретку, смахивая с нее металлическую стружку и усаживаясь лицом к Инженеру. - И тебе доброго вечера, - улыбнулся техасец. - Я закурю, - то ли спросил, то ли предупредил Шпион и, не дожидаясь ответа, раскрыл портсигар, - у меня к тебе разговор. - Твои новые маски еще не готовы, - помотал головой Инженер. Около недели назад Шпион попросил его (в даже чересчур высокомерной манере, ему, впрочем, обычно не свойственной) переделать его маскировочный набор таким образом, чтобы другие члены его команды не могли видеть сквозь его маскировку так же, как и BLU. Зачем это Шпиону Инженер понять не мог. Но Шпион пообещал ему "все, что пожелает его рабочая душа", да и парень он, в общем-то, был неплохой. К тому же, покопаться в шпионских игрушках тоже всегда было интересно. - Жаль. Но я хотел поговорить не об этом, - сказал Шпион, отчаянно дымя, - я хотел расспросить тебя о системе респауна. Инженер насторожился. - И что же ты хотел о ней спросить? - Как она управляется? Техасец закатил глаза - инструктаж по этому все бойцы каждой из команд проходили при приеме на работу. Но он все равно принялся объяснять: - Она автоматическая. Полностью отключить ее может только Администратор - респаун отключается на время отпусков и по выходным. Если системе требуется проверка или ремонт, вызываются Инженеры обеих команд - это в том числе и ваш покорный - и мы в присутствии официального лица, человека Администратора, проводим все необходимые операции. Когда в комнаду приходит новый боец, в систему забивается вся информация о нем: генетический код, возраст, форма и оружие, в общем все, что нужно, чтобы после смерти ты проснулся точно таким же, каким пришел на базу в первый раз, за исключением твоего снаряжения. Все это требует колоссальных затрат энергии и... - Можно ли внести изменения в эту информацию? Инженер замялся. - Можно, но, опять же, только с разрешения Администрации, обоими Инженерами и в присутствии официального лица. Изменения вступают в силу после следующего перерождения. - Можно изменить и внешность человека? И его генетический код? - Можно, - ответил насторожившийся Инженер, - к чему все эти расспросы, Шпион? Шпион затянулся, не обращая внимания, что пепел с сигареты падает прямо на пол. - Значит, если проникнуть в нее... - Думаешь, в нее так легко проникнуть? Это здоровенное помещение глубоко под нами, запертое на кодовый замок и защищенное системой сигнализации, а в сам компьютер, управляющий респауном, без пароля не войти. - Не такая уж неприступная защита, если все действительно так, как ты описал. К тому же... - очередная затяжка, глубокая и сосредоточенная, - ты и другой Инженер знаете все эти коды и пароли? - Только от дверей и сигнализации. Пароль от компьютера системы знает только Администрация, и он меняется каждый месяц. Шпион задумался, не замечая, что сигаретный пепел упал на его идеально начищенную туфлю. - Зачем тебе все это понадобилось? - строго спросил Инженер, - надеюсь, ты не станешь требовать от меня ничего такого, чего бы я не смог сделать? - Que? О, non, non... А что ты знаешь об Инженере BLU? - Он отличный парень. Мы иногда приглашаем друг друга выпить пивка в выходной день. С ним есть, о чем поговорить. - И ему также известны все коды и пароли? Инженер нахмурился и сказал: - Пойми, Шпион, уж не знаю, к чему ты ведешь, но у него есть только его коды, а у меня - только мои. Их нужно ввести в определенной последовательности, иначе двери не откроются, и сработает сигнализация. Именно поэтому в систему можем войти только мы вдвоем одновременно. - Хмм... Взгляд Шпиона, остекленевший и рассеянный, уткнулся в чашку с кофе, стоявшую на столе Инженера. Он погрузился в раздумья и не спешил задавать следующий странный вопрос. Инженер со стоном, похожим на глухой скрип проржавевшей пружины, поднялся со своего места и прошел к тумбочке, на которой стояла небольшая кофеварка. Пока Инженер искал вторую кружку, подогревал кофе и наливал его, Шпион не произнес ни слова. Его сигарета дотлела до самого фильтра, и серая пепельная россыпь окропила пол и блестящие носы ботинок француза. Когда же Инженер молча протянул дымящуюся кружку кофе своему коллеге, Шпион схватил его кисть так резко и стремительно, что черный горячий напиток выплеснулся на их руки. Инженер зашипел и скривился от боли, но лицо Шпиона не дрогнуло. - Система респауна когда-либо допускала ошибки? Перерождала людей с изменениями внешности или анатомии? Я знаю, ты любишь рассказывать про это разные байки, но меня интересует только правда. - Шпион, что за..? - Допускала? - Шпион с силой сжал запястье Инженера. - Вначале скажи, зачем тебе все это, - с ответной решимостью заявил тот, - и возьми свой кофе, будь добр. Шпион наконец выпустил руку техасца из своей стальной хватки и взял предложенную кружку. Догоревшую сигарету он бросил себе под ноги и раздавил окурок. - Прости, Инженер, но пока я ничего не могу тебе сказать. Когда-нибудь смогу, но не сейчас. Просто поверь мне и ответь на мои вопросы. Это очень важно, - сказал Шпион чуть мягче. - Знаешь, как говорят? "Никогда не верь женщинам, торговцам недвижимостью и Шпионам", - усмехнулся Инженер, вытирая мокрую руку подвернувшейся тряпкой, но про себя все же заметил, что Шпион тоже чем-то необыкновенно обеспокоен. Несмотря ни на что, Инженер испытывал к французу довольно теплые, если не сказать дружеские чувства. Несколько честных ответов еще никому не вредили, а больше, чем нужно, он все равно не расскажет. И он сдался. - Ну, по правде сказать, за все те годы, что я здесь работаю, ошибки система респауна допускала только два раза. Тебя еще не было в нашей команде, и ты не мог этого помнить. Один раз из-за перегоревшего контакта система отказывалась воскрешать Скаута BLU - после смерти он просто появился на их базе мертвым. Тогда мы с Инженером BLU впервые и попали внутрь системы респауна. Мы перепаяли контакт, и Скаут возродился как новенький. Второй раз система отказывалась перерождать меня с новой рукой. Как бы в доказательство своих слов Инженер снял перчатку с правой руки, продемонстрировав Шпиону свой механический протез - Оружейник. Следуя негласному правилу, он всегда прикрывал его перчаткой, когда находился на базе вне поля боя. - Инженеру BLU пришлось тащиться вместе со мной, чтобы вбить в систему новые данные о том, что меня нужно возрождать с этой малышкой. А мне пришлось второй раз ампутировать себе руку, чтобы припаять вот эту. Неприятная была ситуация. Шпион на мгновенье задержал взгляд на механической руке Инженера. Рукав его спецовки скрывал плечо техасца, изувеченное шрамами и пронзенное металлом и проводами. - И все? А как же все остальные истории? О телах без рук и голов? - озадаченно спросил Шпион, отводя взгляд. - Я слышал их от разных членов обеих команд разные байки, но на моей памяти случались только эти два случая. Мне кажется все остальное - просто страшилки для новичков, но нашим нравится их слушать. Правда, по-моему из-за них Скаут плохо спит. Шпион пригубил свой кофе и снова крепко задумался. - Серьезно, Шпион, с чего вдруг такие вопросы? Что-то случилось? - снова попытался выведать Инженер. Шпион только отмахнулся от него. Затем в несколько глотков опустошил свою кружку и поднялся с места: - Спасибо, Инженер. Ты мне очень помог. - Надеюсь, ты все-таки объяснишь мне, в чем дело, - строго сказал техасец. - Рeut-être, peut-être... - пробормотал Шпион. Кажется, он еще извинился за пепел на полу, но Инженер толком не понял последних слов француза. Шпион отпер дверь и исчез за ней также внезапно, как и появился. Инженер, озадаченно пожав плечами самому себе, полез за совком и шваброй, чтобы убрать наведенный его коллегой беспорядок. В их команде в последнее время действительно творится что-то странное. И причиной этому был отнюдь не дождь посреди пустыни. Снайпер был в своей комнате и точил свой кукри, сидя на кровати, когда к нему без стука вошел Шпион. Снайпер поднял глаза на непрошенного визитера, а рука непроизвольно сжалась на рукоятке ножа. - Как ты вошел? Я же запер дверь на ключ, - настороженно спросил австралиец, хотя настороженность эта была какой-то усталой, вымученной. - У меня есть дубликат. А еще у меня есть к тебе разговор, - перешел сразу к делу Шпион, ногой придвигая к себе единственный в комнате стул и усаживаясь напротив собеседника, - я был у нашего Инженера. Расспросил его про систему респауна и ее ошибки. Глаза Снайпера округлились. - Значит, ты все-таки решил мне помочь? - сказал стрелок, и голос его впервые за несколько прошедших дней окрасился эмоциями, не похожими на печаль, неуверенность или безразличие. - Да, и уже кое-что узнал, но, mon ami, ты уже должен был понять, что Шпионы никогда не делают ничего бескорыстно, - ответил Шпион с легкой улыбкой, - я бы рад сделать для тебя исключение, mon Aussie, но, увы - я в первую очередь Шпион, и лишь потом твой друг. - И чего же ты от меня хочешь? - Узнаешь в свое время. А сейчас о том, что успел узнать я. Француз вкратце пересказал Снайперу свой разговор с Инженером. Снайпер слушал, напряженно нахмурившись, а когда Шпион закончил, на лице австралийского стрелка отразилась смесь удивления и непонимания. - То есть, ты хочешь сказать... - Судя по всему те ошибки респауна, о которых говорил Инженер и которые, предположительно в отличии ото всех остальных, действительно имели место, не затрагивали изначальной внешности человека. Это означает, что твой... - Шпион скривился, пытаясь подобрать подходящее слово, - monstre стал таким, каким стал, не из-за простого случайного сбоя системы. - То есть, ты хочешь сказать что... кто-то это подстроил? - спросил австралиец со смесью недоверия, изумления и отвращения в голосе. - Я ничего не хочу сказать, mon ami. Но простая логика говорит, что тут возможны два варианта: либо система респауна дала очень серьезный сбой, что подвергает всех нас опасности. Либо... Шпион не закончил фразу и только сделал пространный, но изящный жест рукой в темно-бордовой перчатке. Вытянутое, сухое лицо Снайпера выражало целую гамму различных эмоций. Наконец он нахмурился и стиснул рукоять своего кукри так, что скрипнула его кожаная перчатка без пальцев. - Это сделал Медик синих. Это он. Это он все подстроил, этот немецкий... - Ты скор на расправу, - заметил Шпион. - Я просто знаю, что это он. Не знаю как, но... - Вот именно, mon dilettante détective. Ты не знаешь, как. Осаженный Снайпер смолк. Чтобы хоть как-то выплеснуть вскипевшие в нем эмоции, стрелок взмахнул кукри, который рассек воздух с глухим свистом и надрывно звякнул о пол комнаты. Француз поморщился. - Успокойся. Твоя ситуация слишком отвратительна, чтобы ты сделал свою могилу еще глубже своими необоснованными обвинениями. - Они обоснованы! - Нет, - с нажимом сказал Шпион, - не знаю, что наплел тебе твой barbare, но пока все эти слова ничего не значат. Нужно добыть какую-нибудь информацию у BLU. Француз в бордовом задумался, потянулся было за сигаретой, но только покрутил в руках портсигар, безучастно рассматривая его потертую серую крышку. Наконец он сказал: - Если в команде BLU кому-то что-то и известно, то это их Шпиону. Не твоему калеке, - он отмахнулся от Снайпера, - а их нынешнему Шпиону. В силу своей профессии мы всегда осведомлены лучше других. - Не называй его калекой, - сказал стрелок, но нерешительно, словно раздираемый противоречивым желанием оправдать своего любовника и осознанием, что это действительно так. - Я окажу тебе еще одну услугу, мой печальный австралиец. Я расспрошу его, когда представится случай. Я был бы рад оставить это тебе, но ты только испортишь свою жизнь еще больше. Ты не можешь договориться даже с самим собой, не то, что с кем-либо другим, - ответил Шпион, внимательно смотря в глаза Снайпера из-под своей балаклавы. Снайпер отвел взгляд, вновь уперев его в лезвие своего исполинского ножа, уперевшегося в бетонный пол комнаты. Затем австралиец перевел глаза на портсигар Шпиона и сказал: - Я не знаю, почему ты все-таки решил помочь мне, Шпион, но - спасибо. Француз протянул руку и коротко коснулся колена Снайпера прежде, чем подняться с места. - Я помогаю тебе потому, что и мне вскоре понадобится от тебя помощь. И потому... - он отвернулся и взялся за ручку двери, - что ты мой друг. Или по крайней мере так близок к этому, как только возможно. Мне отвратительна ситуация, в которой ты оказался. Мне отвратительно все, что с ней может быть связано - все это слишком противоестественно. Если ты не выберешься из этой ямы, мне придется заводить дружбу с новым Снайпером, которого возьмут на твое место, а он может оказаться не таким обаятельным дикарем, как ты. Уже уходя, все также не глядя на Снайпера, Шпион едва слышно добавил: - Ты знаешь мои секреты, я знаю твои, и мы в чем-то похожи. Оба несчастные дураки. Иногда мне кажется, что если я помогу тебе, мне тоже станет легче. Шпион не помнил, когда в последний раз говорил так искренне, и пожалел об этом, едва последние слова сорвались с его губ. Но сказанного уже нельзя было вернуть, и ему оставалось только покинуть Снайпера, оставив его наедине со своими мрачными мыслями, полными жажды крови и затаенного страха узнать правду.