Маленькая смерть

Десять сигарет в день. Это примерно одна сигарета каждые два часа бодрствования. Он презумптивно считает, что не курит во сне, хотя подозревает себя в сомнамбулизме - время от времени по утрам он обнаруживает выпотрошенные пачки сигарет на полу их общей кухни, наполовину выкуренные сигареты и рассыпанный по полу серо-черный пепел, но не помнит, курил ли он или нет. Он всегда успевает убрать этот бардак до того, как в кухню зайдет кто-либо из его команды и засвидетельствует это. Он спит примерно по пять часов в день. В какие-то дни он уверен, что это Скаут по ночам ворует у него сигареты и пытается тайком научиться курить. В какие-то дни ему почти хочется снять с окурков отпечатки пальцев, чтобы проверить эту теорию. Десять сигарет в день - это примерно одна пачка в два дня. Это один блок сигарет в две трети месяца. Без учета его сомнамбулизма и ночных вылазок Скаута (при условии, что эта теория вообще верна). Это примерно столько же, сколько выкуривает Шпион BLU, по крайней мере нынешний - он проверял, считал его окурки, оставленные на поле боя. Они выкурены не до самого фильтра - даже если не рассматривать вариант, при котором Шпион BLU всего лишь делает несколько затяжек в перерывах между убийствами, это означает, что в течение дня он курит еще. Ему кажется забавным, что все Шпионы курят. Администрация специально подбирает курильщиков на эту должность? Эту арифметику с легким налетом дедукции даже зарядкой для ума не назовешь - просто способ отвлечь свои мысли от других проблем. Забить свою голову мусорными фактами и числами, чтобы не думать об остальных вещах. Шпион RED закинул руки за голову и принялся считать, сколько сигарет он когда-либо давал Снайперу. Сквозь шторы на окне в его комнате уже начал пробиваться знойный солнечный свет, отбрасывая светлые блики на стены и кровать. Значит, утро уже наступило, а он так и не смог толком поспать. До призывного звона его будильника вряд ли оставалось много времени, но Шпион все равно решил полежать еще чуть-чуть, притвориться, что еще не проснулся. Голова после почти бессонной ночи была тяжелой, в нее легко вползали, словно пауки, такие же тяжелые мысли, и Шпиону стоило больших трудов сохранять концентрацию и не сбиваться со счета. Спустя еще минуту или две он насчитал около пачки. Учитывая цену сигарет и трудность доставки их в пустыню, Снайпер стоил Шпиону порядка двадцати долларов. Ах да, еще одна пачка, которую он отдал этому австралийцу нераскрытой. Еще двадцать. Сорок долларов - это уже деньги. Надо думать об этом, как об инвестиции в проект, который окупится в будущем, подумал Шпион и усмехнулся собственной шутке. Украдкой, будто даже его мысли может кто-то подслушать, он все же сделал оговорку, что он никогда не будет ставить в укор австралийцу такие мелочи. Есть более стоящие вещи, за которые его можно укорять. Хотя этот дикарь не лишен обаяния. Надо будет сказать ему, чтобы не ходил таким хмурым, а то его и без того длинное лицо, когда вытягивается, становится совсем лошадиным. Будильник жалобно пискнул, и Шпион молниеносным движением руки выключил его. Еще одно движение - и он поднялся с постели, быстро застелил ее. Его комната была полупустой, у Шпиона было очень мало личных вещей - сказывалась привитая профессией паранойя. Единственными вещами, которые он добавил к стандартной казарменной мебелировке, были гладильная доска и тяжелый железный утюг, приютившиеся в углу за шкафом - предметы целого сомна глупых шуточек остальных RED. Шпион никогда не признался бы, но он в тайне считал, что именно эти нехитрые предметы быта и выдавали тот факт, что он - единственный полностью вменяемый и нормальный член команды красных. На второе место по уровню вменяемости после себя Шпион нехотя ставил Скаута - с его комнаткой, увешанной плакатами полуголых девчонок, и тайником под кроватью, набитым разномастной порнографией. Обычный юноша, озабоченный в меру собственного возраста и одиночества. Однако все остальные наемники были безнадежно сумасшедшими, в той или иной с точки зрения Шпиона степени. Даже его Медик (при мысли о нем сердцебиение Шпиона участилось) был безумен, но совсем чуть-чуть, лишь в той мере, в которой это еще имеет свое очарование и привлекательность. Поэтому никакое количество обделенных остроумием комментариев не смогло бы заставить Шпиона избавиться от доски и утюга и, как остальные члены команды, отдавать свой внешний вид на милость респауна и городской прачечной. Достав из шкафа идеально выглаженный и чистый костюм, Шпион в одном нижнем белье вышел из своей комнаты, запер ее на оба замка. Убедившись, что в коридоре никого нет, он достал из кармана штанов миниатюрную пудреницу и сдул на ручку двери немного белоснежной пыли. Если кто-то возьмется за нее в попытке открыть, Шпион узнает об этом по отпечаткам на слое пудры. Убедившись, что все в порядке, а его выход и манипуляции остались незамеченными, француз прошел в общую ванную комнату. Щетина под балаклавой немилосердно чесалась, а кожа была липкой и сальной после сна, но Шпион не отважился снять маску, чтобы побриться и умыться как следует - на него накатило одно из тех параноидальных настроений, которые не давали ему снять балаклаву даже в своей собственной комнате. В ванной еще никого не было - Шпион всегда вставал раньше всех. Это позволило ему привести себя в более менее приличный вид в гордом одиночестве. Безуспешно пытаясь высушить свою балаклаву полотенцем после принятия душа, Шпион усердно продолжал свои пространные размышления - на этот раз о том, что сегодня будет на завтрак. Это были приятные маленькие мысли, и ему почти удалось прийти в умиротворенное расположение духа. Он понимал, что ближайшие пара часов до миссии будут последними спокойными часами этого дня, если не всей недели. В общую кухню к завтраку стягивались остальные RED. Хуже всего приходилось Скауту - юнец никогда не мог выспаться из-за того количества адреналиновой дряни, которое вливал в себя в течение дня. Натыкаясь на дверные косяки и собирая все углы, попутно сопровождая каждое столкновение матерным словом, Скаут с горем пополам добрался до общего стола и плюхнулся напротив Шпиона. С ехидной нежностью француз заметил, что мальчик опять обкусывает ногти. Солдат и Инженер были бодры и полны сил, о чем-то почти дружески споря. Медик, его Медик, ел молча и аккуратно, лишь изредка кивая сидевшему рядом Хэви, без умолку о чем-то вещавшем. Снайпер ввалился в кухню последним, под его глазами были круги, а стекла очков заляпаны сальными отпечатками пальцев. Шпион поприветствовал его и жестом пригласил сесть рядом с собой, чему стрелок подчинился. - Эти сны меня скоро доконают, - пробормотал он себе под нос, приподнимая авиаторы и давя пальцами на тяжелые веки. Шпион наклонился к нему - от австралийца пахло затхлостью душного помещения и отчаяния - и тихо произнес ему на ухо: - Сегодня вечером после ужина жди меня возле своего фургона. Подгони его поближе к черному входу базы BLU, но только не совсем вплотную. - Неужели ты... - взгляд Снайпера резко сфокусировался, стал более осмысленным. - Я поговорю с Жаном. У нас не самые лучшие отношения, но мне кажется, я смогу уговорить его поделиться со мной информацией по поводу твоей... проблемы. - Послушай, Шпион, - Снайпер неожиданно схватил его за руку, - нельзя, чтобы кто-то еще из BLU знал о том, что тот Шпион, который... ну... ты понимаешь... Черт, почему вас всех зовут так одинаково?! В общем, их Медик уже знает, и он пытает его. - Я едва ли могу понять, о чем ты говоришь, mon ami savage, но твои опасения о том, что я могу сболтнуть лишнего, меня оскорбляют, - француз из RED манерным движением смахнул с себя руку Снайпера и откинулся назад на стуле. Скаут, сидевший напротив, неожиданно грохнул ладонью о стол и громко спросил: - О чем это вы там шепчетесь? Почти вся команда тут же обернулась на них. Прежде, чем Шпион успел проворковать юнцу очередную саркастичную фразочку, Снайпер, к удивлению всех наемников RED, зло огрызнулся: - Заткнись, парень, просто заткнись! - и уткнулся в свою тарелку с сэндвичами. Скаут фыркнул. - Сами заткнитесь. Развели тут секретики. - Секретики?! - возмущенно воскликнул Солдат, как обычно не нуждавшийся в поводе вспылить. Снайпер стиснул свой сэндвич так сильно, что хлеб раскрошился между его пальцами. Шпион украдкой положил руку на колено австралийцу и сжал его. Снайпер на мгновение напрягся еще сильнее, так, что француз даже побоялся, что тот сейчас сорвется окончательно, но затем заставил себя расслабиться. - То, что ты отвратительный собеседник, мой мальчик, еще не означает, что со всеми остальными не о чем поговорить, - оскалился Шпион на Скаута, и тот фыркнул так громко, что брызги слюны почти долетели до мужчины в балаклаве. Через мгновение тишины беседа за столом возобновилась, даже Солдат только погрозил пальцем куда-то в сторону Шпиона и Снайпера и повернулся обратно к Инженеру. - Пожалуйста, держи себя в руках, мой дикий друг, - тихо произнес Шпион Снайперу, - иначе скоро даже наша команда будет знать слишком много. Остаток завтрака и все время подготовки к сегодняшней миссии Шпион провел в молчании, за своими маленькими мыслями. Они сами по себе вернулись к Снайперу, и французу стало смешно. Думать так много об этом австралийце было почти неловко. Свои чувства к Медику, сколь бы болезненными они ни были, воспринимались Шпионом как нечто естественное, словно подхваченное заболевание - всего лишь признак человечности. Однако это... беспокойство за Снайпера, это... участие. Эти мысли, не дававшие нормально спать по ночам. Это не то, к чему Шпион привык. Надо было поскорее закончить с этим делом - оно привносило в войну, царившую вокруг, слишком много личного. Тучи, низвергавшие безжалостные потоки дождя на пустыню, наконец-то разошлись, будто нехотя отползли к горизонту, открывая злое пустынное солнце. Над мокрым песком поднимался под его жаром дрожащий, душный морок, а вдалеке, в пустых землях за пределами баз, можно было, если приглядеться, рассмотреть плывущие под горизонт миражи. Наемники обеих команд, точно муравьи после зимы, оживились под солнечными лучами, возвращаясь в привычный рабочий ритм, убивая и калеча друг друга. Едва Шпион ступил на арену сегодняшних битв, его сознание мгновенно переключилось с щелчком раскрывшегося лезвия ножа. Весь белый шум маленьких мыслей ушел, сделав восприятие тонким, узким и острым, как игла. Время для отдыха закончилось. Француз в красном на ходу ловко выудил из портсигара сигарету и закурил. Выдыхая короткие струйки дыма, Шпион RED нырнул в ближайшую тень, включил Плащ и Кинжал, которые выбрал для этой миссии, и принялся осматривать арену. Сегодня эффективное истребление членов команды синих заботило его меньше обычного - ему нужен был только один BLU, их Шпион, Жан. Он был не самым лучшим Шпионом, которого видела эта команда - Жан был чересчур вспыльчив, практически не имел чувства юмора и явно мало читал. Однако он все же был Шпионом, а это означало некоторую степень осведомленности о происходящем в команде. Француз из команды RED сделал еще несколько быстрых перебежек, часто меняя маскировку. Он всматривался в дрожь горячего воздуха над землей, в движения своих сослуживцев, в блики солнца, танцевавшие на стенах зданий. Сегодня, после двух дождливых, вязких дней, которые принесла пришедшая в пустыню гроза, наемники обеих команд дали волю своему застоявшемуся напряжению под живительными лучами солнца. Миссия сразу взяла быстрый, сумбурный темп, обе команды накатывали друг на друга, как лавины, бессистемные и яростные. Воздух наполнили дым и пыль, под их прикрытием Шпиону удалось пробраться на нейтральную территорию между двумя базами. Он сбросил маскировку и нырнул в тень бетонной стены неподалеку. Войдя в режим невидимости, Шпион в красном перекатил успевшую потухнуть сигарету в другой угол рта и принялся осматривать арену. Чертов Жан, куда он подевался? И тут, в каком-то десятке метров перед собой, где под знойным солнцем разворачивалась битва, больше напоминавшая плохо организованную потасовку, он увидел его - огнеметчика команды BLU. Предательское сердце Шпиона дрогнуло. Шпион уже давно заметил, что стал курить гораздо меньше, чем на тот момент, когда он только пришел устраиваться на эту работу. И дело было не во вреде сигарет, ни в цене и даже не в том, что дым или запах могли выдать его маскировку врагу - об этом во время битвы среди взрывов и выстрелов все думали в последнюю очередь. Проблема была в другом. Никакая близость, никакие пытки и никакое количество алкоголя не смогли бы заставить Шпиона признаться в том, что после того, как он стал наемником RED, он начал бояться огня. Пиро был страшным противником в ближнем бою. Всем остальным членам команды довольно часто приходилось испытывать на себе мощь его огнемета. Но именно Шпион был тем, кого огнеметчик выслеживал и преследовал, кого сжигал раз за разом, кого уничтожал с особой жестокостью. И вскоре Шпион RED начал чувствовать запах дыма повсюду, где бы не находился, начал думать о жаре огня только как о том, что приносит мучительную смерть, начал видеть языки пламени в своих самых страшных сновидениях. Он продолжал выполнять свою работу и выполнять ее хорошо. Он не был трусом, отнюдь - его храбрость зачастую переступала даже границы безрассудства. Но огнемет Пиро команды BLU, безликие окуляры его противогаза, в которых так часто отражалось лицо самого Шпиона, заживо пожираемое огнем... Это был страх такой силы, какой Шпион не испытывал больше никогда. Даже тонкое, крошечное пламя зажигалки теперь будило чудовищные воспоминания. Пиро передвигался по полю битвы резкими рывками, словно цербер, ищущий следующую жертву. Мимо него пробежал Скаут RED - наглый мальчишка показал огнеметчику в синем средний палец. Пиро BLU воспользовался тем, что на мгновение Скаут сбавил скорость, и с точностью и стремительностью гончей кинулся к бостонцу, поливая его огнем из своего оружия, начиная с ног, заставляя мальчишку нелепо подпрыгивать на месте, заканчивая его лицом, вплавляя пластик наушников в его голову. Скаут слишком поздно понял, какую ошибку допустил. Юноша пытался убежать, скрыться от всепоглощающего пламени, но он уже полыхал, как спичка. Он неосмотрительно отвернулся от Пиро, подставляя ему спину, и языки пламяни объяли его, поползли вверх по одежде. Все еще живой, крича, задыхаясь, он рухнул наземь. Пиро перестал поливать его из огнемета, а только стоял и смотрел, как пламя пожирает Скаута, его одежду, кожу, мышцы. Скаут попытался отползти, но он уже умирал. Огонь добрался до самого его нутра, сжег связки, и парень наконец перестал кричать. Шпион, наблюдавший за страшной сценой, до боли стиснул зубы, кроша зажатую в них сигарету. Конечно, Скаут в их команде был тем еще засранцем, и Шпион не пылал к нему любовью. Но такое… так мало людей в этом мире по-настоящему заслуживали испытать нечто подобное. И Скаут, мальчишка, еще просто глупый мальчишка, точно не был одним из них. Пиро команды синих опустился на колени перед Скаутом, осторожно положил огнемет на землю рядом с собой, чтобы обеими руками приподнять юношу. Когда огнеметчик прижал к себе тлеющее тело, Скаут был еще жив - Шпион видел это по воздуху, колыхавшему дым возле рта юноши. Тело рассыпалось в его руках темным смолянистым пеплом. Пиро обнимал его, вжимался маской в спину Скаута с проглядывавшим сквозь кожу и обрывки одежды позвоночником, водил пальцами в резиновых перчатках по изгибам грудной клетки. Согнувшись едва ли не пополам, Пиро прижимал к себе останки Скаута так сильно, словно хотел слиться с ним в одно целое, вжать его в себя сквозь прорезиненный костюм; он баюкал тело юноши, пока тот наконец не перестал дышать, и его не подхватила система респауна. Тело растворилось в руках Пиро, словно дым в воздухе. Оставшись один, Пиро еще некоторое время сидел на земле, обнимая и укачивая самого себя. Затем он поднял с земли свой огнемет и встал. Спереди на его костюме осталось смазанное темное пятно. Шпион, от охватившего его оцепенения едва помнивший, как нужно дышать, уже тянулся к своему портсигару, чтобы наспех выбрать первую попавшуюся маску и попытаться скрыться, когда голова Пиро из BLU резким движением повернулась к нему. Мертвый взгляд окуляров противогаза заставил его замереть с раскрытым портсигаром в руке. Пиро медленно направил свой огнемет в сторону укрытия Шпиона и двинулся к нему. Он шел не спеша, будто чувствовал силу ужаса, который сковал противника. Когда он приблизился к Шпиону RED почти вплотную, француз невольно отпрянул, вжимаясь спиной в бетонную стену, и невидимость слетела с него, как пепел, подхваченный ветром. Огнеметчик приподнял свое страшное оружие, чтобы направить его Шпиону в лицо. Тоненький огонек танцевал на краю пиропатрона, крошечный, не больше пламени зажигалки. Сейчас, еще мгновение, и пламя охватит голову Шпиона, спалит его маску, слижет кожу и мышцы с его лица, расплавит глаза. Наемник RED втянул через нос последнюю порцию воздуха, в котором ему уже чудился запах паленого мяса. Он знал, что уже не сможет спастись, даже не сможет сдвинуться с места - позорный страх сковал его ноги. Он только хотел, чтобы это закончилось быстрее обычного. Огонек, мерцающий на кончике пиропатрона, приблизился к лицу Шпиона вплотную, и с филигранной точностью и аккуратностью Пиро команды BLU поджег кончик потухшей сигареты, все еще зажатой в зубах француза. Шпион машинально сделал затяжку - вкус был отвратительным, а дым, вырвавшийся из его ноздрей, заставил глаза слезиться. Пиро опустил свой огнемет, глухо хохотнул в противогаз, будто кровь булькнула в порванном горле. Затем он показал на Шпиона пальцем и отступил на несколько шагов назад. Француз из команды красных, отошедший от своего ступора, воспользовался открывшимся путем к отступлению и бросился прочь, на ходу доставая свой балисонг. В спину ему доносился приглушенный смех и подначивания Пиро: "Беги, беги!". Демон любил играть. Юркнув за угол ближайшего здания, Шпион RED остановился, чтобы с омерзением бросить горящую сигарету себе под ноги и затушить ее. Его балаклава насквозь пропиталась потом, и он надеялся, что никто из остальных бойцов не видел этой унизительной сцены. Ему понадобилось несколько натужных выдохов, чтобы справиться со страхом и прийти в себя. Черт подери, он ведет себя как жалкий трус. Черт же, черт. - Вы в порядке, mein gute Mann? - раздался совсем рядом знакомый голос. Шпион обернулся, чтобы увидеть Медика своей команды, приближавшегося к нему быстрым, уверенным шагом. С трудом восстановленное сердцебиение вновь потеряло всякий ритм. На мгновение, пожалуй, еще более постыдное, чем пережитый только что инцидент с Пиро, Шпион ощутил облегчение. Медик был единственным, кто мог облегчить его боль, когда он, объятый пламенем, задыхаясь в дыму, умудрялся скрыться от огнеметчика BLU. Только его руки несли что-то, кроме боли на этой бессмысленной войне, с каждым днем все больше и больше походившей на офисную работу, и оттого становившейся все более и более циничной. Как жаль, что в последнее время Медик стал так редко лечить его, все чаще просто молча указывая умирающему Шпиону на ближайшую аптечку. Однако на этот раз Медик смотрел на него с беспокойством, и для Шпиона все сразу стало ясно. Он растянул губы в улыбке. Наконец-то. - Все в порядке, Docteur. Но я все равно рад Вас видеть. Вы мне очень нужны, - сказал Шпион, когда Медик подошел к нему совсем близко. Немец приподнял бровь и поднял руку, очевидно, намереваясь задать какой-то вопрос, но тут Шпион одним стремительным рывком перехватил руку Медика в красной прорезиненной перчатке и ловко вывернул запястье, тут же приставляя к его горлу лезвие своего балисонга. Глаза Медика расширились. - Что Вы творите, Herr? – произнес он с возмущением. Шпион позволил себе придвинуться ближе к обездвиженному мужчине, прижимая его к стене. Этот Медик выглядел совсем как оригинал. - Ах, mon ennemi, ты так и не внял моему совету записаться на курсы немецкого, - почти проворковал Шпион RED, - “mein guter Mann”. Ты опять путаешь окончания. “И наш Медик никогда не обратился бы ко мне так”, - добавил француз про себя. Хотя он многое отдал бы за эти несколько слов. За это единственное слово. “Mein”. Ах, злая, злая ирония. Лицо фальшивого Медика тут же перекосилось, а затем пошло волнами помех. Через мгновение на его месте уже находился Шпион команды BLU, все еще сжимавший собственный нож в вывернутой врагом руке. - Merde, - прохрипел BLU, уже не пытаясь имитировать чужой голос. Шпион RED знал о своем двойнике из BLU достаточно много. Его зовут Жан, ему за сорок. Он был женат, но уже несколько лет в разводе. У него нет детей, домашних животных и особых увлечений. Знает всего два языка, кроме родного французского, и имеет всего одно высшее образование. Раньше работал на какой-то административной должности в одном из подразделений компании Блутарха Манна, а совсем недавно получил вот эту работенку. Шпион RED подозревал, что тут не обошлось без связей или денег, а то и того, и другого. - Чего комедию ломаешь, RED? - грубо произнес Жан. Шпион улыбнулся еще шире. - Жан, Жан, где твои манеры? Неужели тебе не нравится обмениваться со мной остротами? - француз в красном с удовольствием заметил, как его враг поморщился. Ни один Шпион, даже такой невыдающийся, как Жан, не любил, когда его называли настоящим именем. А тот факт, что он не мог отплатить той же монетой своему коллеге из RED, только подначивал Шпиона еще сильнее. - Да кому нужны твои манерные закидоны? Ты только тратишь время от миссии. - Твоему предшественнику нравилось со мной общаться, - ловко ответил Шпион RED. Его собеседник напрягся. - И что с того? – почти прорычал Жан. Шпион RED закатил глаза. - Ладно, ты прав, с тобой бесполезно ходить вокруг да около. Давай напрямую, - он приблизил свое лицо к уху Шпиона из BLU, скрытому за тканью темно-голубой балаклавы. – По командам ползут слухи о том, что система респауна сломана и воскрешает нас неправильно. Наш Инженер едва ли смог сказать мне что-то полезное. Мне нужна информация, вся, которая у тебя есть. Все-таки мы все заинтересованы в своей безопасности. Жан на мгновение задумался. - А что мне за это будет? Шпион RED хохотнул в нос. - Моя информация, конечно же. Я знаю множество интересных вещей и готов с тобой ими поделиться. Ну и спокойный сон, конечно же. Ты же не хочешь, чтобы какая-нибудь ошибка системы респауна изуродовала твое прекрасное лицо? Наемник в синем вновь погрузился в раздумья. Несмотря на то, что Шпион команды RED продолжал держать свой нож у его горла, Жан слегка осклабился. Наконец он ответил: - Хорошо. Только обсуждать это мы будем на моей территории. - Само собой. Ничего другого я и не ожидал, - ухмыльнулся Шпион; как приятно порой побеседовать с простыми, предсказуемыми людьми. – Сегодня вечером тебя устроит? - Идет. Подходи к черному входу нашей базы через пару часов после отбоя – не хочу, чтобы тебя видел кто-то из наших. И смотри без фокусов! - Прошу тебя, как можно! Я буду кристально честен перед тобой, mon cher ennemi, - произнес Шпион RED с наигранным возмущением и прежде, чем Жан успел ответить ему, сильным и резким движением руки перерезал ему горло. Тело француза из команды синих грузно повалилось к ногам Шпиона и практически сразу начало исчезать, перерабатываясь системой респауна. Он успел нагнуться и вытереть лезвие балисонга о костюм своего мертвого врага прежде, чем труп Шпиона BLU окончательно растворился в воздухе. Что ж, каскад был запущен, дело было сделано. Теперь оставалось только аккуратно расспросить Жана вечером, и постараться не узнать чересчур много лишнего, хотя интуиция Шпиона RED подсказывала ему, что дело уже пахло жареным – а для него это выражение имело особенно сильный негативный оттенок. Он не мог не отметить, с какой легкостью Жан согласился на встречу и обмен информацией. Прошлый Шпион BLU, тот, что теперь был похож на чудовище из страшных преданий или мифов, был гораздо более компетентен и подозрителен. Однако даже он не смог предотвратить то, что с ним произошло. Пожалуй, решил Шпион RED, разобраться в этом деле стоило если не ради спасения рассудка Снайпера, то хотя бы ради собственной безопасности. Он достал из внутреннего кармана пиджака портсигар и с тихим щелчком раскрыл его. Его лицо, сосредоточенное и неподвижное, закрыла маска его двойника из BLU. Одернув на себе костюм, Шпион потянулся было за новой сигаретой, однако после секундного колебания захлопнул портсигар и быстрым шагом направился в гущу сражения, чтобы до конца миссии успеть бросить на спины наемников BLU несколько последних отблесков своего ножа.