Маленькая смерть

A/N: Глава оправдывает рейтинг, вы предупреждены. Шпион RED всегда считал, что хорошо разбирается в людях. Это так легко, когда сжимаешь в руках их личные дела. Это даже не люди уже, а так - набор записей, диагнозов, фотографий, безликих и бездушных. Они - раскрытые книги, иногда интересные, иногда не очень. Дьявол кроется в деталях, и Бог кроется в них же. Столько логических цепочек можно выстроить, во столько игр сыграть, если просто знать, на какие строчки смотреть, и на что смотреть между ними. Шпион RED конечно же знал. Он смотрел на досье всех своих сослуживцев. Вот Снайпер. На своей фотографии он выглядит сковано, не знает, какое выражение лица подобрать. В графе "хронические заболевания" значится "вегето-сосудистая дистония". В анкете у него очень аккуратный почерк, в графе "образование" - "средняя школа, с отличием". Шпион находит эту последнюю приписку очаровательной. Вот личное дело Скаута. Папка очень толстая из-за объемистого приложения - стопки копий полицейских отчетов о приводах сначала в детское отделение, затем во взрослое. Из них самый любимый у Шпиона вот этот, один из последних - заявление от собственного брата Скаута по поводу откушенного уха. Пиро. В заполненной им анкете в графе "пол" стоит прочерк. Его имя написано неразборчиво, странными, незнакомыми буквами. "Хронические заболевания" занимают полторы страницы мелким почерком. Медик. Потерял лицензию незадолго до приема в Reliable Excavation & Demolition. Имел какие-то дела с партией в родной Йене (состоял он в ней или нет, не указано), но уехал оттуда до оккупации. В графе "семейное положение" поставлен прочерк, но наклон линии слишком резкий. Личные дела команды BLU до смешного похожи на бумаги своих противников. Их Скаут тоже из многодетной семьи, отец погиб на войне. Пару раз Шпион видел, как Скаут BLU умудрялся подкрасться к их Снайперу со спины, но его рука с занесенной битой останавливалась посреди замаха, и вместо удара он просто стоял рядом, глядя на австралийца. На лице юнца мелькало странное, почти тоскливое выражение, всего на секунду прежде, чем Скаут в синем срывался с места и убегал прочь, спотыкаясь и теряя ритм. Кем был отец этого Скаута Шпион не знал, хотя аналогии были очевидны и так. Иногда Шпиону хотелось рассказать об этом своему Снайперу, но что бы тот смог сделать? Впрочем, искушение поиграть в ангела-хранителя редко посещало Шпиона и легко отметалось. Медик BLU, впрочем, без стеснения расписался в своей причастности к партии. Работал в Кенигсберге. Среди списка хобби имел игру на скрипке и мыловарение. Шпион мог понять, отчего подозрения Снайпера пали именно на этого человека. Пиро команды BLU страдал полным дальтонизмом. Наверное этот факт вызывал у Шпиона самые смешанные эмоции. Все эти записи, кусочки чужих жизней, из которых можно было при желании собрать довольно полную картину, давали Шпиону уверенность. Еще не власть, но возможность делать каждое свое слово острее, действие - точнее, удар - больнее. Однако в последнее время он все чаще начал совершать промахи. Его Медик больше не смотрел в его сторону после окончания миссий. Шпион BLU исчез так тихо, что только инцидент со Снайпером вернул французу из RED воспоминания о нем. И на этот раз тоже. Его самая большая осечка. Промах чудовищной величины и ошибка любого новичка. Недооцененный соперник. Ужин после того, как в тот день закончились битвы, скорее напоминавшие плохо организованное побоище из-за состояния обеих команд, прошел столь же шумно. По общему счету прошедших миссий RED и BLU закончили день в ничью. Это событие стало предметов громких споров, и за столом на базе красных царил кавардак. Скаут повышал голос чересчур сильно, отчего на самых высоких он комично ломался, будто бостонцу было не больше четырнадцати лет. Скаут размахивал руками и стучал по столу, но и это выходило у него слишком сильно и экспрессивно, натужно. Шпион понимал, что дело в его стычке с Пиро из BLU. Французу пришлось подавлять желание положить руку на плечо юноше в жесте утешения. Не желая задерживаться слишком сильно и упускать возможность, Шпион воспользовался шумихой, чтобы незаметно ускользнуть. Перед тем, как уйти, он поймал взгляд Снайпера и подмигнул ему, растянув губы в тонкой, почти заговорщицкой улыбке. Глаза Снайпера расширились, и он решительно кивнул в ответ, проводив его взглядом, который француз чувствовал даже спиной. Вечерняя пустыня, освещенная заходящим солнцем, была прекрасна, с ее необъятными просторами, невыразимо огромным оранжевым небом и бледным кругом луны возле гор у самого его края. Вечер был привычно душным - нагревшаяся за день земля возвращала воздуху тепло. Времена года здесь были невыносимо похожи друг на друга, границы между ними смазывались, и зачастую только наступление отпуска помогало определить начало лета или зимы. Иногда по кратким дождям, вроде того, что прошел сквозь пустыню пару дней назад, или по чуть удлинившейся ночи можно было понять, что в остальном мире сейчас поздняя осень, люди носят утепленные пальто и кутаются в шарфы. Иногда наступающее лето оповещало о себе особенно невыносимой жарой. Инженер как-то раз показал Шпиону цветущий кактус и рассказал, что по местным растениям можно отделить один сезон от другого, но и этот индикатор был смазанным, не точнее прочих. Казалось, будто и BLU, и RED застыли на своих базах в каком-то безвременьи, где их не трогает ни течение лет, ни перемены в мире, ни смерть. Шпиону нравилось об этом размышлять, хотя иногда это маленькое бессмертие казалось ему по-своему страшным. Оно вытворяло с людьми - даже с ним - странные вещи. Шпион позволил себе выкурить напоследок несколько сигарет, глядя куда-то вдаль, отвернувшись от своей базы, откуда он вышел, и базы врага, куда он собирался войти. Он уже не пытался сформулировать правильные вопросы или правильные ответы - вместо этого он дышал глубоко и ровно, представляя, как с каждой порцией воздуха из его тела уходит напряжение и волнение, оставляя только всепоглощающее спокойствие и уверенность в себе, источник точно выверенных, язвительных слов. Под дверью черного входа базы BLU ему пришлось прождать совсем недолго. Он успел непринужденным движением оправить на себе пиджак, стряхнуть несуществующую пылинку с рукава таким манерным жестом, будто за ним уже наблюдали. Дверь раскрылась так резко, что едва не ударила его по носу. Это, конечно же, был Жан. - Пришел? - зачем-то спросил он. Шпион не смог сдержаться, и его губы мгновенно растянулись в полной превосходства ухмылке. - Как видишь. - Пошли за мной, - сказал Жан, кивком указывая наемнику RED вглубь своей базы. Шпион вошел внутрь, вежливо подождал, пока BLU запрет дверь, и последовал за ним по коридору. Жан не стал включать свет, и шли они в полутьме, практически наугад. В движениях француза из BLU чувствовалось какое-то напряжение, которое он не очень умело скрывал. Наверное, это были первые звоночки, которые должны были заставить Шпиона насторожиться, пробиться сквозь его уверенность и ложное чувство безопасности. Однако он лишь положил руку на карман пиджака, в котором лежал его балисонг, но предпринимать ничего не стал. Разговор должен был быть цивилизованным, пусть и немного неловким. Расплата за невнимательность пришла внезапно, как, впрочем, зачастую и происходит. Шпион успел только уловить какой-то шорох за своей спиной и заметить, как Жан сбавил шаг, когда на голову наемника красных обрушилось нечто тупое и очень тяжелое. Удар был точным и быстрым, Шпион не успел ни сделать что либо, ни даже подумать об этом. Его сознание с предательской охотой отключилось, и, оглушенный, он рухнул в бездонную тьму. Когда Шпион RED пришел в себя, он сразу же понял, что не умирал. Пробуждение было болезненным, тело было наполнено ощущениями, от которых обычно так милостиво избавлял респаун - острые осколки под веками, тяжесть в руках и ногах, тягучая боль в голове, пересохшие губы. Еще не успев открыть глаз, Шпион сумел восстановить короткую, но трагичную последовательность событий: некто, скорее всего скрывавшийся в глубине темного коридора, оглушил его ударом в затылок, пока он шел за Жаном. Из этих нехитрых размышлений Шпион сделал два вывода. Первый - ситуация, в которую его втянул Снайпер, была куда более дерьмовой, чем он предполагал. Второй - у Жана был сообщник. Еще мгновение Шпион не поднимал головы, продолжая притворяться, будто сознание еще не вернулось к нему. Это позволило наспех оценить обстановку. Где бы он ни был, там было тихо, не считая мерных тихих щелчков, в которых француз узнал чирканье зажигалки. Он сидел на стуле, его руки были туго стянуты веревкой за деревянной спинкой. Нож и маскировочный набор больше не оттягивали карманы пиджака, наплечной кобуры с револьвером тоже не было. Это лишало его возможности пустить себе пулю в голову и исчезнуть с базы BLU. С облегчением Шпион понял, что маску с него не снимали, но это было единственное утешительное обстоятельство в его ситуации. Во что же он ввязался?.. Шпион решил, что ломать комедию дальше бесполезно, по крайней мере пока. Он поднял голову и открыл глаза. Он находился в небольшом темном помещении, освещенном единственной тусклой лампочкой, болтавшейся под потолком. Помещение было пустым, если не считать стула, к которому он был привязан, и стоявшей в углу медицинской тележки, на каких Медики обычно так любят раскладывать свои инструменты. На этой тележке тоже что-то лежало, Шпион не мог разглядеть, что именно, но в любом случае ничего хорошего это не предвещало. Он сидел лицом к двери, не имея возможности видеть помещение целиком, но даже то небольшое пространство, которое было открыто его взгляду, позволило ему узнать эту комнату - в ее точной копии на базе RED располагалась кладовка. Он находился в глубине базы BLU. В нескольких шагах от Шпиона RED стоял Жан. В тусклом свете единственной лампочки его костюм казался не синим, а чернильно-черным. Жан пространно щелкал зажигалкой, пламя вырывалось и тут же тухло, едва успев взметнуться вверх. Увидев, что Шпион поднял голову, Жан повернулся к нему и хищно улыбнулся. - О, ну наконец-то ты очнулся. - Жан, позволь спросить, что все это значит, - произнес Шпион, отмечая в своем голосе непривычную хрипоту. - Это всего лишь значит, что ты слишком самонадеянный, - Жан наклонился к его лицу, его идеально выбеленные зубы сверкнули тускло и угрожающе, - и что ты сунул нос не в свое дело, Аллен. На лице Шпиона не дрогнул ни один мускул. Годы тренировки выдержки и десятки обманутых полиграфов не дали ему выдать себя. Он непринужденно рассмеялся, даже запрокинул назад голову, будто сокрушаясь о наивности своего собеседника. - Что ж, если это имя нравится тебе больше, чем "Шпион", можешь звать меня Алленом. Я понимаю, что тебе хочется хотя бы немного достать меня. Так и быть, Аллен, если тебе будет угодно. Неплохая догадка. - Почему же догадка? - Жан еще раз щелкнул зажигалкой, в этом жесте чувствовалось плохо сдерживаемое возбуждение. - Ты сам рассказал мне о том, как тебя зовут. Он отошел от связанного Шпиона, впрочем, не отрывая от него взгляд. Шпион RED продолжал спокойно, даже нагло ухмыляться, но внутри у него против воли начала подниматься удушливая волна паники. Сколько времени он на самом деле уже находится в плену у BLU? Они уже пытали его или использовали гипноз? Свое имя Шпион везде указывал заведомо неправильно, предпочитая настоящему «Аллен» очень похожее «Алан», подкрепляя легенду поддельным паспортом. Может быть, он рано начал беспокоиться. В конце концов, подобного рода информация не могла так уж сильно навредить ему, да и достать ее, несмотря на все меры предосторожности, было не слишком сложно... - Переварил? - грубо хмыкнул француз в синем. - А теперь продолжим наш занимательный разговор. Ты должен мне кое-что. Обещанную информацию. Он подошел к стоявшей в углу тележке и выкатил ее на свет, вплотную к стулу, к которому был привязан Шпион RED. На металлической поверхности ее верхней полки, покрытой застарелыми разводами, лежали в беспорядке различные инструменты: медицинские кусачки для ребер и строительные кусачки для проволоки; тонкая и узкая пила для костей и ручная пила с длинным извитым лезвием, натянутым между двумя ручками наподобие веревки - ее еще называли "струной"; небольшой перфоратор, скальпель, молоток и несколько гвоздей. Жан в лучших традициях саспенса дал Шпиону RED рассмотреть содержимое тележки прежде, чем вопросительно и выжидающе приподнять на него бровь. - Хм... интересный набор. Позаимствовал у Инженера? - с деланным удивлением произнес Шпион. - Только я бы не рекомендовал тебе использовать перфоратор - слишком много шума. Ты же не хочешь, чтобы ваш Инженер проснулся и пришел требовать свои вещи обратно? - Единственное, что тебя должно сейчас интересовать, Аллен, - угрожающе процедил Жан, - это то, насколько четко и уверенно ты сможешь ответить на мои вопросы. - А что, я еще не все тебе рассказал? - язвительно спросил Шпион. - Похоже, у нас уже состоялась преинтереснейшая беседа. В мгновение ока Жан схватил с тележки кусачки для проволоки и наотмашь ударил ими Шпиона по лицу. Удар пришелся в скулу, развернув голову RED в сторону. Боль пришла запоздало, через долю секунды разлившись по всему телу начиная с челюстей и заканчивая сплетением нервов где-то под желудком. Еще через долю секунды Шпион почувствовал во рту вкус крови и осторожно потрогал языком зубы - два предкоренных со стороны, на которую пришелся удар, едва держались в верхней челюсти, а еще один на нижней неестественно отклонился от своего природного положения и теперь удержался на месте только натянувшимися нервами и сосудами. - Мой друг... удар был не очень. Ты не выбил мне ни одного... зуба, - вместе со словами непослушный от боли язык выталкивал сквозь губы густую смесь слюны, зубной крошки и крови, - сначала ты должен был... показать мне инструмент. Потом рассказать, что ты можешь... им сделать. Потом задать вопрос. Пока Шпион сплевывал, Жан резким движением ослабил свой галстук, не выпуская из рук кусачки. - Прости, - сказал он, хлопая свободной от инструмента рукой по карманам, очевидно в поисках сигарет, - просто ты выводишь меня из себя. Твои комментарии прямо бесят. Шпион ухмыльнулся, не поднимая склоненной набок головы. Тот факт, что Жан не мог четко сформулировать вопрос, тоже раздражал. - Ладно, - Шпион BLU наконец вставил в зубы сигарету, зажег ее и затянулся, - попробуем еще раз. Он встал напротив своего пленника из RED и, уперев скрещенные лезвия кусачек под его подбородок, приподнял его голову. - Ты говорил, что по базам ползут слухи. О том, что система респауна неисправна. По нашей базе никакие слухи не ползут. И я очень сомневаюсь в том, что большую часть твоей команды это тоже волнует. Откуда такие вопросы, а? Шпион растянул окровавленные губы в улыбке. - Мне лучше знать, что волнует мою команду, mon ami, - ответил он, картинно закатывая глаза, - и какие слухи в ней ходят. Жан отнял кусачки от лица Шпиона RED и, делая одну затяжку за другой, не выпуская сигареты из зубов, снова вернулся к тележке. Он принялся осматривать свой арсенал, вороша свободной рукой в кипе инструментов. Было похоже, что он тянул время, но Шпион RED не мог понять, зачем - то ли в попытке успокоиться (Жан вел переговоры просто отвратительно, хотя в данной ситуации его некомпетентность была слабым утешением), то ли... в ожидании чего-то. С этим надо было заканчивать. Здесь он также вычислил для себя две альтернативы, и обе, впрочем, были одинаково неприятными. Первая, пожалуй, была наиболее удачной - можно было спровоцировать Жана, вывести его из себя и добиться того, чтобы BLU в ярости убил его. Респаун перенесет Шпиона на родную базу RED, где он сможет все обдумать, не отвлекаясь на боль. Вторая альтернатива обещала еще несколько часов этой ужасно разыгранной, затянувшейся пытки, но в ходе этого Шпион мог попытаться разговорить Жана и все-таки выманить у него необходимую информацию. Шпион быстро принял решение действовать по обстоятельствам. Снайпер теперь должен ему по гроб жизни. - Я ненавижу повторяться, - произнес Шпион, глядя, как его коллега из BLU стряхивает сигаретный пепел под колеса тележки, - но судя по всему... ты уже успел меня расспросить... не так ли? Я еще не ответил на твои вопросы? Или ты настолько... плохо умеешь формулировать свои мысли, что... Закончить очередную язвительную фразу ему не дали. Жан с коротким озлобленным криком с размаху швырнул кусачки, которые все еще держал в руке, в голову связанного Шпиона. Ярость придала броску чудовищную силу, и удар, пришедшийся французу RED в область носа, повалил его на пол вместе со стулом. Кости в его лице смачно хрустнули, а пришедшая в тот же миг боль ослепила его. Из раздробленного носа хлынула кровь - в горло, на закрытое балаклавой лицо, за воротник рубашки, впитываясь в ткань. Шпион оправился от удара только через несколько секунд. Лампочка, болтавшаяся над его головой, единственное, что он сейчас мог видеть, нехотя вернула себе четкие очертания. Он почти не почувствовал, как Жан сгреб его за лацканы пиджака и поднял, возвращая стул и Шпиона вместе с ним в вертикальное положение. - Думаешь, я не задавал тебе вопросов, fils de pute? Да ты уже час тут торчал и пел мне песни под сывороткой правды, пока наконец не вырубился! Рассказал мне кучу всякой ерунды! - разъяренный голос Жана, акцент которого усилился от злости, ввинчивался в помутившееся сознание Шпиона, словно сотни жал диких пчел. - Как тебя зовут, сколько тебе лет, как ваш Медик за тобой плохо следит, как ваш чертов Скаут крадет по ночам твои сигареты! Эта идиотская чушь уже доконала меня! Да ваш Инженер выложил мне все как миленький за пять минут, только цифры успевай записывать! Не давая давящемуся кровью Шпиону опомниться, француз из BLU схватил его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. - Что тебе известно о неполадках в системе респауна? Кто дал тебе эту информацию? Если я потеряю из-за тебя эту работу, то клянусь тебе... - Bitte, mein Herr, - спокойный, но твердый, как сталь закаленного клинка, голос прервал поток слов Жана, - Вы не даете нашему гостю вставить ни слова. Жан резко обернулся на открывшуюся дверь комнатки, превращенной в камеру для пыток. Через его плечо Шпион смог разглядеть высокую, статную фигуру в дверном проеме. Гадать, кто это, было незачем - эту одежду и этот грубоватый с присвистом выговор было невозможно не узнать. Медик BLU вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Он был выше, чем Медик красных, его плечи чуть шире, шаг тяжелее. В нем явственно чувствовался военный, причем далеко не простой рядовой. В своем файле Медик BLU указал, что имел звание лейтенанта, но Шпион полагал, что на самом деле его звание называлось унтерштурмфюрер. Однако даже не зная о нем ничего, нечто в позах, движениях и взглядах этого Медика вызывало какой-то необъяснимый страх перед ним. Шпион не мог обличить в слова свои неосознанные интуитивные ощущения, но какой бы не была их причина, он точно знал, что ничего хорошего от Медика BLU ждать не стоило. Появление этого немца застало Шпиона RED врасплох, но одновременно неуловимым образом поставило какую-то детальку в этом паззле на свое законное место. Боль мешала сосредоточиться и как следует обдумать происходящее, но на уровне подсознания Шпион чувствовал, что его посещает запоздалый инсайт. Надо было только поймать свою мысль, дать ей принять конкретную форму... Но сейчас это было невозможно. Медик прошел к двум французам и, крепко взяв Жана за плечо, отстранил его от Шпиона. Тот раздраженно пробормотал "ну наконец-то" и послушно выпустил Шпиона RED из своей хватки, чтобы отойти в сторону и затоптать сигарету, которая выпала у него изо рта во время его небольшого приступа. Медик склонился над наемником RED, который инстинктивно задрал голову вверх, чтобы не захлебнуться собственной кровью. Пальцы в синих прорезиненных перчатках прошлись по его лицу, оценивая нанесенные повреждения. - Простите моего друга, lieber Herr Spion, - сказал Медик, всматриваясь в расширившиеся от боли зрачки Шпиона. - Он бывает несдержан. Хотя я могу его понять. С Вами любой потеряет терпение. - По... понимаю. Я специально... работал над этим навыком, - выдавил Шпион, тяжело дыша сквозь приоткрытый рот, - он колол... мне сыво... - Сыворотку правды, ja, - Медик кивнул и, по всей видимости удовлетворившись результатом своего осмотра, выпрямился, отпуская Шпиона, - только это не совсем обычная сыворотка. Мое собственное небольшое изобретение. Я работаю над ним уже почти год. Жан снова закурил. Попытка успокоиться и взять себя в руки, не иначе. Медик тем временем скользил задумчивым взглядом по комнате, ненадолго задерживаясь то на тележке с инструментами, то на связанном Шпионе. Тот понял, что теперь немец собирается взять на себя роль его палача, и вот от этого действительно становилось не по себе. - Видите ли, Herr, - наконец произнес Медик, подходя к тележке и аккуратно беря двумя пальцами длинный, тонкий гвоздь, - моя сыворотка правды еще находится в стадии разработки. Ее действие не униформно - на кого-то она действует очень хорошо, на других - не очень. Боюсь, Вы относитесь ко второй категории. Гвоздь, блеснув в руке немца многообещающе и страшно, отправился обратно в груду инструментов. Медик взял в руку молоток, испытующе взвесил на ладони, затем отложил и его. Жан делал одну глубокую затяжку за другой, его пальцы нервно барабанили по сигарете, разбрасывая в стороны пепел и искры. - Сыворотка была введена Вам почти час назад, - продолжил Медик свою небольшую лекцию, - однако Вы отреагировали на нее не так, как остальные подопытные. Вы, безусловно, рассказали нам с коллегой много занимательных вещей о себе и Ваших товарищах. Должен отметить, Ваша фиксация на господине докторе из Вашей команды просто очаровательна. Шпион непроизвольно дернулся при упоминании своего Медика, будто его тело прошила судорога. Медик BLU улыбнулся. - Однако сейчас нас мало интересует Ваша степень магистра филологии или Ваша... - Медик фыркнул в нос, бросив короткий взгляд на Жана, - ...паранойя относительно Скаута, крадущего сигареты. Вы не выдали нам самой главной информации – о системе респауна. По-своему причины этого явления довольно интересны – для меня, как для разработчика препарата. Возможно, на каких-то связанных с этим мыслях... или событиях... у Вас имеется нечто вроде психологической блокировки - подавленные переживания или подсознательное волнение, может быть, даже отвращение или страх. Возможно, это какой-то побочный эффект, особенность Вашей физиологии. А возможно, Вас просто не подвели годы Ваших тренировок и самовнушения. В последнем случае должен сделать Вам комплимент, Herr Spion… - Давай уже к делу, - подал голос Жан, уже почти докуривший свою сигарету. Медик нахмурился на него, и француз BLU слишком сильно сжал сигарету между пальцев, едва не сломав ее - от Шпиона RED не укрылся этот маленький жест. Однако Медик, похоже, мысленно согласился со своим сообщником, поэтому вновь повернулся к пленнику. - Что Вы знаете о неполадках в системе респауна? Откуда Вы это знаете, вернее от кого? Вопросы были заданы жестким, звонким, как удар металла о металл тоном. Тоном командира, не терпящего неподчинения. Тоном палача, заполняющего протокол. Шпион RED хрипло усмехнулся, брызги крови вырвались из его рта и окропили брюки. Все-таки его костюм был невероятно удачного цвета - кровь на нем была практически не видна. - Неужели такую непри... непримечательную информацию... вы не смогли выудить из меня даже под... сывороткой правды? - спросил он. Голос из-за сломанного носа был негромким и гнусавым. Жан обнажил зубы в гримасе зарождавшейся ярости. Он сделал резкий шаг в сторону стула, на котором сидел Шпион RED, но рука Медика остановила его, не дав приблизиться достаточно, чтобы ударить наемника красных. - Вас, мой друг, я попрошу быть сдержаннее… и не курить так много в моем присутствии, - строго сказал немец Жану, одним ловким движением вырывая дотлевающую сигарету из рук своего сослуживца, - а Вас, Herr Spion, я настоятельно попрошу внимательнее относиться к моим словам. Эта фраза была обращена уже к Шпиону RED. Держа сигарету одной рукой, второй Медик взялся за его голову, повернув ее чуть вбок. - Я ответил на Ваши вопросы. Теперь спрашивать здесь буду только я. Вы будете только отвечать. Это ясно? - произнес немец, глядя в глаза Шпиону. Похоже, Медик и сам решил, что встреча уже затянулась. - Трудно сказать Вам "нет", доктор, - Шпион ухмыльнулся краем рта. - Alles gut. Закрепим пройденное, - кивнул Медик. Не давая Шпиону времени опомниться, Медик оттянул веки его правого глаза двумя пальцами, не давая ему закрыться, и потушил сигарету о гладкую поверхность его глазного яблока. Шпион закричал. Это произошло так резко и неожиданно, что француз оказался полностью застигнут врасплох. Хотя тут он должен был быть честным с собой - к пыткам вообще сложно быть готовым. Поверхность глазного яблока едва слышно зашипела при соприкосновении с тлеющим кончиком сигареты, зрение мгновенно размылось, а затем поврежденный глаз застлала темнота. Медик отнял потухшую сигарету от его лица. Голова Шпиона разрывалась от боли, прижженный глаз чесался, невыносимо чесался. Наемник RED наконец замолчал, когда подавился собственными слезами и кровью, которая все еще лилась из раздробленного носа, и закашлялся, жадно ловя ртом воздух. Когда он смог открыть свой теперь уже единственный здоровый глаз, его взгляду предстал Медик, все еще стоявший перед ним. В его руке был скальпель. Лезвие отразило свет, бросив солнечный зайчик на лицо Шпиона. - Наверное, это черта всех Шпионов, lieber Herr, если Вы позволите мне такое обобщение, - задумчиво произнес Медик, всматриваясь в свое отражение на стальной поверхности инструмента, - ложное чувство превосходства. Вам кажется, что ваш острый язык и умение лгать и изворачиваться дают вам преимущество перед другими. Но вы забываете, что вы тоже всего лишь люди... несовершенные механизмы. Найти точку вашего перелома... Лезвие скальпеля врезалось в щеку Шпиона, пропарывая ткань балаклавы. - ...Тривиальная задача. Шпион попытался отвернуться, но Медик крепко взял его за шею, зафиксировал его голову на месте. Лезвие, очень хорошо заточенное, пошло выше, к виску наемника RED, разрезая маску и кожу под ней. Шпион дернулся, сдавленно застонал сквозь стиснутые зубы, но вырваться едва представлялось возможным. Немец провел скальпелем почти до самой линии волос француза прежде, чем отнял инструмент от его лица. Из-за остроты лезвия боль от царапины едва ли пробивалось через ту, что уже наполняла Шпиона. Однако когда Медик просунул пальцы в надрез, сделанный в балаклаве, и оттянул ее край, Шпион понял, что собирается сделать немец. - Как Вы считаете, не было бы честнее, если бы для нашего разговора Вы позволили мне снять Вашу маску? - ухмыльнулся Медик. Почти каждый член команды RED в свое время задал Шпиону этот вопрос - почему он никогда и не при каких обстоятельствах не снимает своей балаклавы. Был ли вопрос шутливым, серьезным или заданным мимоходом, вопрос все равно был озвучен. И Шпион отвечал. "Потому, что если я сниму ее, ты не выдержишь моего прекрасного вида и покончишь с собой от зависти, мой мальчик", - ответил он Скауту. "Потому, что из-за балаклавы у меня загорает лишь часть лица, а ходить с двумя кругами загара на бледном лице не предстало мужчине моей внешности", - ответил он Демомэну. "Потому, что это противоречит уставу", - ответил он Солдату. "Хотите, я сниму ее для Вас, docteur?" - ответил он Медику. Это была жалкая попытка, он пожалел об этом даже раньше, чем закончил фразу. Тогда Медик только фыркнул на это, белоснежный, окровавленный, высокомерный. Он так и не понял, что значил для Шпиона этот жест, даже само подобное предложение. Даже наедине с самим собой он порой не отваживался снимать свою маску. Несмотря на владение оружием и самые изощренные маскировки только его балаклава, этот бесхитростный предмет униформы, была той защитой, в которую Шпион действительно верил. Снять ее означало бы практически то же самое, что снять под градом пуль бронежилет – хотя, пожалуй, вряд ли Шпион смог бы придумать достаточно близкое к его ощущениям сравнение. Наверное, дело было в его паранойе, в том, что он задержался на этой работе слишком долго и слишком сильные надежды питал на нормальную жизнь когда-нибудь после окончания этой войны. Дело могло бы быть и в чем-то другом, хотя какое значение это имело? Сейчас значение имело то, что этот Медик из команды BLU отлично понимал, что означает для Шпиона снятие его балаклавы. - Нет... пожалуйста, не маску, - пробормотал Шпион, в его голос пробились жалкие нотки, которых не удостоился Жан, - оставьте маску. - Наверное, снять ее было бы все же лучше. В знак Вашей честности и открытости перед нами, - улыбнулся Медик. - Нет! Это, это же запрещено! - Шпион снова тщетно попытался отвернуться, чувствуя, как все его защитные барьеры начинают рушиться под напором этого немца. - Я... я все расскажу и так... Я буду честен. Пальцы Медика оставили его балаклаву, и наемник BLU, удовлетворенно кивнув, выпрямился, убирая руки с лица Шпиона. Француз понял, что оступился, что сейчас рухнут не только его психологические барьеры и уверенность, дававшие ему вдохновение на язвительные комментарии и силу лгать даже под пытками. Дыхание никак не удавалось выровнять, а зрение было размытым и нечетким из-за ослепленного глаза. Шпион вдруг почувствовал, что комната будто бы уменьшилась в размере, темные стены будто бы сжимались вокруг него. Он думал, что он был готов ко всему. Похоже, он ошибался. - Ну вот видите. Как я и говорил, - подал голос Медик, - точка перелома. Лишь одна из многих. Он придвинул тележку с инструментами ближе к себе и Шпиону, взял с нее несколько вещей прежде, чем опуститься перед пленником на корточки, давая и ему возможность рассмотреть их. Теперь в руках немца были молоток и гвозди, которые он успел облюбовать минутой раньше. Медик деловито ощупал ногу Шпиона и поставил один из гвоздей острием вниз немного выше его колена. - За каждую ложь я буду забивать один гвоздь, - громко и отчетливо произнес немец, металлический наконечник молотка в его руке блеснул необыкновенно ярко в тусклом свете лампочки над их головами. Шпион слабо простонал "да". Где были его хваленые планы теперь, когда они были так нужны? Где его тонкие расчеты и продуманные стратегии? - Что Вы знаете о сбоях системы респауна? – прозвучал первый вопрос немца. - Они были, - плохо ворочавшийся язык Шпиона неохотно выталкивал наружу слова, - один произошел... совсем недавно. - Как Вы об этом узнали? - Ваш... ваш Шпион пропал. - Почему Вы связали два этих события? - ...Вывод напрашивался сам. - Ложь, - спокойно сказал Медик и с размаху ударил молотком по гвоздю. Его острие вошло под коленную чашечку Шпиона, разрывая мышцы и сухожилия, царапая кость. За этим последовал еще один удар, которым Медик загнал гвоздь в плоть пленника по самую шляпку. Шпион снова кричал. Боль пела в его теле, словно натянутая до предела, готовая лопнуть струна. - Вам кто-то рассказал об этом? - Да нет же, нет! – прокричал RED. - Ложь, - повторил Медик, и новый гвоздь тут же был вбит в бедро Шпиона чуть выше первого. Его кончик достал до самой кости. Шпион уже не кричал - он выл как израненный зверь. Он и был израненным зверем. - Повторить вопрос? - Медик едва сдерживал улыбку, уголки его губ дрожали. - Ваш Шпион никогда бы не уволился сам! - закричал Шпион RED, его голос наконец сломался, сорвался на хрип. - Ваш Шпион исчез из-за ошибки респауна... - Почему Вы так упорно избегаете прямого ответа? - Медик сокрушенно покачал головой, словно Шпион был тугодумным учеником, пытающимся скрыть собственное незнание предмета. - Да Жан... O mon Dieu, Жан никогда бы не получил эту работу!.. Просто так... Он некомпетентен... - Зато ты компетентен, когда орешь как девчонка, - прорычал Жан, но Медик не обратил на его комментарий никакого внимания. - Хм... - немец приставил к бедру Шпиона следующий гвоздь, и у наемника RED против воли вырвался жалкий стон, но удара не последовало, - так кто же навел Вас на мысль о связи этих двух событий? Я человек большого терпения, Herr Spion, но даже у меня есть пределы. - Наш... Инженер что-то подозревает... - простонал Шпион, но Медик только цыкнул зубом. - Может быть и так… но я в этом сомневаюсь. Гвоздь вошел ему в ногу под углом, изогнувшись под ударом молотка. Очередной крик Шпиона огласил комнату, отразился от стен, вибрируя на неподобающе высокой ноте. От боли он стиснул челюсти слишком сильно, и расшатанный коренной зуб в нижней челюсти с хрустом вышел из десны, обрывая нервы и сосуды, удерживавшие его на месте. Шпиону понадобилось несколько минут, чтобы опомниться, убаюкать себя собственными стонами и покачиваниями головой. Его защита, его уверенность, даже его самообладание обрушились быстрее, чем карточный домик под порывами ветра. Когда он наконец-то смог наклониться вбок, чтобы сплюнуть выпавший зуб, его тут же вырвало. Жан издал короткий звук отвращения и отшатнулся от стула, к которому был привязан RED. Шпион почувствовал, как Медик похлопал его по щеке, приоткрыл на него единственный глаз, из которого уже не переставая текли слезы. Медик продемонстрировал ему небольшую прозрачную бутыль с густой темной жидкостью внутри. - Помните, что я говорил о точках перелома, Herr Spion? У Вас есть еще одна, которую Вы скрываете гораздо менее умело, чем Вам кажется. Это - топливо для огнемета, - сказал он и уже не смог сдержать улыбку, полную жестокой радости, - оно горит хорошо и долго. Очень долго. Да Вы и сами знаете об этом не хуже меня. - Нет... - паника схватила Шпиона за горло, не давая вдохнуть, заставляя забыть о жалких остатках гордости, - нет, прошу Вас... - Может быть, наш бывший коллега, Шпион из нашей команды, который "пропал", рассказал Вам об этом? - голос Медика стал утешительнее, мягче. - Мы... мы не говорили с ним... Умоляю Вас... - Но Вы видели его недавно? Шпион не смог ответить сразу. Правильные и правдивые ответы смешались в его голове. Он понял, что его загнали в ловушку. Что ему уже не выбраться. Пауза затянулась, прерываемая только сбивчивым дыханием и стонами Шпиона RED. Его балаклава насквозь пропиталась кровью и липла к лицу. В ноге, пронзенной гвоздями, начались непроизвольные мышечные сокращения, она мелко подрагивала, и каждое движение отдавалось тягучей болью в остальном теле. - Или все-таки кто-то из Вашей команды рассказал Вам об этом? - Медик откупорил бутыль с топливом. - Может быть, Herr Снайпер? - Нет! Нет, Снайпер не говорил мне, он… он ничего не знает! - в отчаянии вскрикнул Шпион. Слишком быстро, слишком резко у него вырвались эти слова. Ухмылка Медика стала шире. - Ах, не он? Тогда кто же? - спросил он с деланным недоумением. - У Вас есть последний шанс на правдивый ответ. Он приблизил бутыль с жидкостью к голове Шпиона. И тут Шпион RED понял, что все кончено. Его приперли к стенке, загнали в угол. Он не мог выдать Снайпера, не мог выдать себя - или уже выдал, просто осознание этого еще не пришло к нему? Он не мог рассказать все, не сейчас, не после всего этого - а значит, не мог остановить свою новую, самую страшную, бескомпромиссную пытку. Сейчас его охватит огонь, жуткий огонь, пламя сожрет его кожу, его тело, обглодает его до костей, вплавит в него ткань костюма, но рассказать о Снайпере, об их плане означало бы теперь даже не просто предательство. Выхода не было. Спасения не было. Спасения никогда не было. Он всегда был слишком самонадеян. Топливо полилось на его голову, за воротник рубашки, на грудь, на ноги. И Шпион зарыдал. В голос, срываясь на хрип, от отчаяния и ужаса, от абсолютной, всепоглощающей беспомощности. Он захлебывался собственными всхлипами, перемежавшимися жалкими мольбами ("умоляю Вас, умоляю, не надо, не надо, простите, пожалуйста, прошу Вас") которым никто все равно не внемлет. Пузыри кровавой слюны вздувались и лопались на его губах. Через приоткрытый рот топливо попало ему на язык, он почувствовал его горький, немного островатый вкус, и из последних сил забился в своих путах. Его рыдания перешли в крик. Медик с улыбкой покачал на него головой, как ласковый родитель на непослушного ребенка. Жан подошел ближе. Садистская ухмылка перекосила его лицо. - Ваше упрямство когда-нибудь погубит Вас, - мягко сказал немец. Жан щелкнул зажигалкой.