Маленькая смерть

Снайпер ждал Шпиона, которого поглотили недра базы синих, и это было одно из самых напряженных ожиданий, которые он помнил. Обычно Снайпер умел ждать. Пустоши и одиночество - хорошие учителя, они отточили его терпение, научили его неподвижности и наблюдательности, привили любовь к долгим созерцательным часам. Ему даже нравилось ждать - потому что он знал, в конце его ждет вознаграждение, удовольствие от единственного выстрела, точного и смертоносного. Удовлетворение от проделанной работы. Однако сейчас ожидание было другим. Оно было почти физически болезненным, будто стрелок держал в руках горящий лист бумаги и смотрел, как пламя подбирается к его пальцам, и чувствовал его жар. И это ожидание было совсем не тем, к чему он привык. В конце него - стрелок чувствовал это нутром, которое редко обманывало - не будет удовлетворения и быстрой развязки. Будет нечто очень неприятное. С того момента, как Шпион, подмигнув ему, ушел на импровизированные переговоры, ужин для Снайпера прошел, как в тумане. За столом что-то происходило, кажется, Скаут опять кричал. Мимо уха стрелка просвистела лопата Солдата, видимо, метившего в бостонца. Кидался он с такой же точностью, с какой стрелял из ракетомета. Между несколькими членами RED завязалась перепалка, которую принялся разнимать Медик, и Снайпер решил, что ему пора удалиться. К еде он почти не притронулся. Уже на пути из кухни к нему подбежал Пиро, попытался схватить его за рукав рубашки, что-то обеспокоенно бормоча сквозь противогаз. - Не сейчас, приятель, пожалуйста, - бросил Снайпер, отстраняя огнеметчика от себя и ускоряя шаг. Вне базы на него сразу же обрушилась тишина, как громадная бетонная плита. Он поспешил забраться в свой фургон, как будто от гнетущего предчувствия можно было просто спрятаться в хорошо знакомом укрытии. Снайпер даже пожалел, что не курит. Говорят, это помогает снять напряжение. Он подогнал свой фургончик к самой стене здания собственный базы - вроде как поставил машину в тень, спасая ее от духоты знойного пустынного дня. Напротив него высилась громада базы синих, казавшаяся ему сейчас чем-то неуловимо зловещим. Чтобы хоть чем-то занять себе руки, он несколько раз собрал и разобрал свою снайперскую винтовку, затем проделал то же самое со своим автоматом. Монотонные действия, однако, нисколько не способствовали избавлению от мыслей, разрозненных и полных тревоги, будто его голова была наполнена толченым стеклом. Была уже глубокая ночь, когда Снайпер увидел, как внутри коридора черного входа базы BLU зажегся свет. Его дверь располагалась с торца здания, поэтому увидеть самого стрелка с этой точки было нельзя - для этого надо было бы выйти и выглянуть из-за угла. Однако Снайперу было хорошо видно, как дверь базы BLU распахнулась, отбрасывая длинную полосу света на песок. Наконец из помещения вышвырнули нечто, по очертаниям напоминавшее человеческое тело. После этого дверь тут же закрылась, и в абсолютной тишине, царившей вокруг, Снайпер расслышал звук поворачивающегося в замке ключа. Он оцепенел. Это точно был человек. Шпион. Он был жив, но... Колоссальным усилием воли Снайпер заставил себя выждать десяток секунд, чтобы убедиться, что BLU не вернется - или их было несколько? Затем он сорвался с места и бросился к своему товарищу по команде. Зрелище, представшее перед его глазами, было ужасающим. То, что в этом изувеченном теле еще теплилась жизнь, было поистине страшно. Оно лежало на песке, будто туша животного, оставленного пустынным падальщикам - искореженное, имевшее общего с человеком только форму. Снайпер упал перед тем, что оставалось от Шпиона, на колени, аккуратно положил руку ему на спину, приподнял его. Лицо француза выгорело почти до самого черепа, от балаклавы остались лишь жалкие обрывки, один глаз раскраснелся и заплыл, вместо второго чернела пустая глазница. Руки и грудь его тоже сильно обгорели, одна нога была неестественно вывернута и покрыта спекшейся, загустевшей кровью. Губы Шпиона – вернее, обгоревшая дочерна кожа, сквозь обрывки которой были видны пожелтевшие зубы - едва заметно шевельнулись, и Снайпер не выдержал. Он выхватил из-за пояса свой кукри, осторожно приподнял голову Шпиона и перерезал ему горло. Он надеялся, что не причинил ему еще больше боли. Еще несколько секунд мертвое тело, больше напоминавшее какой-то жуткий экспонат музея средневековых пыток, чем некогда живого человека, лежало на руках Снайпера, а затем респаун медленно, словно нехотя, растворил его, заставил исчезнуть. Однако кровь, густая, почти черная, осталась на песке, на ладонях австралийца и лезвии его ножа. Снайпер поднялся на ноги, убрал нож за пояс. Его била мелкая дрожь, а на лбу выступила испарина. Он видел много изуродованных трупов за годы работы и бесчисленные битвы на стороне RED. Но это... это было нечто абсолютно другое. Настолько жуткое, что Снайпер едва осознавал происходящее. Он чувствовал свою вину, невыносимым грузом упавшую ему на грудь. Это из-за него Шпион отправился к BLU, из-за него с ним сотворили все это... В его голове все складывалось совершенно иначе. Он не мог даже представить себе, что со Шпионом (да и с ним самим) могло произойти нечто подобное. Нечто... настолько из ряда вон. Настолько непостижимое. Запоздало вспомнив, что система респауна уже должна была возродить Шпиона, Снайпер кинулся ко входу в базу. Однако войти внутрь он не успел - дверь, ведущая из здания, распахнулась, и оттуда вышел перерожденный Шпион. Его восстановленное лицо было привычно закрыто балаклавой, вывернутая, истерзанная нога тоже стала целой. Однако в этот момент он был похож на себя не больше, чем тот живой труп, который стрелок минутой назад избавил от мучений. Он шел навстречу Снайперу сбивчивыми, мелкими шагами, будто тело плохо его слушалось. Его взгляд, отстраненный и остекленевший, был направлен вниз, себе под ноги. Из приоткрытого рта торчала незажженная сигарета. - Шпион! - воскликнул Снайпер, одним широким шагом сокращая расстояние между собой и французом. Шпион врезался в него и остановился, все так же не поднимая взгляда. - Шпион, Господи, это они, они с тобой сделали? - Снайпер сгреб его за плечи. - Ты... ты в порядке? Тот, наконец, поднял на австралийца глаза – выражение в их глубине было пустым и далеким, будто смотрел он куда-то сквозь Снайпера. Стрелок чертыхнулся - ну что за идиотский вопрос. - Шпион, это я во всем виноват... Можно я?.. - не закончив фразу, Снайпер привлек Шпиона к себе и заключил в крепкие объятья. - Прости меня, Шпион. Я не думал... я не знал что... Черт подери, мне надо было подумать об этом прежде, чем просить тебя помочь мне! Шпион стоял без движения, не говоря ни слова. Эта тишина угнетала Снайпера хуже любых упреков и обвинений. - Я должен был сам разгребать все это... Прости, меня, Шпион, слышишь? Прости! Скажи хоть что-нибудь! - Снайпер прижимал к себе француза, сминая в кулаках его пиджак. - Можешь меня ударить, можешь меня убить... Что мне сделать, чтобы ты простил меня, Шпион? Когда Снайпер почувствовал руки Шпиона на своей спине, он вздрогнул и замолчал. Шпион обнял его в ответ, положил голову ему на плечо. - Раскури мне сигарету, s’il vous plait, - тихо произнес он, - после смерти всегда ужасно хочется курить. У тебя такого не бывает? Снайпер нервно, но с облегчением усмехнулся. - Конечно, конечно, - он сумел вовремя сдержать вопрос о том, почему Шпион не хочет делать этого сам. Он отстранился от своего товарища по команде, напоследок сжав его плечи, и взял протянутую сигарету, которую француз вынул у себя изо рта. - Пойдем к тебе в машину, - сказал Шпион, мотнув головой в сторону фургона Снайпера, - только отгони ее от базы BLU, будь добр. Не хочу... ах, просто отгони. - Конечно, - покорно согласился Снайпер. Пока они шли обратно к месту, где машина была столь ненавязчиво припаркована, стрелок раскурил сигарету Шпиона от поданной им зажигалки. Сам француз подчеркнуто не смотрел на ее огонек. Снайпер отогнал машину подальше от обеих баз, встав рядом с длинной асфальтированной дорогой, которая уходила далеко сквозь безжизненную пустыню, прочь от песка, камней и гор, торчавших из-за горизонта, словно исполинские зубы гигантского чудовища. Шпион, сидевший на переднем сидении, открыл дверь, но выходить из машины не стал. Он медленно поднес к губам сигарету, сделал затяжку и скривился так, будто нечто ужасно горькое попало ему на язык. - Черт возьми... даже это теперь испорчено... - пробормотал он тихо, но необыкновенно зло, заставив Снайпера, глушившего двигатель и ставившего машину на ручник, резко обернуться. Шпион сделал еще одну короткую затяжку, выдохнул дым в салон машины, причмокнул губами. - Придется бросать, - сказал Шпион, улыбаясь австралийцу криво и неловко. Снайпер не знал, как начать разговор о произошедшем. Вся его мрачная решимость, с такой кропотливостью выстроенная в одиночестве последних дождливых дней, теперь куда-то исчезла, растворилась, как сигаретный дым в ночном воздухе. Он протянул было руку, чтобы положить ее Шпиону на плечо, то ли чтобы побудить его самого начать говорить, то ли чтобы поддержать его в том состоянии, из которого француз сейчас с трудом выкарабкивался. Но он не решился. Вместо этого протянутая рука Снайпера неловко опустилась на рычаг переключения скоростей и напряженно сжала ее округлый наконечник. Шпион выпустил еще несколько клубов дыма изо рта и носа, сдержанно откашливаясь после каждой затяжки. В тот момент он курил скорее как подросток, стянувший свою первую сигарету из сумки одного из родителей - не вдыхая глубоко, давясь дымом, кашляя и морщась. Наконец он просто оставил сигарету дотлевать между пальцев, изредка машинально стряхивая пепел на ступеньку фургончика. - Медик BLU, - наконец произнес он куда-то в пространство. Глаза Снайпера расширились. - Это... это он с тобой сделал? Я так и знал, я говорил!.. - Не перебивай меня, - строго и напряженно сказал Шпион, положив руку на предплечье австралийца, - я пытаюсь восстановить картину произошедшего. Его ладонь сжалась вокруг руки Снайпера и так и осталась там. Стрелок не стал отнимать руку. Он развернулся в водительском кресле, чтобы взглянуть Шпиону в лицо. Тот продолжал бездумно стряхивать с сигареты пепел - привитый годами курения рефлекторный жест. Француз снова заговорил, но тон его не был обращен к Снайперу - он просто проговаривал вслух свои мысли, по осколкам собирая растерзанные страхом воспоминания. - Когда я пришел на базу синих, их Шпион отвлек меня, а Медик оглушил. После этого они оттащили меня вглубь базы и связали. Медик вколол мне сыворотку правды... не обычную, обычную ничего не стоит обмануть... он сказал, что это его собственное изобретение. Он работал над ним почти год. Какой-то другой состав, он сказал, "препарат в разработке". Наверное, поэтому я не помню, как они кололи мне сыворотку и что я им сказал. Какой-то эффект... амнезии. Его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг руки Снайпера сильнее, сжались так, что ногти впились в кожу австралийца даже сквозь перчатку. - Однако я не сказал им ничего о том, что я знаю об ошибках респауна... Поэтому они подождали, пока действие сыворотки закончится, и я отключусь. Когда я снова пришел в себя, они решили вытянуть из меня информацию старым проверенным способом. Пытки. - Шпион... - неосознанно вырвалось у Снайпера, тихо, не громче выдоха сквозь сжатые зубы. Шпион повернул к нему голову. Его взгляд, непривычно потерянный, несколько мгновений блуждал по лицу Снайпера, избегая глаз, прежде чем остановиться на его подбородке. Француз облизал губы и покачал головой. - Я не сказал им ничего о твоем Шпионе. И о тебе не сказал. Они спрашивали меня об этом прежде, чем поджечь. Я не знаю... насколько меня предал мой голос, мои движения. Возможно, Медик и сам обо всем догадался. Его нельзя недооценивать. Но... - Я и не думал об этом, Шпион!.. - Снайпер сгреб руку Шпиона и стиснул в своих, заставляя того едва заметно поморщиться. - Я только... я не знал, я не учел... Конечно, я, я верю тебе, ты не мог... Прости меня... Это все моя вина, Шпион, Алан. Снайпер произнес это имя в отчаянии, не зная, как умалить собственную вину перед этим человеком, которого из-за него подвергли столь жутким мучениям, как выразить то чувство, которое раздирало его изнутри. Он чувствовал себя юнцом, совершившим страшный поступок и не знающим, как оправдаться. И тут Шпион рассмеялся. Не нервно или зло. Он смеялся искренне и негромко, будто от радостного удивления, как если бы он сделал для себя какое-то интересное, потрясающее открытие, которое все это время было у него под самым носом и наконец стало очевидным. - Mon ami gentil naïf, mon Aussie... Из какой только глуши ты такой вылез? Какая пустошь породила тебя? - с улыбкой Шпион отшвырнул еще не до конца дотлевшую сигарету прочь, чтобы обеими руками ответить на прикосновение Снайпера. - Как ты смог стать наемником, если так сокрушаешься о простой пытке?.. - Это была не просто пытка! Я же видел, что они с тобой сделали... - Снайпер почти рычал. Шпион вновь покачал головой. - Твоей вины в этом не больше, чем моей, Снайпер. Я сам согласился тебе помочь. Загребать жар чужими руками - это естественный порыв всех людей... - Нет! Это не естественный порыв! Не хочу я загребать твоими руками никакой жар! - воскликнул стрелок и добавил, неожиданно тихо даже для самого себя. - Это подлость. На лице Шпиона было написано странное выражение, которое погруженный в собственные метания Снайпер не знал, как толковать. Француз снова углубился в свои мысли, и улыбался теперь уже им. Наконец Шпион произнес: - Если бы это говорил кто-то другой, я бы счел это манипуляцией, причем дешевой. Но ты... - он усмехнулся, а затем добавил, переходя на родной язык: - Tu es la personne étonnante. Je ne rencontrais jamais personne semblable à toi. Снайпер не стал спрашивать, что это значит. Шпион высвободил руки из хватки стрелка и отстранился. Он откинулся на спинку сидения, снова обратив взгляд куда-то вдаль, сквозь запыленное лобовое стекло и в темную ночную пустыню. Однако что-то в его позе изменилось - будто он смог хоть на крошечную толику, но успокоить себя, взять себя в руки. Снайпер тоже откинулся назад в водительском кресле. Прежде, чем он успел сказать еще хоть слово, Шпион прервал короткую паузу: - Ты попал в отвратительную ситуацию, но теперь оказалось, что под угрозой не только ты и твой monstre. Жан... нынешний Шпион, так взбесился из-за моей несговорчивости, что сам мне кое-что разболтал. Они кололи сыворотку правды, которую разработал их Медик, нашему Инженеру. Скорее всего, Жан сам проник на нашу базу ночью и сделал это. Я успел оценить действие этого препарата на собственной памяти - не удивительно, что Инженер об этом так и не узнал. - Почему не узнал? - Он бы написал жалобу в Администрацию, мой дорогой бушмен. И самое главное - Жан упомянул, что Инженер под сывороткой сообщил ему какие-то цифры. Скорее всего, это были коды от системы респаун. Снайпер резко вдохнул, у него перехватило дыхание. Шпион нахмурился и коснулся пальцами подбородка жестом, выражавшим напряженную работу мысли. - Я думаю, что Шпион - Жан - и Медик BLU в сговоре. Медик помог Шпиону достать коды нашего Инженера от респауна, а Шпион взамен помог ему проникнуть в саму систему. Думаю, ушлость Жана и старые связи по работе позволили ему раздобыть и часть кода Администрации. - Но ему-то это все зачем? - воскликнул Снайпер. - Моя теория в этом отношении немного предвзята... Но я думаю, что Жан хотел получить место Шпиона в команде BLU. Но пока твой monstre занимал эту должность, у Жана ничего бы не вышло - даже со всеми своими связями он бесталанный кретин. Поэтому он и Медик решили избавиться от прежнего Шпиона... таким способом. - Но зачем, зачем так?! - Об этом, я полагаю, - пальцы Шпиона неосознанно тронули закрытую балаклавой щеку, - лучше спросить у Герра Медика BLU. Снайпер еще не до конца осознавал суть рассуждений и логических цепочек Шпиона, но для него самым главным стало подтверждение его подозрений - его Шпион, которого его коллега в красном так упорно называл монстром, стал таким не по воле случая. Медик BLU сделал это с ним. Медик BLU был во всем виноват. Большего стрелку и не было нужно. На мгновение, когда в его душе забурлила с новой силой ярость, Снайпер испытал облегчение. На это мгновение мир снова стал простым и узким, как вид сквозь прицел его винтовки. - Я убью его, - произнес Снайпер, стискивая руки в кулаки, - я должен убить его. - Не смеши меня, mon ami, - фыркнул в ответ француз, - респаун... - По-настоящему, - сказал австралиец. Шпион нахмурился. - Ты опять кидаешься в омут с головой. Кто только что умолял меня простить его за необдуманный план? - жестко сказал он, и Снайпер, осаженный посреди нового витка собственного гнева, почувствовал, как у него краснеют уши. Он хотел было снова начать говорить, но Шпион резко поднял ладонь, призывая его к молчанию. - Безусловно, действовать нужно быстро. Я не думаю, что Медик BLU спустит нам это с рук. Мне уж точно, тебе - не знаю. Похоже, тебя он большой угрозой своим планам, какими бы они ни были, не считал. В любом случае, если мы не хотим закончить так же, как твой несчастный... друг, - последнее слово Шпион выплюнул, будто попавшую на язык соринку, - то нужно что-то предпринять. - И что тут предпринимать? - спросил Снайпер с растерянным раздражением. - Привлечь Администрацию? - …Пожалуй, это единственный выход, который не подразумевает увольнение для меня... или тюремный срок для тебя, - кивнул Шпион, но больше самому себе, чем Снайперу, а затем сделал рукой резкий взмах, будто бил ножом воздух, - но мы обсудим это завтра. Нам обоим надо взять себя в руки. Снайпер нехотя проглотил рвавшиеся на язык слова, не давая себе озвучить поток заполнивших голову мыслей. - Наверное, ты прав. - Конечно же я прав, mon cher ami, - сказал Шпион. Он распахнул пиджак, желая добраться до лежавшего во внутреннем кармане портсигара, но едва его пальцы нащупали искомое, он, едва заметно поморщившись, отдернул руку. Его лицо оставалось искривленным еще мгновение прежде, чем он смог справиться с собой. Отбив кончиками пальцев по собственной груди быстрый ритм, Шпион развернулся в сидении и вылез из машины. - Если ты не будешь против, я останусь у тебя сегодня, - бросил он Снайперу через плечо, - остальной команде, конечно же, об этом незачем знать. Брови стрелка удивленно поползли вверх, и он поспешил вылезти из машины вслед за своим коллегой. - Ну, в общем-то я не против, конечно... - начал он, обходя фургон, чтобы подойти к Шпиону, - но... - Можешь оставить мне ключи, я утром сам отгоню твой фургон... – начал было француз. - Ладно, Шпион, ладно, - Снайпер поднял вверх руки в жесте капитуляции, а потом добавил. - Я и сам не хотел возвращаться на базу. Можем... выпить, если хочешь? У меня есть бутылка виски... - Ты слишком много пьешь в последнее время, - отмел предложение Шпион, - не хочу, чтобы завтра ты принимал важные решения с похмелья. Снайпер усмехнулся. Ему не хотелось отказывать Шпиону, а в глубине души не хотелось и оставаться одному. Ядовитая смесь эмоций еще бурлила у него внутри, будто соляная кислота, готовая прожечь дыру у него в груди и вытечь наружу. Мысль об одиночестве вопреки привычке не приносила облегчения, и это раздражало, обескураживало. Обычно, когда он оставался один, что-то вставало для него на свое место, становилось, как надо. Он любил быть один больше, чем быть с кем бы то ни было. Но сейчас... Снайпер вдруг понял, что имел в виду Шпион, когда скривился из-за сигареты и сказал, что "теперь и это испорчено". Провозившись с минуту с постоянно заедавшим замком на задней двери фургона, Снайпер наконец распахнул ее. Шпион с интересом заглянул внутрь - несмотря на то, что он часто ездил в машине стрелка, случай побывать в ее жилой части ему еще ни разу не представлялся. - Черт, у меня же не убрано... - пробормотал Снайпер, с кряхтением залезая внутрь, - подожди, я сейчас. Я здесь не спал уже месяца три или четыре, наверное. Несмотря на то, что в собственную квартирку на колесах австралиец влез прямо в обуви, Шпион, перед тем, как проследовать за ним внутрь, присел на край ступеньки фургона и снял ботинки. Когда он ступил в кабину, Снайпер рассеянно махнул ему рукой - располагайся, мол, как сможешь - пока он сам в спешке пытался привести в порядок свое жилье. Это дало Шпиону шанс осмотреться. Жилая часть фургона Снайпера была тесной - сам австралиец, вытянутый, длинноногий, как цапля, вынужден был сгибаться внутри едва ли не пополам. Шпиону тоже пришлось пригнуться, а затем наугад опуститься на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Прямо в кабине стоял небольшой генератор. Снайпер похлопал по его боку ладонью, нащупал ручку, несколько раз дернул за нее, сопроводив свои действия тихими проклятьями. Генератор несколько раз чихнул, но завелся, издавая при этом негромкий гул. Стрелок с почти отеческой нежностью отвесил агрегату пинка. Он щелкнул выключателем где-то под потолком, и кабину осветила запыленная лампочка. Теплый желтый свет тут же предал комнатке какой-то непередаваемый, трогательный уют, который доступен лишь тесным, давно обжитым помещениям, маленьким домам, в которых всегда чувствуешь себя в безопасности. Шпион смог разглядеть, что сидит на узкой койке, встроенной в стену. На ней лежал матрац почти на полметра длиннее ее самой, из-за чего его край упирался в стену возле двери. Постельное белье было бледно-желтым, с выцветшими розовыми цветами неопределенного вида, явно купленное давно и не Снайпером, и Шпион усмехнулся, но комментировать не стал. Напротив кровати в стену была встроена крошечная раковина, стоял раскладной стул, в углу лежала накрытая брезентовым навесом груда вещей - из-под полы навеса торчала, упираясь в потолок, раскладная удочка, возле нее, у самой стены лежало несколько стеклянных банок. Шпион не успел разглядеть, были ли они полными или нет - Снайпер затолкал их под брезент носком ботинка. Возле раковины на маленькой тумбочке не шире полуметра стояла плитка со стеклянным кофейником, прямо на ней же лежали авиаторы с расцарапанными бронзовыми стеклами. Одежда австралийца и различные бытовые мелочи были свалены тут и там, но в основном на полу, и Снайпер, чертыхаясь, принялся подбирать и рассовывать их по первым же попавшимся ящикам и углам. Над кроватью почти под самым потолком была прибита небольшая полочка, предметы на которой тут же заинтересовали Шпиона. Пока стрелок был занят бесплодными попытками привести свое жилище в порядок, француз дотянулся до полки и по очереди повертел в руках две истрепанные книги (инструкция к фургону и атлас дорог), череп какого-то хищника, судя по всему койота или волка, выбеленный песком и пустынным солнцем, гильзу от длинного патрона калибра 7.62, фотографию двух пожилых людей, очевидно, родителей Снайпера (взгляд его отца был тяжелым и укоризненным, мать улыбалась). - Ты ложись на мою постель, - сказал Снайпер, наконец закончивший прятать по углам свой бесхитростный скарб. Чтобы дать Шпиону возможность хоть как-то развернуться, стрелок уселся прямо на пол, скрестив ноги, хотя даже в таком положении он занимал почти половину свободного пространства в кабине. - А ты? - спросил Шпион, снимая пиджак и вешая его на крючок для одежды в голове койки. - А я лягу на полу. Для спины хорошо, - пожал плечами австралиец. - Ты очень гостеприимный хозяин, - одобрил Шпион, теперь расстегивавший наплечную кобуру с револьвером. - Я сварю тебе кофе завтра утром. Снайпер удивленно приподнял на него бровь, но возражать не стал. Положив кобуру с оружием рядом с подушкой, Шпион забрался на кровать с ногами. Простыни и наволочка явно давно не были в стирке, но спали на них в последнее время редко. Шпион хотел взбить себе подушку, но тут его рука наткнулась на нечто, лежавшее под ней. Прежде, чем Снайпер успел даже заметить, что сделал Шпион, тот уже оказался в его руках - это была еще одна книга, но гораздо более новая, нежели лежавшие на полке справочники. Шпион усмехнулся и прочел вслух надпись на обложке: - "Ночь нежна", Фрэнсис... - и тут же, не дочитав, расхохотался так громко и неожиданно, что Снайпер чуть не подпрыгнул на месте. Шпион смеялся так, будто это была лучшая шутка в его жизни. - Хэй, что тут смешного? - буркнул Снайпер, наклоняясь и вырывая книгу из рук своего товарища по команде. Тот явным усилием воли подавил смех и стер слезу из уголка глаза. - Прости, mon ami... Просто... Ах, c'est charmant, - Шпион покачал головой, все еще посмеиваясь, - тебе правда нравятся эти... - Я не читал, - угрюмо ответил стрелок, уставившись на книгу, а потом добавил, - это мне Шпион подарил. Ну, еще до... того. Француз из его команды фыркнул. - У него нет вкуса, - категорично заявил он. - Про тебя он то же самое говорит, - огрызнулся Снайпер, закрывая книгу своими широкими ладонями. Шпион снова рассмеялся – коротко, будто звякнула о бетонный пол выброшенная винтовкой гильза. - Что ж, споры на основе субъективных суждений - последнее дело, не буду начинать. Просто... mon ami, тебе не кажется, что он совсем о тебе не думает? - С чего вдруг ты об этом начал? - в голосе Снайпера начали прорезаться угрожающие нотки. - Неужели он и вправду полагал, что тебе понравятся подобного рода книги? - Причем здесь... - ... И, раз уж на то пошло, он вообще знает, что с тобой происходит? – ухмылка спала с лица Шпиона, он снова хмурился. - Чем мы тут занимаемся? Знает, что ты не спишь по ночам и пьешь больше, чем за все время службы у RED? Знает, чем твой взгляд сейчас отличается от твоего обычного взгляда?.. - Шпион, замолчи, - стрелок, почти как дикий зверь, ощерил зубы, островатые, неровные. Шпион наконец-то замолчал, глядя на обнаженный в однобоком оскале сколотый клык австралийца. Он лег, растянувшись на койке Снайпера во весь рост, положил голову на подушку. Стрелок все еще сжимал книгу в руках, будто это был трофей, добытый для него в бою. Это была не единственная книга, подаренная ему бывшим Шпионом BLU, но он так и не прочитал ни одной. - Возможно, я был неправ, - подал голос Шпион RED, - в этом случае я прошу у тебя прощения. Просто я не хочу, чтобы то, через что мы прошли, оказалось напрасным. Чтобы ты... Ах, ладно. Нам обоим пора спать. - Спокойной ночи, Шпион, - тут же пробормотал Снайпер, неловко поднимаясь с места. Он выключил лампочку, погружая кабину во тьму, хлопнул ладонью по выключателю на генераторе, прекращая его гудение, выбрался из фургона и сел на ступеньку у дверей. Лунный свет, разливавшийся по пустыне, разреженный и бледный, позволял разглядеть буквы на обложке книги. В груди было тесно. Где-то под солнечным сплетением что-то неприятно трепетало, но уже нельзя было различить: злость это или растерянность или нечто другое. Австралиец раскрыл книгу на первой странице, сумел, прищурившись, различить напечатанные на ней слова – что-то про Французскую Ривьеру. Повернув книгу так, чтобы его собственная тень не падала на нее, Снайпер принялся читать. Он уже не расслышал, как Шпион, отвернувшись на его койке к стене и погладив рукой в перчатке, которые так и не снял, выцветшие цветы на простыне, пробормотал: "Спокойной ночи, Мик".