Маленькая смерть

Заснул Снайпер только под утро. За несколько часов чтения книги, подаренной ему когда-то Шпионом BLU, он едва ли продвинулся дальше нескольких первых глав, но признаваться, что ему неинтересно, не хотел даже себе. Упрямое желание что-то доказать гнало его вперед, и он продирался через страницы описаний и диалогов так, будто это были не слова, а колючий тропический кустарник, через который он лез в жаркий сезон монсуна, обливаясь потом и изо всех сил работая мачете. Наконец, отчаявшись удержать в голове бестолковые названия мест, которые ни о чем ему не говорили, и имена персонажей, которых он не мог запомнить, Снайпер задремал на полу своего фургона, свесив ноги из машины. Разбудил его голос Шпиона, звонко произнесший: - Bon matin, mon tireur embusqué. Снайпер поморщился, пытаясь выкарабкаться из сна - это оказалось неожиданно сложно, будто пытаться выплыть из глубокого омута. Обычно ранние подъемы давались ему легко - утренние ритуалы плотно вошли в его жизнь еще с детства, вбитые тяжелой рукой отца, отточенные годами одинокой жизни наемника. Однако это утро больше походило на удар по голове: тяжелое и неприятное. Наконец стрелок открыл глаза. Он оказался укрыт одеялом, которое вечером оставил на кровати для Шпиона. Раскрытая посреди очередной главы книга все еще была у него в руках, он так и заснул, прижимая ее к груди. Над ним, склонившись, стоял француз, уже полностью одетый и с чашкой кофе в руках. - Чего? - пробормотал австралиец, растирая казавшиеся чугунными веки. - Я пожелал тебе доброго утра, Снайпер, - сказал Шпион. - Пей, а то остынет. Стрелок неуклюже поднялся с пола. Вопреки вчерашнему заявлению о пользе сна на жестких поверхностях, его спина жутко затекла. Он перебрался на кровать, не обращая внимания на то, что его ноги запутались в одеяле, отложил книгу в сторону и принял из рук Шпиона свою кружку с кофе – белую, в застарелых коричневых разводах, с надписью "#1 Sniper". - Как-как ты сказал? - переспросил он, прихлебывая густой, обжигающий напиток. Кофе у Шпиона почему-то получился вкуснее, чем обычно готовил сам стрелок. С первым же глотком он почувствовал себя лучше. Француз изящно присел на край кровати рядом с ним. Учитывая тесноту кабины и время суток, грация Шпиона показалась Снайперу чем-то непостижимым. - “Bon matin” - это значит “Доброе утро”. “Mon tireur embusqué” - это значит “Мой снайпер”. Но можно говорить и просто Sniper, если тебе так легче произнести, - охотно объяснил Шпион, - а ты должен сказать мне "Bon matin, mon Espion" - то есть "Доброе утро, мой Шпион". - Бон матин, мон Шпион, - попробовал повторить Снайпер, попутно делая большие глотки кофе и тут же обжигая себе язык. - Espion, - поправил его француз, наставительно поднимая указательный палец. - Эспон. - Нет-нет, тяни середину. Es-pi-on. Следи за губами. Espion. - Эс-пи-и... пион. - Ужасно, - кивнул француз. - Ну уж как получается. А "мой" обязательно добавлять? - Нет, конечно, только если тебе хочется, - благосклонно разрешил француз. Снайпер неопределенно пожал плечами. Утро было раннее, но солнце стремительно раскаляло землю, заставляло воздух над землей волноваться от нарастающего жара. Середина битвы всегда приходилась на полдень, и Снайпер всегда втайне радовался тому, что большую часть сражений проводит в благодатной тени укрытий. Сегодня он, впрочем, знал, где проведет большую часть битвы, и там тоже будет темно. Он попытался привести свои мысли в порядок, еще сумбурные и вязкие после сна, наполненные темными, ядовитыми как болотная топь ассоциациями. Однако даже после непродолжительного отдыха он чувствовал, что плохо владеет собой. Ему хотелось чего-то простого и понятного - смерти, крови, стремительной и резкой развязки этой истории, в которую он оказался втянут. Хотелось, чтобы Шпионы - оба, в том числе и тот, что сидел сейчас рядом с ним - снова стали самими собой. Снайпер посмотрел через плечо на своего собеседника, который барабанил пальцами по лацкану своего пиджака в ожидании, пока Снайпер допьет свой кофе. - Ты как? - спросил стрелок, поворачиваясь к своему товарищу по команде. В тесном пространстве кабины он спросонья двигался сковано и неуклюже, как большая птица в чересчур маленькой клетке. Его колени уперлись в колени Шпиона, а оттопыренный локоть случайно ткнул под ребро, но отодвигаться француз не стал. - Спасибо, mon ami, я хорошо поспал, хотя твоим простыням не помешает стирка, - хмыкнул Шпион, - еще я выпил кофе из твоей кружки, надеюсь, ты не против. - Я не об этом, - сказал Снайпер, удивляясь, с какой строгостью он произнес эти слова. Улыбка Шпиона чуть опала, но стала мягче, будто подтаяла. - Ты такой дикарь, mon Aussie. Ты абсолютно не понимаешь намеки, - сказал он, качая головой, но затем добавил, видимо, решив больше не противиться прямолинейности своего собеседника. - Я-то в порядке. Думаешь, меня пытали первый раз в жизни? А вот ты, похоже, до сих пор не в себе. - Просто не выспался, - угрюмо пробормотал стрелок. - Ты пойдешь к нему сегодня? - спросил француз, и Снайперу даже в его нынешнем состоянии не потребовалось уточнять, о ком идет речь. - Ага, - только и сказал он. Шпион вздохнул. Затем закинул ногу на ногу, поджал губы, разгладил складку на пиджаке - все это он проделал как-то суетливо - и все-таки добавил: - Только, прошу тебя, не натвори никаких глупостей, mon cher ami. И будь осторожен. - Ты меня нервируешь, Шпион, - усмехнулся Снайпер, успевший пожалеть о том, что начал этот разговор; чтобы хоть как-то сменить тему, которая всего за несколько минут взвинтила его дискомфорт до недопустимого для профессионала уровня, стрелок спросил. - А тебя правда зовут Алан? Шпион, снова бессознательно ощупывавший свой пиджак над тем местом, где у него должен был располагаться внутренний карман, усмехнулся в нос. - Нет. Ты решил отомстить мне таким образом за свою нервозность? Такие вопросы не принято задавать Шпионам. - Извини, - Снайпер против воли почувствовал, что смутился, - кофе хороший, спасибо. - Еще бы, - фыркнул француз, вырывая опустевшую кружку из рук стрелка и поднимаясь с кровати. Он поставил ее на плитку, и австралиец только в этот момент заметил, что плитка стоит немного по-другому, ровно по центру тумбочки. Вещи его рядом с раковиной были аккуратно разложены, с поверхностей исчезли следы пыли, бледные разводы и липкие кофейные круги, даже на полу как будто стало чище, чем было вчера. На раскладном стуле, теперь стоявшем в углу, рядом с горой укрытых брезентом вещей, аккуратно лежала россыпь мелких предметов, раньше, скорее всего, обретавшихся по углам, за тумбочкой или просто под ногами, ускользнув от торопливого взгляда Снайпера во время его небольшой вечерней уборки. Значит, Шпион успел не только сварить кофе, но и зачем-то прибрался, при этом каким-то образом умудрившись не разбудить стрелка. Австралиец не рассердился на это, хотя почему-то чувствовал, что наверное должен был. Скорее, очень удивился. Во сколько же проснулся француз? Шпион проследил направление его взгляда. - Я взял на себя смелость немного прибраться, если ты не против. Надеюсь, те пятна от кофе не были дороги твоему сердцу, потому что они пропали безвозвратно. Шпион оперся о раковину, протянул руку к раскладному стулу с разложенными на нем вещицами, извлеченными им из запыленных углов Снайперова жилища, и взял оттуда небольшое перо, чтобы отвлеченно повертеть его в руках. Оно было едва ли в половину ладони длиной, у основания белое, с несколькими мазками черного по краям. Кончик у него был пронзительного лазурного цвета, и даже несмотря на то, что перо было пыльным, а нежная бахромка у самого кончика стержня оборвалась и истрепалась, оно сохранило свою хрупкую красоту. Откуда Шпион умудрился его достать, стрелок даже представить себе не мог. - Да, наверное, не против, - сказал Снайпер, даже не пытаясь скрыть удивление, - надеюсь, ты не нашел ничего, что тебя смутило? Шпион улыбнулся намеренно криво, посмотрел на австралийца с осуждением. - В твоих вещах я не рылся, mon paranoïaque savage, - сказал он, проводя пальцами вдоль бороздок пера, смахивая с них пылинки, - а твой маленький бардак я нахожу просто очаровательным. Второй раз за утро Снайпер почувствовал глупое смущение. - Я ничего такого и не имел в виду, Шпион, ну что же ты... Он неловко почесал заднюю сторону шеи и зацепился за новую тему, словно за перекладину насквозь проржавевшей лестницы, по которой упорно карабкался вверх. - Кстати, знаешь, чье это перо? - Нет, - француз продолжал вертеть его в руках. - Уж не знаю, откуда ты его выгреб в моей каморке, но это перо кукабарры. Такая австралийская птица. - Красивая? - спросил Шпион. Его пальцы продолжали бессознательно оглаживать рваный контур пера, распрямляя его. - Красивая. Такая светлая, с пестрым хвостом и синими перышками на груди, - Снайпер зачем-то сделал одной рукой жест в сторону собственного горла, будто ворошил невидимые перья на нем, - вот это из ее крыла. Ее крик похож на смех человека. По вечерам в джунглях довольно жутко такое услышать, знаешь ли, а орет эта зараза будь здоров. Стрелок попытался изобразить крик кукабарры и, пожалуй, у него получилось еще более жутко, чем он описал. Шпион поморщился, но затем рассмеялся, покачивая головой. Снайпер тоже улыбнулся. - Можешь оставить его себе, если хочешь, - сказал он, когда смех француза в красном улегся. Пальцы Шпиона сжались на основании пера. - И что мне с ним делать? Не имею счастья коллекционировать всякий хлам, как ты, - он пожал плечами. Стрелок тоже пожал плечами и неопределенно махнул рукой. - Оно красивое, - только и сказал он. На мгновение в фургоне повисла тишина. Глядя на тускло переливавшийся лазурный кончик пера, ярко контрастировавшего с темно-бордовыми, почти черными перчатками Шпиона, Снайпер задумался, сколько оно уже пролежало в его фургоне. Наверное, с тех самых пор, как он последний раз побывал на родине, в Австралии. Завалилось в его рюкзак и так и путешествовало вместе с ним через тысячи километров дорог, сотни убитых людей, отстрелянных патронов, бесчисленное количество одиноких вечеров и жарких дней, пока не выпало у него в фургоне и не затерялось, чтобы пролежать забытым среди пыли до этого самого дня. Снайпер вдруг необыкновенно остро ощутил, как же далеко от родины его занесло. - Знаешь... - задумчиво произнес стрелок, все так же не отрывая взгляда от пера в руках товарища, - про нее есть такая детская песенка, ну, про эту птицу. Про нее и про старое эвкалиптовое дерево. Как же она... Собравшись, он принялся негромко, хрипловато напевать, невпопад отстукивая ритм ладонью по колену: - На старом эвкалипте сидит кукабарра, он - счастливый буша король. Смейся, кукабарра, смейся, кукабарра, жизнь твоя должна быть веселой такой... Он замолчал, еще пару раз хлопнув себя по ноге. Песню он до конца уже не помнил. Как же давно это было. Когда он смог, наконец, стряхнуть с себя оцепенение воспоминаний и поднять на Шпиона голову, то увидел, что тот уже не улыбался. Его взгляд блуждал по фургончику, будто бы француз заново рассматривал находившиеся в кабине предметы. Когда его глаза встретились с глазами Снайпера, он тут же сказал: - Боюсь, мне уже пора. Еще несколько раз проведя по перу снизу вверх, выравнивая нежные пластинки и стряхивая пыль, Шпион вставил его в петлицу своего пиджака. Затем, совершив несколько ловких маневров и умудрившись ничего не уронить, пробрался к дверям кабины и вылез из фургона. - Мы сможем продолжить нашу беседу позже, - сказал он напоследок, бросая взгляд на Снайпера через плечо, - и поговорить с нашим Инженером. Не волнуйся, я не буду разговаривать с ним без тебя. Приводи себя в порядок и смотри не опоздай на миссию, кукабарра. С этими словами Шпион ушел. Снайпер потянулся, помассировал костяшками пальцев ноющую спину. Да уж, привести себя в порядок ему действительно не мешает. На миссию он не опоздал, хотя и ввалился в комнату респауна за несколько десятков секунд до ее начала. Солдат, возмущенный подобным отсутствием "субординации" (Снайпер попытался объяснить ему, что это немного не то слово, но безрезультатно), начал было одну из своих нотаций, но сигнал начала битвы спас Снайпера. Перед тем, как выбежать с базы в первой волне наступления, стрелок украдкой проверил книгу, которую взял с собой, спрятав за пазуху. Он тихо понадеялся, что сможет донести ее до укрытия бывшего Шпиона из BLU в целости. Стрелок даже не стал искать себе укрытие, чтобы затем превратить его в гнездо на первую половину боя. Сжимая в одной руке пистолет-пулемет, а другой прикрывая заветную ношу под полой рубашки, он вместе с остальными бросился к базе врага. Короткими перебежками он преодолел рекордное расстояние, то и дело прижимаясь к стенам и углам, чтобы замереть и вслушаться в происходящее впереди. Уже совсем недалеко от основной базы BLU он едва не столкнулся нос к носу с вражеским Хэви, бегущим с пулеметом в вытянутых, дрожащих от напряжения руках. Однако наемник синих не успел даже повернуть голову в сторону Снайпера, который прильнул к стене ближайшего здания, будто надеялся слиться с отбрасываемой им тенью - вражеский Хэви коротко ахнул и рухнул как подкошенный. Из-за его спины вынырнул из невидимости Шпион в красном, стряхивая кровь с лезвия балисонга. В солнечном свете лазурный кончик пера, торчавшего из петлицы на его пиджаке, блеснул ярко, как драгоценный камень. - Быстрее, я не смогу прикрывать тебя долго, - прошептал он Снайперу и тут же исчез в клубе синеватого дыма. Снайпер кивнул опустевшему пространству и опрометью бросился к неприметному входу в подвальные коридоры базы синих. Бетонные катакомбы основного здания BLU встретили его звонким эхом и полутьмой, после забитого солнцем поля битвы шедшей яростной разноцветной рябью в глазах. Снайпер бежал по коридорам, поворачивая почти наугад, полностью доверившись своим инстинктам и бессознательной памяти. Он чувствовал, что всего пара поворотов отделяет его от заветной комнаты с бассейном, когда услышал позади себя гулкие шаги. Снайпер тут же бросился к стене, прижался к ней, поудобнее перехватывая свое оружие. Из-за поворота вынырнул Скаут команды синих. Он бежал, держа биту наготове - страшное оружие в ближнем бою, учитывая то, с какой невообразимой скоростью мог перемещаться этот парень. Он увидел Снайпера и тут же словно споткнулся о невидимое препятствие - неловко пролетел еще несколько шагов по инерции и наконец остановился, пошатываясь от бурлившего в теле напряжения. Он замер всего в паре жалких метров от стрелка. - Скаут, там кто-то есть? - послышался голос из глубины коридора, откуда парень только что появился. Раскатистый, с легким присвистом - Медик. Он тоже скоро свернет в этом направлении. Снайпер неотрывно смотрел на Скаута, юноша отвечал ему тем же, каждый был будто загипнотизирован присутствием другого. Скаут тяжело дышал, в углах его губ скопился густой, белесый налет слюны, словно пена у рта загнанной лошади. Его пальцы на гладкой ручке биты слегка подрагивали. Он был самим олицетворением нервного напряжения, казалось, что каждое мгновение, проведенное без движения, приносило ему физические страдания, и единственный способ прекратить эту пытку - броситься бежать, броситься на врага. Однако глаза Скаута застыли на Снайпере абсолютно неподвижно. Они стояли так, наверное, не дольше нескольких секунд, но эти моменты, отягощенные бездействием обоих соперников, показались Снайперу бесконечными. Скаут мог закончить это немое противостояние одним ловким ударом - и серое вещество стрелка окропило бы светлые бетонные стены. Наверное, книгу, лежавшую у него за пазухой, респаун перемещать бы не стал. Она бы так и осталась лежать у лужи его крови - позорное свидетельство его легкой смерти. Затем книгу наверняка подобрал бы кто-то из BLU, может быть, даже Медик. Нет, ему не хотелось умирать, не сейчас. Снайпер мягким, медленным движением, которое заняло еще одну драгоценную секунду, отвел дуло пистолета-пулемета, направленное на Скаута, в сторону от юноши, прижал корпус оружия к груди. Австралиец едва заметно покачал головой, не отрывая от противника взгляд. Глаза Скаута BLU, если это было вообще возможно, округлились еще сильнее. Он опустил биту и негромким дрожащим голосом произнес: - С тебя причитается, - а затем он развернулся и бросился прочь, за поворот, из-за которого недавно появился; Снайпер успел заметить, как прямо на бегу Скаут синих сложил руки рупором и прокричал своему товарищу по команде, Медику: - Нет там никого, показалось! Давай, вперед, вперед, они наверняка уже у первой точки! Только когда юноша скрылся из виду, Снайпер понял, что стоит, задержав дыхание, и тут же шумно выдохнул. Ему было трудно поверить в то, что Скаут действительно отпустил его, вот так запросто. Однако размышлять о том, как он собирается отдавать «причитающееся» бойцу из BLU, было некогда, и Снайпер поторопился продолжить свой путь. Наконец его взгляду открылась заветная комната с бассейном. Вода в нем была абсолютно спокойной, ни одно, даже самое легкое волнение не выдавало того, кто в ней скрывался. Стрелок позволил постоять несколько секунд в молчании, чтобы дать себе отдышаться, спрятать за пояс оружие, вытереть о штаны мокрые от пота ладони. - Шпион! - позвал Снайпер, пожалуй, громче, чем хотел бы. Голос изменил ему, и имя вырвалось надрывно и требовательно. Вода тут же пошла кругами у самой кромки бассейна, вначале из нее показались руки, покрытые темными пигментными пятнами, с обломанными ногтями на тех пальцах, на которых еще оставались ногти. Шпион оперся о бетонный край своей темницы и с видимым усилием вытянул верхнюю половину туловища из воды, оперся о пол. Его балаклава была изодрана сильнее, чем во время прошлого визита стрелка. Теперь она едва закрывала лоб, волосы и переносицу - почти вся нижняя половина лица была открыта. Чернильные точки пигментных пятен рассыпались по шее и скулам Шпиона. Его губы были бледные, синеватые, с белесыми прожилками, как у трупа. Жабры на его шее болезненно трепетали, словно лепестки цветов под безжалостными порывами ветра. Это зрелище на мгновение ввело Снайпера в ступор. Неужели за те несколько дней, что его здесь не было, Шпион успел так сильно измениться? Или просто во время их последней встречи стрелок был слишком пьян, чтобы подмечать такие детали? - Что произошло с твоей маской? Ты в порядке? - обеспокоенно спросил он, подходя ближе. Его тяжелое дыхание отдавалось в помещении тихим эхом. - Mon cher, я рад тебя видеть, - улыбнулся бывший наемник BLU, оставляя вопросы стрелка без ответа; Снайпер заметил, что его зубы будто бы стали тоньше, прозрачнее, - ты так давно не приходил ко мне. - Всего пару дней, - сказал австралиец, опускаясь на корточки перед бывшим BLU. На лице того отразилась растерянность, он как-то немного воровато оглянулся на дальнюю стену бассейна. - Пару дней? - повторил Шпион. Он снова улыбнулся, но на этот раз печальнее. Из зеленоватой воды поднялось несколько его щупалец, влажно блестящих в скупых лучах доходившего до комнаты света. Они тут же протянулись к Снайперу, два из них обвились вокруг его ног, еще одно коснулось руки стрелка, сжалось с нечеловеческой осторожностью и нежностью вокруг его запястья - прикосновение тоскующего любовника. - Время играет со мной злые шутки. Оно течет дольше без тебя, - произнес Шпион, а затем протянул руки, чтобы положить их на колени Снайпера, - поцелуй меня, mon cher flingueur. Стрелок не хотел целовать Шпиона сейчас, слишком многое надо было успеть сказать, но ему не хватило духу отказать. Он нагнулся к лицу Шпиона, мокрому, пахнувшему затхлой, цветущей водой, и позволил странному существу поцеловать себя. Зубы, осторожно прихватившие его нижнюю губу, действительно оказались острыми, как у глубоководной рыбы. Шпион провел ладонями по груди Снайпера, оставляя на ней темные мокрые пятна. - Я скучаю без тебя, - добавил он, и его щупальца сильнее сжались вокруг ног стрелка, потянули его вниз, в воду. Шпион снова приник к его губам, положил одну руку ему на шею, притягивая стрелка ближе. Снайпер все-таки опустил ноги в воду, чтобы быть ближе к Шпиону, но тот, увлеченный поцелуем, приникший к теплому человеческому телу, сам не заметил, как его щупальца сильным, властным движением потянули австралийца на себя, и Снайпер неуклюже рухнул в бассейн. От неожиданности он вскрикнул и тут же набрал полный рот воды. Он отстранился от Шпиона, хватаясь за край бассейна. - Шпион, что ты делаешь? - воскликнул стрелок. - Ты же книгу намочишь! И как я теперь обратно пойду?.. - Книгу? Снайпер извлек из-за пазухи свою драгоценную ношу и поднял ее над водой. - Я принес тебе. Ты мне когда-то подарил, помнишь? Шпион взял книгу у него из рук, посмотрел на надпись на обложке. По его лицу волной прошлась странная эмоция, исказила его, но Шпион смог превратить ее в улыбку. - Я перечитаю ее, спасибо. А ты прочитал? Тебе понравилось? Щупальца, все еще сжимавшие ноги Снайпера, мягко влекли его вниз, заставляя его руку соскользнуть с края бассейна, за который тот держался. Они поползли вверх, обвились вокруг его бедер и талии, одно проникло под рубашку, заставляя вздрогнуть от холодного прикосновения. Стрелок положил руки на плечи Шпиона, чтобы удержаться на воде. Шпион отложил книгу на бетонный пол, чтобы обнять наемника RED в ответ. - Да, мне понравилось, - сказал стрелок. Шпион усмехнулся. - Ты совсем не умеешь врать, - а потом тут же добавил: - но я не обижаюсь, mon cher. Я рад, что ты думаешь обо мне. Руки бывшего BLU легли на шею и ключицу стрелка, заставляя мурашки пробежать по коже Снайпера. Шпион наклонился, чтобы коснуться губами его груди, ровно над солнечным сплетением. Какими же холодными были его губы и пальцы. - Я тоже думаю о тебе... - Подожди, Шпион, мне надо тебе кое-что сказать, - сказал Снайпер, решительно отстраняя от себя бывшего BLU, - я знаю, кто сделал это с тобой. Это был ваш Медик, он в сговоре с вашим новым Шпионом. Лицо Шпиона тут же утратило свое сладкое выражение. Он нахмурился, заставляя обрывки балаклавы идти складками на переносице. Несколько щупалец поднялось из воды, в их дерганных движениях таилась угроза. - Как ты узнал? - спросил он. Щупальца на теле стрелка обхватили его грудь, одно поднялось и сжало плечо. Хватка в одно мгновение превратилась из ласковой в крепкую, почти болезненную, будто Снайпер был чем-то, что вот-вот должны были вырвать у Шпиона, забрать навсегда. - Мне помог наш Шпион... Отпусти меня, твои... ты меня сейчас задушишь... - Я плохо их контролирую, - резко вырвалось у Шпиона, глаза его сузились, - ты рассказал ему о нас? - Нет, он как-то сам узнал. Ему можно доверять, он был у вас на базе... - Зачем ты втянул его в это? - руки Шпиона сжали лацканы рубашки Снайпера, одно из щупалец обхватило его шею. - Теперь обо мне знает слишком много людей. И о тебе - ты в опасности! Я же просил тебя не влезать в это! - Я хочу помочь тебе! Я хочу, чтобы все было, как раньше! - воскликнул Снайпер, глядя в глаза Шпиона, в тонкие зрачки, длинные, немного напоминавшие очертаниями замочную скважину. У Шпиона были темно-голубые глаза. Странно, что он заметил это только сейчас. - Ты думаешь, все так просто сделать «как раньше»? - щупальца усилили хватку еще больше. - Ты подослал к Медику вашего Шпиона?! - Я попросил его... - Ты просил его? Значит ты, ты ему что-то рассказал? Он знает о нас? Ты обсуждал меня с ним, рассказал ему обо мне... Лицо существа, бывшего когда-то одним из BLU, исказила гримаса, напоминавшая панический оскал загнанного в западню животного. Все начало происходить слишком быстро, время будто резко ускорило свой бег. Снайпер понял, что совершил какую-то ошибку, ступил ногой в капкан. Он схватил рукой щупальце, обвившее его шею, попытался отнять его от себя, но это было едва ли проще, чем оторвать впившуюся в ствол дерева лиану. - Я ничего ему не рассказывал, он как-то сам узнал, я бы никогда... - И Медик... он не простит этого, как ты не понимаешь? Они придут и... Зрачки Шпиона вдруг резко расширились, все его щупальца конвульсивно дернулись, с ужасающей, нечеловеческой силой, в едином чудовищном порыве. - ...Отнимут тебя у меня! Снайпер не успел ответить. Последние слова Шпиона, полные боли и отчаяния, взвинтились в прохладный воздух комнаты, и голодная тьма проглотила стрелка. Мгновение спустя он уже стоял в комнате респауна собственной базы. Его одежда была абсолютно сухой, но где-то по телу еще гуляло призрачное ощущение влажного прикосновения. Ему понадобилось еще несколько секунд прежде, чем он смог понять, что только что произошло. Шпион убил его. Остаток битвы Снайпер умудрился прожить без единого респауна. В его гнезде, которое он обустроил в первом же попавшемся здании, было тихо и спокойно, звуки битвы доносились туда приглушенными, словно сквозь толстое прозрачное стекло. Даже собственные мысли, гремевшие боевыми барабанами в его голове всю прошедшую неделю, стихли и как-то странно успокоились. Команда красных быстро продвинулась вперед к последней точке врага, но Снайпер не стал участвовать в дружных атаках своих товарищей, ограничиваясь огнем с тыла, отстреливая противников. Скаута BLU он трогать не стал, несмотря на то, что юнец крутился прямо у ног наемников команды красных. Когда миссия окончилась победным возгласом Администратора, возвещая об окончании рабочего дня, Снайпер нехотя поднялся с ящика, с которого не вставал вот уже почти полчаса, и отправился на базу, чтобы влиться в толпу своих ликующих собратьев по команде. По пути на кухню, куда он побрел, даже не сняв с плеча винтовку, его нагнал Шпион их команды. - Вы поговорили? - спросил он, положив руку на плечо стрелка, чтобы остановить его молчаливый марш и развернуть лицом к себе. - Толком не успели, - ответил Снайпер, отмечая, насколько спокойно и буднично звучит его голос, - он меня убил. Шпион хотел было что-то вставить, но не успел и так и остался стоять с приоткрытым ртом. - Снайпер... - Он не хотел, чтобы я влезал во все это. И чтобы я втягивал в это еще и тебя. - Ты рассказал ему про меня? Mon Dieu, зачем? - Шпион сжал переносицу пальцами второй руки. - Само вырвалось. Нам нужно побыстрее сделать его обратно человеком, - сказал Снайпер. - Это точно, - вздохнул француз. Его рука крепче сжалась на плече стрелка. - Хочешь об этом поговорить? Снайпер медленно покачал головой. Он все равно не знал бы, что сказать. Он даже толком не понимал, как относиться к тому факту, что бывший Шпион убил его. Наверное, щупальца свернули ему шею, быстро и абсолютно безболезненно. "Я не сделаю тебе больно". Это обещание он не нарушил. Смерть в этом месте ничего не значила. Это казалось Снайперу почти естественным - он и Шпион BLU и раньше убивали друг друга на поле битвы. Вот только прекратилось это задолго до того, как Шпион исчез, чтобы появиться уже в облике этого страшного существа. - Хорошо, - Шпион из RED легко согласился на молчание со стороны стрелка; его рука напоследок провела по плечу Снайпера прежде, чем соскользнуть, - пойди поужинай. Поболтай с Пиро - он волнуется за тебя. Могу угостить тебя сигаретой, если хочешь. - Ты прямо как моя мамочка, - безрадостно хмыкнул Снайпер. Шпион улыбнулся, вынул свой портсигар, педантично отсчитал три сигареты и сунул их в руку австралийцу вместе с зажигалкой. На этот раз это была тяжелая металлическая Zippo с затейливой гравировкой на передней стороне - какая-то надпись на французском. В углу зажигалки была вмятина, будто на эту ее сторону когда-то удар или даже выстрел. Когда Снайпер закончил вертеть зажигалку в руках и поднял глаза, Шпиона уже не было - коридор позади стрелка был пуст. Снайпер вставил сигарету в зубы и прикурил от мягко кликнувшей Zippo. Выпуская дым через нос, он направился в кухню. В их команде считалось дурным тоном курить за столом, хотя Шпиону это почти всегда прощалось, пусть и не без возмущения. Но сейчас Снайперу было все равно. Страницы дрейфовали в толще воды безумно медленно, практически висели неподвижно, будто инсталляция дешевого постмодерниста. Некоторые из них были порваны, некоторые слиплись по несколько штук, вплавляя типографские чернила в размякшую целлюлозу. Буквы еще можно было различить почти на каждой. Они мелькали у бывшего Шпиона BLU перед глазами - осколки вымышленной истории, бессмысленные, бессвязные. Шпион не помнил, о чем была эта книга. Не помнил, когда подарил ее Снайперу, и зачем. "Прости меня". В воде витал кисловатый привкус книжного клея. Еще привкус крови - не металлический, привычный, человечный, а какой-то островатый, словно сок перезрелого фрукта. Тонкие струйки поднимались от пальцев Шпиона и растворялись, смешивались с мутной водной зеленью. "Мне очень жаль". Он лежал на дне своей бетонной тюрьмы, словно камень. Щупальца обвились вокруг человеческой половины его тела, касаясь осторожно и нежно, прихватывая кожу присосками - самое ласковое утешение из тех, что он еще помнил. На одном из щупалец была небольшая ранка - это Шпион сам впился в него ногтями в порыве болезненного и страшного чувства вины и ненависти, всепоглощающего, всеобъемлющего, как штормовая волна. "Снайпер". У него теперь осталось только два ногтя – на мизинце правой и на безымянном пальце левой руки. Остальные были выдраны с мясом, ободраны о бетонный пол бассейна - в одной из царапин, слагавших слова, остался осколок роговой пластинки. От кончиков пальцев поднимались тонкие, почти бесцветные полосы крови. Он больше не сможет делать надписи-зарубки на бетонных стенах. Он даже не успел закончить последнюю надпись. Как крик. "Я не хоте". Это было правдой. Это было правдой. Он сам не заметил, как это произошло. Вот только в одно мгновение его взгляд застлала кровавая дымка гнева и страха - Шпион красных знает, Медик знает, Снайпер пытается провернуть что-то за его спиной. А в следующее мгновение тело стрелка уже безвольное в его руках, с застывшим взглядом, с неловко выпирающими из-под кожи шейными позвонками. Пелена спала с глаз бывшего BLU, когда тело Снайпера уже унесли заботливые руки респауна. Волна гнева улеглась, оставив после себя груду обломков. Он так боялся. Это было непривычно - так бояться за кого-то. Так бояться за себя. Шпион уронил голову на пол бассейна, прижался щекой к собственным надписям. Пальцы ныли. Страницы книги начали медленно опускаться на дно рядом с ним. Он мог читать с трудом. Буквы плыли перед глазами, значения этих символов вспоминались тяжело и неохотно. - Я не хотел... так, - произнес Шпион. Отчетливо его голос звучал теперь только под водой. На поверхности его связки выталкивали звуки с присвистом, тихим и болезненным, без сладостных объятий воды он даже дышал с трудом - воздух жег его жабры, сушил кожу. Его человечность утекала между изуродованных перепончатых пальцев, и он не был в силах поймать, задержать ее. Он не хотел убивать Снайпера, его Снайпера. Он не сделал бы ему больно, никогда, нет. Он только хотел спрятать да, спрятать его. Спрятать от своей команды и от чужой, ото всех, кто мог забрать его и увести куда-то прочь. Потому что у него больше ничего не было, только Снайпер. Еще время, так много времени. - Прости меня, я не хотел... Вернись ко мне, - голос шел будто бы откуда-то из жаберных щелей, а не изо рта. Звук заставлял воду вокруг вибрировать, и Шпион всем телом ощущал собственные слова. Он поднял руки к голове, сгреб пальцами края изуродованной балаклавы, своего последнего оставшегося предмета одежды, сжал ткань в кулаках, будто только она могла удержать на месте то эфемерное нечто, которое еще оставалось в его человеческой половине. - Reviens me... - прошептал Шпион, - reviens me, reviens me, reviens me... Он повторял эти слова снова и снова, пока они не превратились в бесконечную мантру, пока звуки окончательно не утратили всякое человеческое значение и не слились в одну всепоглощающую вибрацию воды вокруг, передававшуюся его телу, заставляя его щупальца дрожать, будто в молитвенном трансе. Страницы лежали на бетонном полу бассейна. Бессмысленные. Бессмысленные. - Шпион! Француз в темно-красном костюме вздрогнул при звуке своего имени. Он стоял в коридоре, приложив руку к груди - к тому месту, где во внутреннем кармане пиджака лежал портсигар. Он пытался не думать о том, как же сильно ему хочется курить, но результат подобных размышлений оказывался вполне закономерным. Он знал, что доза никотина и знакомое ощущение в легких не сможет окупиться - больше нет. Хоть он и избавился от своей зажигалки, но избавиться от привычки так просто было нельзя. К нему подошел Инженер с ящиком инструментов под мышкой. Все остальные RED уже собрались ужинать, но техасец, возившийся с оставшимися на поле боя турелями, опять припозднился. - Хэй, Шпион! Ты не видел нашего Сиднея? - А зачем он тебе? - спросил Шпион, убирая руку в карман. - Да хотел тут поговорить с ним кое о чем... Ты не замечал, он совсем не свой был в последнее время. - Перемены в нашем Снайпере сложно не заметить, - кивнул Шпион, но тут же добавил: - Но сейчас, я думаю, ему лучше просто спокойно поужинать. Он как раз пошел на кухню вместе со всеми. - Это, пожалуй, нам всем не помешает, - хмыкнул Инженер, а затем указал пальцем на лацкан пиджака француза, - занятное у тебя перо, Шпион. Где ты только достал такое? - Пустоши иногда дарят нам множество занятных вещей, ingeneur, - ответил Шпион, придав своему голосу нарочито укоризненный тон. - Просто птичка, которой оно принадлежало, явно не из этой местности, - прицыкнув языком, заметил техасец, - никогда не видел подобных в нашей пустыне... - Ты, верно, смотрел недостаточно внимательно, - Шпион нахмурился, но быстро расслабил лицо вновь, искусно управляя его выражениями. - Лучше скажи мне, у тебя не было времени закончить мой небольшой проект? Инженер наконец-то отвлекся от пристального разглядывания пера, кивнул и расплылся в ухмылке. - Как раз хотел поговорить с тобой об этом. Все готово. Семнадцать масок - на нашу команду и на синих. Даже я не отличу тебя от нашего Хэви в одной из этих малышек. Пришлось порядком повозиться, но я без ложной скромности могу сказать, что это настоящее чудо инженерной мысли. - Parfaitement! - Шпион и сам не смог сдержаться и ухмыльнулся. - И ни к чему скромничать, ingeneur. Когда я смогу их забрать? - Когда захочешь. Они лежат у меня в мастерской. - Отлично. Я сделаю это сегодня же. Сколько я тебе должен? Инженер хмыкнул и махнул рукой. - Деньги мне не нужны. Вот если бы ты помог мне достать кое-какие детали... Сам знаешь, с поставкой запчастей в последнее время не очень. - Просто дай мне список и ты все получишь. У меня много связей, - будто прорвавшийся тик, рука Шпиона взметнулась и изобразила манерный и надменный жест. Ему не терпелось отмести все мелочи, не касавшиеся того, чего он так давно ждал. Инженер скривился, глядя на француза, но не имел привычки держать зла на своих товарищей, даже на Шпиона. - Ладно, ладно, список получишь, будь уверен. Заходи тогда. Надеюсь, у тебя уже созрела для них какая-нибудь стратегия, и этот наборчик поможет нам заработать пару дополнительных очков форы перед BLU. - Еще бы, ingeneur. Еще бы. Шпион улыбнулся. Скоро Снайпер сможет вернуть ему свой долг.