Маленькая смерть

Наступила пятница. Понять это можно было не только по настенному календарю в общей кухне, где Скаут с несвойственной ему педантичностью зачеркивал каждый новый день. Пятница для многих членов команды RED была одним из самых любимых дней недели. Ее наступление, знаменовавшее собой скорое начало уикенда и его бесхитростных бытовых радостей вроде похода в бар или возможности выспаться, приводило почти всех наемников в благостное расположение духа. Медик переставал пытаться поддерживать порядок за столом во время завтраков и ужинов команды, погружаясь в собственные мысли, отчего лицо его делалось мечтательным и как будто молодело на несколько лет. Скаут абсолютно по-детски радовался свободе и возможности вытворять всякие глупости, хотя намерения относительно городских девушек у него были отнюдь не детские. Демо выдавал на гора десятки идей о том, где, когда и чем можно хорошенько надраться, как будто остальной недели ему было мало. Даже Солдат понижал голос до громкости, от которой напитки в стаканах не шли кругами. Все наемники находились в приятном предвкушении, и это делало их почти похожими на обычных, нормальных людей. В эту пятницу Шпион тоже находился в предвкушении, но по другой причине. Для того чтобы привести себя в порядок в относительном спокойствии, французу пришлось встать в четыре часа утра. Ожидание воплощения в жизнь давно задуманной авантюры придало ему сил, и впервые за всю неделю Шпион смог заставить себя снять маску, чтобы помыть голову и побриться. Когда дело касалось щетины, система респауна почему-то полностью игнорировала этот атрибут наемников, каждый раз возрождая их с той длиной волос на лице, которую те умудрялись отрастить на данный момент. Подбородок и скулы Шпиона уже успели стать грязно-серого оттенка от пробивавшихся сквозь кожу волос и ужасно чесались под плотной тканью балаклавы, и он с наслаждением воспользовался своей бритвой, чтобы избавиться от щетины. Отражавшееся в зеркале лицо на мгновение показалось ему незнакомым. Надев балаклаву обратно, Шпион испытал облегчение. В очередной раз Шпион подумал о том, как же хочется курить. Сладостное ощущение жжения в горле после первой затяжки, горьковатый привкус табака во рту, прилив никотина и учащенное сердцебиение, с которым разливалась по телу отравленная кровь, сейчас были для него чем-то страстно желанным и недостижимым, словно безответная любовь. Снайпер еще не успел вернуть ему зажигалку, но в кухонном шкафчике над плитой хранились спички Пиро. Может быть, Шпиону удастся обмануть себя. Сегодня был особенный день во многих отношениях. В утренней тишине, наполнявшей пустую кухню, шипение разгоравшейся серной головки спички показалось Шпиону оглушительным. Дым от раскуренной сигареты ударил ему в лицо, и его начало тошнить. От первой же затяжки тошнота усилилась. Вкус у сигареты был просто отвратительный - как будто Шпион провел языком по старому, ржавому лезвию ножа с коркой засохшей крови. Он раскашлялся, как кашляют от подступающей к горлу рвоты, во рту разлился кисловатый привкус. На мгновение самоконтроль оставил Шпиона, уступив место горькой смеси обиды и злости, и он стукнул рукой с зажатой сигаретой по кухонному столику. Горящий пепел рассыпался по его пальцам. То, что оставалось от сигареты, отправилось незатушенным прямо в мусорное ведро. Француз посмотрел на оставшуюся пачку с тоской. У него еще оставался в комнате почти целый блок, стоивший вполне ощутимой суммы. И что же теперь? Шпион ядовито усмехнулся - на фоне того, сколько денег он потеряет на этом блоке, долг Снайпера в сорок долларов казался такой незначительной мелочью. На небольшом клочке бумаги Шпион каллиграфически вывел: "Пепельница стоит в шкафу на верхней полке. Я больше не намерен убирать за тобой бардак, Скаут". Немного подумав, добавил постскриптумом: "Ты должен мне двенадцать долларов", переведя хвост буквы "р" в широкий, прихотливый завиток. Сложив записку, Шпион засунул ее в пачку с оставшимися сигаретами и положил ее на край кухонной столешницы вместе с початой пачкой спичек Пиро. Все время до завтрака Шпион провел за глажкой своих рубашек и костюмов. Набирая в рот воды и распыляя ее на белоснежную ткань, он смотрел, как вверх поднимается и быстро улетучивается пар. Вес тяжелого, громоздкого утюга в руке действовал на него успокаивающе. Маленькие бытовые радости, абсолютно обыденные и так резко контрастирующие с его военной рутиной, приносили Шпиону удовольствие, которое он старался тщательно скрывать. В петлице одного из пиджаков, запрятанных в самый дальний угол платяного шкафа, все еще торчало перо, подаренное ему Снайпером. Шпион хотел выкинуть эту глупую вещицу, но не смог. Вместо этого он запрятал его подальше, как труп, от которого нет возможности избавиться. Еще одна тщательно хранимая тайна. Новые маски лежали у него под подушкой, и Шпион то и дело бросал в сторону кровати быстрые взгляды. Вечером вчерашнего дня он нанес визит Инженеру и забрал модифицированный им набор. Техасец как обычно до глубокой ночи засиделся в своей мастерской. На столе перед ним лежала груда свежих чертежей с еще не до конца высохшими чернилами. Сложные электрические схемы и расчеты обрамляли на бумаге рисунок какого-то оптического механизма, разложенного на его технические составляющие и детали. Приглядевшись, Шпион узнал в приборе, который проектировал Инженер, человеческий глаз. - Одна моя новая задумка, - ухмыльнулся во весь рот техасец, заметив, на что смотрит его товарищ по команде, - рентгеновское зрение, расчет траектории выстрела и расстояния до цели, регистрация наносимого урона – эта маленькая штучка еще решит не одну проблему! Шпион не хотел знать об этом никаких подробностей. На языке вертелся едкий комментарий: "Надеюсь, твои очки не сильно давят на нос, потому что тебе вряд ли можно будет их снимать", но он просто проглотил эти слова, забрал у Инженера свои новые маски и список вожделенных им деталей, и поспешил удалиться. Он уже опробовал эти маски - исключительно техническая проверка, оценка потенциальных возможностей набора. Из аккуратно сложенной стопки Шпион выбрал маску с маркировкой “#8.R, Sniper, RED” и надел ее. Некоторое время, прежде чем активировать маскировку, он просто смотрел на свою закрытую белым пластиком голову в зеркале – на этих масках не было изображений тех, кого они были призваны помогать имитировать. Когда же он нажал на кнопку в портсигаре, и его отражение исчезло в облаке дыма, похожего на машинный выхлоп, чтобы стать отражением Снайпера, Шпион не смог не отметить, что постарался Инженер действительно на славу. Шпион поднял руки к своему лицу - лицу Снайпера - дотронулся до его щеки, подбородка, уха, будто надеясь почувствовать под пальцами настоящую кожу, а не холодный пластик и ткань собственной балаклавы. Маскировка была безупречна и передавала такие детали, о которых не знал даже сам Шпион. У Снайпера был длинный, потемневший от давности шрам под пятым ребром с левой стороны. Еще один шрам, с рваными краями, изогнувшийся бледным червем в низу живота, говорил о том, что аппендикс ему вырезали явно не в самой дорогой больнице. Левое плечо в расслабленном положении всегда казалось едва заметно выше второго - похоже, когда-то он пережил какой-то серьезный вывих, может быть даже перелом или разрыв мышц, так и не заживший до конца. Под одеждой это было практически незаметно. Над левой лопаткой была старая, давно не обновлявшаяся татуировка – довольно грубое изображение хищной птицы, вид которой не представлялось возможным определить. Похоже, Инженер взял эти настройки внешности из базы данных системы респаун, в которой хранилась, будто в гротескной электронной криокамере, память обо всех наемниках точно в момент их поступления на службу. Потратив на проверку набора куда больше времени, чем собирался, Шпион снял маску Снайпера и спрятал набор под подушку - в первую очередь от себя самого. Чрезмерное волнение перед миссией могло сыграть с ним злую шутку. Надо было сохранять холодный ум, пусть сердце и билось в предвкушении абсолютно неритмично и бесконтрольно. За завтраком команда оживленно обсуждала предстоящий уикенд. Скаут из кожи вон лез, чтобы как можно красочнее расписать формы своей новой девушки. Из его описаний выходила какая-то свиноматка, о чем, впрочем, Шпион снисходительно промолчал. Снайпер выглядел как случайно забредшая на кухню сомнамбула. Шпион поймал его за рукав и усадил на стул рядом с собой, поставил перед ним кружку с кофе. Стрелок пробормотал себе под нос "спасибо", затем, взглянув на Шпиона так, будто только что узнал его, повторил свою благодарность, но более искренне. Как бы невзначай француз положил руку на его дефектное плечо и аккуратно сжал массирующим движением. Австралиец глухо застонал, подался на мгновение навстречу прикосновению, но затем стряхнул с себя руку Шпиона и принялся пить кофе, глядя в одну точку перед собой. По другую сторону от Шпиона сидел Медик - французу несказанно повезло занять это место. - Как Вы собираетесь проводить выходные, cher Docteur? - вежливо спросил он, поворачиваясь к немцу. Тот бросил на Шпиона быстрый взгляд исподлобья и пожал плечами. - Как и все, в городе, - ответил Медик. Было ясно, что по своей воле он разговор не продолжит, поэтому Шпион решил сделать это за него. - Позволю себе порекомендовать Вам чудесное кафе, его держит владелица книжной лавки прямо при своем магазинчике. Очаровательная женщина, да и кофе у нее просто великолепный... - Спасибо, я приму к сведению, - сухо сказал Медик. - Я мог бы показать Вам... - Нет никакой необходимости. Я не нуждаюсь в Вашем сопровождении, Herr, - последнее слово было произнесено с нажимом, будто давили на сухую ветку, готовую с треском переломиться. Шпион ретировался с поля этой вербальной битвы с вежливым "Как Вам будет угодно". - Еще кофе? - вновь обратился он к Снайперу, теперь застывшему без движения с кружкой у рта. - Что это с тобой сегодня, Шпион? - спросил он, стряхивая с себя оцепенение. Шпион улыбнулся. - Сегодня особенный день, кукабарра. Вернее вечер этого дня будет особенным. И мне понадобится твоя помощь. Я надеюсь, ты не будешь против принять участие в небольшой постановке? Снайпер настороженно взглянул на Шпиона. - Ты это о чем? О... - Нет, не о чем, вернее о ком, ты подумал. Мы обсудим это позднее. Но я хочу, чтобы ты был в форме, mon ami. Выпей еще кофе, будь добр. Снайпер поморщился, но придвинул свою кружку, чтобы Шпион мог наполнить ее из еще не остывшего кофейника. - Шпион, что происходит? - нахмурился стрелок. - Я... я уже ничего не понимаю. - Я тебе все объясню, просто попозже, подальше от... - Шпион многозначительно указал взглядом на сидящего на другом конце стола Скаута, пантомимой изображавшего для Солдата и Инженера нечто среднее между работой за строительным отбойным молотком и коитусом мелкого рогатого скота, - ...посторонних ушей. Снайпер со стоном спрятал лицо в ладонях. - Окей, Шпион. Как хочешь. Шпион вдруг понял с необыкновенной четкостью, что Снайпер сделал бы сейчас все, что он ему сказал. Скажи Шпион, чтобы Снайпер уволился, стрелок бы пошел писать заявление. Скажи Шпион, чтобы австралиец сел в свой душный, тесный фургончик и уехал отсюда на край света, куда глаза глядят, Снайпер пошел бы к машине все тем же сомнамбулическим шагом. Скажи Шпион, чтобы Снайпер застрелился, по-настоящему, где-нибудь вдалеке от базы, вставил дуло своего пистолета-пулемета в рот, сжал неровными, обломанными зубами, и нажал на курок... Шпион дернул головой, будто непрошенные мысли можно было просто вытряхнуть, словно воду из уха. - Как же я от всего этого устал... – снова пробормотал Снайпер, - мне точно нужен выходной. - Как только моя постановка сорвет овации, я лично закажу тебе такси до бара, - пообещал Шпион так ободряюще, как только мог. По пятницам даже битвы между командами становились легче. На наемников BLU тоже распространялось благотворное действие конца недели. Было сложно сказать, становились ли члены обеих команд снисходительнее друг к другу и к врагу или просто чаще между ними завязывались разговоры и шутливые перепалки, но атмосфера на поле боя изменялась. На Снайпера, впрочем, такое благотворное влияние едва ли имело действие. Забившись в самое дальнее помещение на верхнем этаже нейтрального здания между точками, он хмуро смотрел в прицел своей винтовки. В этот день зоркий глаз и твердая рука изменили ему, и каждая вторая пуля у него то взрывала землю у ног врага, то врезалась в стену, то вообще уходила в "молоко". Патроны кончались гораздо быстрее обычного, у окна скопилась целая груда гильз, на одной из которых Снайпер, к своему вящему стыду и злости, поскользнулся и растянулся на полу. Винтовка выскользнула у него из рук, ее приклад ударил стрелка по лицу, разбив ему губу. Снайпер громко ругнулся, а когда смог подняться, с раздражением харкнул кровью на пол и потратил почти минуту на то, чтобы с ненавистью распинать по углам комнаты злосчастные гильзы. - Я профессионал, гребаный профессионал! - прорычал стрелок, подбирая несколько гильз и швыряя их в дверной проем. Гильзы ударились о грудь стоявшего там Шпиона красных и со звоном осыпались ему под ноги. Шпион молча поднял на товарища по команде бровь. Снайпер оторопело посмотрел на вошедшего, откашлялся, вытер рот. - Конечно, кукабарра, - кивнул Шпион, оглядывая последствия Снайперова приступа, - никто в этом не сомневается. Стрелок фыркнул, оправил свои перекосившиеся набок авиаторы. Из разбитой губы еще шла кровь, и он сплюнул снова. - Ты теперь всегда будешь меня так называть? - Снайпер отвернулся обратно к окну, подобрал упавшую в суматохе винтовку и вновь устроил ее на плече. Он постарался принять самую непринужденную и профессиональную позу, на которую было еще способно его переполненное раздражением тело. В прицел не было видно никого - похоже на минутное затишье в битве, или же просто команда RED уже продвинулась дальше к вражеской базе. - Мне нравится это прозвище. Мне кажется, тебе идет. Мой кукабарра, - Шпион покатал слово на языке, будто сладкий леденец, - но если ты не хочешь... - Да ладно уж, - отмахнулся стрелок. Он заметил выходящего из-за угла вражеского Пиро и выстрелил. Пуля попала ему в плечо, и огнеметчик пошатнулся, хватаясь за стену. Пока Снайпер подавал новый патрон, Пиро успели добить Хэви и Медик. Стрелок чертыхнулся. - Я пришел продолжить наш разговор, - снова заговорил Шпион, - я хочу, чтобы ты оказал мне ответную услугу, mon ami. Сегодня вечером. - Рассказывай уже, - бросил ему Снайпер, - хотя бы ты мне голову не морочь. - Не собираюсь, - Шпион подошел ближе, - прежде, чем мы с тобой пойдем к Инженеру, расскажем ему о твоем monstre и вернем его в мир людей, я бы хотел закончить одно дело. - Такое ощущение, что после нашего разговора с Энджи весь мир рухнет... - Мир рухнет, кукабарра. Все изменится, перевернется с ног на голову. Это же будет скандал! - Шпион сжал пальцами переносицу, подавил непроизвольное желание потянуться за злосчастным портсигаром, в котором уже не было сигарет. - Но сейчас не об этом. Сегодня вечером я хочу устроить себе встречу один на один с моим Доктором. Снайпер против воли вздрогнул, прицел окончательно сбился. - Давненько я от тебя про него не слышал. - И для этого, - с нажимом продолжил француз, - мне нужно, чтобы ты отвлек нашего Хэви. Занял его чем-нибудь на весь вечер. Предложи ему научить тебя играть в шахматы, например. - Я умею играть в шахматы. - Я тебе не верю. Неважно... главное, чтобы эта русская пиявка отцепилась наконец от моего Медика. Мне нужно побыть с ним наедине. - Хм... ну окей, Шпион, окей. Отвлеку. Все-таки я твой должник... - произнес Снайпер с некоторой обреченностью. Он опустил винтовку, чтобы потереть глаза под авиаторами, размазать выдавленную слезу по щеке. - Шпион... - Да, кукабарра? - голос француза звучал уже откуда-то со стороны двери. - Наша небольшая постановка будет разыграна после ужина, я найду тебя и постараюсь... - Я... я устал, Шпион, - вздохнул стрелок и почти физически ощутил, как Шпион замер в дверях. - Мне так это все надоело... У каждого человека есть лимит дерьма, которое он может вынести. - Понимаю, - произнес его товарищ, как показалось стрелку, с искренним сочувствием. - И я... постой-ка. Снайпер хотел уже обернуться, но тут в перекрестье появилась фигура Медика синих, и стрелок вздрогнул, будто от удара током, и сосредоточил свое внимание на том, чтобы не сбить в очередной за сегодняшний день раз прицел и засадить пулю прямо немцу в лоб. - Сюда кто-то идет, Снайпер... - кажется, произнес француз. Полностью отдавшись своему мрачному сосредоточению в предвкушении точного выстрела, Снайпер поначалу не обратил внимания на эту фразу Шпиона. Снова пробормотав "подожди", он наконец-то спустил курок, но опять промахнулся - пуля вошла в бетонную стену в жалких сантиметрах от уха немца в синем. Тот вздрогнул и рефлекторно пригнулся, но тут же вновь гордо выпрямил спину и, проследив направление выстрела, повернулся лицом в сторону укрытия стрелка и отсалютовал ему. - Наглая тварь, - прорычал Снайпер сквозь зубы, но от перезарядки винтовки его отвлек шум позади него. Когда он наконец-то обернулся, то увидел, что в комнату успел забежать Скаут BLU. Юноша стоял в углу, сжимая обеими руками неизменную биту. У его ног лежал Шпион, его лицо было в крови. Вскрикнув, будто бьющий на бейсбольном поле - короткое, каркающее "ха!" - Скаут взял широкий размах, подняв биту над самой головой, а затем обрушил ее на голову пытавшегося потянуться к оружию француза. Потом последовал еще один удар, и еще. Сломанные черепные кости влажно хрустнули. Последний удар втопил изувеченную голову мужчины в красном в пол, и тот больше не шевелился. Только после этого Скаут смог остановиться и поднял на Снайпера глаза. Стрелок успел вытащить свой пистолет-пулемет и направить его на юношу, но оружие заклинило, и вместо выстрелов прозвучал только жалкий, натужный щелчок застрявшего в металлическом нутре патрона. Скаут шумно выдохнул и выпрямился, пошатываясь, словно пьяный. По его лицу пробежала волна нервного тика, заставившая задрожать левое веко, но он, тряхнув головой, унял его. Снайпер прикидывал, успеет ли он достать свой кукри, если совершит обманный маневр, швырнув пистолет-пулемет Скауту в лицо, когда наемник синих произнес: - Хэй. Его голос был хриплым, и он откашлялся, вытер скопившуюся в углу рта слюну. - Хэй, - повторил он. - Хэй, - эхом отозвался Снайпер. Он почти рефлекторно попытался еще раз надавить на курок своего неисправного оружия, но Скаут поднял руку, останавливая его. - Подожди, подожди, ты... это... Я, короче, я тебя не буду убивать... - произнес он скомкано и натужно, как человек, пытающийся преодолеть сильное заикание. Снайпер не смог сдержаться и удивленно вскинул брови. Он опустил пистолет-пулемет, все равно ставший бесполезным на ближайшее время. Кукри стрелка висел у него на поясе, дотянуться до него будет легко сейчас, когда Скаут явно не ожидает удара. Однако Снайпер не пошевелился. - Спасибо, приятель, - сказал он, стараясь, чтобы его голос был низким и ровным, - что не убил меня вчера. Скаут дергано тронул рукав своей майки на плече. - Окей, - сказал он, а затем добавил зачем-то, - а я ведь мог бы! - Я знаю, - не стал спорить стрелок. Снова повисла тишина, какая-то ужасно неловкая и нелепая. Рука Снайпера начала едва заметно двигаться в сторону висевшего на поясе ножа, продвигаясь по доле миллиметра. Но он все еще выжидал. Что-то, наверное, интуиция, в последние дни коварно оставившая стрелка совершенно одного наедине с его проблемами, теперь наконец решила подать голос, заставляя Снайпера сдерживаться и не кидаться на Скаута. Респаун уже давно унес тело Шпиона, оставив лужу крови на полу. Ботинок Скаута, с тупым носом и шипованными подошвами, как у бейсболиста, стоял на краю этой лужи. Наемник BLU шаркнул ногой, размазывая по полу загустевающую жидкость. - Что, на выходных... едешь, ну, там, в бар? Или еще что-то? - спросил, наконец, Скаут. Снайпер, не выдержав нервного напряжения и абсурдной неловкости происходящего, хмыкнул в нос, глухо, будто от чересчур большого усилия порвался кожаный ремень: - А ты что, на свидание меня пригласить хочешь? Лицо Скаута в одно мгновение вспыхнуло, как занявшаяся спичка. Он отшатнулся от Снайпера, громко выдохнул, раскрыв рот. - Да пошел ты! - выплюнул он с такой пронзительной обидой в голосе, что у Снайпера екнуло сердце. Лицо Скаута перекосилось, будто его ударили, он покачал головой, пятясь от стрелка. Снайпер окончательно оставил попытки дотянуться до ножа и вскинул руку к юноше. - Ну извини, парень, я пошутил! Я не хотел тебя обидеть, правда! Это была отвратительная шутка. - Да уж, - Скаут насуплено и осуждающе посмотрел на стрелка. Юноша сейчас напоминал австралийцу маленького злого зверька, скалящего зубы на протянутую к нему руку. По лицу BLU снова пробежал тик, на этот раз такой силы, что левый глаз полностью закрылся, а щека видимо задрожала. - Все, проехали, я ничего такого не имел в виду, - примирительно произнес Снайпер, поднимая обе руки ладонями вверх; он понял, что нужно сказать еще что-то, помочь Скауту довести до конца то, что удерживало его здесь, - а ты пойдешь в бар? - Ну да, чего еще делать в этой дыре? - Скаут попытался пожать плечами, но вместо этого у него вышло движение, похожее на начинавшуюся судорогу, он едва не подпрыгнул на месте. Острое чувство жалости по отношению к этому дерганому зверьку вдруг охватило Снайпера. - Понятно... - сказал он. - Хочешь, заглядывай к нам в бар. Я тебе пиво поставлю, хочешь? Тебе уже можно пить-то? - Мне уже двадцать четыре, старикан, - фыркнул Скаут, но его лицо расплылось в ухмылке. Снайпер тоже ухмыльнулся. Юноша осклабился, и хотя уголок его рта еще подрагивал, часть напряжения ушла из его тела. Снайпер ободряюще кивнул ему, и Скаут уже открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но вдруг вздрогнул всем телом, вытянувшись во весь рост и задрав голову. За его спиной материализовался Шпион из команды Снайпера. Одной рукой, изогнутой в локте, он сдавливал шею Скаута, а второй удерживал рукоять ножа, который всадил в грудь юноше возле плеча - не достаточно близко к сердцу, чтобы убить, но достаточно глубоко, чтобы боль парализовала противника. Скаут застонал, попытался наугад ударить Шпиона битой, но француз с силой провернул нож в ране, и оружие выпало из руки юноши. - Что это ты делаешь, мальчик? - вкрадчиво спросил Шпион, и в его голосе было столько яда, что если бы слова могли убивать, Скаут тут же рухнул бы замертво. - Зачем ты лезешь к моему другу? Последний вопрос он сопроводил еще одним движением ножа, всаживая лезвие глубже в неподатливую плоть. По майке Скаута уже начало расплываться кровавое пятно. - Шпион, прекрати! - воскликнул Снайпер. Однако француз не торопился подчиняться. - Что ты тут наплел ему, м? - каждое слово теперь сопровождалось поворотом ножа в плече, из округлившихся от боли глаз Скаута брызнули слезы. - Если вздумаешь чем-то шантажировать моего дорогого друга... вздумаешь чего-то ему наговорить... Шпион вжался губами в ухо юноши, и у того вырвался тихий, болезненный вскрик, будто это прикосновение принесло ему куда больше страданий, чем удар ножом. - Я сделаю так, что у тебя в одно мгновение станет больше седых волос, чем у вашего Доктора, мой мальчик... - Шпион, прекрати сейчас же, какого хера ты творишь?! - Снайпер не выдержал, кинулся к двум наемникам. Но Шпион, по-видимому, уже и сам решил, что пора заканчивать эту сцену. Он отпустил нож, уже погруженный в грудь юноши по самую рукоять, и перехватил шею и голову Скаута уже обеими руками. - Послушай, парень, я вовсе не... - начал было стрелок, обращаясь к Скауту, протягивая руки к его лицу, но Шпион не дал ему возможность договорить, а юноше дослушать. Мощным движением он свернул наемнику BLU шею. - Шпион, твою мать! - воскликнул стрелок, когда к его ногам упало мертвое тело. - Надеюсь, этот Скаут ничего тебе не наговорил, - произнес Шпион, нагибаясь, чтобы вытащить из трупа свой балисонг, - сколько он тут был, минуты две? Подумать только, что этот щенок умудрился так бездарно меня убить... - Я уже кажется тебе говорил, - сказал Снайпер, крепко взяв Шпиона за плечо, чтобы не дать ему уйти, - как я устал от всех этих интриг и недомолвок и прочего дерьма? В его голосе проскользнула угроза, заставившая француза замереть. - Или ты мне сейчас же объясняешь, какого черта ты сделал с мальчиком, или богом клянусь, Шпион, я не посмотрю, что ты мой друг, - закончил стрелок. Шпион посмотрел на свое искаженное отражение в авиаторах Снайпера, вздохнул и накрыл его руку своей. - Я видел файл этого Скаута. Его отец погиб на войне. Еще я видел, как он смотрит на тебя, как он старается не убивать тебя. Он молод и несдержан, он может натворить бог весть чего в погоне за минутным утешением. Ради этого люди порой готовы на опрометчивые поступки, которые разрушают больше, чем исправляют. - Мальчик всего лишь хотел выпить вместе пива, вот и все, - сказал Снайпер и, прежде чем он попытался сдержаться и вернуть себе самообладание, у него вырвалось: - А ты не суди по себе. Зрачки Шпиона расширились, а пальцы крепче обхватили руку стрелка. Снайпер понял, что зашел слишком далеко. Что они оба зашли слишком далеко. Что они достигли какого-то предела, и стрелок был одной из шестерней в двигателе, который довел их до этого. - Ты можешь делать все, что хочешь. Просто... не привязывайся к этому Скауту, мой тебе совет. Из вас все равно не получится хорошего баттери. А я не хочу, чтобы страдал, кукабарра. Чтобы ты стал объектом того, о чем я, по-твоему, сужу, - сказал Шпион, отвернувшись от стрелка. Он хотел было стряхнуть с себя его руку, но австралиец крепко держал Шпиона. - Шпион, я... ладно, я зря это ляпнул, извини. Но к чему было все это? - Снайперу показалось, что едва он закончил эту фразу, он постарел лет на пять, настолько тяжело ему было. - Просто неужели нельзя как-то по-человечески? - Я пытался. Да и ты тоже. Иногда - нельзя. - ...И эта твоя опека. Я не мальчик, Шпион, я тоже могу принимать решения и... Шпион закатил глаза. Затем аккуратно разжал пальцы Снайпера, стискивавшие его плечо, и отнял от себя его руку. - Какой же ты дикарь, кукабарра, - сказал он, и стрелок оборвал свою фразу. Шпион прервал разговор самым невежливым и эффективным способом, на который был способен - быстро извлек из внутреннего кармана пиджака портсигар, не глядя нажал на одну из заветных кнопок и исчез из вида. Снайпер громко вздохнул, опуская руки. Будто оглушенный, он постоял почти с минуту посреди комнаты, глядя на кровавые разводы на полу, на разбросанные тут и там гильзы, собираясь с силами. С раздражением отбросив ставший бесполезным пистолет-пулемет, он уселся на свое место возле окна и взял в руки винтовку, когда совсем рядом с ним прозвучал бестелесный голос: - Так ты поможешь мне сегодня? Снайпер подавил в себе желание протянуть руку и нащупать Шпиона, стоявшего где-то поблизости. Затем подавил желание просто встать, бросить оружие и уйти, и черт его знает, куда – лишь бы подальше отсюда. - Да. Я же обещал, - вместо этого произнес Снайпер. Ему показалось, что Шпион коснулся его спины, где-то на уровне левой лопатки, но ощущение исчезло слишком быстро, чтобы с легкостью поверить в его реальность. - Скоро все закончится, - пообещал бестелесный голос. Снайпер только фыркнул в ответ на это. Это в любом случае будет недостаточно скоро. Хотя битва в тот день закончилась почти на полчаса раньше обычного, стрелок появился в общей кухне только под самый конец ужина. Шпион, уже плохо сдерживавший себя, едва сумел его дождаться. Однако Снайпер даже не стал садиться за стол – вместо этого он налил себе кофе и сразу же удалился, скорее всего в свою комнатку на базе RED. Прежде, чем Шпион успел последовать за стрелком, его, к удивлению француза, остановил Пиро. Шпион хорошо относился к огнеметчику своей команды, хотя никогда не мог чувствовать себя спокойно в его присутствии. И Пиро RED об этом знал. Вскоре после поступления Шпиона на службу он сменил свой противогаз на модель, отличную от той, что носил его коллега из BLU, и почти никогда не баловался со спичками в присутствии француза, за что Шпион был ему втайне благодарен. Взамен он иногда развлекал Пиро - показывал ему фокусы с ножом, выдыхал для него ровные колечки из сигаретного дыма. Огнеметчик радовался этим нехитрым чудесам, как ребенок. Или как сумасшедший, впавший в детство, когда наивность - еще один признак безумия. - Да, Пиро, что такое? - мягко спросил Шпион, высвобождая рукав пиджака из пальцев огнеметчика. Прикосновение резиновых перчаток было ему неприятно. Пиро что-то прогудел в свой противогаз, тыча пальцем в Шпиона. Тот не понял ни слова - никогда толком не понимал. - Что? Огнеметчик снова ткнул пальцем в своего товарища по команде, а затем сложил пальцами крест. Это был его знак для обозначения Снайпера. У Пиро вообще была целая система знаков для каждого членами команды: два приложенных к окуляру пальца - Медик, сложенные в колечки пальцы - Инженер, один закрытый ладонью глаз - Демомэн, вытянутые руки со сжатыми кулаками - Хэви. Для Скаута у него было сразу несколько жестов, один из которых Пиро, как успел вычислить за долгое время совместной службы Шпион, выбирал в зависимости от настроения бостонца на данный момент. Иногда Скаута означал кулак, бьющий в раскрытую ладонь, имитация питчера перед подачей; иногда - раскрытые ладони с дрожащими пальцами, машущие в сторону Пиро; иногда - резко сцепленные указательные пальцы обеих рук. Последние два были словами из языка жестов, который Шпион немного знал, они обозначали "дружелюбный" и "друг". В этом было нечто трогательное, как в чудовище, которое мирно играет с ребенком. Самого Шпиона Пиро изображал, закрывая руками лицо. Иногда после особенно тяжелого боя французу самому хотелось так сделать, когда огнеметчик попадался ему на глаза. - Снайпер, - догадался Шпион. Пиро кивнул, снова сложил из пальцев крестик, показал на мужчину в балаклаве. - Я и Снайпер, да, - снова догадался Шпион. Он не очень понимал, к чему клонит Пиро, и это его нервировало. Чтобы развеять это напряжение и задать свой тон намечавшейся беседе, Шпион с наигранным удивлением посмотрел на огнеметчика. - Что это у Вас за Вашей маской, господин Пиро? - воскликнул он. Пиро тут же принялся обеспокоенно ощупывать свой противогаз. Шпион протянул руку, раскрыв ее, чтобы его товарищ увидел, что она пуста, и, заведя ее за голову Пиро, извлек прямо из воздуха длинную блестящую гильзу от снайперской винтовки. Он продемонстрировал ее Пиро с триумфом фокусника и вложил ее в протянутую руку восторженного товарища. Пиро радостно закивал и стиснул гильзу в кулаке. Наверняка он добавит ее к своей коллекции разнообразных мелочей, которые он любил получать от остальных наемников и затем расставлять в своем шкафу в прихотливом порядке. - Со Снайпером все нормально, уверяю тебя, - добавил Шпион в попытке избежать дальнейших расспросов, - я за ним присматриваю. Пиро наклонил голову набок, уставив окуляры противогаза на Шпиона во взгляде куда более пронзительном, чем те, на которые способны обычные люди. Он что-то забормотал, тряся кулаком с гильзой, и Шпион закивал. - Конечно. Все с ним будет хорошо. Пиро, похоже, удовлетворился таким ответом, или же просто понял, что большего от Шпиона не добьется. Француз уже хотел было уйти, найти предмет их разговора и уже начать воплощать в жизнь свой план, когда Пиро запустил руку куда-то в складки кармана в прорезиненном костюме и извлек оттуда несколько помятых купюр. Он сунул их Шпиону, и тот пересчитал деньги - ровно двенадцать засаленных долларов, все в жирных пятнах от горючего. Французу понадобилось целых десять секунд, чтобы понять, что это. - Передай Скауту, чтобы не курил, - сказал он, пряча деньги в карман, - он все равно не сможет себе этого позволить. Пиро замотал головой, сцепил и расцепил указательные пальцы. Шпион не смог сдержать удивления. - Хм... как знаешь, - только и смог сказать француз, - хотя и тебе не советую. Шпион поймал Снайпера на пути к его комнате, и французу стало понятно, что на самом деле тот едва ли направлялся куда-то конкретно, просто шел вперед. Шпион ловко взял стрелка под локоть и увлек за собой в тихий коридорный закуток. - Спасибо, что все еще готов сделать это для меня, - сказал мужчина в балаклаве со всей возможной искренностью и благодарностью. Снайпер все еще был в своих солнцезащитных очках, и с ними даже на его обычно открытом лице Шпион не смог прочесть ни одной эмоции. - Давай просто побыстрее разделаемся с этим, окей? – сказал стрелок. Шпион решительно кивнул. - Окей, тогда действовать нужно прямо сейчас, другого такого удачного момента уже не представится. Иди и перехвати Хэви прежде, чем он успеет зайти к Медику. Доктор сейчас пойдет кормить птиц, русский наверняка сначала поболтает с Инженером и подождет, пока остальные разойдутся, только потом пойдет докучать ему, - начал инструктировать Шпион. Снайпер приподнял бровь над линией авиаторов. - Ты за ними следил? - Я просто очень... - Шпион поднял руку и аккуратно поправил шляпу Снайпера, расположив отогнутую полу точно над его левым ухом, - ...внимательный человек. И раз уж на то пошло, Хэви точно пойдет с тобой, если ты подойдешь к нему сразу после его разговора с Инженером. - Почему это? И вообще, о чем мне с ним разговаривать? - спросил стрелок. - Да о чем хочешь. Спроси его про эту его пушку, он прочтет тебе интереснейшую двухчасовую лекцию на тему того, как дорого нынче стоят патроны, - Шпион, проигнорировав первый вопрос Снайпера, бросил взгляд на свое запястье, где тускло мерцал экран маскирующего устройства, - и главное - задержи его до отбоя. - До отбоя, - даже не спросил, а просто произнес Снайпер, и в его голосе Шпиону почудилась какое-то чувство, первая настоящая эмоция, наверное, со вчерашнего вечера. Француз определил ее как "печальное осуждение" и едва сдержался, чтобы не поднять его авиаторы и не заглянуть стрелку в глаза. - Oui. После этого он, как медведь, завалится в свою спячку, а мой план будет исполнен, - Шпион бросил еще один картинный взгляд на наручное устройство и постучал по циферблату пальцем, - пора. И тебе, и мне. - Как ты только собираешься это провернуть... - вздохнул Снайпер, но фраза явно была риторической. Он высвободил руку из хватки Шпиона и, ссутулившись, словно нахохлившаяся птица, направился обратно к кухне. - Слушай, Шпион... - сказал вдруг Снайпер, уже преодолевший почти весь коридор, - давно хотел спросить... Оклик австралийца заставил Шпиона замереть, будто его застали на месте преступления или поймали светом фар мчавшейся навстречу машины. - Да, кукабарра? - Эта твоя штука, она время показывает? - Снайпер поднял руку и постучал пальцем по жилистому запястью. Шпион улыбнулся, покачал головой. - Нет. Она умеет очень многое... - сказал он так, будто дарил Снайперу подарок, раскрывал самый страшный свой секрет, - но только не показывать время.