Механическое тепло

— Ванда, проснись! — голос Пьетро рассек нежную пелену сна, вырвав мое сознание из мрачных, будто тучи, видений. — Угу, ща-а-ас, — зевнув, открыла глаза. — Давай, поднимайся! — брат толкнул меня в плечо, едва не скинув с кресла. — Ой. Вздыхая от недосыпа, я лениво поднялась на ноги и поплелась за Пьетро, который шел по направлению к выходу. — Так... куда мы идем? — сквозь белоснежную пелену перед глазами я пыталась сориентироваться. Внезапно брат подхватил меня на руки и за считанные секунды мы оказались в городе, где-то в небольшом безлюдном переулке, между серыми стенами высоких домов. Мелко моросил дождь, неприятными каплями застывая на ресницах, от чего приходилось часто моргать. — Вы идете. Альтрон дал мне отдельное задание, — гордо заявил Пьетро. — В город через полчаса приезжает небольшая группа ученых, и Альтрону понадобились их чертежи, о которых они упоминали в своих отчетах, но никогда не прикладывали к ним рисунки. Сейчас... Пьетро начал рыться в карманах, ища блокнот, в котором дословно записал все, что требовалось Альтрону. Не пойму, что таким ученым понадобилось в этом городе, тем более, если они изучают оружие, но, очень может быть, под их обзор падет замок Штрукера, в котором мы находились. Следовательно, Альтрон нас отсюда забирает. Пьетро, повозившись с блокнотом, извлек из кармана джемпера билет на самолет и вручил его мне. Я вопросительно взглянула на полученную бумажку, а затем на брата, добавив в свой взгляд максимум непонимания. — Наш рейс через полтора часа, сестренка, — улыбнулся он мне, крепко обняв. — Я подоспею к отлету. Альтрон встретит тебя через сорок минут у восточного аэропорта... — Стоп-стоп! — я несильно оттолкнула брата, не понимая, что вообще творится. — Почему? Точнее, как? Я не понимаю. Мы уезжаем? Почему? Надолго? — Прочитай мои мысли, сестренка, — усмехнулся Пьетро, похлопав меня по плечу. — Во всем разберешься. Он махнул мне рукой напоследок и, прежде чем быстро скрыться за поворотом, выкрикнул: — Через сорок минут, восточный аэропорт, второй ангар. До встречи в самолете! Буркнув себе под нос несколько недовольных словечек в адрес Альтрона и его спешки, я вышла на соседнюю улицу и, подхватив потоки мыслей разных прохожих, быстро сориентировалась, куда мне идти, чтобы оказаться в аэропорту. Пьетро хорошо рассчитал мой путь до назначенного места — шла я и правда около тридцати минут, и еще десять мне понадобилось, чтобы отвлечь охранников и пробраться в, как я поняла, закрытый ангар. Не люблю, когда мне приходится в одиночку лазить по таким вот темным заброшенным местам. И что этот Альтрон себе выдумал? В ангаре было очень темно, да на столько, что мне стало не по себе — словно неизвестного размера стены давили на меня со всех сторон. Прохладный концентрированный воздух в помещении заставил меня негромко чихнуть, ведь резкие запахи металла, топлива и чего-то явно отсыревшего неприятно сказывались на моем чувствительном носе. На очередной мой чих в помещении раздалось: — Будь здорова. Так ведь люди говорят? — Черт! — выругалась я, отскочив к стене и призвав красные сгустки материи. — Альтрон! Не смей меня пугать. — Прошу прощения, — красные диоды его глаз мигнули сквозь темноту. — Включи свет, пожалуйста. Рядом с тобой должен быть рубильник. Подсвечивая миллиметры пространства алыми нитями, я на ощупь нашла рубильник и потянула вниз, приложив силу: старые механизмы отказывались плавно переключаться. Подвешенные под высоким потолком бледно-желтые фонари медленно, один за одним осветили помещение, открывая взору разные участки большого, по сравнению с другими, заброшенного ангара. Альтрон. Он выглядел иначе. Серый корпус сменился на более большой, цвета платины, а пластины приняли более «человеческие» очертания. Механизм поражал своей красотой — белые блики корпуса нежно переливались, смягчая контуры резких выступов, алый взгляд теперь казался более приветливым и нежным. Альтрон изменился не только внешне. Нечто переменилось в нем внутри, я это почувствовала уголком своего сознания. — Уже скоро мы будем в Корее. Сядете с братом на самолет, а я буду ждать вас на месте. — … где? В какой еще Корее?! Зачем? Я не хочу лететь за сто земель только из-за предрассудков нашего механического лидера — это же бред! Нам в замке барона Штрукера хватало военных «игрушек», зачем еще Корея понадобилась? Я не готова так резко срываться с места. — Не переживай, — попытался успокоить он меня, легко улыбнувшись, явно заметив мое замешательство. — Это не на долго. После мы вернемся. — Тогда зачем нам с братом лететь? — негодовала я, подходя ближе к Альтрону и смотря в его глаза. Я начинала звереть — последнее время он постоянно меня раздражал, я чувствовала это каждый раз, когда общалась с ним, ведь его поступки и действия хоть и просты для понимания, но по-детски глупы и наивны. Зачем нам лететь в Корею? Что мы там забыли? — Вы нужны мне там, — спокойно ответил Альтрон, предвидя все мои вопросы, а затем негромко добавил: — Ты мне нужна. Я хотела возразить, но так и замерла с открытым ртом. Чего я ему?! — Моральная поддержка? — спросила я, на что получила кивок. — Ты ведь в этом не нуждаешься. Это ведь «человеческие недостатки». Или не так ты говорил? Он скривил металлические губы от моей издевки. Видимо, я перестаралась, добавив в голос кислоты. Ведь он не виноват, что был создан человеком, и при всем отрицании нашей сущности, восхищался людьми. Ему не хватало совершенствования, эволюции. Но после слов Альтрона «вы ищете развлечения в пустом звуке и блеклой картинке», я не раз видела, как он смотрел старые фильмы, воспроизведя их глазами-проекторами на каменной стене подземелья — именно смотрел, а не скачивал, переваривая информацию за секунды. Это было всего пару раз, возможно, он лишь хотел почувствовать, что чувствуют люди в такие моменты. Не раз слышала, как из его голосовых динамиков раздаются знакомые мотивы песен, слова которых заставляли почувствовать мурашки по коже. Даже как-то случайно заметила небольшую книгу в его механических руках, но это было мимолетно. Он хочет чувствовать себя человеком. Совершенным человеком. И Альтрон идет вопреки своим убеждениям и амбициям. «У меня есть гармония, в отличие от Мстителей. Они разрозненны», — говорил он, имея ввиду гармонию со своими ипостасями. Но позже в круг гармонии вошли и мы с Пьетро. Альтрон доверял нам на столько, на сколько мог себе позволить — при диком желании быть и не быть человеком одновременно, он поддался эмоциям, таким чуждым и желанным, что доверился нам. И он уверен, что мы его не предадим. «Как глупо — привязываться к человеку в надежде на будущее. На общее будущее. Это и разрушает человечество — эти глупые надежды на счастье и благополучие жителей земли», — рассуждал Альтрон. И, вопреки своим словам, осторожно прижимал меня к своему корпусу, который уже не казался таким уж холодным. Может, я просто отвлеклась, отошла от мира сего, ушла в себя, задумалась, но... «Ваш вид вымрет, стоит только растолковать всем, дать понять, как они ошибаются — вся их жизнь завязана на семьях и пустом кругу, словно колесо в клетке хомяка. Он будет бегать и бегать, иногда прерываясь на сон и корм, бегать в одиночку или в паре с самкой, но так или иначе, подсади в клетку еще несколько одинаковых хомяков — и ты получишь пустую, идентичную друг другу толпу. Лишь не многие, вырвавшись за настоящие пределы круга, прогрызая выход видят всю картину. Они стремятся к эволюции», — вспомнился мне его холодный голос, когда механические руки подхватили меня и подняли над землей, заставив на автомате обхватить Альтрона вокруг шеи. «Ваш вид стремится найти своего спутника жизни. Неужели, это так интересно? Не может быть, чтобы люди были столь глупы, тратя свое время на любовь и поиски того самого человека», — громко звучит его голос из прошлого в моей голове, когда, закрыв глаза, чувствую на своих губах металлический привкус. «Вы бредите. Вам не хватает эволюции. Вы ведете себя не лучше камней, которым дано лишь лежать на месте под дуновением ветров. Вся ваша любовь — чушь, от которой появляются новые проблемы. Не понимаю, как такая перспективная на первый взгляд раса до такого докатилась», — мысленно усмехаюсь воспоминанию, сильнее вжимаясь в теплый корпус. Это самый настоящий парадокс. И я готова его принять. Пока что...