The Devil Within

Трудно передать словами волнение, охватившее Кристину за закрытыми дверями артистической уборной. Пока Мэг весело щебетала, бегая вокруг нее, новоявленная солистка разглядывала свое загримированное лицо в зеркале туалетного столика. Из отражения на нее смотрела уже не худощавая девчонка-танцовщица, а молодая и весьма привлекательная девушка, достоинства которой подчеркивали туго затянутый яркий корсет, красная помада, нанесенная на пухлые губы щедрыми мазками и кокетливо закрученная прядка каштановых волос, свисавшая вдоль шеи. Однако отнюдь не радость, а печать тяжких внутренних переживаний легла томной маской на лицо. Ей мерещились картины грядущего провала: вот она выходит на середину сцены, месье Рейе правит оркестром, то и дело поглядывая на солистку, зрители затаили дыхание в предвкушении упоительной арии, но вдруг что-то происходит, сцену окутывает непроглядная темнота, липкий ужас заползает под кожу, легкие сковывает страх. Она открывает рот, ведь сейчас началась ее партия, а голос срывается, не подчиняется, превращается в жалкий и ничтожный хрип . Зрители застыли в недоумении, а затем по залу прокатывается волна злорадного хохота. Пол проваливается под ногами Кристины и она летит в черную безмолвную пропасть. Очнулась девушка в тишине бывшей гримерки примадонны Гудичелли. Мэг оставила ее, убежав по своим нуждам. Вздрогнув, Кристина осматривалась в поисках поддержки, но не находила ее ни в каменных стенах, ни в пестрых нарядах, висевших на вешалках, ни в зеркальной глади. Одинока, как и большую часть своей жизни. - Мой ангел, я знаю, что ты можешь слышать меня лишь в одной комнате, но сейчас мне очень нужно, чтобы ты услышал. То, о чем мы с тобой мечтали, скоро осуществится. Но мне страшно, ангел. Заступись за меня сегодня еще раз. Комнату наполнил легкий холодок. Кристина накрыла плечи газовым шарфиком. Ей почудился шепот, доносящийся будто из самих стен. Шелестящий голос звал ее по имени. - Кри...сти...на... Перед глазами пелена суеверного страха. Кристина отбежала в центр комнаты. Дверь в гримерку скрипнула и медленно отворилась, впуская наружный шум. На пороге появилась Мэг. Блондинка уже переоделась в свой костюм, ее большие голубые глаза возмущенно взмахивали пушистыми ресницами - Кристина, тебя все обыскались!

***

По дороге в Опера Популер виконт пребывал в чересчур приподнятом настроении. Под руку с ним шла роскошная блондинка в пышном платье с тонкой талией и вечно вздернутым кончиком аккуратного маленького носа - госпожа Лизетта. Позади вальяжно плелись мсье Дане и пара щеголоватых юнцов благородного происхождения: господа Бертран и Готьер. Они громко разговаривали между собой и сыпали остротами весь путь, обсуждали предстоящую премьеру, строили планы на вечер после нее, высмеивали проходящих мимо людей. Мрачным пятном на пестром лике оперной публики выступил Филипп де Шаньи. Он все свободное время посвящал наблюдению за братом и теперь вяло шагал позади них. Когда компания расселась в предоставленной новыми директорами роскошной пятой ложе, представление уже началось. Госпожа Лизетта нервно обмахивала себя пурпурным веером, периодически задевая локтем грудь Рауля, но тот не обращал внимания, лишь изредка поворачиваясь в ее сторону и одаривая снисходительной улыбкой. Лизетта улыбалась в ответ, но когда он отворачивался, морщила в гневе свой восхитительный напудренный носик. Ухаживания Рауля всегда казались ей недостаточными. Любой мужчина был бы счастлив оказаться на месте молодого де Шаньи, носить Лизетту на руках, осыпать ее бриллиантами, славить ее красоту на всю вселенную. Но такой мужчина был Лизетте не нужен. Странное и извращенное наслаждение доставляла ей близость с этим человеком, идеальном в своем эгоизме и холодности, прекрасном в своих прегрешениях. Бертран и Готьер откупорили принесенную с собой бутылку красного и разливали по бокалам. Дане толкнул друга в спину, приглашая присоединиться к общему веселью. Рауль жестом уведомил их об отказе. Лизетта приложилась к бокалу и осушила его одним глотком. Господа рассмеялись над ее нервической поспешностью. Филипп ссутулился на своем кресле, перебирая в руках кисточки и веревочки, свисавшие с занавесок в большом количестве. И вот случилось то, чего виконт с трепетом дожидался. Хор затих, на сцену легкими шажками выходит мадемуазель Даэ. Ее белоснежная улыбка заворожила присутствующих, грациозные движения профессиональной танцовщицы привлекли внимание. Сейчас она запоет. Сейчас Рауль услышит тот самый голос, зачаровавший его тем утром. Он придвинулся к самому краю ложи, облокотившись на перила. Мадам Лизетта заметила перемену в его настроении и нахмурилась, допивая второй по счету бокал. Готьер, изрядно развеселившийся, схватился за край красной шторки, обрамлявшей ложу, и начал передразнивать манипуляции Кристины с шарфиком. Бертран хохотал. Филипп покинул ложу, не желая больше находиться в сумасбродной компании. И только господин Дане, как и Лизетта, заметил происходящее с другом. Его высокий лоб прочертили две глубокие морщинки. Он взглянул на спину виконта и перевел взгляд на сцену, где в это время Кристина уже пела в своей неподражаемой манере. Армэль улыбнулся своим мыслям и с удобством откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Верю я, что недалек тот день, Когда увидимся с тобой Но прошу тебя, ты помни Обо мне, друг мой… Кристина пела, размахивая алым шарфом. - Маленькая Лотти хочет, чтобы он помнил о ней, - пронеслось в мыслях, прежде чем Рауль успел что-либо понять. Прыжок в холодное море памяти, и вот он уже озябший выныривает из ледяных вод, держа в руке похожий шарфик, протягивая его заплаканной маленькой девчонке, стоявшей на берегу. Нет сомнений, это она. Та самая Кристина, с которой он познакомился при самых странных обстоятельствах. Ни до, ни после того памятного дня Рауль не испытывал такого безотчетного желания нравиться кому-то, совершать хорошие поступки, спасать прекрасную даму, угодившую в беду. Ее отец, талантливый скрипач, пригласил тогда юношу в дом, чтобы тот мог высушить свой костюм. Рауля обложили несколькими одеялами, напоили горячим шоколадом. Позже они с Кристиной ушли на чердак, где девочка познакомила нового друга с замечательными книгами своего отца. На душе было тепло и спокойно. Кристина завершила арию блестящим высокооктавным пассажем. Зрители неистовствовали в своем восхищении. На сцену летели не только одинокие белые и красные розы, но и целые букеты. Кристина согнулась в изящном поклоне. На глазах выступили слезы счастья. Готьер и Бертран гоготали и свистели изо всех сил. Виконт закричал: «Браво! Браво!», перегнувшись через перегородку ложи. Зрители косо посматривали на него снизу вверх. Аплодисменты не смолкали. Лизетта понуро разглядывала каплю вина в пустом бокале. Рауль собирался уже выскочить из пятой ложи, когда на его плечо легла рука Армэля Дане в белоснежной перчатке. - Вижу, дорогой друг, пение этой девушки оказало на тебя сильнейшее впечатление, - протянул он, с любопытством вглядываясь в лицо приятеля. Рауль посерьезнел. Ему смертельно не хотелось, чтобы приятели заподозрили в нем симпатию или любое другое проявление чувств к прекрасной мадемуазель Даэ. - Я лишь подумал, что могу рискнуть и познакомиться с ней ближе в более непринужденной обстановке, - увильнул Рауль. Присутствующие в ложе господа залились нездоровым хохотом, услышав его слова. Дане похлопал друга по плечу. Лизетта, принимавшая до этого вид безучастной наблюдательницы, хмыкнула и замахала веером с удвоенной силой, так что перо на ее маленькой шляпке грозило оторваться и улететь при каждом взмахе. Рауль поддержал всеобщее воодушевление и тоже наигранно рассмеялся. - А я думаю, что она слишком хороша для тебя, пройдоха, богатенький черт! – всхлипнул Готьер и шлепнул себя по коленке ладонью. В ложе раздался новый взрыв хохота. Люди из зала уже переговаривались, косясь на доносившийся оттуда шум. Оркестр доигрывал последние аккорды вечерней оперы. - Вы сомневаетесь во мне, мсье? – вскинул голову виконт, бросив в сторону Готьера перчатку. - Это вызов. Надо бы пари… – заключил Бертран, косясь на перчатку виконта в руке Готьера - Мадемуазель Даэ не устоит передо мной, как любая из женщин! - распалился аристократ, - Этим вечером нас увидят вместе, а следующим утром она выйдет из дверей моего поместья! – с этими словами он выхватил веер и вцепился в руку Лизетты. Та бросила на него умоляющий взгляд, но де Шаньи было уже не остановить. - Десять тысяч франков на то, что он своего добьется. - Десять тысяч против. Когда-то же ему должна изменить удача? - Где Филлип, когда он так нужен? – прошептала Лизетта, выбегая из ложи. - Господа, я могу поспорить хоть на все тридцать тысяч, - кичился Рауль, поддаваясь напору внутреннего искусителя. - Ты говоришь абсолютно серьезно? – насторожился Армэль, выглянув из тени своего укрытия. - Абсолютно. Готов поспорить с каждым из вас. И к черту неудачника… - выдал Рауль воодушевленно. В глазах его уже горел демонический огонь, который так любил видеть мсье Дане. Это предвещало новую изощренную забаву. Никто из присутствовавших в ложе не подозревал, что разговор их уже давно внимательно слушает таинственная сила, которая сыграет ключевую и губительную роль в судьбе виконта Рауля де Шаньи.