Мой брат - это не мой брат

Вечер субботы был, как всегда, шумным. Все приезжие торопливо складывали пожитки в телеги, новые, украшенные цветными узорами, или совсем старые, едва ли не рассыпающиеся на ходу. Аромат свежих булок и цветов постепенно сходил на нет, уступая едкому запаху масла и лошадиной шерсти. Локи, едва-едва балансируя то на одной ноге, то на другой, плёлся по улицам Асгарда. Стопка книг в руках доходила до подбородка и всё норовила утянуть вниз — он набрал всё, что нашёл в городской библиотеке. Медицинские справочники, учебники, характеристики болезней и даже список зелий, воздействующих на здоровье — все они весили немало, но зато не пришлось бы бегать туда-сюда по несколько раз. Он шикнул, проехав боком по шершавой каменной стене. Теперь камзол будет белым. В голове уже вертелась мысль опустить кипу и передохнуть хоть минуту, но, подняв глаза, Локи облегчённо выдохнул: показались тренировочные. До дворца осталось совсем немного. Территория была непривычно пуста: чучела отсутствовали, оружие в неровной куче валялось на земле, а те, кто, по идее, должны носиться по огороженному полю, сидели на низеньком заборе. В центре восседал Тор и нелепо размахивал руками. — …, а глазищи у него во-от такие! — недогромовержец описал в воздухе круг диаметром в метр. — Белые все, даже зрачков нет, только как бы сетью опутаны. Розовой. Вот чудно, а? — Да отстань! — фыркнула Сиф. — Наверняка это Локи опять наколдовал. Помнишь, как в прошлый раз он перекрасил волосы Вольштагга в зелёный цвет? Группа дружно загоготала, потерпевший же надулся и скрестил руки на груди. — И вовсе не смешно, — возмутился он. — Я потом неделю таким ходил! Хохот только усилился. Локи, притаившись за ближайшим деревом, не удержался от улыбки. Он прекрасно помнил тот день: очередная подколка Вольштагга закончилась тем, что маг потерял терпение, и на следующее утро тот проснулся с шевелюрой как у Ньёрда, когда тот не избавлялся от водорослей. И не избежать беды от разъярённого воина, если бы не брат с остальными, что хохотали так, что отголоски доходили до Хельхейма. — А потом… ну тихо, дайте договорить! — продолжил Тор, сам едва справляясь со смехом. — Локи наклонился к этому… ну, к этому… и понюхал. — Фу, гадость-то какая, — скривился Фандрал, утирая слёзы. — Вот-вот, и я о чём говорю…

***

— Мы наконец смогли его опознать. Это Сигмундр, фермер с юга Асгарда. — Значит, в городе он был проездом, — ответил Локи. Наконец избавившись от тяжёлой ноши, он чувствовал себя так легко, что, казалось, мог бы взлететь, если бы не тяжёлые сапоги да зудящие ладони, на которых всё ещё розовели следы от отдельных обложек. За сутки тело совершенно не изменилось, только прозрачный налёт захватил всю шею и уже поблёскивал на щеках. Локи взял лопатку с металлического подноса и аккуратно дотронулся до него — вязкий, как желе, легко снимается. — У него жена и взрослый сын, — продолжал лекарь. — Говорят, что ничего странного с ним не происходило. Двое суток назад он отправился продать товар сюда, но потом исчез. Локи прекрасно понимал, что это значило — за два дня он мог быть где угодно, делать что угодно. Они никогда не отыщут концы, даже если прочешут весь город. Фермер получит свои две монеты*, и никто так и не узнает, что за болезнь его сгубила. — Я попробую найти похожее описание в справочниках, — наконец отозвался Локи. — а вы попытайтесь узнать ещё хоть что-нибудь. Читальный зал был, как всегда, полупуст. Поздоровавшись с пожилым библиотекарем, он отыскал самый широкий стол, сгрузил на него поклажу и уселся рядом. Яркий дневной свет отражался от поблескивавших корешков, украшенных то металлическими вставками, то золотым тиснением, а то мелкими гранёными камнями. Простуда, чума, язва, инфекция… Всё не то! Локи закрыл глаза, положив голову на мягкий справочник. Ни одного сходства. Не существовало даже такой магии, способной погрузить в глубокую кому — кроме, разве что, зелья искусственного сна, но налёта там быть не может, и дыхание выражено более сильно. Что же это такое? Он попробовал воссоздать последний день Сигмундра: вот он, в добром здравии, уходит с фермы, тратит два дня пути до центрального рынка около дворца, и здесь же его уже находят в полумёртвом состоянии. Уход с фермы, два дня пути, кома у рынка. Ферма, путь, рынок, кома. Ферма, путь, рынок, кома. Ферма… А что, если, началось всё на ферме, а развилось уже по пути сюда? — Книги я потом уберу! — бросил он старику, одним махом преодолевая расстояние до двери, а затем до лестницы. Сигмундр ехал не торопясь. Если он возьмёт самого быстрого коня и будет тратить минимум времени на привалы, он доберётся часов за двадцать. В парадном ходе он едва не столкнулся с Тором. — Локи! — обрадованно воскликнул он, — А я тебя везде ищу. Пойдём тренироваться? — Не сейчас, — торопливо ответил он, на ходу поправляя камзол и едва ли не бегом направляясь в конюшни. — Сейчас не время для конных прогулок, ты знаешь? — Не сейчас, Тор! — вскрикнул он. И резко затормозил, оборачиваясь, — Лучше скажи, ты знаешь, какой конь у нас самый быстрый? — Конечно! — тот довольно отозвался, — Вихрь, вороной, самый сильный и самый выносливый, уступает разве что только Слейпниру… стой, ты же не собираешься его брать? Это конь Тюра, он нам головы пооткручивает за такое! — Что я слышу, Тор взывает к благоразумию! — хохотнул Локи. Он вбежал под низкие своды конюшни, отпирая первое стойло и осторожными шлепками пробуждая задремавшего коня. — Разберусь со всем, как вернусь. Это очень важно! Он поморщился, забираясь в седло — слишком большое и широкое для него, но времени менять его нет. Вихрь угрожающе всхрапнул, почувствовав на себе незнакомого седока. — Ну-ну, тише, — успокаивающе прошептал Локи, склонившись к лошадиному уху. — без тебя мне не справиться, приятель. Поможешь мне? Через мгновение вороной конь с прижавшимся к нему принцем уже нёсся по улицам Асгарда.

-- Две монеты — древнескандинавская традиция захоронения тех, кто умер своей смертью или от болезни, то есть, уходящему в Хель. Умершему кладут две монеты на глаза — одну за перемещение туда, а другую — за возможность вернуться.