Мой брат - это не мой брат

Штуковина, напоминавшая одновременно и маленький корабль, и очень массивное ведро, покоилась на заднем дворе в небольшом кратере глубиной примерно метр. От неё так и веяло чем-то иномирным, не асгардским. Локи прищурился: оно явно сделано ни цвергами, ни ванами, ни альвами. Так откуда оно? — Почему вы не рассказали о нём, когда вас спрашивали? — Да я и не подумала, что оно может нести какую-то опасность, — тихо отозвалась белокурая полная женщина, жена Сигмундра. — Одно время по соседству с нами жила семья альвов, вот я и подумала, что это от них осталось… Он тихо выругался. Даже если одолжить у женщины телегу, до Асгарда он её всё равно не дотащит — Вихрь не справится с такой тяжёлой ношей. Он вгляделся в штуку сильнее, стремясь запомнить мельчайшие детали. — Он находился рядом с ней, когда уезжал? — Да, за час примерно до отъезда. Сидел рядом с ней, постукивал по обшивке, чему-то ругался. — Он изменил что-то в ней? Испортил? — Я не знаю, — она покачала головой, — Я давно просила его выкинуть это на пустошь, пол-участка занимала! Да он всё то забывал, то не успевал... Локи встал с корточек, разминая затёкшие ноги. Почти сутки пути — и всё потрачено впустую. Как он будет оправдываться, когда вернётся домой? Что скажет? Что нашёл странную вещь, которую при всём желании будет очень трудно связать со странной болезнью? Он покосился на отдохнувшего коня. Наевшийся и отоспавшийся, он казался вполне довольным жизнью, чего не скажешь о самом Локи: он не мылся целый день, и единственное, что ел — яблоко, купленное на местном базаре. В животе неприятно заурчало. — Может, пройдёте в дом? — робко продолжила женщина, — Скоро обед будет готов. Он вздохнул. Больше всего на свете он хотел сейчас вернуться домой, настолько быстро, насколько смог бы. Но отказаться — значит, показать свою невоспитанность. — Буду благодарен, — ответил он.

***

— Я мог ожидать нечто подобное от Тора, но не от тебя, Локи! Они были в тронном зале — отец, мать, Тюр и он сам. Щель от приоткрытой двери сбоку была пуста, но Локи был готов поклясться, что за ней притаились все прихвостни Тора. Под строгим взором отца хотелось съёжиться, забиться в самый дальний угол и не высовываться. Мамина строгость была мягче, из-под неё выходило нескрываемое облегчение за живого невредимого сына. По лицу Тюра было невозможно сказать, в ярости он или нет. — Твоя медицинская практика вовсе не означает, что ты можешь брать чужих коней без разрешения и носиться по городу! Рядом с матерью в белоснежных одеждах и воинами в сверкающих доспехах он чувствовал себя нищим оборванцем: в запыленном взмокшем костюме, со спутавшимися волосами и так до конца не очистившийся от земли, где лежал на привале, он выглядел жалко. Взгляд отца так и говорил: «И это мой сын?». — Этого больше не повторится, отец. — заученно отчеканил он. — Искренне на это надеюсь, — нахмурился Один. — Никаких конных прогулок в течение двух недель, также ты освобождён от практики на неделю. Возвращайся к себе и подумай над своим поведением. — Хорошо, отец, — ответил он, стиснув зубы так, что они заскрипели. Троица и Сиф за дверью не обнаружились, зато нашёлся Тор, стоявший в притворно небрежной позе около стены. — Здорово он тебя, — выдохнул он, подбежав ближе, — Ты как? — Это ты сдал меня? — Локи резко повернулся, отчего чуть не столкнулся нос к носу с братом. — Что? Конечно, нет! — обиженно буркнул он. — Я вообще молчал. — Значит, твои дружки, — сделал вывод он. Хорошо, что они шли не в одиночестве, иначе Тор точно бы врезал или ему, или какой-нибудь вазе рядом. — Ты серьёзно думаешь, что никто не заметит, как ты исчезнешь на два дня? — выпалил Тор. — ты и без того странный: ни с того ни с сего бросаешься в другой конец города, часами не вылезаешь из своей лечебницы! Когда в последний раз мы тренировались вместе? — Тор схватил его за руку и взглянул почти умоляюще. — Пойдём, брат, хоть повеселимся, как… — Веселишься у нас один ты! — Локи выдернул ладонь, сжав побелевшие пальцы. — У меня есть дела и поважнее глупого махания палками, а из-за твоих… болтливых дружков я теперь не могу спокойно работать! Он отшатнулся от Тора, прибавив уже спокойнее: — Раз у вас не хватает ума не влезать не в своё дело, так хотя бы не мешайте мне. Обойдя Тора по длинной дуге, Локи поднялся на лестницу, с трудом удержавшись, чтобы по-детски не затопать и игнорируя запоздалые отклики позади. Уже в своих покоях он с грохотом перевернул пустой стол, стоящий возле самой кровати. Затем вдарил со всей силы по стене. И ещё раз. Только запоздавшая боль и вид сбитых в кровь костяшек заставила его опомниться. Он рухнул в постель, закрыв лицо неприятно пульсирующими ладонями. Нельзя впадать в истерику. Только не сейчас, когда он так близок к разгадке. Громкий топот снаружи вывел его из мыслей. Тяжелые шаги звучали ещё некоторое время, затем замедлились и остановились напротив его покоев. Он едва не застонал от бессилия. — Чего тебе ещё, Тор? — бросил он в воздух, повернувшись к источнику шума. Фигура продолжала мяться на пороге, и он сразу понял свою ошибку, подметив слишком высокий и худощавый для брата силуэт. С минуту лекарь стоял, тяжело оперевшись об косяк, а затем поднял полные ужаса глаза. — Тело исчезло.

***

Локи нёсся по коридорам так, словно от этого зависела его жизнь. И без того находящийся в полуобморочном состоянии лекарь едва поспевал рядом. Прохладный вечерний ветер свистел в ушах, ладони мгновенно вспотели. — Где вы были, когда оно пропало? — орал он. — Почему вы оставили его без присмотра?! — Я вышел всего на минуту! Мне срочно… — С меня довольно ваших жалких оправданий, — отрезал принц, одновременно заворачивая в более узкое отвлетвление. — Осмотрите коридоры, поспрашивайте слуг, позовите на помощь, в конце концов! Похититель не мог далеко уйти! Он просочился вглубь закоулка, оставив лекаря далеко позади. В неровном свете факелов отражались золотистые стены, в полутьме казавшиеся намазанными маслом. В этом крыле находились прачечные и комнаты слуг: самое людное место дворца, идеально, если хочешь затеряться. Но сейчас здесь царила пустота и мёртвая тишина, даже плеска воды за широкими перегородками слышно не было. Локи обошёл несколько комнат, слушая, как эхо собственных шагов отражается от гладких стен. Ни единого аса или асиньи, исправно работавшего или втихую дремящего в закутке. Все словно вымерли. Он уже собрался поворачивать назад, как услышал ровное: — Ваше высочество. Сигмундр, живой и здоровый. С безмятежной улыбкой на лице и спокойствием всех девяти миров в голосе. — Почему вы… — начал он, но замер на полуслове. Что-то в глазах напротив заставило сделать медленный шаг назад и неторопливо оглядеться. Как не повезло, что его зажали в тупике! Без боя сбежать не получится. — О, не беспокойтесь, ваше Высочество, — почти по-доброму улыбнулся Сигмундр. — Я был серьёзно болен, но теперь исцелился. Спасибо, что присматривали за мной всё это время. Мне хочется как-то отплатить вам за вашу доброту. Время, которое подгадал Локи для прыжка в сторону, оказалось неудачным — фермер мгновенно переключился на маячившую мелкую фигуру под ногами и навалился всем телом. Локи выскользнул из захвата, откатившись в тупик, и сразу же вскочил на ноги, перепрыгнул через неуклюже ворочавшееся тело и сиганул вперёд. В висках колоколом звучала одна мысль — бежать, или он умрёт. Сигмундр настиг его почти у самого выхода, свалив с ног и нависнув сверху. Он попытался закричать, но вышел лишь глухой хрип — хелев ас выбил весь воздух из лёгких. В глазах заплясали алые огоньки. — Вы ещё будете благодарны, ваше высочество, — прошипел фермер. Последней, что увидел Локи, была белёсая полупрозрачная жидкость, которой рвало аса прямо ему на лицо.