Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

В конечном итоге, эта прогулка оказалась именно тем, что им всем было так мучительно нужно. Без благодарной публики в лице Дейва Алан выпендривался не так сильно, а Мартин не напрягался до тремора в руках. Они прошли, наверное, километра четыре по железнодорожной насыпи. Вначале они мучительно долго пытались записать на кассету диктофона звук приближающегося поезда, потом зашли в туннель, и начали там увлеченно орать, кидать камни из насыпи в стены, и пытаться найти лом, чтобы вломить по рельсе. В процессе, Мартин пару раз чуть не скатился с холма, на который полез в поисках железного мусора, а Алан споткнувшись порвал штаны и разбил коленку, громко и долго выразительно матерясь, и доведя этим Мартина до истерического хохота, потому что Мартин, вначале не ожидал от него таких высокохудожественных выражений. Лед между ними потихоньку таял. Алан увлеченно и много рассказывал о своей музыкальной юности. О том, как он тусовался с хиппи и всякими любителями восточной экзотики, и с кем-то даже жил, вскоре не вынеся впрочем присутствия в своей жизни такого количества Будд, цацок, благовоний, и необходимости с упоением слушать и восхищаться маразмом очередного плохо говорящего на английском беженца из индийских колоний матушки Англии. Еще он рассказал, что жрал ЛСД, и что это очень прикольно, потому что тогда он многие вещи слышал как будто задом-наперед. - Задом наперед? Следующие тридцать минут Алан с увлечением пытался Мартину показать, как он умеет говорить задом наперед, и пару раз был настолько эффектен, что Мартин сгибался пополам от хохота. Потом они сдуру решили записать от рельсов стук приближающегося поезда. На взгляд Мартина, он стоял достаточно далеко, но машинист предупредил их громким гудком, а Алан испуганно дернул его на себя, так, что Мартин потерял равновесие, и схватился ему за шею, в итоге, они упали оба, и покатились назад, и пытаясь тормозить. - БЛЯДЬ ЕБАНЫЙ В РОТ! МАРТ ТЫ СПЯТИЛ!? – заорал он на Мартина, который в данный исторический момент с охуевшей физиономией возлежал на нем. Остановились они, головой вниз, ногами на начале этой самый насыпи, товарняк увлеченно грохотал вагонами, - КАКОГО ХУЯ? КАКОГО ХУЯ, БЛЯДЬ?! - А ЧТО?! БЛЯДЬ, НУ ЧТО?!?! Я ЖЕ СТОЯЛ ДАЛЕКО! - МАШИНИСТ ТОЖЕ ЭТО ЗАМЕТИЛ! – Руки Алана крепко прижимали его к себе, но тут от возмущения он сжал их сильнее, Мартину показалось, что он сейчас точно сломает ему ребра он дернулся и они съехали вниз на несколько сантиметров - БЛЯДЬ!!!!! СТОЙ!! АЛ!!! СТОЙ!!! ТОРМОЗИ!!! ТАМ КАНАВА!!! – заорал Мартин они едва друг друга слышали из-за проходящего над ними поезда. - ЧЕМ?!?! ЧЕМ, БЛЯДЬ ТОРМОЗИТЬ?!?! - отпустить Мартина ему видимо не приходило в голову, Мартин выставил руки вперед, силой земного притяжения случайно тормозя по касательной собственным лицом об лицо Алана, притираясь щекой к щеке, как в гребаном сексе: - Простите, - хихикнул он. - Не прощу, - хрипло сказал Алан. Перед Аланом в одну секунду вся жизнь перед глазами прошла, а до этого походу еще толком и не дошло. Он устало закрыл глаза. Последний вагон стал удалятся, громыхая вагонами, а Мартин все еще лежал на нем, решая задачу, как не свалиться в канаву самому, и сползая, не столкнуть туда Алана. - Алан, - позвал его Мартин. - Что? – мрачно спросил Алан, открывая глаза. Мартин поднял одну руку, и решился наконец опереться о коленку и оперся ботинком о что-то твердое. В руке у него был относительно сохранный, даже более чем относительно, диктофон. - Ура, я спас наши записи! – радостно сказал Мартин, - если вырезать мат, может быть даже что-то удачное и найдется. - Если вырезать мат там что-то останется?! – скептично уточнил Алан. Мартин сидел на коленях теперь, как положено, головой вверх, а он все еще испуганно извивался как гусеница, пытаясь развернуться и не съехать вниз. Мартин подставил ему под голову свою коленку, и он едва не умилился трогательности ситуации, принимая подобие горизонтального положения. Позже их подотпустило, конечно, и вернулись они на Лондонский вокзал усталые и довольные. И расстались, пожав руки друг другу. Алан правда так и не решился в лоб задать Мартину вопрос, не собирается ли он сделать ему предложение по части вступления в группу. Воспоминания о сегодняшнем их совместном падении смутило их обоих, по ряду причин, и они договорились об этом никому не распространяться. - Ну вот, у нас уже появилась одна совместная тайна, - пошутил Алан. Мартин покосился на него, и молча, задумчиво, несколько раз провел языком по верхней губе. Его поразил поступок Алана. Нет, по его соображению, поезд никак не должен был его сбить, между ним и вагоном все таки было расстояние около двух футов, но его так тронула забота Алана о нем. И еще ему было интересно, насколько осознанно Алан не отпускал его от себя все это время. Мысль была достаточно извращенная, если признаться трезво, но лично ему было приятно. Интересно, а что чувствовал в этот момент Алан. Алан почему-то смутился. Мартин в первый раз видел, чтобы Алан смутился. А что, может быть, все еще и не так плохо, и игра стоит свеч? *** Вот теперь ему надо было проверить, стоит или нет. Мартина завела эта идея. А что? У Алана были странновато вычурные манеры и интонации порой. Холеные руки, волосы, и лицо. Чувственный голос. А что если? Нет, ну а что если ему тоже совсем не противны его прикосновения. Дейв определенно будет в шоке. Дейв обосрется. Это точно. Мысль развеселила Мартина до крайности. Его все еще не отпускала мысль заставить Дейва чувствовать то, что почувствовал он. Отчасти, это было конечно шуткой, но шутка была очень искусительной. Ну и второй аспект идеи был в том, что… Ему удивительным образом понравилось проводить время с Аланом. Черт, а если, в самом деле, а? Он правда толком не знал как он собирается это делать. Полностью положившись на вдохновение. В студию он теперь ходил опять с удивительным жаром, и больше не забывал тщательнейшим образом бриться. Мартин с Энди сегодня играли все утро в футбол. В любительской команде, на стадионе, недалеко от студии. На улице было жарко. В студии было тоже жарко. Принявши душ, Мартин поленился одеваться до ухода домой. Потому восседал теперь рядом с Аланом в одних трусах, с голым торсом и скрестивши голые ноги в кресле. Они творчески работали. Глубоко творчески работали над вокалом Дейва. Вырезая куски пленки и склеивая их с другими кусками. Алан сидел в застиранной но очень чистой рубашке, взъерошенный в белых мешковатых брюках со стрелками, и тактично пытался на Мартина не смотреть. Его вообще учили, что сидеть в обществе в полнейшем дезабилье – не самое приличное времяпрепровождение для джентльмена. А уж пялиться одному джентльмену на другого джентльмена в полнейшем дезабилье, уже совсем неприлично. Он бы может понял, будь в студии одни мужики, но в другой комнате сидела Анна, и отвечала на письма фанатов от их лица. Он хотел было сказать это вслух, но с другой стороны, кто он был тут такой, чтобы кого-то учить? Всех остальных все устраивало. Мартин молча сидел и вырезал маникюрными ножницами кусочки пленки. На Алана стала уже просто давить напряженная тишина что повисла между ними. Сидеть часами сопеть себе под нос и молчать, казалось ему тоже крайне невежливым. - Ну что, забил кому-нибудь сегодня? – спросил Мартина Алан. - В каком смысле? – с ноткой глума, уточнил Мартин, не поднимая глаз. Алан подумал, что действительно, слово кому-нибудь, прозвучало двусмысленно. - Вы в футбол играли, разве не так? - А, это, - протянул Мартин, - не-а. - Не-а – это не играли или не-а не забил? - Угу, - кивнул Мартин. - Какой же ты порой все-таки разговорчивый, - скептично сказал Алан. Мартин облизнулся и покосился на него. Он даже не улыбнулся. - Я вообще так, из вежливости спросил, - обиженно проговорил Алан. Выходило, что, как будто, он ему навязывается. - Я понял тебя, - Мартин кивнул, так, словно это было само собой разумеющимся, продолжая свое занятие. - Я вообще бы с тобой не начинал говорить, если бы мне не казалось неприличным сидеть и молчать уже два часа, - Алан кажется и вправду обиделся, - очень мне надо тут сидеть и клоуна из себя изображать. Работы дофига. За кого он вообще себя принимает. Тоже мне, принц в труселях! Алан еще хотел добавить, что не надо до него снисходить, но Мартин внезапно перебил его, тихо сказав: - Прости. - Как? - Прости меня, - повторил Мартин ровным тоном, ничуть не обидевшись, - я очень плохой собеседник. Мне это часто говорят. Я думаю, они правы. Им виднее, в любом случае. - Слушай, я не то что бы пытаюсь дать тебе какую-то оценку, просто знаешь, я чувствую себя как дурак… - Я себя тоже так постоянно чувствую, - очень серьезно, сочувствующе произнес Мартин. - Для этого и придуманы разговоры из вежливости, - сказал Алан. - Ах, вот оно как, - сказал Мартин и снова замолчал. Алан так и не понял, глумится он над ним или серьезно. Примерно через полчаса их работы над музыкальными аппликациями Мартин ни с того ни с сего спросил. - Алан, а у тебя девушка есть? Алан так опешил, что выронил ножницы из рук. Он хотел было намекнуть Мартину что вообще не вежливо так ни с того ни с сего задавать подобные вопросы, потом понял, что если он так скажет, то все точно зайдет в логическую ловушку. То он говорил Мартину что невежливо молчать, а надо задавать вопросы, а то вроде бы получилось, что когда он мужественно задал ему вопрос, это вроде бы тоже невежливо. Алан испугался, что если он обломает его сейчас, он замолчит вообще на месяц. - Нет, - сказал он сухо. Спрашивать в ответ, «А у тебя?» не имело смысла, потому что ответ на его вопрос сидел недалеко. - А почему? – внезапно спросил Мартин. - Разве может себе позволить нищий музыкант содержать женщину? – с ядом в голосе сказал Алан. Мартин снова странно посмотрел на него. - Нет, я не пидар, - сказал Алан. - Хе-хе, вообще об этом я не спрашивал, - глумливо сказал Мартин. - Хорошо, значит, я сам проговорился, - сквозь зубы прошипел Алан, заставляя Мартина весело расхохотаться, радостно шлепая себя по коленке, - ОСТОРОЖНО, ПЛЕНКА!!! – прервал он веселье Мартина, едва успевая ухватить в последний момент слетающий кусок. - Упс, - сказал Мартин, - чота запчасти остались, лишние… придется переклеивать…хе-хе-хе-хе…. - Черт. Блин. Блин. Черт, - сказал Алан, - ну Мартин, тут же…день…целый день нашей работы…а это что еще? Господи, Мартин, ну еб твою мать! - Алан, ты руга-а-аешься?! – счастливо завопил Дейв с другой стороны комнаты, - ай-яй-яй, я думал ты не умеешь! - Пойдем, попьем кофейку, - предложил Мартин. Вставая с кресла и потягиваясь. Его, кажется, не особенно волновала судьба пленки. Ну, в любом случае, волновала значительно умереннее, чем она волновала Алана. - Спасибо, я сыт, - мрачно сказал Алан. - Март, ты слышал, Алан сыт! Алан ссыт пойти с тобой пить кофе! – с другого конца студии послышался голос Дейва, - а я не ссу! Возьми меня! - Дейв а ты уже сожрал все миллеровские печеньки? – озабоченно спросил Мартин. - Нет, - радостно сказал Дейв, - осталась еще…парочка. - А что так? Он что в этот раз невкусные купил? – с чрезвычайной заботой в голосе спросил Мартин. - Да нет, - Дейва не смутил подъеб в его тоне, - просто он сказал, что купил на неделю. Я давился давился, хотел дожрать, чтоб вам не досталось, но затошнило реально! - как ни в чем ни бывало жизнерадостно продолжил он. Все в студии начали ржать. - Какие милые люди…, - восхитился Алан. - Пойдем, Алан, - сказал Мартин, не поворачиваясь. - Слушай, я… - Пойдем, …хочешь…хочешь, я отдам тебе свою печеньку?- сказал Мартин, протягивая ему руку, словно не принимая отказа, и пытаясь предложить свою помощь, чтобы подняться. Он по-прежнему не смотрел на Алана. - Спасибо, Мартин, это так трогательно…так мило с твоей стороны, но дело в том, что…, - игнорировать Мартиновскую протянутую руку было просто уже некрасиво. Но Алан не знал как себя вести, он не понимал, шутят с ним по-доброму, или это отзовется ему чем-то после. - Март, он не хочет брать твою печеньку, отдай лучше свою печеньку мне, Март. - Тебя тошнит. - Я постараюсь подавить в себе это чувство! Если ты мне дашь, сам, добровольно, я думаю, это меня замотивирует! И так и быть, ради такого случая, я постараюсь побороть в себе отвращение и возьму, то, что мне предлагают… - Право, не знаю, вправе ли я совершать такое насилие над тобой, Дейв, - железным тоном Маргарет Тетчер на прениях в парламенте сказал Мартин. Он даже бровью не повел. У Алана покраснели уши. Ему было очень неудобно, но почему-то он заподозрил в диалоге совсем другой подтекст, не имеющий никакого отношения к печенью. Подтекст получался какой-то уж даже слишком пошлый, чтобы он мог поверить в его реальность. Он боялся открыть рот и случайно выдать себя, что он уловил намек. - Ну предложи мне свою печеньку…. – заныл Дейв, - а вдруг я соглашусь?! Алан почему-то не сомневался, что Дейв не откажется, если Мартин ему предложит. Он, правда, когда смотрел на Мартина с Дейвом, порой, сильно сомневался, что Мартин этого до сих пор еще не сделал. Кстати, а кто из них, интересно первым начал эту игру в намеки, Дейв? Дейв? Или все-таки…Мартин? Сердце Алана забилось быстрее, отдаваясь в висках. - Энди, пойдем пить кофе, - ровным тоном сказал Мартин. К Алану он больше не повернулся. Энди молча встал и пошел за ним. - Печеньки-печеньки-печеньки, - Дейв подскочил и паровозиком пошел за Энди. Алан почувствовал себя мудаком. Однако он не мог этого признать перед всеми и так быстро. Он вообще не мог очухаться от того осознания, что свалилось ему на голову только что. Мартин еще спросил его про девушку. Мартин точно бы не спросил этого из вежливости. Ему было совершеннейшим образом посрать на все, что не касалось лично его. Его точно не интересовало это все в целях расширения кругозора. Алан, для порядку посидел за столом несколько минут, пока от взрывов хохота, доносящихся с кухни ему ни стало физически просто не по себе. Была конечно и еще одна причина, по которой он не сильно стремился вставать и идти за полуголым Мартином, о которой он боялся задуматься. Он засунул руки в карманы, чтобы эта причина не слишком выделялась. - Я это….вы простите….я хотел….доделать, - промямлил он в дверях. Типа, должны были бы поверить. Мартин сидел опустив глаза, и при виде его он даже не шелохнулся. Обиделся на его отказ. Энди, разумеется, сидел рядом. По правую руку. Чтобы никто не сел рядом. Он тоже даже не глянул на него. Впрочем это было бы маловероятно, чтобы Энди поддержал чью-то сторону еще кроме стороны Мартина. Они были как старые супруги. Может быть могли друг с другом ругаться и спорить по мелочам, но если кто-то что-то делал не так или шел супротив, мгновенно объединялись в одно целое, без вариантов. Напротив Мартина восседал Дейв. Пройти мимо Дейва и сесть между ним и Мартином – у окна, на том конце стола показалось Алану чудовищным. И, хотя он бы в общем хотел бы сесть поближе к Мартину, просто потому что он как бы понимал, что повел себя не очень красиво, и как-то надо было подлизаться, желательно так, чтобы никто не заметил. Хотя конечно, Мартин сам был виноват, откуда ему, Алану было знать, что он воспримет это все так серьезно. Алан взял чашку, с несчастным видом сел на самом дальнем углу стола с видом бедного родственника. Грустно повесив нос, забросил ногу на ногу, и обхватил двумя руками пустую чашку. Дейв рассказывал Мартину как он пиздил радио из машины, и был очень сильно занят. Мартин сиял глазами так, словно на свете существовал только Дейв, и словно он слышал эту историю не в триста тридцать восьмой раз. - Ты чо сюда чай пришел пить? – строго глянул в глаза Алану Энди. Алан испуганно вытаращился на него. Он не знал как реагировать. Энди наехал на него очень агрессивно. Энди так же серьезно, в упор глядя на него, наклонился и достал из- под стола и поставил на стол бутылку водки. - СтаканЫ давай, умник, заждались уже! - Ах, это… - Алан прямо почувствовал разом, как напряжение понемногу отпускает его, однако, когда он ставил на стол четыре стакана руки у него немного тряслись, - а вы….вы говорите…..кофе….кофе… Это было безусловно жалкое объяснение своего поведения, но Энди дал ему этот повод. - Анне не нравится, когда Мартин жрет водяру! – заговорщически подмигнул Алану Дейв, - мы типа пытаемся уважать ее чувства. - Хе-хе-хе-хе, - сказал Мартин. - Мы типа джентльмены! – сказал Дейв, - а еще потому что нам нравится! - Хе-хе-хе-хе, - сказал Мартин. - Он такие корки мочит, когда пьяный, - доверительно добавил Дейв, - я потом неделями угораю. Когда-нибудь я на пьяного Гора начну билеты продавать. Я разбогатею! Алан, ты должен это увидеть. - Хе-хе-хе-хе, - сказал Мартин,- я боюсь, это окажется слишком сильным потрясением для мистера… - За свою задницу лучше бойся, милый - удивительно любезно, по-змеиному сообщил Алан. Два взгляда искоса обожгло его, самого возбудившегося от собственной смелости. Зеленый и черный. Зеленый со странной, еще более взволновавшей Алана улыбкой, застывшей в уголках рта, и черный, вовсе без улыбки. Это убедило его в том, что ему не показалось, и Мартин это все делает специально. Это убедило его в том, что Дейв понимает, что Мартин делает это. - Это…просто… фигура речи, - пояснил он, на всякий случай. - Чего фигура? – переспросил Дейв. - Ладно, крякнем, пока не запалили, джентльмены, - скомандовал Энди, поднимая свой стакан вверх, и аккуратно пряча бутылку снова под стол. Мартин молча подвинул к Алану почти пустую коробку, с одиноко лежащей в ней печенюшкой. Вторую увлеченно грыз Дейв. - Спасибо, - прошептал Алан. Он так растрогался, что едва не расплакался. - Кушай-кушай, - ласково сказал Энди, - совсем отощал. - Я долги по квартире отдал, - грустно сказал Алан. Потом он рассказал свою грустную историю о том, как он переругался с со всей своей семьей, по глубоко принципиальным, на его взгляд, вопросам, и свинтил жить один. И как сводил концы с концами, только они конечно не сводились ни черта. Дейв то и дело подъебывал его, Энди порой тоже, ну не так как Дейв, скорее посмеиваясь по-доброму. Мартин слушал молча. Однако в воздухе носилось ощущение того, что он его простил. Алан, к тому же был заинтересован в том, чтобы потянуть время. Потому что он не хотел вставать из-за стола. Потому что его эрекция в результате всего, что он только что дополнительно осознал, слишком уж была бы заметна в его мешковатых штанах. Был конечно вариант, что ее не заметят, но Алан сомневался, что к нему так добра будет судьба. Он даже забыл, что Мартин плохо видит, пока их трапеза не подошла к концу. В кухню вошла Анна, намекая, что им пора, и с подозрением посматривая на счастливо сияющего голого Мартина за столом. Алан вскочил, забывшись, и очнулся только от физического ощущения взгляда Мартина на своем паху. Мартин уставился на все сильнее обрисовывающийся под таким неожиданным вниманием под штанами хуй, с точностью оптического прицела. Без малейшего смущения, или даже тени улыбки. Очень по-деловому, даже с рациональным цинизмом, очевидно не просто пялясь на факт эрекции, а прикидывая на глазок форму и размер. Этот неожиданный эротический практичный цинизм кольнул Алана промеж сосков и отозвался болезненно-приятным зудом в обрисовывающейся головке. Сразу после этого Алан поймал Мартиновский пристальный взгляд у себя на лице, в упор, не мигающий, и потому почему-то больше похожий на взгляд рептилии. - Я плохо вижу, - Мартин ухмыльнулся, и отправился наверх, одеваться. До того как отправиться наверх, впрочем он сделал еще одну вещь. Он опять облизнулся. Алана парализовало. - Зато я хорошо вижу, - громко и отчетливо, чтобы было везде, сказал Дейв, взгляд Дейва повторил движение Мартиновского взгляда, вызывая традиционное «хехехе» откуда-то со второго этажа, - Да ты шалун, - сказал Дейв, не сильно смущаясь присутствием Анны, демонстративно поправил свой собственный член в штанах, так чтобы выпуклость на штанах смотрелась позначительнее. Алан встал в штрафную позу. Он не собирался меряться с Дейвом, кто тут главный самец. Не сейчас. - Ну что пошли? – Мартин сбежал вниз, как ни в чем не бывало. Алан очень расстроился, поняв, что Мартин уже в куртке, длинные полы которой целомудренно скрывали все самое интересное для него. Алан разозлился на себя, что не догадался посмотреть на Мартина внимательнее, когда он стоял тут, прямо перед ним, без штанов, черт, его взгляд совершенно отвлек его. Теперь же в этот внезапный всплеск похотливой чувственности в его глазах казался уже нереальным. - Алан, пошли, - сказал Энди, они все подошли к двери. - Да я потом, - сказал Алан, - я бы хотел еще немного побыть тут, один…подумать… - Много не думай, - сказал Дейв, - от этого, говорят, волосы на ладонях вырастают… - Да, ладно, если бы это было правдой, - возмущенно сказал Мартин, - я бы давно ходил как снежный человек. - Вы что, пили? – спросила Анна. Стрезву Мартин Гор предпочитал не рассуждать о мастурбации, находясь в приличном обществе. Спьяну шутки об этом почему-то начинали казаться ему очень смешными, и главное, чрезвычайно уместными. - Да ни в одном глазу! – сказал Энди и незаметно для Анны показал Мартину кулак. Дейв расхохотался и с воем уткнулся головой Мартину в грудь: - Йе-е-е ти-и-и-и, - рыдая, повторил он, - йети…блять…. - Пошли, электричку пропустим, - заторопился Энди. - А я бы на месте кое-кого бы остался, и собрал бы пленки… - ехидно кинул Алан им вослед. Они уже вышли на улицу, впереди Энди с Дейвом, следом Мартин под руку с Анной. Мартин остановился, он понял кто такой «кое-кто»: - Уже поздно. Надо девушку проводить. Я завтра с тобой останусь. - И завтра не надо будет девушку провожать? - Завтра не надо будет. Мартин отошел еще на несколько шагов, и еще раз обернулся. Алан все еще стоял в двери и смотрел ему вслед. Странно, Мартину показалось, словно он ревновал его к его девушке. Дейв бы не позволил себе ни подобного комментария, ни подобного тона. Дейв разделил его не высказанные мысли, правда в несколько ином контексте: - Чего это он себе позволяет? – спросил он его тихо, как бы случайно сделав шаг назад от Энди и шагая теперь в ногу с Мартином. - Что ты имеешь в виду? – Мартину надо было время подумать, что именно отвечать Дейву. - Он на тебя наехал, - сказал Дейв. - Да, нет, - сказал Мартин. - Наехал, - с нажимом повторил Дейв, - при всех наехал, скажи, Анна? - Ну, мне показалось, он какой-то злой, - сказала Анна. - Скажи, я прав, Энди? - Он мне вообще никогда шибко не нравился, - сказал Энди. - Видишь, Март, я прав! - Я… я сам виноват, - сказал Мартин, - это я угробил его работу за сегодня, случайно. - И что, он имеет право тебя строить? - Дейв что ты пристал к Мартину? – недовольно спросил Энди. - Я просто хочу выяснить. - Дейв, ты знаешь, я не люблю выяснять отношения. - То есть ты ему это позволишь? - Дейв, я сказал, что я не люблю выяснять отношения, и я не люблю оправдываться. - То есть, ему – все можно. А передо мной ты не станешь оправдываться. Ладно-ладно, я запомнил, - угрожающе проговорил Дейв. Мартин промолчал. Дальнейший путь до самого Базилдона они все провели в мрачном молчании. Мартину было очень неприятно, что Дейв на него обиделся. Сел напротив, в электричке, мрачно уткнувшись носом в стекло. Мартин не знал что делать. Он не считал себя неправым. Он не считал нужным выгораживать Алана, потому что его самого поначалу задел его тон. Но он считал себя правым, что не заметил его резкости. Ему было очень неприятно, что он разговаривает с ним так, и неприятно что в итоге, на него обиделся еще и Дейв, за то что он не ответил Алану так, как он считал, Мартину следовало бы ответить. А не ответил он потому что Алан поймал его врасплох. В том смысле, что Мартин понял его намек. Вся проблема, которой он не мог поделиться с Дейвом лежала именно в этой области. Вообще Мартин не знал, как это в принципе происходит. Нет, теоретически, он уже много думал, и представлял себе это, например с Дейвом. Но он совершенно не понимал, а как эти намеки переходят в практическое их завершение. Он не собирался скрывать от себя, что ему было интересно. Он не был уверен, что ему это понравится. Но он точно хотел это попробовать. Он не знал, как на самом деле его тело будет реагировать на это все. Поэтому он этого боялся, боялся облажаться. Но он был уверен, что признайся он в том, что его в принципе интересует то, что происходит между двумя мужчинами после того как у них встает, Дейв, тот бы точно его не понял. Мартин сомневался, что это улучшит отношение Дейва к нему. Вообще-то теперь уже ему было очень страшно представить, как отнесется к этому Дейв, если он об этом узнает. Его задуманная шутка уже сразу перестала быть смешной. Но теперь ему стало еще больше интересно, а что Алан бы мог бы ему предложить. Алан как-то совсем не по-пацански показал свою реакцию на его провокации. Это был…такой, мужской и взрослый вызов, типа, ну, и что дальше? Он спровоцировал сегодня Мартина повести себя так как он бы точно никогда не позволил бы себе, пусть он был тогда пьян, а сейчас уже пришел в себя, он прекрасно помнил свое упоение этой реакцией и властью над Аланом, когда тот потерялся, остекленел под его взглядом. И он предложил ему…остаться. Остаться с ним. После всего этого. Собственно тот факт, что Мартин это понял и заставил его принять этот тон. Но это было точно невозможно объяснить Дейву. И Энди. Никому не надо было об этом знать. У Мартина мурашки пробежали по спине. Он заерзал на сиденье. Это было хорошо, что он был сегодня с Анной. Он хотя бы нашел повод отсрочить расплату по счетам. *** Они вместе дошли до развилки от станции. Флетчер с Гором пошли прямо, проводить девушку, а Гахан свернул направо, ему не было смысла делать крюк, так был самый короткий путь к его дому. Злость так и не сошла с него в дороге, потому он прошипел сквозь зубы, едва слышно: - С-с-слабак, - и, демонстративно не протянув Мартину руки, и не заметив его движения навстречу, пожал руку Энди, сунул кулаки в карманы и, не оборачиваясь, скрылся в темноте. Мартин почувствовал, словно ему врезали поддых. Ему перестало хватать воздуха. Он не мог вдохнуть, толи сковало грудную клетку, толи забыл как дышать, в глаза словно песок насыпали. Он повернулся чтобы идти, украдкой, незаметно смахнул со щеки слезу. Он раньше не знал что одно слово может ранить так глубоко. Черт. Одним только словом Дейв порвал его на части. - Ничего, проспится, подобреет, - утешительно сказал Энди. Мартин кивнул. Он вообще много чего бы в эту секунду хотел бы сказать Энди по этому поводу, но побоялся элементарно открыть рот. Он итак едва сдерживал слезы, но если он только попытается сказать хоть слово, он разрыдается как девчонка. Для фееричности завершения сегоднешнего вечера только этого ему для полного унижения только и не хватало, разрыдаться прямо тут, в обществе Анны и Энди. Потому он сжал зубы и кивнул. Они прошли еще минут десять, Энди пытался рассказать какой-то анекдот, но все время забывал где начало где конец, анекдот он так и не вспомнил, но Анна хохотала всю дорогу, а Мартин радовался, что может не принимать участие в разговоре. Он довольно холодно позволил Анне чмокнуть себя в щеку. Ответить он не смог, для этого пришлось бы разжимать стиснутые зубы. Он хотел остаться один. Это было единственное, чего он на самом деле хотел. - Ну чо, до завтра? - Энди протянул ему руку, Мартин пожал ее по прежнему не разжимая зубов, - Да не обращай ты на него внимания! Его лицо выдавало Энди его с головой. Мартин ненавидел свое лицо за то, что оно выдавало его с головой всегда. Он мечтал себе отрастить когда нибудь табло кирпичем, чтобы на нем не читалась ни одна эмоция. Но сейчас его друг видел его насквозь. Он мучительно дернул уголками губ, имитируя попытку улыбнуться. Легко сказать "не обращай внимания", когда ненавидят и презирают не тебя, а меня! - Никто не обращает на него внимания, и ты не обращай! - словно прочитав мысли Мартина, сказал Энди, - А если этот будет действительно хамить тебе, только скажи, я ему интеллигентское еблище-то подразукрашу! Этот - так Энди за глаза называл чужака, Алана. - Спасибо, Энди, ты настоящий друг, - самоотверженность товарища наконец придала сил Гору, чтобы улыбнуться. - Ну, а то! - самодовольно задрал подбородок вверх Энди, - не то, что некоторые, - Спокойной ночи, Март. - Спокойной ночи, Энди. Мартин быстрым шагом донесся до своей улицы буквально за несколько минут. Остановился за углом от дома, чтобы покурить. Говорят, это помогает успокоиться и расслабиться. Матери он как-то так и не решился сказать, что он начал курить. Не то что бы она всерьез могла бы ему запретить, просто он почему-то напрягался самой необходимостью завести этот разговор. Потому стыдливо прятался за углом. Он думал, ему полегчает, когда все уйдут, но как бы не так. Оказывается, только Энди и помогал ему держаться своим присутствием и поддержкой. Без Энди обида острым ножом снова заворочалась у него в животе, мучительно порождая каждым своим поворотом неуправляемый поток отчаянной жалости к себе, и осознание собственной слабости и ничтожности, с каждым разом все более четкой и детализированной. Он выбросил окурок, заслышав вдалеке пьяные вопли вываливающихся из паба гопников. Жалость к себе - жалостью к себе, но физическая и реальная угроза получить внезапно пизды за то что стоит тут и мешается, мгновенно взбодрила Мартина и заставила его броситься домой почти бегом. Он жил не в том месте, которое способствовало бы поэтической меланхолии в одиннадцать вечера. Он осторожно открыл дверь своим ключом, мужественно принял грудью удар пытающегося сбить его с ног, повизгивающего от радости, пса, гладя его обеими руками и шепотом умоляя не гавкать, - Не лай, ну пожалуйста, господи, только не лай, ты весь дом перебудишь! Только не лай. Собака немного успокоилась, и в тот момент когда Мартин понял что он в безопасности, и с облегчением выдохнул, мучительно резко и громко в ночной тишине зазтрезвонил телефон в прихожей. Он бросился к трюмо, хватая трубку, кто это мог быть, черт бы его подрал? - Алло? - полушепотом испуганно спросил телефон Мартин. - Это Алан, - так же испуганно ответил ему телефон. - Что случилось?! - одновременно с собственной матерью, появившейся в ночной рубашке и шали в проеме двери спросил он. - Ничего, - сказал Алан ему в трубку. - Ничего, - прикрывая трубку рукой повторил Мартин, - мам, это меня. - Недолго, - строго проговорила мать, - ночь на дворе! - Хорошо, мам, иди, иди спать,... - Я всех перебудил, - виновато проговорил Алан, - извини. - Ничего, - тихо сказал Мартин, - не всех пока. - Добрый вечер, - сказал Алан. - Добрый вечер, Алан. - Я просто хотел узнать, все ли в порядке, - не было бы преувеличением сказать, что Мартина до крайности удивил сам факт звонка Алана. Они не обменивались номерами, вся связь что у них до сих пор была через Дэна Миллера. - Что ты имеешь в виду? - осторожно уточнил Мартин, едва держа в руках трубку от волнения. Игра продолжалась. Это пугало и одновременно заводило его. - Поздно уже, и я....я хотел спросить, все ли в порядке...у те...у вас всех, нормально ли вы добрались... Алан говорил вполголоса, мягко и очень...очень чувственно, словно голливудский маньяк из фильма. Мартин едва не расхохотался ни с того ни с сего. Черт, он его действительно напугал и завел. - Нормально, - бросил Мартин, из последних сил пытаясь собрать свои мозги в кулак, - они только в первый раз говорили по телефону, а он уже не знал, что делать. - А я все еще сижу в студии, - тем временем, как ни в чем ни бывало, загадочным голосом кинематографического злодея продолжил Алан, - честно говоря, мне нечего тут делать, я все доделал. Я нашел все кусочки! - Спасибо, Алан, - сказал Мартин. - Но я не об этом, - продолжал чувственный голос в трубке, - я просто хотел тебе сказать, тут, знаешь, так темно, уютно, тут так...хорошо. Как дома. Лучше чем дома. Мне совсем не хочется даже домой. Мартин, у тебя бывает так, что тебе совсем не хочется домой? - нежно спросил он. - Мне всегда хочется, - внезапно охрипшим голосом проговорил Мартин. Его телефонный собеседник расхохотался. Не издевательски, впрочем, а все так же удивительно и как казалось Мартину даже нехарактерно нежно. - Прости, - сразу же извинился он, - очень уж у тебя фраза двусмысленная получилась. - Вот, черт, - сказал Мартин, однако, в голосе его послышалась улыбка. - В смысле фраза-то наверное обычная, но я ее как-то не так понял, - пояснил голос. - Я понял, - сказал Мартин. - Я, наверное, понял ее так, как я хотел понять... - Я.Тебя. Понял, - Мартин одновременно досадовал на то, что Алан привязался к его словам, и его разбирал смех. Потому что получилось и правда смешно. - Нет, я переживаю, на самом деле, - вдруг озабоченно проговорил Алан, - действительно ли ты правильно меня понял. У Мартина снова засосало под ложечкой. - Чего ты хочешь от меня? - едва слышно прошептал он. Он бессильно воткнулся головой в стену, внезапно почувствовал, как он устал за сегодня. - Друг мой, вы задаете правильный вопрос, очень оправданный вопрос, я должен согласиться, но было бы огромным преувеличением сказать, что мне так уж легко так вот прямо сходу на него ответить, - Мартин не очень понимал, почему он все еще недвижимо стоит в прихожей в ботинках и в куртке, упершись лбом в стенку, закрыв глаза, хотя было темно, и в общем без разницы, держать ли глаза закрытыми или открытыми. Казалось, они разговаривают абсолютно ни о чем. Алан явно тянул время. Похоже, он был готов привязываться к любому его слову или восклицанию, лишь бы не заканчивать разговор. По большому счету, Мартина все устраивало. С этим голосом ему было теплее. - Я зашел в тупик, - грустно сказал Алан. - Да, - выдохнул Мартин. Слишком много эмоций для приличного разговора двух друзей. Слишком много эмоций. - Ты позволишь мне начать сначала? - с ноткой иронии и кокетства спросил Алан. - Позволю, - в тон ему Мартин. Иронично и кокетливо. Алан счастливо рассмеялся. - Я нашел записную книжку Дэна. Случайно. Ты не думай, я не лазил специально. Я никогда не роюсь в чужих вещах, я бы никогда не стал бы специально искать записную книжку Дэна, веришь? - Нет, - сказал Мартин ехидно. Потому что так надо было сказать. - И правильно делаешь, - Алан, конечно явно сидел в студии не просто так, и на всякий случай для храбрости добавил градусов, но игру это не портило. Даже совсем наоборот. - Я хотел тебе позвонить, - сказал Алан, - и я подумал, что у Миллера должен быть твой телефон. Я взял его записную книжку, из верхнего ящика стола, нашел твой номер. И вот я звоню. - Я рад тебя слышать, Алан. - Рад? - переспросил Алан, - рад? Честно? Честно, рад? - Честно, - сказал Мартин, - рад. - Я боялся, ты не хочешь меня слышать. - Я....хочу.... - Мартин сказал это уже нарочно утрируя двусмысленность фразы. Да какую, к черту двусмысленность?! С этим разговором как раз таки двусмысленностей-то во всем происходящем становилось все меньше. - Я...один... совсем, Мартин, - продолжил Алан, - дома я один...совсем. Мне вообще-то нравится быть одному, если честно, но иногда так, так от этого тошнит, сил нет. А я..думал…ну, я потому я сказал, что было бы хорошо, чтобы ты остался, а не потому что. Я поэтому все еще в студии сижу. Тут я один, но не один. Тут обжитее, как-то. Водка. Водка, опять же тут еще осталась. С водкой, оно всегда как-то обжитее, знаешь? Ты не думай, я не пьяный. Ну, пьяный, ну не настолько. Вообще, я несу какую-то чушь. Мартин молчал. Ему было совершенно не важно, что Алан говорит. Голос продолжал его физически ласкать изнутри, и это погружало его в транс. В очень приятный и желанный его телу транс. - Говори, - едва слышно прошептал он, однако он почему-то был уверен, что Алан его в любом случае услышит. Алан услышал. В разговоре повисла пауза. Просто Алан услышал его тоже как-то совершенно, видимо, не ушами. Этот выдох "говори" отозвался совсем в других местах, чем он ожидал, и ему пришлось взять паузу, чтобы опять оказаться в состоянии вдохнуть. - Тут....лампочка перегорела в коридоре, - отчаянно продолжил он, в чувственно-самоуверенный голос вкралась нотка отчаяния, делавшая его только еще более сексуальным, - тут тихо, тепло, темно...я уже говорил, да? Извини, я забыл. Слушай, я настоящий подонок. Я уже полчаса сижу на телефоне с тобой, а тебе завтра рано вставать. Ты прости меня, ладно, Мартин, прости меня если что, а? Черт, ну скажи уже что-нибудь. Ты там не заснул, часом? Скажи: "Алан, иди на хуй!" Вообще я не люблю, когда меня посылают на хуй, но в данном случае, я пойму. Мартин, я просто хотел услышать сейчас твой голос, Мартин...Именно сейчас. Алан сам себя оборвал, ужаснувшись, что в сущности, выдал истинную причину своего неприлично позднего звонка. - Спасибо, - сказал Мартин. Это было наверное не самое умное, что он мог бы сказать, но он бы очень хотел бы сказать сейчас Алану, что он нечеловечески благодарен ему за этот внезапный его шаг. За его доброту, за его поддержку, что без этого всего он бы еще три ночи не спал, не в силах сомкнуть глаз от отвращения к самому себе. Он хотел ему сказать, что тот даже не понимает, насколько ему дорого каждое сказанное им слово, каждая отданная ему минута. Но все эти фразы прозвучали бы банально вне контекста, ну не стал бы он в самом деле жаловаться на Дейва! В конце концов это были его интимные проблемы, что он так реагировал. И вряд ли он бы готов был признаться, какие сложные чувства сейчас вызывает в нем Алановский голос, это было как-то еще более интимно, а потому он попал в такую дурацкую ситуацию, когда "Спасибо" это было единственное что он толком смог произнести. - На здоровье, - с некоторой долей разочарования произнес Алан. Он конечно, рассчитывал на несколько иной ответ. Но Мартин пропустил это мимо ушей. "Я хочу услышать твой голос" Кровь отлила от головы, ухнула вместе с душой и сердцем резко вниз. "Я хочу услышать твой голос" Лучшая...лучшая фраза года, чтобы заставить его онеметь. Это было предложение. Совершенно не пацанского толка. И Мартин сильно подозревал, что он уже решил, что скажет на него "да". Вежливо распрощавшись с Аланом, совершенно неживым автоматическим манером, на подгибающихся ногах Мартин пополз в ванную, избавляясь по дороге от куртки и ботинок. До сих пор вся его жизненная агенда на ближайшие пару дней стояла достаточно просто. Как вернуть себе уважение Дейва, и желательно сделать это не обидев сильнее нужного Алана, и не уронив себя в глазах их обоих. "Я просто хочу услышать твой голос, Мартин" изменил постановку вопроса. Теперь вопрос формулировался так: Принять ли любовь Алана. И это уже не так важно, когда это произойдет, завтра или через полгода, потому что очевидно, что это произойдет. Алан сделал свое предложение, теперь шаг был за ним. Или перечеркнуть это все, сделав вид, что не заметил порыва Алана, за сомнительное удовольствие сохранения дружеских отношений с Дейвом. Сомнительное в том смысле, что Мартин уже знал, что перемирие продлится ровно до следующего раза, когда Дейву опять что-то не понравится, и он опять не начнет пытаться им манипулировать, чтобы решить свои проблемы, устранить соперников, и остаться не при чем, хорошим и добрым милашкой Дейвом, который со всеми дружит, и всех любит. Вообще, сознательно говоря, дружеские отношения с Дейвом, безусловно, априори были важнее. Даже несмотря на. Мартин схватился за раковину, чтобы не упасть, так как его шандарахнуло мыслью о том, а каково это будет, ощутить хотя бы половину той нежности и ласки, которую он слышал в телефонном голосе сегодня, на своем теле, от прикосновения рук другого мужчины. Мартин стоял в ванной голый. В ожидании, когда сольется и согреется вода в душе. И это только помогало вообразить это все себе еще лучше. Эти призрачные фантазии становились с каждой секундой все реальнее. Что говорить, тело Мартина сделало свой выбор.