Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Впрочем, как уже и было сказано, к тому времени, как Мартин добрался до студии, он уже больше ничего не хотел, кроме того, как спать. Кроме того, его жизненный опыт нечасто сталкивал его на следующий день на работе плечом к плечу со вчерашним пьяным экстремальным сексуальным опытом. Если быть педантичнее, то раньше никогда. Кроме Дейва, но с ним они бывали, если можно так выразиться, по одну сторону интеракции. Мартину достаточно было услышать голос Алана, чтобы у него откатились яйца и случился морально-эмоциональный плавно переходящий в физический ступор. Смотреть на Алана он и вовсе не решался. Алан сел прямо напротив него, когда Миллер собрал их, чтобы что-то сказать, и, кажется сверлил его глазами, но Мартин чувствовал, что если он встретится с ним взглядом теперь, он просто умрет. Вот так, сидя, и умрет. А если не умрет, то это будет даже еще страшнее. В общем, Мартин уперся лбом в кулак и пристально изучал царапинки на лакированной поверхности стола. Это было даже хорошо, что он почти ничего не соображал сейчас. Так было все-таки как-то полегче. Отвечал он односложно, смутно подозревая, что является объектом глумления сотоварищей, и недовольства Миллера. Кроме того, Дейв то и дело для смеха пытался толкнуть его под локоть, чтобы выбить руку из под его головы. В третий раз, когда Мартин уже почти заснул от монотонной речи Дэна, и упал лицом в стол,… точнее чуть не упал, заботливый Энди в последний момент подхватил его под лоб. - Дейв, бля, он же себе морду разобьет! – шикнул Энди. - Хи-хи-хи-хи, - ответил Дейв. - Может тебе водички принести? – заботливо спросил Энди. - Водочки ему принеси, - хихикнул Дейв. - Не трогайте меня, а? Пожалуйста? – отчаянным шепотом попросил Мартин, - дайте мне спокойно сдохнуть. - Не ищите легких путей! – назидательно сказал Дэн. - Входите узкими вратами! – перевел на библейский традиционный Энди, - ибо широки врата, ведущие в погибель, и многие входят ими! Он не смог закончить, потому что Мартин от смеха завыл в голос, Дейв вообще не мог слышать, как Мартин начинает смеяться, его так смешил его смех, это что он закатывался вне зависимости от понимания собственно шутки. - Узкими…вратами…. – однако нет, эту шутку Дейв, кажется, понял, - да-да-да, входите вратами, в которые входят немногие…хахаха… Алан покраснел и закрыл лицо руками, плечи его вздрагивали от беззвучного хохота. Единственным неиспорченным слушателем был сам оратор и Дэн. Он просто был уже слишком взрослым, чтобы ржать над словосочетанием «входите узкими вратами». До самого вечера, Мартин так и не решился подойти к Алану. Точнее, он как бы втайне надеялся, что он подойдет к нему первым, но очевидно, Алан так не считал. Может он оставлял право все решить за ним. А может быть считал, что ничего эдакого не произошло. А может быть, еще того хуже, он жалеет о том, что случилось, в конце концов, они оба были довольно сильно подшофе, и в данный момент вообще подумывает, как бы поскорее смотать отсюда ласты. Мартину не хотелось быть причиной, почему Алан смотает отсюда свои ласты. Он еще подспудно чувствовал свою вину за уход Винса. Хотя, конечно, там было все не так… очевидно. Никогда в своей жизни Мартин не радовался так, что то, что было с Винсом, все-таки осталось не так очевидно. Что тогда он как-то все-таки еще не решился, да и Винс особенно не настаивал. А уж это-то сделать ему Мартин сам бы добровольно бы не смог бы предложить. Даже сильно спьяну. Наверное. Его предположения о том, что секс и все с ним связанное – это и есть тот самый мифический ящик Пандоры, открыв который ты обнаруживал, что на тебя начинают сваливаться беды и проблемы, одна причудливее другой, кажется, в который раз подтвердились. Мартин не понимал другого, почему, если он такой умный, то каждый раз наступает на одни и те же грабли. Точнее, почему, получив одни проблемы и зарекаясь принять целибат, он уже на следующий день он с маниакальной готовностью ухватывался за первую же подворачивающуюся возможность сделать это снова. Почему проходило несколько дней, и он снова готов был отрубить весь свой разум и все его соображения, чтобы получить то, что оказывалось, он хотел сильнее всего? Это был какой-то заколдованный круг, по которому его несло потоком, и засасывало его с силой унитазного слива. Он подозревал, что должен бы уметь контролировать это, но, почему-то не мог. Он просто напрочь забывал о последствиях, когда у него на горизонте вырисовывался секс. Он просто каждый день несся к этой возможности на всех парах с абсолютно девственно-нетронутой чистотой в мозгах. В нем словно сосуществовали два совершенно разных человека. Один соображал, контролировал все, анализировал, сожалел и делал выводы о том, что нужно делать в следующий раз, чтобы избежать ошибок прошлого, а так же не путать их с победами. Был осторожен и следил за каждым словом. Другой – хотел ебаться. Отчаянно хотел ебаться, и ему было насрать на все. Он был готов отдать душу, тело и все скудное имущество, нажитое непосильным трудом с девяти до пяти, пять дней в неделю, в окошке кассы банка НатВест, за возможность ощутить на своем теле чужие руки, чужие губы, и все остальное тоже ощутить. Когда просыпался второй, первый оказывался нокаутирован, парализован, обездвижен, и в коме. Мартин тянул из последних сил с уходом домой, несмотря на то что уже мало что соображал от усталости, хотя часок ему удалось придавить на диванчике в углу. Алан сидел, погруженный в себя, обиженный и сосредоточенный на работе, так словно кроме него ничего вокруг не существовало. Энди уже проявлял явные признаки нетерпения, чуть ли не тащя Мартина к двери за руку. Мартин уже не мог придумать, что бы еще сделать, чтобы задержаться. Дейв пошел болтать по телефону, сказав, чтобы они ехали без него, а он сегодня скорее всего останется в Лондоне, ему нужно кое с кем встретиться. Мартин потерял всю надежду, и грустно направился вслед за ворчащим Энди. Он еще на лестнице, за собой, услышал шаги, и напрягся весь, едва не зашевелив ушами как собака или кошка, чтобы понять кто это. Энди с Мартином вышли в дверь, обернувшись на секунду, потому что дверь кто-то придержал и не дал им ее захлопнуть. Мартин увидел лицо недовольного Алана, который смотрел на него в упор. Губы его превратились в тонкую нитку, а глаза метали молнии. Мартин еще никогда не видел, чтобы Алан был так сильно раздражен. - Уже уходите? – сквозь зубы с наездом спросил он. - Чего тебе надобно, Алан? – так же недовольно поправил очки на переносице Энди. - Что, даже чаю не попьете? – тон Алана сочился ехидством. Это было какое-то дежа вю. Мартин точно помнил, что что-то подобное уже было. Тогда Алан перестал беситься, только когда он пообещал ему встретиться с ним завтра. Он сам развеселился своей ассоциации, и внезапно, попросив Энди подождать пару минут, бросился ему на встречу, смеясь про себя, а вдруг сработает. Алан не ожидал видимо от него подобной скорости реакции, потому озадаченно встал в проходе, не пуская его вовнутрь. - Я что-то забыл! – радостно сияя глазами, сообщил обоим Мартин, с нажимом толкая ладонью Алана в самый центр грудной клетки, с трудом впихивая его внутрь и закрывая за собой дверь. Это было не так важно, что Алан пытался сказать, потому что его прикосновение разбило лед, наполнив их тела отголосками утреннего кайфа. Губы их встретились, руки нервно трясясь, путаясь и мешаясь друг другу, наконец, нашли устраивающий обоих способ обнять друг друга. Алан жадно вдавил его всем своим телом, без лишних церемоний, прямо в дверь, и это было очень хорошо. Потому что ему больше ничего не надо было спрашивать, и не надо было ничего объяснять. Да он и не смог бы ничего объяснить, особенно когда рука Алана, запутавшись в его волосах, потянула его голову назад и чуть в бок, когда он, широко раскрывая своими губами его челюсти, и очень несвойственно для собственной привычной обходительности, засовывая свой язык ему в рот с таким упорством и настойчивостью, что это скорее можно было бы назвать еблей в рот языком, чем поцелуем. Мартин чувствовал, как плавится его тело. Он не чувствовал ни рук ни ног, чувствовал только свой рот, и движение в нем, если бы Алан не прижимал бы его к стене так крепко всем телом он бы точно бы уже сполз, точнее стек бы на пол, как капля воды. Он только держался отчаянно обеими руками, цепляясь до боли в ладонях в Алановский ремень сзади, побуждая его бедра двигаться к нему навстречу еще ближе, хотя ближе уже было явно невозможно. Левая рука Алана нежно поглаживала его шею, щекоча под подбородком большим пальцем, Мартин попробовал наконец ответить на его поцелуй, превозмогая его напор. Алан поймал перемену его настроения и подался назад, смягчая поцелуй и давая Мартину возможность занять более активную позицию. Мартин не колебался ни секунды, ласково и влажно касаясь каждой губы Алана поочередно, медленно так, словно бы они и не слышали оба ругани Энди за дверью, боящегося опоздать на электричку, словно не слышали бормотания и взрывов хохота Дейва, засевшего на телефоне, и словно бы Миллер бы не мог выйти в коридор в любую секунду. Впрочем, риск того, что это могло случиться, кажется, даже наоборот, заводил их обоих. Ладони Мартина отцепились от ремня и осторожно, словно касаясь девушки, легли плашмя на спину Алана, вкупе с медленными ласковыми но все более настойчивыми поцелуями, они заставили Алана сдавленно застонать ему в рот. Мартин отстранился, тихо счастливо рассмеявшись. - Не уходи, - отчаянно, едва слышно, всхлипнул Алан. В этот самый момент Мартин понял, что влюбился. Бессмысленность и искренность этой просьбы заставила его задохнуться и считать разноцветные мушки летающие перед глазами. Нежность в голосе Алана заставила его забыть обо всем, о бессонной ночи, о пытке отдавания социального долга на работе, и обо всех переживаниях и неуверенностях потом, ей- богу, Мартин совершенно не хотел уходить. Может быть, черт возьми, и правда, остаться? Энди рванул дверь на себя, и Мартин едва успел повернуться к двери лицом. Расцепить объятия они до конца не успели, потому перед лицом разъяренного Энди предстал взъерошенный Мартин с сияющими в сумерках как светлячки глазами, и красный как рак, глупо и смущенно, как девчонка, хихикающий Уайлдер, прячущий за плечом Мартина. Правая рука его, растопыривши пальцы, лежала у Мартина на груди, словно пытаясь удержать, во второй он держал Мартиновский бумажник который то ли высовывал, то ли засовывал в карман его куртки. - С-с-с-той, - ухохатываясь беззвучно, сказал Уайлдер, - заставляя зубы Мартина засиять в два ряда, - ты…это…забыл…что это такое-то…что ты забыл-то блядь, а вот вроде бы… бумажник….бумажник… ты забыл.. Мартин заржал громогласнейшим образом. И ураган по имени Эндрю подхватил и потащил его по улице. - Энди, скажи мне, Энди, - бежал вприпрыжку, чтобы успеть за высоким длинноногим товарищем, слегка задыхаясь, то ли от этого, то ли от смеха, Мартин. - Что? - Энди, - Мартин заранее хихикал собственной шутке, - А как ты думаешь, Энди, а дверь в студию, это широкие врата или узкие? - Кому как, – обиженно ответил Энди. Обиженно, потому что не позвали его. - Вы что бухали там что ли, засранцы? - Ха-ха-ха-хааааа-хаааааааа, - сказал Мартин, - нет. - Не ври мне! - Ха-а-а-а. - Черт, что курили что ли? - Нет, Энди, я тебе не вру! – сказал Мартин. Нет, ну он точно не врал. В смысле он отвечал на все вопросы Энди честно. Просто без деталей. - А чего вы так ржали? У Уайлдера же нет чувства юмора! – явно ревнуя дружеское внимание Мартина к новичку пробурчал Энди. - ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ, - отрезал Мартин. До вокзала они больше не разговаривали. Лишь только убыстряли шаг. Они с трудом успели на последний поезд, вбежав в последний вагон, причем Мартина Энди в вагон втащил уже выдирая из захлопывающихся дверей. Вагон был полупустой и они вальяжно развалились друг напротив друга, каждый, на двух сиденьях. Мартин было счастливо уткнулся головой в стенку и закрыл глаза, но Энди в кои-то веки приспичило поговорить. - Я это, Март,… я чо спросить-то хотел, - начал Энди. Мартин приоткрыл один глаз. - А? - Вы чо с Уайлдером-то ночью делали? Мартин как-то сразу проснулся. Открыл оба глаза и рот. Заодно. Он так погрузился в свои сладкие переживания, что реальность оказалась как-то слишком изуверски груба и назойлива. Причем весь пиздец ситуации заключался в том, что он-то как раз и думать в этот момент ни о чем не мог, кроме того, что они с Уайлдером-то вчера ночью делали- то. Помимо заданной темы воображение у него не работало совершенно. Оно не могло ни соврать, ни сказать правду. Оно даже не могло придумать, как Энди вежливо послать. Сказать, что это не твое дело было как-то слишком грубо. А почему он спрашивает, интересно? - Март? Напомнил о себе Флетч. - Да…так…да…ничего, - Мартин, наконец, выдавил на автомате что-то, что бы дало ему время на размышление, - ничего…особенного. - Так что делали-то? В студии сидели?! – внезапно Мартин осознал, что за вопросом Флетча стоит не подозрение его в чем бы то ни было, а просто в общем, банальный и вполне закономерный вопрос. Ему внезапно полегчало. Он вытер пот со лба, потом выдохнул с облегчением и кивнул. Флетч замолчал. Мартин почему-то подумал, что его друг обиделся на то, что он так немногословен с ним на эту тему, потому, взвесив все за и против, подумал, что немного правды о вчерашнем вечере не повредит. Весь вопрос был в том, какую часть правды можно было рассказать так, чтобы не слишком шокировать Энди. Он еще не был готов к тому, чтобы поделиться собственными чувствами. Он сам их только-только в общем-то говоря осознал. - Сидели в студии, - сказал он, - пили. - Ну, разумеется, - кивнул Энди. Он все еще был обижен. - Потом у нас кончилось бухло. - И работа встала, - ехидно сказал Энди. - И мы пошли в гей-бар, - спокойно парировал Мартин. Энди радостно расхохотался, хлопая себя по коленкам. - Идиоты! – в голосе его зазвучало одобрение, - ну идиоты, а? Хахаха. Немудрено, что Алан весь вечер шарахался от Дейва, вот если бы тот узнал, он бы его до твоего прихода уже задрочил. Ха-ха-хаааа….во, отмочили, и чо там, как? У Мартина отлегло от сердца. Малая доля откровенности сразу же сломала лед между ними. Но надо было закрепить результат. - Ха, а знаешь, там прикол был. - Какой? - Алан отошел в сортир, и ко мне подсел мужик один… - И чо? - И такой…ха…ха…говорит, ха…А твой бойфренд не будет возражать, если я к тебе подсяду? - КТО?! – Энди расхохотался так громко, что заставил вздрогнуть спящего в другом конце вагона одинокого алкаша, - ХАХАХА! БОЙФРЕНД?! АЛАН?! ТВОЙ БОЙФРЕНД?!?! - Да, - сказал Мартин. - Ха-ха-ха. А ты чего? - А чего я? Я говорю, нет, мы типа, коллеги просто, типа выпить пришли. Я что-то забыл, как его звали правда. Потом мы с ним разговорились. Я заметил, у него ремень на груди был, как помнишь, Винс нас водил в этот свой магазин? - У-ху-хухухухууууууу, - Энди уже ухохатывался не на шутку. - О-оказалось, Энди…он тоже знает владельца этого магазина. Я сказал ему, что мы делали с ним обоюдный промоушн, так сказать, он давал нам фетишные шмотки напрокат, а мы выступали в них на концертах. Потом он переехал куда-то, мы его потеряли, помнишь? Чувак мне телефон дал. - Свой? - Да нет, магазина! - Да, мир тесен… мир… тесен… - покивал головой Энди, - он откинул голову назад, зевнул, снял очки и потер глаза, - ох, и устал я сегодня. Его интерес к их времяпрепровождению с Аланом по всей видимости, иссяк. Мартин в сердцах, ударился головой о стекло вагона. Когда же этот бесконечный день уже закончится? Завтра он точно встанет не раньше полудня, даже если рядом с ним включат пожарную сирену, даже если будут стрелять из пушки, даже если произойдет конец света. Не встанет, и все. Осадок от того, что он не все сказал Энди, впрочем, добавил ложку дегтя в бочку меда. Это было в первый раз в жизни, когда он ему соврал. Просто потому, что у него не поворачивался язык. Не фигурально, а вот буквально, встал поперек ротовой полости, и отказывался шевелиться. Он несколько раз попытался что-то сказать, даже что-то бытовое, но не тут-то было. Энди проводил его до перекрестка, где их улицы расходились, и остановился в нерешительности. С Мартином он больше не пытался заговорить. - Ну, - сказал он, протягивая руку, чтобы попрощаться. Мартин стоял, смотрел на его руку, и не вынимал рук из карманов. Другой бы уже давно оскорбился на его хамство, но Энди словно чувствовал что с ним что-то не так. Он просто стоял и ждал. Мартин не мог протянуть ему руки. Если бы он протянул теперь ему руку, он бы словно бы расписался бы в своих словах. Это было словно подпись джентльменская, которая бы скрепила бы их соглашение принятое сегодня. Энди его спросил, он ему ответил. Если бы Мартина бы кто прямо вот спросил, то он бы сказал, что чувствовал себя полнейшим пидарасом. Нет, не вчера в кровати с другим мужиком. А сегодня, когда соврав, должен был бы пожать руку своего лучшего друга. - Эндрю, - едва слышно сказал он. - Да, Мартин. - Я….я…я… - он, кажется, начал заикаться. С ним этого не случалось со школы. Энди тяжело вздохнул, снял очки с переносицы, вытащил из кармана большой клетчатый платок и принялся нервно протирать стекла, - я не в-все тебе с-сказал про А-алана. Про меня. И. Алана. Энди поморщился и потер переносицу. - Я так и понял, - сурово сказал он. - А теперь вот, сказал, - сказал Мартин. Остальные слова ему просто не давались. - Это я тоже понял, - Энди снова надел очки и посмотрел Мартину в глаза. Это несколько взбодрило парня. - Ты… осуждаешь меня? – спросил он. Энди шмыгнул носом. Потом элегантно, нудно и долго сморкался в клетчатый платок, словно наслаждаясь секундой выпавшей на него славы, когда глаза его публики были болезненно и с испугом прикованы к нему. - Ты, - начал он, потом сложил платок, и засунул в карман, - взрослый человек. И, наверное, знаешь, что ты делаешь, - предположил он. Мартин пожал плечами. Потом энергично замотал головой. - То есть ты еще не решил? Мартин замотал головой еще энергичнее. - Ты все решил, - ответил за него Энди. Мартин кивнул. - Тогда в моих советах ты точно не нуждаешься. - Энди…. – начал Мартин. Он как-то все хотел задать ему собственно единственный вопрос, который волновал его в данной ситуации. Останется ли он его другом, но все формулировки, которые приходили ему на ум, были просто идиотичны, потому он опять беспомощно замолк. - Ладно, поздно уже, - тон Энди был миролюбив и спокоен. Так, словно ничего не произошло. Мартин не мог решить, пугает ли его это или успокаивает. Он снова протянул Мартину руку, на этот раз Мартин схватился за нее, словно утопающий. Энди усмехнулся. Ему польстили опасения Мартина, - иди спать уже, ты сам на себя не похож. Исхудал, посерел, одни глаза остались. И зубы, - добавил он, потому что в темноте тут же сверкнуло два ряда относительной стройности зубов. - Гы, - сказал Мартин, - спасибо Энди. - Он все еще не выпускал его руки. Внутри его происходило что-то, что больше напоминало оргазм. Сковывавший его холод стыда и страха рассыпался в прах, и все его тело словно бы зажило заново. Нет, он понимал, что Энди не в восторге от его признания, и понимал, что в принципе умудрился-таки подпортить то, что до сих пор ему не удавалось. Их дружбу и отношения. Но, все-таки, даже эта хуевая правда, почему-то оказалась лучше лжи. Совершенно непредсказуемо, как Энди бы отреагировал на это все, узнай он об этом каким-нибудь другим способом, кроме как от него, - ты…ты…хороший, Энди. - Да ладно тебе, - смутился Флетч, - что ты, в самом деле думал, что я перестану с тобой дружить из-за такой ерунды? - Я именно так и думал, - сказал Мартин. - Одиннадцать лет! Одиннадцать лет своей жизни, я с тобой дружил, а тут бы перестал? - Да. - Ты идиот? - Да. - Вот если бы ты мне не сказал, я бы точно бы перестал с тобой дружить! – изобразил деланно грозный голос Флетч. Мартин не мог ничего сказать, глаза ему застилали слезы. И он их совершенно не стеснялся в этом конкретном случае. - Ты – мой единственный друг, - сказал он, всхлипывая. - То-то же! – Энди снова усмехнулся, и в шутку пихнул Мартина в бок, - Иди уже. *** Это было огромным облегчением на следующий день, Мартину, не выдумывать причин, почему он не поедет с Энди обратно в пригород. Он просто сказал ему с утра, что останется у Алана. Энди посмотрел на него саркастично из-за газеты, но ничего не сказал. Разумеется, он был не слишком рад, но ничего сделать с этим он не мог. Разумеется, его отношение к Алану это не улучшило, но он должен был уважать решения Мартина, постольку, поскольку тот ему доверился. Разумеется, он прекрасно понял, что Мартин не хотел, чтобы хоть кто-то об этом узнал кроме него. Хорошо, что его другом был именно он, Энди, а не кто-либо другой. Другой бы точно не удержался. Энди пошел на кухню, заварить чай, вернулся, с чашкой, внимательно, поверх очков посмотрел еще раз на Алана. Алан стоял напротив него, но никак не отреагировал на его взгляд. Дверь хлопнула за спиной Энди, громким «Хе-хе-хе», очень характерно выдавая того, кто зашел. Алан густо покраснел, смутился, опустил голову и тут же бросился лихорадочно подкручивать что-то на ближайшем пульте, словно бы только этим и занимался, делая вид, что он не шатался по студии двадцать минут до прихода Мартина, неприкаянно шагая из угла в угол, поглядывая на дверь. - А где Мартин? – приветствовал Алан Энди, когда тот открыл дверь, чтобы войти. - Здравствуй, здравствуй, мой дорогой Алан! – ехидно сказал Энди. - Извини меня, пожалуйста, - тон Энди привел Алана в чувство, - Здравствуй, ничуть не менее дорогой мне Энди! - А Мартин сегодня не придет, - сказал Энди, испытывая в душе чувство глубочайшего торжества. На самом деле, поднимающегося по лестнице Мартина поймал Миллер, и потащил к себе в кабинет о чем-то посовещаться, так что Мартин был давно в студии, но Гор сам был виноват, что предупредил его о том, что он сегодня вечером пойдет на свидание. Энди просто не смог удержаться. Никто бы на его месте не смог бы! Хорошо что Дейв еще досыпал и видел во сне пушистых мишек, или мазал гелем шевелюру, ругаясь с зеркалом, что у него ничего не получается, и перепричесываясь в тридцать пятый раз. Он бы уже забегал бы по студии, заглянул в каждый угол, нашел бы Мартина и торжествующе притащил бы его, несмотря на вопли Миллера. Алан даже не заподозрил подъеба, потому возмущенно воскликнул: - Какого черта?! Энди потянулся и зевнул, широко открывая рот. А Алан всерьез разозлился. - Пойду, чайку налью, - сказал Энди, - тебе принести? - А? – Энди уже корил себя за свою шутку. На Алана больно было смотреть, у него дрожали руки, и глаза блестели совершенно нездоровым блеском, словно бы готовы были пролиться слезами, - нет….не…надо. - Ты чо, чувак? – Нет, Энди, конечно, понял, чего это….чувак, а то что Энди не знал, он выяснил только что. Больше ему не было смешно, он даже теперь чувствовал себя виноватым за то, что сделал с Аланом. Алан зашагал из угла в угол, размахивая руками, и многословно и путано стал объяснять что-де именно сегодня нужно было сделать что-то важное. Энди осознал себя полнейшим мудаком. В смысле, он-то прекрасно знал, что им с Мартином надо сделать, и пусть он не слишком это одобрял, заставлять Алана оправдываться перед ним, было извращенным садизмом. - Чувак, я пошутил, он у Миллера, - извиняясь, Энди направился к двери. - Что?! – тон Алана не поддавался описанию. Энди, хихикая сбежал по лестнице, радуясь, что у Алана не хватило ума запустить в него чем-нибудь тяжелым за его искрометный юмор. Когда он вернулся наверх, с двумя чашками чая, Алан стоял в той же самой позе, в которой он его покинул, превратившись в соляной столп. - Чай готов, извольте ку…. - Хе-хе-хе, - Мартин дошучивал что-то с Миллером, закрывая дверь. - Доброе утро, Алан, - сказал он, стремительно пересекая студию направился прямо к нему, - о, чай, а чей чай? - Вообще, я Алану его сделал, - сказал Энди. - Я не голоден, - сухо сказал Алан. - А я всегда, - хмыкнул Мартин, и схватил чашку, - что? Что-то случилось? Странное выражение лица Алана его напрягло. - Нет, - преувеличенно нежно и ласково сказал Алан, - я просто очень… очень… рад… тебя видеть… Мартин. К вящему удивлению Мартина, после этих слов, Энди громогласнейшим образом расхохотался. Мартин посмотрел на него через плечо и нахмурился. - Я просто пошутил, что ты сегодня не придешь, - признался Энди, - а он что-то расстроился! - Энди! – с какой-то удивительной нежностью в голосе укорил друга Мартин. Ну, по-крайней мере, Алана она, по меньшей мере, несколько удивила. - А что Энди даже и пошутить нельзя? – важно забурчал Энди. Он зашуршал газетой, и всем своим видом показал, что его больше не волнует происходящее. Мартин, отпивая чай из чашки на ходу подошел к Алану и безапелляционно воткнулся ему в плечо, чтобы ощутить прикосновение его тела. Ему уже очень сильно было это нужно. Двойной слой одежды, его и Алана, не дал возможности скрыть ни жар кожи, ни убыстрившийся ритм биения его сердца, который доставил Мартину совершенно острое чувственное удовольствие. Алан не стал смущаться очевидного факта, и встречным движением усилил их контакт, как бы случайно задевая его бедром, и забывая убрать. Мартин очень медленно поднес чашку к своим губам, медленно открывая их, и застывая в процессе, по крайней мере, так показалось Алану. Потом, то ли специально, то ли, увлекшись в процессе, пролил немного мимо, счастливо усмехаясь и облизываясь. Алан внезапно схватил его чашку. - Поставь, - сказал он, - нет, поставь, - можно было сказать, что грубо сказал, если бы он смущенно не хихикал при этом. Мартин собирался заставить его захотеть себя поцеловать, и ему это удалось. Они бы еще долго стояли хихикали, отбирая друг у друга чашку как последние идиоты, но в студию ворвался Дейв. - Ваша любимая звезда пришла! – сказал он, - Скажите же скажите, что вы ждали и скучали! - Да иди ты! – радостно хихикнул Энди. - Здравствуй, Дейв, - сказал Алан, отпивая из чашки Мартина. Так случилось, что он победил, и трофей в конце-концов остался у него. Вручать ее обратно Мартину на глазах у всех ему почему-то показалось палевом. Мартин демонстративно посмотрел на часы на своей руке. Намекая, что Дейв сегодня как-то особенно припозднился.