Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Алан подошел к своему дому. Почти подошел. Беззаботно засунув руки в карманы он вышел из-за угла и быстро шмыгнул обратно, увидев, что его домовладелец стоит на крыльце и разговаривает с соседкой. - Чертов сборщик дани, - выругался он себе под нос и пошел квартал в обход, чтобы зайти к дому с другой стороны. Он надеялся, что он придет за деньгами хотя бы на следующей неделе. Если никакой идиот из его укушенных в голову соседей не закрыл на замок в целях личностной безопасности, то может быть, он проскользнет через черный ход. В противном случае ему придется гулять на холодной и мокрой мерзкой улице еще час или больше, пока этот кровопивец не наговорится. Обходя свой квартал по другой улице, Алан прошел мимо музыкального магазина, засмотрелся на витрину. Вспомнил Мартина. Когда они в первый раз поцеловались. В смысле, когда они в первый раз. Они той ночью, долго стояли у этой витрины, и разговаривали о разном, смеялись, и Алан почувствовал это тепло внутри. Тепло, которое теперь заставило его остановиться, дотронуться до стекла витрины кончиками пальцев и радостно и смущенно разулыбаться, вспоминая все ловкие и неловкие моменты той их первой ночи. Прохожие спешили по улице мимо него туда-сюда, а он стоял в людской реке, обтекающей его как счастливый тропический остров в Гольфстриме, пошевеливая листьями на пальмах, и совершенно не замечал того, что с неба сыпется противный мелкий дождик, и ветер заставляет людей изо всех сил придерживать шляпы и зонты и зябко кутаться в плащи. - Вы что-то хотели, сэр? – услужливо выглянул хозяин магазина, открывая дверь. Задетый дверью мелодично зазвенел колокольчик, висящий с внешней стороны. Видимо внутри никого не было, и ему совсем нечего было делать, а наблюдать за заворожено глядящим на витрину молодым человеком ему надоело. - Нет, нет, спасибо, извините, я просто…просто смотрю, я думаю… - Возвращайтесь когда надумаете, сэр, - продавец не выдал своего разочарования голосом. Его седые пышные бакенбарды и тартановый жилет были так же красочно старомодны, как и его речь. - Еще раз извините! - Нет, пожалуйста, не поймите меня неправильно, вы стойте и смотрите сколько вам будет угодно, сэр. - Я как раз собирался уходить… - Не подумайте, что я хотел помешать вам. - Нет-нет, я…я пойду…мне пора…я пойду уже, спасибо. - Вам спасибо, сэр. Алан с облегчением выдохнул, когда он наконец закрыл дверь. И быстро зашагал в сторону дома. Дверь черного хода, конечно, какой-то вредитель закрыл, Алан прижимаясь к стене дома опасливо прокрался к парадному крыльцу. Ему очень не хотелось лезть домой через окно. К счастью, его Враг устал ждать его, или замерз, и сдал территорию. Алан мышью прошмыгнул в дом. Еще когда он шел по коридору, он услышал, как у него звонит телефон. Успею, или не успею? Интересно, кто это может быть? Мартин? Хотя, он ни разу ему не звонил, Алану почему-то очень хотелось в это верить. Сердце его забилось быстрее. Телефон звонил. Ключ почему-то никак не хотел лезть в дверь. А, черт, не тот ключ, телефон продолжал звонить настойчиво и резко, тот, кто был на той стороне провода явно обладал недюжинным терпением. Наверное, это был уже пятнадцатый или двадцатый гудок, когда Алан, задыхаясь, подскочил и схватил трубку. - Алло, - сказал он. - Алло, - ответила трубка голосом Энди, - мистер Уайлдер? - Да, мистер Флетч, - сказал Алан, - ой, мистер Флетчер, простите. Энди расхохотался. - Ладно, зови меня Флетч, - сказал он, - друзья зовут меня Флетч. - Спасибо, Энди. Я польщен, Флетч, - Алан разулыбался. Флетч явно пытался наладить с ним отношения. Это было приятно. - Я к вам по делу, мистер Уайлдер. - Почему ты называешь меня мистер Уайлдер? – спросил Алан. - Потому что по делу! – важно сказал Флетч. - Вы заставляете меня нервничать, что-нибудь случилось, плохие новости, мистер Флетч? - Кому как, - Энди сам расхохотался своей шутке. - Убивай, - разрешил Алан. - Мы, - Флетчу показалось что его голос звучит недостаточно торжественно, потому он откашлялся и начал снова, - МЫ хотим сделать тебе одно маленькое предложение. - Уволиться без выходного пособия? – скептически предположил Алан. Флетч снова радостно расхохотался. - Холодно, - сказал он. - Работать на вас днями и ночами совершенно бесплатно? - Уже теплее, - сказал Флетч. - Что, неужели? - Да. - Да быть не может. - Да-да. - Вы хотите, чтобы я был в Депеш Мод? - Да, мы решили, что мы хотим, чтобы ты был в Депеш Мод. - Спасибо, - выдохнул Алан, - спасибо, Энди. - А я-то тут причем? – хмыкнул Энди, - ладно, увидимся во вторник в студии. - Увидимся. До свидания, Флетч. - До встречи, Алан. Алан не сразу положил трубку, словно не веря, что этот разговор был реален, и долго сидел, завороженно глядя в стену и слушая гудки. Осознание факта, что случилось то, чего он так долго ждал пришло не одно. Он расхохотался громко, демонически: - Засранец! – сказал Алан вслух. Эффектность жеста мистера Мартина Ли Гора, чуть не порвала его от смеха напополам. - Отомстил, - хихикнул он, - Бля! Разумеется, он ждал, что предложение ему сделает именно Мартин. Но Мартин тонко подъебнул его, что он не обратился с этим вопросом лично к нему, заставив позвонить ему своего лучшего друга. Он конечно всегда предпочитал использовать его во всех дипломатических вопросах, потому что у Энди был определенный талант. Даже два. Первый: Он всегда в точности до самого мелкого нюанса понимал, чего хочет Мартин. И второй: он всегда умел донести это наилучшим и наиэффективнейшим способом. Но все-таки в этом конкретном звонке ему точно чудился мартиновский подъеб. Ах, ты не обращаешься ко мне? Ну и ответ, значит ты получишь не от меня. Я не злопамятный: отомщу и забуду! Упертый и мстительный маленький засранец! *** - Слыш, а ты это, ты…Март, ну, может…проводишь меня? – спросил Дейв, нервно теребя пуговицу на пальто. - Зачем? – холодно спросил Мартин. Мартин уперся языком в нёбо, отчего подбородок его нечеловеколюбиво и агрессивно вытянулся. Дейв в очередной раз обломал ему всю малину. Упершись, что ему очень надо сегодня с Мартином о чем-то поговорить, и настаивая, что он обязательно должен ехать с ним сегодня домой на электричке. Он столько раз это повторил при всех на разные лады, что Мартину стало неудобно пытаться выдумывать очередную причину, почему ему надо остаться на ночь в Лондоне, потому что Миллер с Дейвом явно намекали, что он настолько зачастил, что скоро видимо переедет, а в студию приехала Анна. Она не должна была сегодня приехать, но Дейв ей сказал, что планы переменились, и что она должна. Не завтра, а именно сегодня. Потому что Дейв ей так сказал. Мартин с вожделением продумывал возможности снять с Дейва скальп. Он не хотел ехать провожать Анну, он хотел ебаться с Аланом дальше, потому что его совсем не отпустило от их краткой ебли, а как раз-таки совсем наоборот, его развезло и ему не терпелось отмочить что-то особенное. Дейв забыл, что он хотел с ним поговорить как только сел в электричку. Он прислонился головой к стеклу и заснул. Мартин думал, что его разорвет от злости. Он совершенно не хотел провожать Дейва. Он хотел его убить. А провожать – нет. - Зачем? – спросил Энди, поправляя кепку и ежась. Они стояли на перекрестке, на котором обычно расходились. Дейв в свою сторону, они в свою. - Поговорить, - нежно пропел Дейв. - Мы уже наболтались в электричке, - сквозь зубы ядовито сказал Мартин. Дейв нахохлился. - Ну, облажался, брат, - сказал он смущенно, - ну прости. Говорить после этого – нет, мол, не прощу, - было как-то по-девчоночьи, потому Мартин просто пожал плечами, мол, ладно, черт с тобой. - Хотите, я с вами пойду, - предложил Энди. - Не, мы посекретничать, Энди, - то что он звучит по-девчоночьи, Дейва никоим образом не волновало. - Ладно, - Энди протянул руку Мартину. Протянул руку Дейву, - до встречи. - Счастливо, Флетч, - счастливо сказал Дейв, - хороших тебе снов. - И тебе того же, - сказал Энди. Мартин молча пожал ему руку. Энди приложил салютом ладонью к козырьку кепки еще раз и быстрым шагом рванул к себе. Дейв взял Мартина под руку. - Март, а как у тебя с твоей девочкой? – очень ласково спросил он. Все внутренности Мартина разом тоскливо опустились от этого вопроса. - Все в порядке, - сказал он. - Март, я же не дурак, - сказал Дейв, - когда ты ее в последний раз видел? - Сегодня, пять минут назад, - сквозь зубы ответил Мартин. - Это я ее пригласил сегодня, - сказал Дейв. - Я заметил, - ответил Мартин. - Ты ее больше не любишь? - Я всегда затрудняюсь отвечать на подобные вопросы. Она – хорошая девушка. Я очень ее уважаю, и очень благодарен, за очень многое, что появилось в моей жизни из-за нее. - То есть, как по мне так выходит, что у тебя как бы нет девушки, - сказал Дейв. - То есть как бы нет, - сказал Мартин. - А почему ты не ходишь тусоваться с нами? Мэри, между прочим, по тебе скучает, вот еще подружка Вивьен, тоже… я знаю, Мэри тебе не очень нравится, но ты ей нравишься, и знаешь, на то время что…как бы, может быть тебе бы имело бы смысл? В конце концов, какая тебе разница, она все равно тебе даст, тебе и усилий прилагать никаких не придется. На твоем месте я бы ее поебывал раз бы в неделю для порядку, и она счастлива, и тебе для разрядки. Она не гордая, ей больше не надо. Она, походу, в тебя влюбилась. Зечем ты отказываешься от того, что лежит под самыми твоими ногами? - Спасибо, я как-нибудь сам разберусь, - сказал Мартин. - У тебя новая баба? – спросил Дейв. - Дейв, я не собирался обсуждать с тобой свою личную жизнь. - У тебя новая баба. В Лондоне, да? - Нет. - Да! - Да, нет! - Да, да! Они остановились, Мартин вырвал руку из-под руки Дейва. - Я пойду домой, - сказал он. - Нет! Нет, нет, ну стой, - Дейв схватил его за рукав куртки, - чувак, чувачок, ты меня неправильно понял. Я не хочу на тебя давить, чувачок, я просто… мне не хватает тебя. Я скучаю по тебе. Слова Дейва как всегда звучали искусительно. - Мы видимся каждый день, - сказал Мартин аккуратно. Подавив в себе всплеск восторженных эмоций вызванных тем, что Дейв хотя бы косвенно признался, что он к нему хотя бы чисто по-человечески, неравнодушен. - Ты все время общаешься с этим Аланом! – обиженно сказал Дейв. Мартин хотел сказать, что его тоже раздражало, что Дейв в свое время забыл о нем, и с радостью накинулся на нового друга, но он не хотел сейчас спорить с Дейвом, он знал, что все равно не выиграет. И он боялся показать ему свои чувства. Он не хотел дать Дейву знать, что он его ревновал до зубной боли, до ужаса, до умопомрачения ревновал. Он не хотел, чтобы он знал, насколько отчаянно одиноким, униженным и никому не нужным он себя чувствовал. Он предпочел бы, чтобы Дейв его ревновал теперь, а не презирал за его болезненную слабость. - Ну, у него много идей, мыслей…мы… мы работаем, - сказал Мартин. - Я понимаю, - сказал Дейв, и положил руку Мартину на грудь, гладя его куртку, - я понимаю, но я все равно тебя очень ревную, - сказал он, - я ревную тебя к Алану, почему ты не проводишь столько времени со мной? Мартин закрыл глаза, выдыхая. Это было ударом под дых. Дейв всегда выбивал его ударами под дых. Если бы не его опыт, говорящий о том, что как только он раскроется навстречу ему, он тут же получит болезненный удар, и пожалеет о том, что раскрылся, он бы сейчас бы счастливо бы зарыдал, зарывшись Дейву в воротник, но он не верил, что завтра этот же любвеобильный и милый Дейв не уйдет к херам вместе с Аланом, которого он быстро, пользуясь своей безотказной харизмой, не настроит против него же, и он останется один против всего враждебного мира, без малейшей надежды на поддержку. - Мы работаем, - сведенными челюстями повторил он. - А у кого ты ночуешь в Лондоне по половине недели? – выдохнул Дейв, - у тебя есть баба, - это не было вопросом. - Нет, - сказал Мартин. - А где тогда? Мартин понял, что полуправда лучше любой неправды. - Ну, у Алана, - сказал он, - там удобнее, - на его субъективный взгляд это все поясняло, - он снимает квартиру. - Поэтому ты четыре дня из семи ночуешь у него, - прошептал Дейв. - Три, - сказал Мартин. - Четыре, - сказал Дейв. - Да, у него, - сказал Мартин, - а что в этом такого? Почему я не могу у него переночевать? - Март, ты дурак штоли? - сказал Дейв таким же шепотом. Потому выглядело не обидно. - Дейв! – укоризненно прошептал Мартин в ответ, - какое тебе к черту дело? По сути они стояли сейчас у дерева, там, где свет фонаря их уже не достигал, на расстоянии полуметра друг от друга, держа друг друга за рукава пальто. - Прости, - сказал Дейв, - я просто иногда чувствую, что я должен вразумить своего младшего глупого братика. - Я старше тебя на целый год, - сурово прошептал Мартин. - Старшего глупого братика, - исправился Дейв. - О, боже, Дейв! - Ты с ним поосторожнее, - сказал Дейв. - А что не так? - Мне не нравится, как он на тебя смотрит, - честно признался Дейв. - Как он на меня смотрит? – спросил Мартин, а что, а ему правда было чрезвычайно интересно, что такого заметил Дейв. С этих самых пор более заинтересованного слушателя Дейву и желать бы не стоило бы. - ТАК! – возмущенно всплеснул руками Дейв, - он на тебя не смотрит. Он на тебя пялится! - Оу, - сказал Мартин, насмешливо. - Да не «оу»! – возмутился Дейв, - я что дурак что ли, по-твоему, я же вижу! Реально, блядь, не думай, что я не вижу. А как он к тебе обращается? «Мартин, бля, к ноге!» да он тебя в мыслях уже пялит во всех позах, прости мне за такую прямоту, он только об этом и думает! Дейв очевидно, хотел вызвать в Мартине законную пролетарскую ненависть к Алану, тем, что задел его самое мужское достоинство, но Мартину необъяснимым образом понравилось то, что он ему только что сказал. Мартин покраснел, впрочем сгустившиеся сумерки не давали возможность увидеть это Дейву, он просто чувствовал, как полыхают его щеки и отвернулся. Решив, что слишком смутил невинного мальчика Дейв пояснил: - Ты что думаешь, он просто так зовет тебя к себе переночевать? – спросил он. Мартин не знал, что ответить Дейву. Ну, просто не знал, да. Это было очень немужественно. Но ему очень нравилось, то, как Алан его пялит. Ну, не в мыслях, как полагал Дейв, а на самом деле. Вообще это нечто парадоксальное что зародилось теперь у него внутри, оно вообще поставило все с ног на голову. С одной стороны, он не мог сказать, что его не заводит больше мысль о сексе с девочкой. Другое дело, что его страшным образом заводила мысль, что он может быть на ее месте. Ему нравилось, что его используют как девочку. В плохом смысле этого слова. Ему нравилось быть объектом чужого желания. Ему нравилось, что его использовали для удовлетворения этого самого желания. Ему было бы сложно объяснить Дейву теперь, что хоть он до сих пор и паникует, как в первый раз, когда начинает чувствовать хуй в себе, потому что ему кажется это жутко противоестественно, и организм просто не хочет принимать это в себя, он каждый раз проклинает себя за то, что он вообще это затеял. Но спустя десять - пятнадцать секунд отчаянной паники, когда он не понимает, с какого хуя он вообще опять на это пошел, он внезапно начинает терять сознание совсем от других ощущений. Он не мог рассказать, что за наслаждение он чувствует от равномерных, плавных, настойчивых движений мужского хуя внутри, движений, которые забирают его дыхание, движений, которые дарят совершенно умопомрачительнейший кайф, движений, которые странным образом дарят ему ощущение защиты..., парадоксальное чувство защиты, защиты и успокоения, учитывая униженность его положения, в данной ситуации, когда он просто принимал, то что ему давали со всей возможной готовностью, или как сказал бы Дейв, во всех позах, ощущения насколько парадоксальные, настолько и завораживающие. То, что рождали эти движения внутри него, давало ему сил и смысла воспринимать мир вокруг. Он чувствовал, словно находил свой какой-то внутренний стержень внутри в этот момент. Он чувствовал себя абсолютно комфортно. Как никогда в жизни. В общении, ли в работе ли, он чувствовал себя. Дома. Это было его стихией, в ней, он чувствовал себя хорошо. Одновременно с этим, оно давало ему чуть больше чем давал бы обычный секс, стимулируя со всех сторон, задерживая и продлевая оргазм на невозможно далекий срок. Чувствуя, как это медленно нарастающее удовольствие раздвигает рамки его узкого человеческого восприятия физического экстаза. Это удовольствие, которое заводило его все дальше и дальше вместе с моральным удовлетворением, это было то, что занимало весь его мозг теперь. Он бы очень хотел поделиться этим всем с Дейвом, он был уверен, что он его поймет, теоретически, но в данной конкретной ситуации ему казалось, что точно не поймет. - А, а что, а, нет, да? - голосом дебила спросил Мартин. - Я его насквозь вижу! – гордо сказал Дейв, - он с тобой такое сделает, тебе точно не понравится! - Да, ну… - что-то в тоне Мартина заставило Дейва отступить задохнувшись, на шаг назад. Наверное, в первый раз в жизни, Дейв не нашелся, что ему ответить. Мартин тепло с ним попрощался и жизнерадостно повиливая задом, вприпрыжку, исчез в тумане за фонарями. Дейв достал сигарету из кармана, закурил, несколько раз затянулся и выдохнул. - Дейв, ты идиот, - сказал он себе, - ты мегаидиот, Дейв, - повторил он. В эту самую минуту он вспомнил все. Сразу и все. И сладострастно-внимательные взгляды Алана, и равнодушие Мартина, которое он внезапно стал проявлять ко всем их секс-вылазкам, хотя до этого думал только об этом, и все его отговорки, по части что ему срочно нужно остаться в Лондоне. И эту гребаную бутылку пива, которую Мартин взял допить, и острый оттенок мускуса в его поте, который так завел его сегодня, и обсосанные губы. Да он ебался с этим новым парнем, у него перед самым носом, с самым невиннейшим видом. Херувим, блядь. Серафим. Шестикрылый Семихуй! Если ты думаешь, что все сложно, все на самом деле гораздо проще чем ты думаешь, - эту истину Дейв повторял сам себе с того момента, как вообще себя помнил. Он докурил сигарету. Паззл почти собрался. Он был почти уверен, что прав, не хватало только одной или двух деталей. Он был почти уверен, что быстро найдет недостающее, ну или у него хватит ума застать их с поличным. Рано или поздно. Как этому козлу Алану удалось все обставить так ловко и быстро?! Дейв выкинул щелчком в соседский газон бычок. И закурил вторую сигарету. Ему надо было справиться со своими изменившимися чувствами к Мартину. Сначала на него накатило тошнотворное отвращение. Ему было неудобно признаться в этом даже самому себе, но Мартин был чем-то святым, что было в его жизни. Он не очень разбирался во всяких нюансах, но Мартин, несмотря на то, что он старательно опекал его сексуальную жизнь, и не без интереса опекал, и в общем он находил его достаточно привлекательным, он казался чем-то абсолютно недоступным и неприступным для него. Недоступным для всей этой грязи. Дейв не помнил ни одного поцелуя в своей жизни, но их тогдашний шуточный поцелуй для него был как первое причастие. В том смысле, что он как тогда отдал свою душу, посвятив всего себя ему, так и больше ему ничего не надо было. Чрезмерно доступные девочки, весь мир, открывающий себя не с самой товарной стороны, секс как нечто обыденное и унизительное, банальное и дешевое. Шмотки, бляди, вечнообдолбанные друганы, и пустота внутри. Это было с одной стороны, с другой стороны этого всего стоял для него Мартин. Мартин дал ему смысл жизни. Будущее. Веру в свои силы. Он ходил каждый день на работу. Он был крут, его узнавали. Он становился лучше с ним. Песни, которые он пел, они словно были написаны для него. Но он был лучше в них. Он был согласен с каждым словом, настолько честно и понятно там все было. Честно, понятно, и очень чисто. Дейв очень любил Джоанну. Она тоже была другой. Но она была проще, с ней было проще, он ее хорошо знал, она была как часть его, он просто не мог ее не любить. Его любовь к Мартину была совершенно другой. Мартин был совсем не такой, как он. Он его боялся, не понимал, обожал, уважал, стремался силы своих собственных чувств, сходя с ума от того, что Мартин не испытывает к нему и сотой доли его чувств. Мартин стоял каким-то образом, над ним, потому что своей чистотой, своей наивностью и романтизмом в восприятии мира, в восприятии его самого. Он делали Дейва чище, романтичнее, и это…умнее, что ли. Они словно открывали в нем новый мир. Мартин был для него другой планетой, прекрасной, сияющей как бриллианты, идеальной и холодной, но дарящей ему свой прекрасный чистый свет. Дейв мог бы его поцеловать, обнять, мог дрочить на то, как он увлеченно пялит девок, но представить себе Мартина в роли этой самой девки, он просто не мог. Это было настолько кощунственно, что его снова замутило. Чужой мужик так запросто имеет то, что было для него абсолютно чистым и святым, как последнюю шалаву. Ей богу, это Алан отъебал в рот и в жопу не Мартина, а его самого. Дейв зашипел, потирая глаза, в которые будто бы песок насыпали. Некоторое время стоял и шмыгал носом. Слезы не удалось сдержать. Слезы и растущее отвращение, смешанное с ненавистью. Чистый образ Мартина треснул и с грохотом покатился вниз со своего пьедестала. *** Рука Алана поперек его живота. Рваный ритм их дыхания. И Бог, где-то там, за серыми кучевыми облаками, отчаянно закрывающий свое лицо руками, потому что Мартин в очередной раз предал данное ему обещание. Лбом в пол, жопой кверху, где-то между синтезаторами, и с проводами под руками. Повторяющиеся, сводящие его с ума, и превращающие его в сгусток обжигающей сексуальной энергии движения. Каждое из которых горячей патокой проникало в его мозг. И лишало возможности дышать, достигая крайних своих точек. Движения, лишающие его самосознания и достоинства, погружающие во все быстрее и сильнее накатывающие волны животного возбуждения. Руки Алана на его сосках, заставляющие отчаянно застонать, дрожа, потому что стимуляция становилась все сильнее, и потом, сразу же, два пальца, средний и безымянный, по-хозяйски распоряжающиеся его ртом. Внутрь, наружу, внутрь, наружу, внутрь. Одновременно с хуем, настойчиво разрывающим его пополам своими неуемными движениями. Ощущение все возрастающего кайфа, и того, что он не кончит, кажется, никогда. Несмотря на весь цинизм усилий партнера, вытаскивающего свой хуй полностью, и полностью же, одним гладким движением всаживающим обратно. Хотя и оценил всю прелесть ощущения пустоты внутри, яростно прерывающейся волной экстатического прилива, ласково щекочущего его живот, и дающего ощущение эйфории его мозгу. Еще и еще. Потом чужую руку на своем отчаянно пульсирующем хуе, самому ему, кажется, даже не хватило ума сделать это самому. Но так было даже лучше. Алан отчаянно сцепив зубы, и продолжая доставлять ему удовольствие, излился у него внутри, посылая первым жарким всплеском сигнал к необратимейшему процессу. Один сдавленных, хриплый крик, сливающийся с другим, вторая рука сжимающая между предплечьем и плечом его шею, взяв сзади в захват.