Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Сегодня у них была фотосессия. Дейв сосредоточенно выводил карандашом левый глаз, ругаясь, себе под нос, что он выходит совсем непохожим на правый. Нудно и обиженно жаловался вслух всем на то, что синяки у него под глазами больше вообще не замазываются, и что он выглядит как гавно. Алан понял, что он напрашивается на комплимент, и сдуру заверил его в обратном. Он оказался совершенно не готов, что в ответ Дейв начнет с ним спорить, и приводить нечеловеческое количество оправданий своей правоты. Алан сделал ему еще пару комплиментов, надеясь, что на этом акт любви к себе у Дейва закончится, но мало он, блин, знал Дейва. Он стоял с расческой пытаясь загладить сальные от геля виски, чтобы они приклеились к голове и не знал что делать. - Блин, ну все люди, как люди, ну чего я такой урод. Все без толку! Бестолку все! У меня получается только хуже. Я не могу так! Я не выйду сегодня на сцену! Ну скажи, Алан, скажи чего-нибудь! Ну хотя бы возрази, или что, я прав? Я на самом деле прав? Алану захотелось сделать лицо клинического идиота и попытаться засунуть язык себе в ноздрю. В этот момент он точно понял, почему это делает Мартин и перестал его за это осуждать. Подруга Дейва Джо, с совершенно невозмутимым видом наносила мейкап развалившемуся в кресле Флетчу, делая вид, что невероятно поглощена своим занятием. Да и задирать Джо Дейв почему-то не решался. Он ее побаивался и слушался как старшую сестру. Флетч же явно чувствовал себя звездой, и далеко разбросав длинючие ноги, запрокинувши голову и закрыв глаза как на сеансе у профессионального косметолога, кайфовал. Дейву было не жалко. Все знали, как Флетч на каком-то сугубо физиологическом уровне был совершенно не в состоянии понять, как следует пользоваться декоративной косметикой. Когда однажды Джо заболела и не поехала с ними на выступление, чтобы помочь с гримом, они чуть не умерли со смеху, Мартин хохотал до слез, так, что его собственный грим находился под большой угрозой. - Я никогда не забуду эти брови! - сипел, сгибаясь пополам хохочущий Дейв. Алан сидел, уткнувшись лицом в собственные колени, и периодически едва слышно всхлипывал, сквозь всхлипы то и дело доносилось сдавленное «бля-а-а-а», когда Мартин с Дейвом в очередной раз слышали это мучительное алановское «бля-а-а-а» их опять прихватывало приступом хохота с новой силой. - Ну я же старался, почти как вы все сделал, - жалостливым тоном пробубнил Флетч. Алан издал звук более похожий на визг. - АХАХАХАХА, - громом на два голоса раскатилось по помещению. Они потом попытались ему немного помочь и объяснить, как и что надо делать, но это было совершенно бесполезно, на следующий день Флетч долго, чуть не плача стоял у зеркала с тюбиком тонального крема два часа, и боялся двинуться. У него случилась абсолютнейшая фобия. - Флетч, ну давай уже! Рискни! У нас выступление через десять минут. - Ребята, ну я забыл, забыл. Подскажите мне, с чего надо начинать? – убитым голосом великовозрастного дитяти проговорил Флетч. - С жопы, - жизнерадостно сказал Дейв. Потому что напрашивалось. - Ты что дурак, Дейв, Флетч же так и сделает! – громким шепотом предупредил его Мартин. - Бля, - сказал Алан, всхихикивая и вытирая набежавшую на глаза слезу. - Хватит надо мной ржать уже, - обиделся Флетч, - как это вообще надо наносить? Алан откашлялся, ржали все, а обиделся Флетч на него. - Ну не знаю, Флетч, все по-разному это делают…выдави из тюбика, нет, ну не все сразу, ну так-то не надо прямо буквально понимать, ну, я не знаю, ну нанеси на лоб, потом размажь по всей роже, сколько хватит. - Некоторые начинают с носа, - подсказал Мартин. Вообще, как только возникал вопрос, как что следует делать, у любого из них по любой ерунде находилось свое собственное уникальное мнение. - У меня тоже есть версия, - промокая друг об друга губы со светло-розовой перламутровой помадой, и глядя в зеркало подсказал Гахан, - но Гор запрещает мне ее высказывать! Они снова расхохотались. Флетч так и не загримировался в тот день. В общем, выбора с Флетчем никакого не было. Когда его мейкап был закончен, в комнату вошел Мартин. Дейв присвистнул, глядя на его отражение в зеркале. Он даже повернулся. Алан повернулся тоже. - Эт чой-та за… - спросил Флетч, показывая себе на грудь и подбирая слова, - это… - Хуясе, - согласился Дейв. - Я бы назвал это … довольно дерзкое декольте, - ехидно подсказал Алан. - Вот, да, - сказал Дейв. - Хе-хе-хе, - сказал Мартин, - Нормальное декольте, - отрезал он. Нет, ну может быть конечно майка с вырезом до пупка, демонстрирующая всем желающим и не желающим его сосок, была бы и ничего, но как-то в сочетании с густо подведенными черным карандашом глазами, коралловой помадой, еще более ярко выглядящими на фоне обесцвеченных кудрей, с тонкой полоской блестяшек словно взятых из клипа Мерлин Монро «Лучшие друзья девушек – это бриллианты», выглядела по меньшей мере двусмысленно, - нормальное, - повторил он. Осторожно, облизал свой палец. Получилось довольно похабно, потому что он пытался это сделать, чтобы не размазать помаду, пока четыре пары глаз, ребята и Джоанна наблюдали за ним. Потом опустил его вниз, уверенными круговыми движениями заставляя свой сосок напрячься. Потом посмотрел на результат, и, снова провел по нему рукой. В комнате повисло молчание: - А вот теперь дерзкое, - снова посмотрев на собственный сосок и в этот раз удовлетворившись результатом сказал Мартин. Дейв ошарашено открыл рот. «Кто ты и что ты сделал с Мартином? Изыди, Сатано!» так и просилось шуткой на язык, но слова никак не артикулировались, не давались к произношению, Дейв только и мог что стоять и смотреть на Мартина раскрывши рот. Алан, схватил Мартина за плечо: - А ну, покажи, - он по хозяйски повернул его к себе, - Дай, ты не умеешь, - сказал он приказным тоном, и Дейв почувствовал, что у него сейчас выпадет не только нижняя челюсть, но и вместе с ней глаза. Особенно когда Алан наклонился и засосал Мартиновский сосок. Прикусил его слегка зубами, подул, слова лизнул, и, отклонившись назад ущипнул его пальцами, чуть оттягивая вперед. - Флетч, шо я щас тока што видел? – едва слышно спросил Дейв. Флетч озадаченно сказал: - Э-э-э. - Не ну правда, теперь же лучше, да? – как ни в чем ни бывало повернулся к ним Алан. Лицо Мартина было вообще непроницаемый. Если бы не блядский макияж, майка, и в особенности рука Алана, теребящая его сосок, так можно было бы с таким лицом хоть на прием к королеве. Алан наконец опустил руку. - Флетч, мне кажется он зарывается, - сказал Дейв Флетчу на ухо про Алана, разумеется, не в силах отвести взгляда от покрасневшего эрегированного соска Мартина. Усилия засранца и вправду были вознаграждены отзывчивой и страстной реакцией Мартина. - Я никогда не был с тобой согласен больше, чем сейчас, - сказал Флетч. Когда они все выходили из комнаты, Дейв продолжил свое возмущение. - С чего он взял, что ему все можно? С чего. Он. Так. Решил? - Не знаю, - сказал Флетч. Он, разумеется, знал, но, разумеется, не одобрял. - Флетч, ты скажешь мне правду, если я тебя спрошу? – решился Дейв. - Не уверен, - сразу предупредил Энди. - Флетч, а он бы меня подпустил бы к себе, если бы это сделал я? – в этот раз «он» был уже Мартин, а не Алан, разумеется. - Не уверен, - повторил Энди. - А почему? – спросил Дейв, - мы же с Мартином ближе общаемся. - Не уверен, - сквозь зубы жестко ответил Энди. Это был максимум информации, которую он бы мог выдоить из Энди, но Дейв и так понял, что узнал больше, чем хотел бы знать. В принципе, ситуация вырисовывалась более чем очевидная. Он провафлил что происходило перед самым его носом. Ну, зато он знает это теперь. И Энди зол на Алана за это настолько, что в эмоциях даже забыл прикрыть нежную жопку своего любимого дружка. Становилось понятнее, почему Энди до последнего не хотел приглашать Алана к ним в группу, и стало тем более понятнее, почему Мартин так отчаянно уговаривал его сменить гнев на милость. Фраза, сказанная Флетчем в самом конце, когда он пошел звонить Алану «Мартин, это твоя жизнь, но я правда надеюсь, что ты знаешь, что ты делаешь». Внезапно приобрела смысл. Да, Флетч был далеко не дурак, и Дейв уже жалел, что в свое время, когда нужно было это сделать, не поддержал его. Это ж значит, что теперь вместо правой руки Мартина – Флетча, - чувака конечно, нудного, и порой достающего его своими нравоучениями, но не подлого, и над ним всегда можно было с упоением поржать, мы будем иметь Алана. От которого черт его чего можно было ожидать. Дейв решил как только представится возможность, развести Алана на разговор. Возможность представилась довольно скоро. Когда они договорились встретиться в базилдонском пабе с Мартином и Флетчем, но они ушли на футбол, нарочно, конечно... В общем, до разговора с Аланом, накануне, он зацепил Мартина. Словами, не нарочно, вырвалось. Мартин внезапно осатанел и дал ему в табло. Дейв, конечно, не остался без ответа. Он никогда не оставлял такие вещи не отвеченными. Общение с Аланом сделало Мартина каким-то более женственным и мягким, чем он его знал с самого начала, и это очень раздражало Дейва, не сама даже мягкость Мартина, ибо он никогда не был мачо, и люто ненавидел им подобных. Дейва раздражало, скорее то, что Алан имеет на него такое влияние, и что он хочет таким образом привлечь его, понравится ему, что он заигрывает, флиртует с ним таким образом. Однако, Дейв вынужден был признаться сам себе, что степень Мартиновской приобретенной педерастичности он явно переоценил. Он, конечно жалел о том, что испортил с Мартином отношения, но с с другой стороны он почему-то очень глубоко внутри был рад. Потому что Мартин пизданул ему так же хорошо и с душой, как в самый расцвет их трогательной дружбы. Напоминание о том, что Мартин любит его по-прежнему красовалось теперь у него на лбу огромным переливающимся шишаком. Мартин надулся на него как мышь на крупу и демонстративно, делая вид, что не замечает, ушел с Флетчем на футбол. Но Флетч обещал ему вернуться, и притащить Мартина обратно, потому Дейв решил сделать вид, что он в упор не замечает что происходит и дождаться их в пабе во что бы то ни стало. Деньги в кармане были, пива в бочках было больше чем они могли бы выжрать, а значит, все было хорошо, и ему было чем заняться. Алану тоже было нечего делать. Он сидел на деревянном стуле, нога на ногу, и покачивал лениво ногой, попивая пивко. Дейв завел с ним пространный разговор, ожидая, что рано или поздно, он проколется. В любом случае, он хотел бы уронить где-то глубоко в душу Алана зерно мысли о том, что если он думает, что они все у него в кармане, пусть он так не думает. Однако, Алан оказался гораздо более стреляным воробьем, чем он мог ожидать, и не дал Дейву никакого повода торжествовать. Голос его ни разу не дрогнул на имени Мартина, и он никак не показал своего раздражения, когда Дейв стал пытаться доказать наличие своих прав на него. Стебанул его, что он наверное латентный пидар, да и только. С чем Дейв к Алану пришел, с тем он и ушел. Алан ничего ему не сказал, и не выказал никакого неудовольствия в общении с ним. Более того, они очень здорово потом поговорили, и даже подружились. Алан с удовольствием поделился с ним деталями своего нелегкого быта, своими опасениями, когда его так долго не хотели брать в группу, и как он рад, что это все-таки случилось, так что вывернулось все так, что Дейв понял, что он искренне сопереживает всем тяготам, которые выпали на долю новичка. Он в очередной раз убедился, что не зря Алан ему так понравился вначале, и что не зря он с ним затусил. Дейв почти убедил себя, что ему и Флетчу вместе с ним просто все это померещилось, потому что они не доверяли новичку. В принципе, для того, чтобы расставить все точки над ё, ему не хватало теперь только одной маленькой детали. Маленькой, но самой трудновыполнимой детали. Ему надо было поговорить с Мартином по душам. Всего-то ничего. *** Впрочем, ответ случился раньше, чем Дейв осуществил свой первоначальный план. На тусовке дома у Дэна Миллера. Они играли с Мартином в бильярд. Было скучно, народу было немного, делать было нечего. Дейв развлекался тем, что пристально рассматривал Мартина с кием, на полном серьезе увлеченно рассуждая, может ли так случиться, что он окажется по мужикам, или нет. Он так привык смотреть на него, что вроде бы точно знал, что нет. Ну как это, этот ботаник и заучка, правильный и даже где-то на его вкус, нудный, вдруг взял бы и показал бы всем такой мегахуй? Ну, пусть у них не клеилось с этой Анной, она была дура, да и он не мог настоять на своем, считая, что это ее выбор и ее решение. Его антимачовские стереотипы не признавали давления на выбор женщины, как-то так он это сформулировал. Девчонки за что-то любили его, черт его знает, за что, конечно может быть меньше чем его, Дейва, но все равно, ему казалось, что стоит Мартину начать вести себя чуть понаглее и они все будут у него с рук есть. Мысль про «понаглее» напомнила Дейву о недавних событиях, он снова как наяву увидел Мартина рядом с собой на диване. Да, определенно, в нем был секс. Потом он вспомнил, как Алан прикололся над ним, обращаясь с телом Мартина так, как будто оно находилось в его личной собственности. Следующие пять минут Дейв на полном серьезе прикидывал, может ли он представить Мартина в постели с мужиком. Потрескавшийся, но стойкий, светлый образ Святого Мартина все еще мешал ему. В комнату вошел Алан. И сел с пивом в углу. Мартин улыбнулся ему, вполоборота, и тот разулыбался в ответ, очевидно, он заметил приветствие. Дейв рванул ему навстречу протягивая руку в приветствии. Мартин не последовал его примеру, что вообще было очень не по Мартиновски. Судя по их улыбкам, они не поругались. Если они не провели этот день вместе, то Дейв ничего не понимал. Дейв вернулся на свое место. А может быть, так даже лучше? Лицо Мартина было по ту сторону стола, прямо напротив него. Дейв оперся руками о стол и покачал бедрами, как ему казалось, самым провокационным образом. В конце концов, если Мартин запал на Алана, это же не значит, что он запал именно на него. Это значит, что он, Дейв, тоже может вызвать в нем эти самые чувства. А что если это шоу сегодня было провокацией его? Дейв ухмыльнулся, когда рука Мартина слегка дрогнула под кием. Он нервничал под его взглядом, это было хорошей приметой. Дейв облизнулся, и рванул к Мартину, в обход стола. В конце концов, лично для него вопрос сексуальной привлекательности Мартина никогда не стоял. Потому что он задвинул это в то место, которое предпочитал не анализировать. Ему важно было быть с Мартином, работать с Мартином, видеть его каждый день, ему нравилось, что представлялась возможность участвовать в сексуальной жизни друг друга, он не раз жизнерадостно дрочил, вспоминая, как видел, как это с какой-то чувихой делает Мартин. Он никогда не анализировал своего возбуждения. На хуй ему было его анализировать? Чувство близости, товарищества и уважения от Мартина ему было бы сложнее бы завоевать, чем разрядить свой заряд где-нибудь поглубже у него внутри. Впрочем, первый шок осознания того, что можно и разрядить, у Дейва прошел. Вместе с ним прошло и отвращение. Значит можно. Ну и ладно. Так даже лучше! Интересно, как он… проще говоря, посягнуть на святое теперь показалось ему таким возбуждающим и запретным, что у него в натуре встал. Не в смысле так, напрягся, не в смысле зачесалось слегка с интересом где-то в яйцах. Встал колом, встал так, как будто перед ним сейчас на кровати лежала киска без трусов. Он был ей-богу готов! Дейв расхохотался от мысли. Глаза его сверкнули мрачновато. Ты попробуешь меня раз, детка, ты больше не сможешь думать ни о ком! Мартин промахнулся, шар прокатился вдалеке от лузы. Дейв прошел мимо Мартина сзади, словно случайно задевая его плечом. - Я сделаю тебя, детка, - сказал он, - я забью тебе шары. Упс. Мимо. - Это я тебя сделаю, - нахально сказал Мартин, и лег плашмя на стол, целясь кием в пару шаров. Дейв расхохотался. Пользуясь случаем, цинично заценил вид откляченной задницы, отойдя на шаг назад и наклонив голову на бок, краем глаза наблюдая за тем, что Алан теперь наблюдает за ними ничуть не менее пристально, чем он до того. Член его не разочаровался видом, а мозг вообще впал в исключительную эйфорию от широты открывающихся перед ним возможностей. Вот нахуй он столько времени потерял? Профилактические лекарство от влияния Алана все это время было в его собственных…штанах. Действительно, Мартин был прав, не надо было его с таким упоением яростно уважать! Дейв с широкой улыбкой, не отражавшейся в его глазах, впрочем, уставился на Алана. - Думаешь, я сильно расстроюсь? – ответил он Мартину и вдруг внезапно лег на стол, рядом с ним. Так, чтобы рука его обнимала его, торс отчасти придавливал его к столу, но чтобы эрекция его не уткнулась колом ему в жопу, это было знать ему еще рано, - ну давай, давай, - Мартин примеривался, чтобы нанести следующий удар, - возьми эти два гладких шара, малыш, - горячим шепотом произнес Дейв. Снова заставляя руки Мартина дрогнуть в самый последний момент, и промахнуться. Они играли на раздевание. И это ничуть не улучшало ситуацию. Мартин смутился, он растерял последние остатки разума. Разумеется, игра Дейва завела его и напугала. Напугала еще даже больше чем взгляд Алана, который пронзил его насквозь, когда он, проиграв, дурачась, снял свитер, вызвав бурную реакцию всего общества и детский восторг Дейва. Он понял, что Дейв специально провоцирует его. И провоцирует с совершенно недетской силой, он не знал, чего он от него хочет, но он знал, что добром это все не кончится. Скорее всего, он все прекрасно понял, и объявил ему войну. Наличие сексуального возбуждения, наличие разных, очень смешанных чувств, в этом всем не только не смягчало, но только лишь ухудшало ситуацию, Мартин понял, что им овладела совершенно неконтролируемая паника. Покачиваясь, он отправился в ванную Миллера, чтобы умыться. Его трясло. При всем уважении к Алану, он был последним человеком, которого бы он сейчас, в таком состоянии хотел бы увидеть. Он и так чувствовал себя, словно бы его выебли, Алан был зол как черт, поведение Дейва и пассивное согласие Мартина на все что он делает вывели его из себя, его разрывало на части от ревности, и Мартин знал, что он в этом тоже виноват, действительно, наверное он не должен был этого позволять Дейву, но детали мучительно терялись. Он не хотел, чтобы Алан видел сейчас его, потому что держать морду он совершенно не мог никак. Он едва держался на ногах, но вряд ли мог позволить себе рисковать своими отношениями. И с Аланом и с Дейвом. Алан закрыл дверь на замок. Блядь, только бы он не начал ничего у него спрашивать! Мартин схватил полотенце трясущимися руками, растирая воду по лицу. Раз у него не было другого выбора, то он бы сейчас предпочел бы с ним ебаться, чем разговаривать, хотя в принципе, больше всего он бы хотел забиться как в детстве, в самый угол в своей кровати, завернуться в одеяло с головой, нажраться в гавно, это правда уже не как в детстве, а чтобы отрубить нахуй мозг и мысли убить, и чтобы никто его не трогал, недели две, пока он не почувствует внутри отчаянную тоску по ближнему… Если почувствует. Вообще, когда-нибудь. Мартину казалось, что уж что-то, а тоску по ближнему он больше никогда не почувствует. Но дверь была на замке, и Алан, стоящий спиной к двери твердо намекали на то, что он вряд ли выйдет отсюда без потерь. В сущности, Алан задал ему только один вопрос. Один маленький вопрос, в котором он выделил одно только слово. И Мартин понял, что у него просто нет выбора в данной ситуации, Алан просто спросил: - Ждешь меня? Выделив слово «меня». Точно, без потерь не выйдет. - Да, - одними губами ответил Мартин. Придется либо поговорить, либо дать. Объяснить, почему он не хочет поговорить он сможет, а другое не очень. Мартин сделал шаг навстречу и, поднявшись на цыпочки, прикоснулся к Алановским губам. Реакция парня сразила его, когда он застонал хрипло и сжал оба его запястья с невероятной силой. Мартин почувствовал не агрессию и злость ревности, которая напугала его поначалу, а скорее страх, Алан боялся. Боялся его потерять, это немного привело Мартина в чувство. Если не в чувство невероятного возбуждения, то хотя бы в чувство элементарной благодарности. Алан был не в пример ему чертовски возбужден, и это тоже льстило. Мартин отчаянно пытался собраться. В конце концов, ему нравилось быть с Аланом, какого черта, его ебанный мозг предавал его сейчас. Алан с трудом дышал, передвигая его руки на свой ремень. Он продолжал целовать его со всей возможной страстностью, настойчиво пытаясь заставить его руки сделать все самим. Мартин внезапно против воли завелся, в смысле разозлился. А какого хуя он должен делать это все сам?! Он вдруг подумал, что если Алан проявит определенного рода сексуальную агрессию, это снимет с него отчасти то чувство вины, которое раздирало ему сейчас живот, не давая возбуждению нормальный ход. Да пошел ты нахуй. Хочешь? Возьми! Он сам поражался тому всплеску агрессии, что чувствовал сейчас. Но он спровоцировал Алана. Он взбесил его своим непонятным сопротивлением, когда вроде бы сам встал перед ним на колени, он заставил его открыть свой рот силой, чувствуя, как странное чувство эйфории от той потери контроля, которую он ощущал в Алане, и которая штырила его сильнее чем мысли о какой-то абстрактной любви, он получил его хуй в свой рот, внезапно начиная чувствовать себя спокойно и свободно, в этот самый момент, словно побеждая то искушение, что ударило его под дых теперь. Он снова почувствовал, что делает то, что должен был делать. Он хотел бы, чтобы Алан сделал с ним что-то больше. Он с энтузиазмом накинулся на его член, подхватывая яйца снизу, заставляя Алана в голос выть, потому что гул от музыки, которая грохотала на вечеринке все равно заглушала бы его голос. Если бы только кто-то не решился бы сидеть у самой двери, и специально подслушивать. Мартин знал, как доставить ему удовольствие. И его совершенно ничего не раздражало в этой расстановке сил. Кроме пассивности Алана. Вот именно сейчас ему точно, надо было чего-то чтобы заглушило все его чувства как наркотики, как алкоголь, силой воздействия, порабощающей весь мозг. Алан и сам хотел от него больше, но явно боялся предложить, решив, что ебаться в жопу в ванной Миллера – это далеко не верх эротических фантазий его партнера. Мартин и сам не знал, чего он хочет, он хотел только, чтобы его избавили от необходимости это решать. Когда Алан рывком избавил его задницу от штанов, он едва не орал от восторга, что это произойдет. Когда Алан вставил ему свой член, охуевши и мало понимая, что делает, он вообще уже ни о чем не думал. Просто боялся, что не выдержит интенсивности его атаки. Кажется, он уже тоже не мог молчать. Алан схватил его за член, добавляя интенсивности своему вторжению, и Мартин уже не знал, в какую сторону подаваться, понимая, что спазматические движения где-то в мозгу спускаются вниз, и заставляют их обоих кончить. Оргазм смыл угрызения совести. Но ненадолго. Когда Алан открыл дверь, выталкивая Мартина вперед, дыхание у последнего остановилось. Как было, так и остановилось. На полу у самой двери в ванную комнату сидел Дейв. Уткнувшись лицом в руки. У Мартина не осталось сомнений почему он там сидел. Мартин просто понял, что пиздец, которого он так пытался сегодня избежать, настиг его и догнал. *** Мартин сбежал с вечеринки. Он не пришел в студию, сославшись на то, что болен. Он нажрался, как и страстно мечтал до того. Но пиздец настиг его даже в самой безопасном на свете месте, в собственной кровати. На следующий вечер. Дейв был пьян не меньше его, может даже больше, по крайней мере, распидарасило его настолько, что он был совершенно неуправляем. У него в голову воткнулось, что он должен получить свое во что бы то ни стало, и что он не отступит. Они пытались говорить, бесили друг друга только сильнее, то ли потому что оба были пьяны и не хотели друг друга слушать, то ли просто не хотели друг друга слушать, и потеряли весь контроль своему подавленному отчаянию и обидам, они пытались драться, в итоге скатились на пол. Дейв категорически отказывался уходить. Это было совершенно чудовищно. Дейв лежал на нем сверху, обжигая горячим дыханием лицо: - Тебе нужен член? – злобно рычал он, скатав в кулаке майку, - черт тебя дери, Мартин, тебе нужен член? Почему ты не мог мне все это время тупо сказать, что тебе нужен член? Ты, блядь, готов ты, готов обслуживать этого крашенного козла, как последняя шлюха, блядь, и он рад об этом сообщить любому и каждому – это был момент художественной гиперболы, но Дейв подумал, что без него в данном случае, никак, в конце концов, хуй теперь он докажет Мартину, что не сливал это все, - Почему я последний, кто об этом узнает?! Ты просто не мог взять и сказать мне, что тебе нужен член?! - Нет, - сказал Мартин, хоть сердце его и забивалось от той агрессии, что шла сейчас от Дейва. Он мог бы объяснить, легко, почему нет, но он точно был уверен, что Дейв его слушать не будет, - вот, знаешь, не мог. А как? Как вот вы себе представляете, он бы мог? Хуй блядь, вот что делать с этим всем, но он никогда не мог понять, почему, если у Дейва все так просто, то за все расплачиваться всегда приходится исключительно ему?! Почему, на словах все так просто, а по жизни, это разрывает ему к чертовой матери все кишки?! - Ты что думаешь, я бы тебе свой хуй бы не дал бы? - Дейв схватил его за шею, то ли поглаживая, то ли пытаясь придушить, - Ты думаешь, я не могу тебе это дать? Да я заебал бы тебя во все дыры, твою, ж мать, у тебя бы этот член из гланд бы, блядь уже торчал, какого хуя, Мартин, какого хуя? Самое страшное, что Дейв стал пытаться сейчас сделать, это показать действиями, что он может сделать. Это было блядь, и больно и смешно, и Мартин не знал, что с этим делать. - Дейв, я, наверное, во всем глубоко, к чертовой матери, не прав, сейчас, я тебя об одном прошу. Уйди. - Давай, от тебя уже не убудет. - Дейв, я не хочу так. - Почему я не могу иметь то, что имеет он? - Дейв, уйди! Он не то что бы ебаться, он и разговаривать бы с Дейвом в данный момент бы не хотел, и это был не вопрос сексуального влечения, вопрос был в том, то Дейв его уже выеб своим представлением так, что он хотел только одного, только подохнуть сейчас же, чтобы завтра не смотреть в то, что из этого всего получилось. - А с ним ты хочешь, да? С ним бы сейчас бы? Ты бы ему сейчас бы дал бы как полагается да? С глубоким заглотом, и подмахивая, а, сука, блядь… - ДЕЙВ ИДИ НА ХУЙ И НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ ДАЖЕ, - Мартин понимал, что у него из глаз, в натуре текут слезы, и он презирал себя за эту секунду слабости, но это было совершенно слишком. Все, что происходило, было тем, чего он хотел избежать. Это было тем, чего он до паники боялся, Дейв не слушал его, он подчинял его себе, только его от этого ни разу вообще не перло. Он сильно дорожил теми отношениями что были у него с Дейвом, но теперь ему просто хотелось выть в отчаянии, он всегда осуждал одну из своих родственниц, которая покончила жизнь самоубийством, но в данную секунду он как никогда понял, что ему не за чем встречать завтрашний день. Он чувствовал, как руки Дейва скользят по нему, и понимал только одно, что он никогда не думал, что их первый раз вызовет в нем такой отчаянный букет ненависти и унижения. Его убивало то, что он теперь вынужден принадлежать ему. Он знал Дейва, но это был не тот Дейв, которого он знал. Он лежал теперь под ним, без кожи, без мяса, все вчистую, что могло бы принадлежать ему, что хотело бы принадлежать ему, он думал только об одном, чтобы завтра не наступило, ему было искренне посрать, как это завтра встретит Дейв, но лично для себя, он бы хотел, чтобы это завтра не наступило. Хотя бы для него. Он не знал, как решить эту ситуацию, он не знал, как пережить насилие от человека, которого он любил. Он толком не понял, что он такого сказал, что Дейв внезапно подался назад. Все-таки, что-то привело Дейва в себя. Это было хорошо. Но ему теперь было стыдно за все происходившее ничуть не меньше чем самому Дейву. Он не знал, как он после этого будет смотреть ему в глаза. Он не понял, как пришел Энди. Он понял, что он с трудом сдерживая рвотный рефлекс залил в себя все что он мог залить, просто, чтобы завтра не проснуться. И помнил заботливые пальцы Энди у себя во рту, мучительно пытающиеся вызвать позывы рвоты, хотя организм упорно не хотел расставаться с ядом. А может быть и не только это. Он просто помнил эти ощущения у себя во рту, отчасти ему это даже нравилось, поэтому, наверное, его глубоко извращенный организм и не собирался блевать ни при каких условиях. Его, блядь, все устраивало. Он стоял под пронзительно холодном потоке душа с потолка, на карачках, понимая что не владеет собой, но пальцы Энди могли бы войти бы и дальше, и он бы совсем не пожалел бы. Ему нравилось, что они скользили в его рот, и его совершенно не смущало их общество, черт, Энди не стоило быть с ним настолько тактичным. Это было чудовищно осознать даже в том состоянии алкогольного опьянения, что он был, но он не мог этого не осознать, понимая, что тупо получает удовольствие от движения пальцев в его рту. Это было что-то выше его, что заставляло его сейчас терять контроль и полнейшее соображение о том, кто он, что он и где он. Черт, как же глубоко он опустился. Он уже потерял все возможные образы себя, и сидя на коленях в душе, голышом, когда его единственный друг на этом свете пытался его спасти, и до, когда произошло то, что произошло. Он хотел только отключить память, и себя самого и не помнить больше ничего. Кажется, он тупо заснул тогда в душе, и очнулся только в постели, рядом с Энди, часа в три ночи, завернутый в два одеяла, хоть его и трясло так, словно он спал на улице без ничего. Энди уютно похрапывал, завернувшись в свой свитер и несмотря на приступы посталкогольной депрессии и мучительного стыда за то, что он творил, Мартин внезапно удивительно обрадовался, что вчера он все-таки не двинул кони ненароком. Он даже пообещал себе больше не пить. Вообще. Никогда. Потом Мартин снова заснул. *** - Ешь, - сухо сказал Энди, ставя перед ним тарелку с тостами и зажаренным яйцом. - М-м, - отрицательно помотал головой Мартин. Он боялся даже чаю глотнуть. - Жри, скотина, - нежно, но настойчиво повторил Энди, садясь напротив Мартина и с аппетитом начиная уплетать свою порцию яичницы, - сосисочку? – предложил он разлюбезно. - Иди ты, - голосом великомученика ответил Мартин. - Надо есть. - Я не могу есть. - А не надо было столько пить! - сказал Энди. Нет, ну, разумеется, он был абсолютно прав. Мартин аккуратно надкусил краешек тоста, не менее аккуратно запив его маленьким глоточком несладкого черного чая без молока, задерживая дыхание и молясь. - Ну чо, пошло? – спросил Энди. - Подожди, не трепыхай, - полумертвым голосом сказал Мартин. Энди кивнул, надкусил сосиску: - А бобы в томате у тя есть? - Энди, не надо, умоляю, - Мартин чуть не плакал. Один вид этих бобов представившийся в его мозгах мог свести на нет все его попытки позавтракать. - Давай еще кусочек за маму, за …Энди… - сказал Энди. Мартин рассмеялся. Вроде бы и вправду начало легчать. Он отпил еще немного чаю. Энди шмыгнул носом и откашлялся задумчиво. - Ну и что это было, - внезапно патологически серьезно произнес он. Мартин долго держал чай во рту, не зная что ответить, и делая вид что именно поэтому ответить он и не может. Но устал. На вопрос надо было как-то отвечать. Он пожал плечами. - Дейв, - сказал он, искренне полагая, что Энди сам все поймет. - У него бешенство что ли? Лиса на заднем дворе покусала? - Ему не нравятся наши отношения с Аланом, - не было никакого смысла врать Энди. - Мне тоже не нравятся. Но я не пытаюсь тебя за это убить. Надо быть…толерантнее к людям. - А убить он меня и не пытался, - металлическим голосом сказал Мартин. - Ну да. Откуда Гаханыч узнал-то, кстати? – спросил Энди, - Ха. Ну, точно лиса. Зуб даю. Рыжая носатая хитрожопая лисица сама обо всем проболталась. - Алан не мог бы! – возмутился Мартин, почему-то безошибочно распознав адресата в упомянутых Энди словах. - Ты в него влюбился что ли? Мартин посмотрел на Энди глазами раненой лани, пожал плечами и вздохнул. - Ясно, - сказал Энди, - час от часу не легче. А что Дейв? Мартин снова пожал плечами. Помолчал минуту. Снова пожал плечами: - Если…говорить…по существу вопроса, то примерно то же самое, что и ты. В смысле…ну…суть его претензий была в том же. Кратко если. - Я понял, - сказал Энди, - а какое решение данной проблемы он предложил? - Я не знаю, - сказал Мартин, - не знаю я. Не знаю. Он очень обиделся на меня за это. - Слушай, брат, от твоих слов, у меня рождается нехорошее предчувствие внутри, - сказал Энди. - Обоснованно, - сказал Мартин. - Ну чо, чувак, дождался любви, которой искал? – хмыкнул Энди. - Еб… - поджав губы не договорил свою мысль Мартин. - Пидарасы, - беззлобно сказал Энди. - Я не думаю, что он в меня влюблен, - сказал Мартин, - я думаю, он просто обиделся, что выбрали не его. - А чего ты выбрал не его? Вопрос Энди заставил Мартина покраснеть как свекла. - Я…я… вообще не…выбирал я… - А Флетч тебя предупреждал, что от Алана ни черта хорошего не будет. Предупреждал? - Да отвяжись ты от Алана, Энди, я сам во всем виноват! - О чем ты только думал, когда это делал? - Я?! А я….я…..я думал?! Да?! – переспросил Мартин, но его вопрос прозвучал как исчерпывающий ответ. Они оба расхохотались. Они оба решили, что лучше Мартину не приезжать сегодня в студию опять. Энди поехал один: - Ну что, дон Гандон, - обратился с порога он к Дейву Гахану, испуганно вжимавшемуся в кухонный шкафчик, - доигрался?!