Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Алана чертовски интересовал вопрос, как из этого выкрутится Дейв. Когда они с Мартином и Флетчем вошли в студию, Дейв там уже сидел. Они сначала удивились, как он умудрился приехать, раньше них, потом по щетине и стойкому запаху перегара, который он источал поняли, что он просто не уезжал. Дейв сидел на Мартиновском стуле, и обнимал святая святых, деревянную акустическую гитару Мартина. Он увлеченно бренчал на ней друг за другом туда обратно три аккорда и что-то напевал себе под нос. Мартин сделал морду чайником. Ему очень это не понравилось. Не только потому что ему не нравилось, что Дейв взял его вещь, но потому что чтобы ее у него отобрать пришлось бы вступить с ним в какого-либо рода, пусть удаленный, но физический и психический контакт. Контактировать с Дейвом Мартин не хотел. Дейв понял, что его план не сработал: - У Мэри есть барашек. Мэри имеет барашка, - тщательно выговаривая двусмысленность слов с интонациями мальчика-дауна спел он. Он имел в виду Мартина конечно. - Дейв, ты меня заебал уже этой песней, - холодно сказал Мартин. Он наклонился, чтобы поправить провод в разъеме одной из колонок. - Хорошо, я спою тебе другую песню, - сказал Дейв. Флетч снял очки, и аккуратно сложил их на стол. И закатал рукава свитера. Флетч всегда так делал, когда чувствовал, что сейчас, возможно, будет драка. Он не ждал ничего хорошего от Дейва. - Алан имеет барашка, - все тем же юным дауном пропел Дейв. Алан покосился на Флетча и тоже снял куртку. Похлопал по карманам брюк, нет ли там ценных вещей. Мартин выпрямился, и не глядя на Дейва отчеканил: - Имел. - Щи-то? – спросил Дейв. - Алан ИМЕЛ барашка, - сказал Мартин прозрачно спокойно и даже светло, словно какая-нибудь эльфийская королева Галадриэль полурослику Фродо, - Не «имеет», а «имел», Дейв, ты же знаешь, мне не нравится, что ты постоянно путаешь слова в песнях, тебе с этим надо что-то делать. Дейв с грохотом отставил гитару в сторону. И трусливо ретировался со стула Мартина. Алан обычно предпочитал не влезать в перепалки Дейва с Мартином. Мало того, что он мог оказаться между молотом и наковальней, так он еще, в конце концов, и оказывался виноват, и они объединялись против него. Но в данном случае выходило, что как бы, затронута и его личная честь, поэтому он аккуратно попытался заступиться за Мартина и осадить немного Дейва: - Дейв, как ты сам думаешь, чего ты сейчас добиваешься? – спросил Алан. - Я хочу укусить его за яйца, - с исключительной даже для Дейва Гахана прямотой сообщил обществу Дейв. Алан открыл было рот, чтобы ответить, но Мартин опередил его. - Зубки обломаешь, - нежным голосом Галадриэли парировал он. Дейв в очередной раз удивился, насколько Мартин за последнее время обнаглел. Он ожидал, что ему удалось сломать его эту недавно выросшую защитную скорлупу из наглости и сексуальности, чужую еще для Мартина самого, она еще не проросла в него до конца, и он периодически про нее забывал. Дейв думал, что заставив его заплакать, забравшись ему под кожу, вернет себе Мартина того, которого он знал и которого он не боялся, и который был еще его. Но план безбожно провалился. Мартин ничуть не изменился к лучшему, но теперь помимо всего прочего он еще и ненавидел Дейва. И в общем, за дело. Так-то Дейв понимал, что он вел себя как последний гандон, но если он будет просить у Мартина прощения, то сделать это нужно будет так, чтобы он не смог ему отказать. Потому что второе «нет» подряд от Мартина просто поставит крест на их отношениях навсегда. Потому Дейв решил отложить время извинений на потом. Хотя Флетч ему намекал на это наипрямейшим текстом. - Дейв, может, пойдешь проспишься? – предложил Флетч, он снова надел очки. Опасность драки миновала. Дейв подошел к нему и ткнулся головой ему в плечо. - Это ничего не изменит, - сказал он. Несмотря на то, что вчера Флетч истово кунал его головой в столешницу в гневе за его идиотизм, и защищая Мартина, Дейв совершенно на него за это сегодня уже не обижался. - Изменит, - сказал Флетч и погладил Дейва по голове, - вот увидишь, когда ты проснешься, настроение у тебя станет намного лучше. - Не станет, - капризно сказал Дейв. - Вот проснешься, и увидишь, я был прав, - Флетч уговаривал его как отец маленького ребенка. - Мэри ИМЕЛА барашка, его шерсть была белой как снег, - подумав несколько минут сдавленно запел Дейв в свитер Флетча, разумно считая, что хоть его руки и держали его сейчас за уши, объятия Флетча были самым безопасным местом в этой комнате, - и куда бы Мэри бы не шла бы, барашек всегда следовал за ней! – в его интонациях читался явный укор. - Дейв, не козли, - мягко прошептал Энди. - Там еще три куплета, - возразил Дейв. - Не надо. - Он говорит, я не помню слов, - со слезами в голосе проговорил Дейв, - Я помню слова. Я хорошо помню слова! - Переходи сразу к выводам, - посоветовал Энди. - «Почему барашек так любит Мэри?», кричали нетерпеливые дети, – Дейв запел последний куплет, - И учитель им ответил, «Видите ли, дело все в том, что Мэри любит барашка!». - Браво, Дейв, браво! – Алан демонстративно ему зааплодировал, - ну просто, блядь, браво!!! Еще секунда и он бы ему въехал кулаком в черепушку. Его, как ему казалось, бесконечное терпение, было мучительно изнасиловано Дейвом и держалось на волоске. - Дейв, ты мне мешаешь, - сухо бросил Мартин. На лице его была только скука и безразличие. Он знал, что это способно вывести Дейва из себя, но ему очень чесалось во всех местах сделать Дейву побольнее. Он просто не мог удержаться в рамках приличия. Это желание было почти сексуальным. Когда Дейв заорал как будто бы его резали по живому: - Я ЕМУ МЕШАЮ!!! НЕ, ВЫ СЛЫШАЛИ, А? Он бы раньше испугался, и вжал бы голову в плечи, а сейчас его разбирало на радостный смех. Флетч, однако быстро подхватил Дейва под руку и повел вниз, как бы чего не вышло, и остальные крики были уже малоразборчивы. *** Алан вернул его к жизни. Ну, если не к обычной, так хотя бы к сексуальной. С утра Мартин решил, что этот противоестественный и богопротивный способ получения сексуального удовлетворения, который он себе толи от чрезмерного самокопания в области изучения собственных эротических реакций, толи от глубоко укоренившегося мазохизма избрал, все-таки не создан для него. Мало того, что он доставлял ему изрядную долю известного физического дискомфорта, так он еще и влез к нему в душу без всякого вазелина, и разодрал ее до крови. Раньше он хоть радовался, что за то, что он с определенной долей регулярности кончает, не без доли находчивости и выдумки, конечно, но никто ему не компостирует при этом ему мозг, так тут его еще и выебли в такие глубины его центральной нервной системы, как ни одна баба не смогла бы. Когда он увидел Алана, ему стало еще хуже. В принципе, это было худшим наказанием для него сейчас – не только пережить это все, но еще и рассказать суть дела Алану. Суть-то дела для Мартина была абсолютно ясна. Если отбросить истовую жалость к себе, и нездоровые эмоции, то суть была в том, что Дейв считал, что его обошли совершенно несправедливо, и что если Мартин ебется с Аланом, то он не видит технических причин, почему Мартин не может ебаться с ним. Мартин тоже не видел технических причин, почему он не может ебаться с Дейвом. И это была большая проблема. Потому что он ебался с Аланом. Ситуацию, таким образом, они с Дейвом трактовали практически однозначно, однако, толку в их интеллектуальном слиянии не было ни хуя. У Мартина на Дейва стоял. Нет, не прямо сейчас, а в более, так сказать, экзистенциальном смысле. Это была совершеннейшим образом не новость, и он к этой мысли привык. Он бы никогда бы не сказал Дейву об этом, потому что он знал, что он парень и без того популярный, и он точно знал, что у Дейва достаточно людей вокруг, которые могут похвастаться тем же, чем и он. Ему было бы унизительно в этом признаться, и еще унизительнее получить отказ, он не был уверен, что вообще пережил бы это, он не смог бы смотреть Дейву в глаза. Он настолько убедил сам себя, что Дейв не при каких условиях не воспринимает его как сексуальный объект, что открывшийся факт того, что у Дейва на него стоит его шокировал едва ли не сильнее чем неудавшаяся попытка Дейва доказать ему это делом, без его на то горячего согласия. У Дейва были все шансы добиться успеха в своем предприятии. Но он не был бы Дейвом, если бы не сделал все наихудшим из всех возможных способов. Мартин не был уверен, что у него еще будет шанс исправить ситуацию, но обелять себя он тоже не мог. Он не мог сказать Алану правду, но врать ему он тем более не имел никакого морального права. Алан определенно, не дурак, чтобы поверить, что случившееся – чистая случайность. Что Дейв залез на него от недостатка сексу или от помешательства на его неебической красоте. Ни того ни другого не существовало. Дейв чуял, что он ему небезразличен. Он также чуял, что эта ситуация могла бы продолжаться нескончаемо долго. Но тут появился Алан. И Дейв, вероятно, испугался, что доля любви, предназначенная ему, перейдет под единоличное властвование Алана. Дейв бы не рискнул бы их дружескими отношениями ради секса. А тут ему вроде как уже и нечем стало рисковать. Дейв, разумеется, тоже думал обо всем произошедшем. И думал не один день. Это было для него очевидным, что при прочих равных, управлять Мартином будет то, что имеет с ним секс. Просто потому, что это будет держать его за яйца, а стало быть, непосредственно владеть его основной мотивацией. С бабой бы он не мерялся, он бы победил все равно, потому что Депеш Мод был очень важен для Мартина – это был его однозначный смысл и цель, а он, Дейв, и был самой главной этого Депеш Мода частью. Винс был слишком неадаптированным социально, чтобы иметь хитрость подобраться к такому же малоадаптированному и неуверенному в себе Мартину. А Энди, хвала Аллаху, или кому там, искренне и горячо верил в то, что мужеложство и содомия – это смертный грех. Алан появился внезапно, и своей ловкостью и очарованием прибрал Мартина к рукам настолько быстро, что Дейв просто не привык к таким темпам. Он даже и не подозревал. Дейв думал, что будь Алан даже выдающимся злоебучим пидарасом, по какой-то иррациональной причине поставившим перед собой цель во что бы то ни стало поставить Гора перед собой раком, и тот был бы тоже теоретически не против, то неуверенности, страхов оказаться собственно стоящим перед кем-то раком, или, стало быть, гордости последнего хватило бы, чтобы сопротивляться самому яростному натиску не один год. Но Алан был, в общем-то, обычный, нормальный парень. Он так же интересовался девушками как все они. Вряд ли он мог бы испытывать к Мартину чувства настолько экстраординарные, что это бы подкупило бы парня настолько, чтобы он бы забыл все свои страхи и принципы. Вот Энди мог бы получить все на раз. Энди заботился о Мартине как о младшей сестренке, позволял ей, то есть ему, сидеть у себя на шее, дразниться и задирать его совершенно безболезненно, предоставляя Мартину все доступные его фантазии сервисы. Энди мог бы. Но Энди любил только футбол. Алан никак не проявлял внешне своих чувств. Внешне он был к Мартину более чем равнодушен. Он даже никогда не настаивал когда приглашал Мартина к себе, это всегда звучало так, ну если ты хочешь, то ну давай пойдем. Дейв был не дурак, чтобы не понимать, что Мартину это далеко не льстило. Но Мартин шел. Сам. Дейв был уверен, что если бы он хоть раз предложил бы Мартину сделать что-то «так и быть, если он хочет» он был уверен, Мартин бы посмотрел бы на него холодно искоса так, что ему бы захотелось удавиться самому и ничего бы не сказал. Чертовщина какая-то! Алан никогда бы не добился бы Мартина таким образом, каким он себя с ним вел. Он получил его совершенно не по праву! Какого черта Мартин в него настолько влюбился, что забил на собственные принципы и гордость, только чтобы иметь его рядом?! Может он этот…как его…секс-гигант какой скрытый? И чего такого он может с Мартом сделать, чего не могут другие? Нет, нет, нет, Дейв не мог в это поверить, он бы заметил, он всегда замечал такие вещи. Оставалась только одно разумное объяснение. Что хронический спермотоксикоз Мартина радостно продал душу своего хозяина первому же подсуетившемуся встречному-поперечному, исключительно за возможность регулярного секса. Это объяснение понравилось Дейву. Это было понятно. Это было несложно. Это означало, что ему достаточно просто выебать Мартина лучше, чем это делает Алан, и победа окажется на его стороне. В том, что он сумеет впечатлить Мартина больше, Дейв не сомневался. Ну, хотя бы потому что он-то, как раз-таки, постарается сделать именно это. План был победоносен и великолепен, и имел только один недостаток. Для того чтобы впечатлить Мартина тем, как он его выебал, ему лично надо было осуществить одну маленькую деталь. Собственно, выебать Мартина. Неожиданно, Мартин возражал. Конечно, Дейву не следовало быть с ним таким агрессивным. Надо было, конечно действовать мягче и одновременно настойчивее. Но Дейв чота завелся. Дейва взбеленило, что Мартин почему-то не горел желанием под него лечь. Почему-то, что достается совершенно ни за что подонку, которому совершеннейшим образом цинично наплевать, ему приходится добиваться вопреки, терпя холодность, отказы и унижения за унижением?! В общем, именно таким образом он и совершил эту ошибку. Которая имела все шансы стать роковой, но Дейв не собирался так легко сдаваться. Конечно, Мартин вряд ли согласится теперь уединиться с ним, но он точно знает, что он может дать Мартину в смысле секса, до чего не допетрит Алан, в силу целого ряда различных причин. Этого человека звали бы не Мартин Ли Гор, если бы он выбрал бы сидеть и дуться на него, как девчонка, вместо того чтобы позволить паре прелестных цыпочек сладострастно обхаживать всеми своими губками его мужской половой хуй. Для Алана это скорее всего окажется огромным непоэтическим сюрпризом. Дейв хихикнул сам себе. Он уже воочию представил себе, как Алан изумится, когда до него допрет, в каких количествах ртов, пёзд и женских жоп побывал пухлый нежный хуек его ангелоподобного на вид любовника. Дейв от всей души надеялся, что это нанесет весомый урон их романтическим отношениям. Он был просто уверен, что Алан не до конца догоняет, с чем он связался. Мартин конечно прекрасно знает, как у него снесет там крышу. И точно зассыт, чтобы его любовник видел с каким недетским энтузиазмом он ебет малознакомых пёзд. Алан точно оскорбится, и Мартин, разумеется, как всегда, не захочет обижать своего любимого Алана. Но на это у Дейва, а точнее у Мартина был милый друг Энди, и пару пакетиков укропа и бухло. Когда Энди бухнет и курнет, его всенепременнейше потянет на эротические приключения. В конце концов захрена он разгадывал кроссворды месяцами в студии, если не ради этих самых моментов. А Дейв продумает как все обставить заранее. У них просто не будет выбора. Мартин так же зассыт сделать вызов Энди своими высокими отношениями с Аланом, которые вдруг якобы отвратили его от мирской ебли с телками, жизнерадостной и беспощадной. Потому что своими отношениями с Аланом он итак уже сделал вызов Энди. Короче, это был вариант, что Энди Мартин боится больше. Дейв демонически захохотал, заранее восхищаясь своим Мефистофелевским планом. *** Ну что, все сработало как надо. Вообще, чего уж там. Все сработало лучше, чем надо. Он конечно подговорил проститутку Инесс, чтобы они постарались выбить рыжего первым. Но он и не знал, что все сработает так красиво. Он не мог знать, что Алан окажется первым со спущенными штанами, благостно принимающим лучший отсос в его жизни от двух телок сразу. Они все были хорошо разогретыми, по паре бутылок вина на брата, и особо любимым братьям Дейв от щедрой души в кармашки подложил по таблеточке экстази. Ну, дело стоило затрат, чо уж там… Ясное дело, Мартин почувствовал себя уязвленным. Но раз уж Алан сделал это первым, он посчитал что его совесть теперь абсолютно чиста, и сам залез под юбку второй проститутки, со своим обычным, поражающим тружениц сексуального труда энтузиазмом. А Дейву нравилось на это смотреть. Он с удовольствием подскочил и поднял ей юбку, и сдвинул стринги вбок, чтобы Мартину было удобнее, а ему нравилось, что он лижет ей пизду с аккуратно подстриженными черными кучеряшками. И хуй бы он бы сейчас бы ему возразил. О да, да, детка, давай, сделай это. Это выглядело красиво, у Дейва защекотало в хую. Мартин засунул в нее свой язык, и Дейв не знал, у кого это вызвало больший кайф, в смысле лицо проститутки он не видел, но он видел Мартина, он не мог сдержаться он опустил два пальца ей на клитор и сосредоточенно, круговыми движениями принялся двигать вокруг центра. Мартин лениво поднял на него глаза, не вытаскивая своего языка из ее пизды. Ее лобковая растительность на его лице определенно придавала сцене большую долю художественной выразительности. Во взгляде Мартина читалось, что он, в смысле, Дейв, его уже заебал, но он был бы лох, если бы не дал ему возможность в данный исторический момент доставить пизде девушки дополнительное удовольствие. Господи, как он любил Мартина за это его глубочайшее чувство справедливости, если дело касалось чьих-либо гениталий. Он вообще думал, что Мартин должен быть исходя из его жизненной философии неебически хорош в постели, и это то, почему он его хотел трахнуть, не только из соображений насолить Алану. Дейв убрал пальцы под его взглядом, убедившись, что Мартин смотрит, тщательнейшим образом обсосал их и вернул на место. Мартин не выдержал, рассмеялся, отодвинулся на некоторое время, и снова вернулся к своему делу. Ему понравилось шоу Дейва. - О, блядь, да! – сказал Дейв. «Блядь», разумеется, было вводным словом. Мартин снова погрузился в нее, утыкаясь носом в его пальцы. Дейв посмотрел на Энди. Энди кайфовал от двух телок сосущих его хуй. Энди заслужил, он гарантировал ему присутствие Мартина на этом празднике жизни. Алан тоже кайфовал от двух. Он не заслужил, но ему было дано авансом, чтобы не отвлекал Мартина. Дейв никогда не знал раньше, что горячее сопение в его пальцы является его эрогенной зоной. Это стоило того, чтобы пожертвовать телок Алану и Энди. Вообще мысль разделить сейчас тело с Мартином окрасилось все большей и большей привлекательностью. Мартин так доверчиво терся носом о его пальцы на ее клиторе. - Трахни его, детка, - сказал он девушке. Мартину не надо было подсказывать сценарий дальше. Он быстро разоблачился, и лег на стол. Девушка, так же быстро избавившись от одежды, деловито расположилась над ним, и сосредоточенно раздвинув рукой свои половые губы, осторожно насадилась на Мартиновский колом стоящий толстый хуй. Дейв критически осмотрел стол. Ножки его были достаточно основательны, чтобы реализовать его план. Ему бы не хотелось, чтобы они втроем ебнулись бы на пол. А, хуй с ним. Дейв сделал это. Он влез на стол и сначала аккуратно, чтобы не ранить чувства мужчины по фамилии Гор, присунул свой хуй девушке за щеку, сбоку, раздув щеку до смешного пузыря, по которому он жизнерадостно похлопал, чувствуя, как хлопки собственной руки через чужую щеку заводят его хуй удивительно позитивно. Мартин не отреагировал отрицательно, скольжение пизды по его хую удивительно хорошо сказывалось на его характере. Ему было хорошо. Это было очень хорошо. Дейв переступил через его тело, заставляя девушку взять у себя в рот, так сказать, лицом, к лицу. В смысле он теперь стоял раздвинутыми ногами над Мартином, демонстрируя лежащему под ним парню собственные гладкие подтянутые ягодицы, раздвинутые смуглые бедра, и яички, крепко подтянутые к телу. Помимо данного вида, который, как надеялся Дейв, не разочарует реципиента, он показывал Мартину значительно лучшее шоу, засаживая телке свой хуй в рот, Мартин точно видел ее нижнюю челюсть, и его, входящий в нее до упора хуй. Она давидась его хуем, и щедро сдабривала их взаимодействие стеклянными ниточками слюны, повисшими вниз. Дейв знал, что Мартин заценит это. Потом они положили телку на место Мартина, заставив ее отсасывать у него, и Дейв начал трахать ее в мокрую, готовую щелку, ну вообще, он конечно получал невъебенный кайф, но он не забывал основной своей цели на сегодняшний вечер. Это был самый демонстративный половой акт, который Дейв до сих пор имел. Он засовывал свой член глубоко в нее, потом вынимал, и размазывал смешанную мутноватую жидкость их общей смазки по лобковым волосам их общей, одной на двоих, жрицы любви, потому что он-то видел, что Мартин смотрел на то, как он ебет деваху, и он очень хотел, чтобы в мозгу Мартина каленым железом отпечатались картины его хуя в самом красивом, отполированном, блестящем и возбужденном состоянии. Внутрь, и снова плавно, блестяще, блядь в глазури, пурпурный перевозбужденный ствол. Смотри, смотри, что ты теряешь, милый. Мартин продолжал держать морду. Дейва это начало бесить, он подхватил ноги девы, любезно отдававшей им за разумное вознаграждение свои самые драгоценные части тела, и недолго думая засунул свой член ей в задницу. Он позаботился сменить позу так, чтобы Мартин это видел. Мартин. Боже мой, Мартин, с детской непосредственностью приполз туда, чтобы видеть это лучше. О господи, он знал, что они встретились не случайно! Мартин стоял теперь над телкой почти раком, пока она сосала у него хуй, и завороженно смотрел на то как входит в ее жопу хуй Дейва. Мартин недолго соображал. Он никогда не знал, что мужику положено в этот момент делать, потому он, недолго думая снова поцеловал ее в отчаянно открывшуюся миру, незадействованную в процессе пизду. Дейв едва держал себя в руках. Ему очень хотелось вынуть и циничнейшим образом засадить Мартину в рот. Он понимал, что после этого если его не удавит Алан, то Энди точно завершит это справедливое дело. Но рот Мартина был почти на его хуе, и это было ааааааааа, это было адски круто! Дейв решил, что членовредительств в их деле не нужно. Он посмотрел на Алана ебущего одну телку в жопу, а вторая при этом старательно возбуждала ее пипку рукой, и так же старательно заученно стонала, посмотрел на экстаз Энди, возбужденно хихикающего и ебущего двух баб, стоящих на диване раком, в призывных позах, по очереди. И сунул свои пальцы их с Мартом девушке в пизду. Он знал, что встретится с его языком там. Он знал, что в отличие от хуя – этого там точно никто не заметит. Внутрь, наружу, наружу, внутрь, губы Мартина щекотали ему руку, и он точно знал, что он сделает это рано или поздно, Дейв взял и сунул Мартину в рот два своих пальца. Телка сосала Мартина на совесть, и в этом был резон. Мартин принял их в себя, и это было круче чем хуй, потому что хуй он бы принял таки в воображаемом мире мистера Гахана, а пальцы сейчас, обмазанные соком телки обсасывал в реальном. У, бля! Мартин выпрямился тут же, но Дейв знал что не время к вызову, он подвинул Мартина, чтобы он удовлетворил телку в то место, что она хотела, а не в то, что специально для Мартина имел он. Он не смог сдержаться дольше, он кончил ей в жопу. Но для него шоу не закончилось еще пока, нет. Мартин слез со стола, обошел его, Дейв уступил свое место, с глубоким благородством, придерживая ее ноги, чтобы он не дай бог не упустил бы мутно-белой струйки спермы, вытекающей у нее из попы, смешивающейся со прозрачной смазкой, стекающей обреченно вниз с обделенной вниманием хуя пизды, и проследил, чтобы он вошел в нее полностью, с характерным похотливо хлюпающим, и ей же ей, возбуждающим его заново звуком, начал ебать ее так как ей надо было, чтобы кончить. Ему хотелось, чтобы телка кончила именно под Мартином. Он уже едва держал себя в руках. Мокрый шлепок о ее бедра, еще и еще один, охуительно непристойный вязкий чмокающий звук, говорящий, что тут не только они одни заведены до предела. Дэвиду нравилось все. Наблюдение за Мартином доставляло Дейву глубочайшее моральное и эстетическое наслаждение. Его руки, опирающиеся на стол, с ритмично двигающимися в ритм с его поступательными движениями внутрь ее пизды мышцами предплечий, Дейву хотелось их облизать языком, но он боялся, что его не поймут. Широко раздвинутые голые ноги девушки в красных лакированных шпильках по обе стороны от голых бедер Мартина. Единственное, что она решила оставить на себе. Им нравилось, впрочем. Им нравилось все. Им, обоим. Посмотрим, кто на самом деле держит его за яйца, Алан, хмыкнул он сам себе. Приподнялся на цыпочки, и осторожно погладил Мартина по спине, осторожно, опасаясь прежде всего того, конечно, что девица ненароком ебанет его по руке своими шпильками, под особо чувствительным ударом Мартиновского хуя внутри. Нет, он в принципе мог бы прихватить Мартина под яички прямо сейчас, он бы вряд ли дернулся или прекратил бы ебать тело, но тут Дейв заметил, что несмотря на свою чрезмерную занятость, Алан, сквозь полуопущенные веки, очень цепко наблюдал за ними, и Дейв, взвесив все за и против, ограничился одним звонким хулиганским шлепком Мартину по голой попе. В этот самый момент, Мартин все вдруг прекрасно понял. Правда было уже поздно. И прекрасно он чувствовал на каком перекрестке сложных взглядов он сейчас находится. Парадоксальным образом, он был на самой грани оргазма, но вдруг разом понял все, что тут происходит. Возбуждение разыгравшееся не на шутку, и требующее только одного, залить спермой все доступное тело лежащее под ним, брало свое и просто не давало ему возможности остановиться, порабощая мозг и тело. Единственное что он смог сделать, он сделал. Он остановился, и лениво повернул к Дейву голову. Губы его были полуоткрыты, он тяжело дышал. Дейв расплылся в самой длинной, от уха до уха, из доступных ему улыбок, прищуривая глаза. - Су-чка, - сквозь зубы наотмашь, не столько зло, сколько с ироничной досадой признавая свое поражение лично ему, едва слышно, глумливо прошептал Мартин. - ХА-ХА-ХА-ХА! – жизнерадостно расхохотался Дейв. Внезапно его осенила еще одна гениальная мысль. Он демонстративно облизал собственную ладонь. Ту самую, которой он только что хлопнул Мартина по попе. Так, чтобы Мартин видел. Вот жалко. Жалко, что его зрители сегодня были такие неблагодарные и заслуженных аплодисментов Дейв не получил. *** Ах, да, Алан. Но все это было уже потом. После того, как Алан приехал, и в общем не стал с него снимать шкуру медленно и сладострастно. Это все случилось уже после. И во многом, благодаря. Бывали случаи, когда Мартина бесила его чрезмерная медлительность и пассивность. Если сказать еще честнее, то можно было бы по пальцам пересчитать те случаи, когда они его не раздражали. Но в данном случае, именно это и сыграло положительную роль в его возвращении в большой секс. Вначале он был не очень заинтересован в прикосновениях его мягких, с длинными, нежными пальцами рук. Ему просто совсем не хотелось на себе никаких мужских рук. Даже мягких, даже нежных. Тело Алана вдавливало его в кровать, но он чувствовал только его тяжесть, и навязчивую липкость губ на своих губах. Время шло, а ситуация не менялась к лучшему. Мартину тупо надоело лежать и чувствовать себя человеком-бревном, с приступами тошнотворных отголосков вчерашних событий, вызывающими отвращение к любым активным действиям Алана. Ему не был противен собственно Алан, он сам себе был отчаянно противен. Рука Алана нежно погладила его шею, а у него перехватило дыхание от паники, вчерашняя рука Дейва как наяву снова сдавила ему сонную артерию, заставляя с трудом хвататься за обрывки своего пьяного сознания. Неспецифически направленное чувство вины, чувство мерзости от произошедшего, делали ласковые прикосновения любовника, мучительно болезненными. Будь он хоть чуть настойчивее и агрессивнее, Мартин бы не выдержал, он бы просто оттолкнул бы его и попросил бы лечь на раскладушку. А так он просто лежал, смотрел в потолок и сладострастно занимался самоедством, испытывая помимо всех остальных чувств, тоскливое чувство вины за то, что несмотря на все усилия его партнера, у него катастрофически не стоит. Потом Мартин испугался что все, блядь, допрыгался, и что у него вообще теперь никогда не встанет. Худшего кульбита во время секса его мозг еще никогда не выкидывал. У него потемнело в глазах. Его затрясти внутри, словно от жуткого пронизывающего холода. Только приступа паники ему сейчас не хватало. Нет, мысль о том, что Алан в принципе не особенно настаивал на идее заниматься с ним сексом прямо сейчас, в голову ему почему-то не пришла. Мартин понял одно, что из позы бревна ему надо как можно быстрее выбираться, пока он вообще себя контролирует. Алан ошибочно принял его поспешность за энтузиазм, и Мартину, теперь стоящему над ним на карачках, пришлось благодарно углубить поцелуи. Алан подхватил его обеими руками под задницу. Незаметно вначале, но все увереннее и настойчивее, с удивительной любовью к процессу разминая ему жопу. Иногда, впрочем, внезапно бросая это дело, и подхватывая Мартиновские бока, массировал поясницу и живот, естественным для этой ласки способом заставляя Мартина отклячить попу сильнее, то снова возвращаясь, сжимая упругую плоть под джинсами, пытаясь засунуть ладони под пояс штанов, чтобы почувствовать голую кожу, как можно дальше, потом снова вытаскивая руки, обхаживая бедра спереди. Очень медленно и очень постепенно прикосновения становились отрывистее и жестче. Сменяя мягкие касания непростого начала на что-то больше напоминающее легкие шлепки, не столько болезненные, сколько будоражащие растекающимся вокруг места соприкосновения ладони с попой щекочущим теплом. Алан старательно раздвинул две половинки и прицельно кончиками пальцев остро хлопнул ближе к центру, заставляя тепло разлиться по анусу и ниже по мошонке. Сам не зная, как дошел до этого, увлеченно вылизывая ухо сладострастно взрагивающего и ежащегося от восторга Алана, Мартин неожиданно осознал, что его развезло. Со вздохом облегчения он прижался к любимому телу, более не переживая, что реакция его тела на их близость сможет показаться его мужчине обидной. Отгроженный вязким почти физически ощутимым коконом их обоюдного тепла и влечения, мир вокруг перестал для него существовать.