Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Справедливости ради, следует отметить, что победа Дейва оказалась Пиррова. Возможно, Дейв не знал и в душе не ебал никакого Пирра, но с каждым днем ему все сильнее казалось, что он наебал сам себя. Алан не только не поругался с Мартином, но даже и Энди, похоже увидев двоих голубков в деле приободрился. Лучший друг Гора решил, что не все еще потеряно, и рано или поздно Мартин перебесится, ему надоест этот Содом и Гоморра, и все встанет на круги своя. Алан тоже проявил свой гетеросексуальный потенциал, и самое главное, не пытался Мартина в этом деле как-то остановить, потому Энди даже как-то воспылал теплыми и нежными дружескими чувствами к Алану. Может и правда, Мартину просто любви старшего брата не хватает. Ну, может быть на нынешний момент и интракорпорально. Потому что как иначе он пока не соображает. Ничего, вырастет. - Секс без дивчины, признак дурачины! – ободряюще хлопнул своего нового друга Энди. Мартин расхохотался. - Ах ты же кладезь народной мудрости, что бы я без тебя делал, Флетч? – саркастически спросил Алан. - Дурачок, - нежно сказал Флетч. Мартин заржал как больной. Вот это спелись! Дейва Мартин элегантно не замечал. Элегантно, изысканно, и умело. Не нарываясь на грубость, здороваясь, улыбаясь дежурно, когда надо, без малейшего раздражения и неудовольствия объяснял все что надо по работе. И вообще нрав имел ангельский. Что выводило Дейва из себя невероятно. Дейв определенно входил в то ничтожное меньшинство мартиновских горячих поклонников, которым совершенно не нравился его образ агнца божьего. Возможно даже, среди них всех он был такой один. У ангелов типа Мартина где-то за пазухой точно запрятана парочка иерихонских труб с массой сюрпризов. Дейв поклялся себе держать себя в руках с Мартином, что бы ни случилось, чтобы не навредить себе еще больше чем он уже навредил. Выстроив между ними метровую пуленепробиваемую стену истовой вежливости. Мартин не велся на его провокации, и он не поведется! Черт его дери, что он не может что ли? Ну и пусть он не сводит влюбленных сияющих глаз со своего Алана, пусть сидит у него на коленях, и пусть Алан надувается самодовольным индюком. И пусть Флетч теперь дружит с ними обоими, и общается только с ними, а ему и поговорить не о чем в студии. Ничего. Он сдержит себя. К тому же у Миллера есть телефон. Он будет трепаться со своими настоящими друзьями. Он может держать себя в руках. Если Мартину не нравится, что он с ним повел себя так агрессивно, то он станет хорошим. Добрым и мягким. Ласковым и нежным. Белым и пушистым. Ангелом любви и терпения. Он заслужит свое прощение! Он может. Может. Это ерунда. Это как два пальца об асфальт! Кто ж блядь знал, что у этого ангелочка такой извращенный ум и пытливое сексуальное воображение?! Дейв даже не сразу понял. Увидел сразу, но не сразу понял. Мартин был сегодня без своих ставших теперь обычными напульсников, и дернулся испуганно, при виде Дейва, автоматически прикрывая собственные запястья. Если бы он этого не сделал, Дейв бы и не вкурил бы. Ну мало ли с какого дуру у него докрасна растерта кожа вокруг обеих рук. Не резал же он себе на самом деле вены, Мартин точно этим делом не увлекался. Но тут до Дейва как-то разом все дошло. Он вспомнил, как эти двое дурачились третьего дня в фетиш-магазинчике, куда они пришли обновить свой гардероб. Дейв был слишком озабочен выбором правильно сидящих кожаных штанов, чтобы обращать на своих товарищей особое внимание. Его бесило только, что они не сразу реагировали на его просьбы на него посмотреть. На его взгляд, его просьба была значительно важнее чем попытки заковать в наручники хихикающего и совсем не сопротивляющегося Мартина. Хихикающий Мартин и какая-то хуйня из фетиш обмундирования. Чего он там не видел. Впрочем, эта игра, которую устроил ему не смущаясь хозяина магазина, Флетча и еще пары залетных покупателей, Алан, Мартину точно очень нравилось. - Мартин! Ноль реакции. - Алан! Ноль. Этот был тоже как-то слишком нездорово увлечен шуткой. Правда этот не смеялся, он просто сосредоточенно орудовал ключиком, очень аккуратно придерживая оба запястья Мартина одной рукой за спиной. Вид у него был патологически заинтересованный. - АЛАН!! И снова ноль. Мартин посмотрел на того, кто только что взял его в плен. Искоса. Алан растерянно облизнулся, глядя на его профиль. - АЛАН, ТВОЮ Ж МАТЬ! – заорал Дейв. Они оба вздрогнули, как будто бы он чему-то помешал. Тогда он подумал, что Мартин просто дурачится и как всегда ищет что бы экстремального использовать в качестве своего сценического костюма. То, что это оказалось не частью костюма а секс-девайсом стало очевидно значительно позже. Вот в этот самый момент. Дейв понял, что у Мартина кожа на руках содрана стальными наручниками. Дейв неожиданно сам для себя вскипел. Ах, так. Вот так вот, значит, да? То есть это Дейв с ним себя грубо повел, видите ли, тем что посмел дотронуться! Он виноват! Его надо игнорировать, и не важно, что тот виляет хвостом, как гребаная собачка перед ним уже не первую неделю, и готовы стелиться половым ковриком, только чтобы вы ножки не запачкали! Ах, простите, я был груб! Боже мой, нет мне прощения! А в это время, пока Дэвид распускает розовые сопельки, удачливый соперник ебет тебя так жестко, что кожа, блядь, лопается под наручниками. Ебет, унижает, ставит раком, а может статься, так даже и бьет. Несильно. Так чтобы тебе понравилось, разумеется. Лицемерная блядь. Стоило Дейву завестись, он вспомнил еще кое что. Кое-что что снесло ему крышу окончательно. Он вспомнил как Мартин показал им свою песню про Хозяина и раба. Алан тогда сидел, сложив губки куриной гузкой, и он дразнил его, мол, что тот лох, и не знает, что люди так ебутся. Он точно помнил, как ржал Мартин. Но сдуру тогда решил, что он просто в восторге от дейвовского чувства юмора, а теперь он понял, что Мартин просто ржал над ним. Даже Алану было неудобно от того, что это все вывалено на общее обозрение, а Мартин просто над ними потешался. Над смущением одного и непролазной тупостью другого. Последним, разумеется, был он, Дейв. Он, как дурак учил Алана как ему стоит ебать эту блядь. А эта блядь, точнее, ебаный центр Вселенной, его величество Гор, подыхал от хохота. Теперь Дейву точно казалось, что он совершенно сознательно его дразнит. Он специально с ним играет. Как иначе он мог бы быть так мучительно последователен во всем этом. Черт возьми, Дейв все это время думал, что он охотник, а что если он-то как раз был добычей в этой игре?! Дейв смотрел на его руки, на розовые браслеты потертостей, и понимал, что у него встает. Встает на это так мучительно резко, что ему показалось на секунду, что у него свело мышцы внизу живота. Он видел не руки Мартина сейчас, он видел его тело связанным и безусловно доступным, дающим свободу делать с ним все, что только можно было бы себе представить. Это не Алан, это он сейчас был на нем, этот знак, эта отметина страсти, было тем, что давало ему индульгенцию всех его будущих грехов, что он совершит с этим симпатичным, мягким, удивительно легко представляемым в постели тельцем. Хуй у него стоял. Он уже видел себя в кровати с Мартином прикованным этими ебучими наручниками. Когда у него стоял хуй, соображать он не мог. В три секунды он разрушил все, что старательно делал несколько недель. Достаточно было одной фразы. Он просто сказал, что был дурак, что не взял с собой наручники, когда пытался тогда его отъебать. Все бы получилось, и всем бы понравилось. Так же он попытался донести мысль, что ключ к их светлости ему теперь известен. И чтобы он не строил перед ним целку. Дейв радостно принял в табло. Как ни странно, его даже рассмешило это предложение. На самом деле, так было лучше. Пыхтя валяться на полу, вцепившись в разъяренного Мартина, чувствуя его дыхание и ярость, его сопротивляющиеся мышцы и сексуальный разгоряченный запах его тела. Это было куда лучше, чем вести светские беседы с невозмутимыми лицами. Это, конечно был не секс, но это был почти секс. Жалко, их так быстро растащили. Он уже право слово размечтался, уворачиваясь головой от соприкосновения с нижним правым углом холодильника Миллера, что он сейчас забьет на все, и если фортуна позволит ему оказаться сверху, то он точно щас присунет этой сволочи, никого не смущаясь. Ну вырвут ноги из жопы потом, ясно, но он сдохнет счастливым! Потом, когда возбуждение прошло, и Дейв понял, что похерил все что делал, он впал в легкую депрессию. Он спросил у Флетча, что ему теперь делать. Флетч сердечно посоветовал Дейву убить себя об стену. - Он хоть поплачет у меня на могилке? – спросил Дейв. - Нет, - сурово отрезал Флетч. - Тогда не вариант, - сказал Дейв. Он чуть с ума не сошел, ночью, когда имел Джо. Он держался руками за предательски стучащую об стену деревянную спинку кровати, девушка была к нему спиной, плашмя на кровати, трахал он ее в самое обычное место, но она была спиной, и ноги он ей сжал, и хую было горячо и жестко, ему это нравилось, он засаживал все сильнее и быстрее, едва не воя, представляя себе, что он ебет сейчас Мартина. Ой, он вложил всю свою душу в эту еблю, всю свою ненависть и возмущение. Черт его дери, ему очень нравилась эта фантазия. Он орал в голос, он точно говорил что-то очень нехорошее, ему хотелось это сделать очень цинично и очень жестко, чтобы эта сука поняла, как ему больно, как его раздирает и пидорасит от этого ебаного чувства, чтобы почувствовал это на себе. - Шлюха, ебаная сука, блядь! - боже как сладостно было произносить эти слова, ему казалось, что каждое из них заводит его только еще сильнее, как и ритмичное шлепки собственных яиц о голую попу внизу. Еще, ну давай, еще, он так хотел, чтобы это продлилось еще секунду дольше. Оргазм уже начал накрывать его с головой. Мощнейший адреналиновый оргазм разрастался внутри, перехватывая дыхание, и загоняя удовольствие до грани боли, сладкой, жаркой боли, которую хотелось еще и еще, хоть от нее и вылезали глаза, - давай, давай, мой сладкий котик…, - Джо не удивится, он мог бы ее так назвать, но называл не ее. Совершенно истерический оргазм. Теперь ему так же хотелось называть его самыми ласковыми именами, какими непристойностями хотелось обложить до того, в самой глубине уже неотвратимого и истомно качественно оттягивающего тетиву первого выстрела, грелось тепло и восторг, он хотел вцепиться зубами в затылок замызгать поцелуями щеку, ухо и плечо, он это и сделал, яростно кончая в нее. Чего она не любила по определенным женским причинам, но он забылся и пришел в себя только цепляясь зубами за ее короткостриженный затылок, и удивляясь, почему волосы темные и прямые, и почему она пахнет не Мартом а Джо. Потом понял. Ухмыльнулся сам себе, и счастливо откатился на спину глядя в потолок и лениво слизывая собственный соленый пот с подбородка и усов. Он был счастлив и доволен, затухающие всполохи сексуального восторга все еще щекотали его изнутри, он был готов провалиться в сладостный бархат сна, когда Джо перевернулась, и накрываясь одеялом обиженно спросила: - Зачем ты меня так назвал? У Дейва испуганно сжалось очко. Блядь, неужели он не сдержался и таки орал «Март» вслух?! - Как? - едва слышно переспросил он. О господи, только не Мартом, пожалуйста, только не Мартом. - Нехорошими словами, - сказала она. - А, это… гггы…. – очко радостно расслабилось, не запалили, - милая, я просто мудак, - счастливо сказал он. Он не чувствовал никаких угрызений совести. Он просто понял, что у него нет другого пути, как просто заняться любовью с Мартином. В их случае, точнее было сказать, заняться этим один на один. Чисто…тип, поговорить по чесноку, как мужик с мужиком, кому что и зачем нужно. Без лишних слов. Там они точно поймут все, что им надо понять. И кто на чем стоит. Ну и пусть он проиграл, а не победил, какая в данном случае разница. *** Мартин оказался выбит Дейвом из седла раньше чем он сумел сообразить, что собственно происходит. Он играл на гитаре, никого не было, Дейв пришел и сел на пол как послушный мальчик. Мартин старался не обращать на него внимания, да и к тому же играемый им пассаж категорически ему не давался. Он был уверен, что Дейву вскоре станет скучно смотреть на муки его музы, и он уйдет. Дейв встал на четвереньки, прополз направо, подергал провода какие-то. Типа был сильно занят. Потом налево. Мартин решил вообще его не замечать, и в этот самый момент, Дейв на четвереньках подполз к нему, и очень медленно, и очень вживую как в его старом, уже, казалось, детском сне, первом сне о Дейве, черноволосая девочка медленно провела язычком по внутренней стороне ноги блондинки, от щиколотки до самой верхней части бедра, провел языком по ноге Мартина снизу вверх. От носка до верхней, за верхнюю границу светлых шорт. Как удачно потеплело. Мартин почувствовал как его парализовало. От чувственности ощущения, от отвязанности Дейва, от того, на что он решил пойти, лишь бы заполучить его внимание, от того, что это было чем-то что влезло в его мозг, то, что родилось там, и вдруг материализовалось почему-то в Дейве. Последнее поразило его настолько глубоко, что он совершенно растерялся. Только отставил в сторону гитару. Закрываться, когда было понятно, что его видят насквозь, смысла не было. - Чего ты хочешь, Дейв? – спросил он. Хоть было довольно глупо. Глупо спрашивать человека, который стоит на четвереньках между твоих раздвинутых колен, и доверчиво утыкается лицом тебе в хуй о том, чего он хочет. Конечно, блядь, кулинарное шоу посмотреть. Дейв тоже понял, что из такой позы, в которой он стоял, так просто не выходят. Он честно признался, что ему сильно не хватает общения. С Мартином. - Мне тебя не хватает. - Ты мой хороший друг. Мы видимся каждый день. Ширинка перед самым носом Дейва выдавалась полукругом вперед. Ему понравилось его шоу. Дейв приложился к другой коленке. Мартин дернулся и откинулся назад. - Ты меня не любишь. - Дейв, я тебя люблю. - Март, я не это имею в виду. - А, что я должен сделать еще?! Дейв, что? Что я не додаю тебе? Дать тебе сиську? - Сиську? – переспросил Дейв, - можно конечно и сиську, - он вспомнил тот самый удививший его момент, - я сделаю все как надо. Впрочем, можно и не сиську. Я не такой трус как Алан. Я люблю большие игрушки, - сказал Дейв и сделал то, после чего этот Рубикон нельзя было просто перейти обратно, он схватил ртом, слегка зубами, через ширинку Мартиновский хуй. Пульсирующая жесткость под мягкой тканью наполнила его тело восторгом. Ну вот ты и в моих руках. Или я у твоих ног. Что в сущности, оказывалось одним и тем же, на выходе. - Чего тебе надо, Дейв? - Я бы сказал, изнасилуй меня, - сказал Дейв, - потому что это как-то встало между нами. Но у тебя это не получится, - он убрал рот с хуя Мартина, заменяя его рукой, и понимая, что тот даже не собирается сопротивляться, ты жеж моя милая блядь, как приятно разговаривать с тобой на одном языке, - потому что я уже почувствовал твою игрушку и я уже теперь просто не в себе. Он специально слегка переигрывал, зная, что все сейчас зависит только от воли Мартина. Если он захочет его сейчас взять больше не будет пути назад. Это была самая интересная игра, в которую Дейв когда бы то ни было играл. Ну, смотри же, я у твоих ног. Ты не думал такое увидеть. Ты не упустишь такое. Я приполз сам. Твою мать! Дейв почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, когда оказался на спине, с Мартином лежащим на нем сверху. Видит бог, он победил. - Поцелуй меня, как я тебя тогда, - напомнил он Мартину под дых, чтобы он не сумел вспомнить, что он делает что-то что не должен был бы делать. Чистый восторг тогдашней, еще детской чистой привязанности и влечения, чистого, неопытного и наивного пересилил все быстроприходящие радости, и их губы слились. Слились, нежно и яростно, и Дейв просто понял, что это был тот момент, ради которого он это все затеял. Слились, ласково и борясь за доминирование, и Мартин понял, что все это время двигался только для того, что оказаться сейчас тут на полу, точнее, тут, на Дейве, который в свою очередь должен был оказаться под ним на полу. Дейв хотел, чтобы он его взял. Чтобы подтвердил свои права на обладание его телом. - Возьми меня. Пожалуйста, - если бы он еще мог сохранять трезвый мозг в этот момент, это было бы приятным бонусом. Но приятного бонуса не было. Был Мартин, с которым он сцепился насмерть, ногами и руками вдавливая его в себя, и они не хуя не дрались, они сосались и терлись хуями, и он точно не знал, чего ему ждать от ебли, но Дейв был уверен, что хуже чем то, что ему уже пришлось пережить за все это время ему от ебущего его возбужденного хуя Марта точно не придется. Он чуял запах его кожи, чувствовал его, его губы ласкали его. Какого черта он должен чего-то бояться и о чем-то думать. Он – мой. Они кончили практически одновременно. Однако, у них было еще до хуя времени. И они продолжили в несчастной миллеровской ванной. Той самой ванной. Вообще, они собирались просто помыться, но Дейв увлекся в попытках помочь Мартину намылить особенно чувствительные части его тела. В общем, получилось то, что получилось. Дейв без лишних колебаний взял у него в рот. Сел голой задницей на пятки и насмешливо посмотрел на Мартина, сладострастно и медленно поддрачивая свой мужской половой хуй одной рукой, вторую же сложив чашечкой, с любовью оглаживая одновременно головку. - Нравится смотреть как я дрочу, да? – очень низким, отчего-то севшим голосом спросил Дейв. - Да, мне это нравится, - странно, но Мартин ничуть не смутился этого вопроса. Просто холодно констатировал факт. - Видел бы ты меня на той неделе, - доверчиво склонив голову на бок, сказал Дейв, освобождая одну руку, чтобы обхватить ею крепкий ствол хуя Мартина, привставая на коленях и начиная облизывать нижнюю, особо чувствительную часть головки, очень медленно, распластав язык и лениво двигая туда сюда, словно ребенок, ловящий ртом снежинки, Дейв собирался продолжить речь, но говорить с членом во рту у него пока еще к сожалению не получалось, потому пришлось снова отстраниться, чтобы с гордостью сообщить: - Я дрочил по три раза на дню! А во вторник у меня получилось даже четыре! - Бля, - сказал Мартин, запрокидывя голову в мокрых кудряшках назад, стараясь не расхохотаться, учитывая умело ублажающую его теперь руку Дейва, энергично сжимающую, как показала практика, самую причину всех его несчастий по жизни. Расхохотаться было бы очень неблагодарно с его стороны, а он не мог себе представить на данном этапе своего личностного развития страшнее греха, чем быть неблагодарным в постели. Ну, в данном случае, благодарным в Миллеровском душе, но сути дела это не меняло, - Дейв, кончай меня дразнить! - Забудь об этом. Даже и не мечтай, Март. Это придает моей гребаной жизни смысл, - Дейв сосредоточенно нахмурился, даже не пытаясь лицом показать, что он шутит, да он, в сущности, и не шутил. Юноша зажмурился, медленно выдохнул, потом глубоко вдохнул, словно пловец перед нырком, открыл пошире рот, и медленно насадился на Мартиновский член, в буквальном смысле всей своей головой. Собственная его духовная, продемонстрированная таким образом добровольная капитуляция, впрочем натолкнулась на физиологическую преграду, когда из-за толщины Мартиновской игрушки у него во рту, он просто не мог взять его сильнее. Дейв разозлился, и застонал, пытаясь двинуться дальше, добавив своим сдавленным мычанием стимуляции твердому стволу внутри своего рта. Но испугался задохнуться и рефлекс отшвырнул его назад, заставляя хватать ртом воздух, в восхищении от собственного шоу, размазывая по хую Мартина собственные слюни. Он же не должен был просто так простаивать. Просто так простаивать, хаха. - Ну… почти…, - похвалил Дейв сам себя, потому что больше в этой ванной с ним никто не хотел разговаривать. Мартин стоял, открывши рот, покрасневшие опухшие после их предыдущих жестких поцелуев губы спазматическими всхлипами отчаянно хватали горячий воздух ванной комнаты. Дейвовская рука работала на нем очень энергично. - Я хочу его в себя глубже, - сказал Дейв, и снова повторил свои попытки. Прикосновения губ к хую Мартина зеркально отдавались возбужденным зудом на его собственном. То, что он стоял и сосал его член, было ничуть не менее интересным, чем если бы сосал бы ему Мартин. Но член требовал внимания, и он сжал теперь рукой снова свой, не в силах определить, какое прикосновение ему приятнее. Дейв ритмично двигал головой, уперевши ладонь левой руки в лобок Мартина плашмя, поддерживая основание его члена большим пальцем снизу. Мартин застонал жалобно. Мокрый звук отсоса и гладкое, влажное, сладкое тепло рта Дейва, его сосредоточенность и ученическая покорность в желании во что бы то ни стало пропихнуть таки его возбужденный, пульсирующий от разрывающего вены восторга, хуй себе в сопротивляющуюся глотку. Мартин едва соображал, где он находится, у него подгибались ноги. Если бы не голое, мокрое плечо Дейва, так как-то по-дейвовски непринужденно услужливо засунутое ему промеж раздвинутых бедер, он бы уже точно бы съехал бы вниз по стене, - я хочу тебя глубже, - повторил совершенно уже севшим, осиплым голосом, Дейв. Голос этот, так сильно пострадавший от их неопытной, но донельзя пытливой ебли, жестко трахал Мартина в воспаленный мозг, готовый уже все принять за дополнительную стимуляцию, и осиплость Дейва и даже загаженную мухами, одиноко висящую под потолком лампочку без абажура: - Давай, помоги мне, я сам не могу. А мне надо.Засади мне в рот, ну давай, ты же хочешь этого, хочешь, же, Март, ну, Март, давай…сделай меня как следует. Март разочарованно застонал, когда рот Дейва покинул его. Еще его покинуло его плечо и он схватился обеими руками за выложенную красным кафелем стену душевой. Дейв отполз назад, опираясь спиной о стену напротив, зажмурился, и продолжин надрачивать свой член. - Ну, проснись уже, спящая красавица, - грубовато подогнал Мартина Дейв, потому что в этом дурацком деле, что он затеял, самое важное было к чертовой бабушке не передумать, - Иди сюда, пока я добрый! Мартин ухмыльнулся, и, качаясь как лунатик, сделал пару шагов, доверчиво, и как-то совершенно естественно утыкаясь коленками в подмышки, подхватившего его бедра спереди вверху, Дейва: - Давай, еби меня, - на всякий случай пояснил Дейв. Вообще, по идее, у них не должно было бы возникать разночтений по процессу, но черт его знает, что можно было ожидать от Мартина. Мартин уперся лбом в приставленную к стене руку, мучительно зажмуриваясь, и стараясь не стонать так уж отчаянно, как того требовал весь его бушующий страстью организм, и второй рукой поддерживая свой собственный член тактично… хотя, уместно ли выражение тактично, в случае, когда проводят хуем по морде, провел им по губам Дейва. - Да не гладь ты, а еби, - остроумно и непосредственно, как показалось самому Дейву, сообщил Дейв, ему, разумеется, невероятно льстил эротический транс мало чего уже соображающего зомби по имени Мартин, в который вогнал его никто иной, как ваш покорный слуга, - ты что в рот ебать не умеешь? Ответ Мартина удивил. Если не сказать больше. У Дейва внутри разом взорвалось пара ядерных бомб, и парализовало дыхание и мозг. Очень неожиданный получился ответ. Дейв много узнал про Мартина в один этот ответ, больше чем за несколько лет знакомства. Бывают такие вещи, которые одной секундой открывают больше мучительно-долгих разговоров и пустопорожних объяснений. Мартин, такой потрясенный и нежный, милый и настолько мягкий и податливый, что Дейв даже выгнулся ему навстречу, чтобы поддержать его собой, очень цинично, по хамски коротко и очень как-то с пониманием дела ударил его по щекам. Сначала по одной, потом, тыльной стороной ладони по другой. Не больно, но увесисто, быстро и технично. Дейв поначалу охуел, и едва было не вскочил на ноги, чтобы вмазать ему в ответ. Он задохнулся от возмущения, от желания Мартина сию секунду удавить, но через мгновение мозг Дейву взорвало острое совершенно нездоровое возбуждение, когда Мартин с усилием оттянул его подбородок вниз, насильно, по-хозяйски вставляя ему в рот большой палец. О, эта сука так решила открыть его для себя! Вот ебать, блядь, какой неебически скрытый ты ебучий талантище, - подумал Дейв, но лишь возбужденно и громко застонал. В конце концов, это он хотел, чтобы Мартин использовал его так, как ему нравится. Черт, в конце концов, ему самому это тоже нравится. - У-Е-Е-ШЬ, - с большим пальцем Мартина у себя во рту сказал Дейв. - Чо сказал щас? – в интонации Мартина звучало нечто такое по-гопниковски родное, что Дейв чуть не признался ему в эту самую секунду в вечной любви. Он не ошибался, значит, несмотря на свою отмороженность и чудаковатость, это был его кореш, его, хаха, да! Мартин вытащил обслюнявленный палец, и начал поглаживать им нижнюю губу Дейва, что-то удивительно сильно напоминая ему. Дейв ухмыльнулся. - Я сказал, «умеешь», - как ни в чем ни бывало сказал Дейв. Март завел его своей неожиданной садистической репризой. Правда, завел даже больше чем Дейв мог ожидать, понимая внезапно что его возбуждает теперь уже все, вообще все, и шум неэкономно невыключенной на всякий случай ими воды, и твердость кафельных плиток в основании душа, по всей видимости ободравших уже ему коленки, да и собственно его собственная поза. Тот факт, что он стоял теперь перед Мартином на коленях, очень сильно добровольно позволяя себя ебать, его возбуждал особенно. Настолько, что он уже гнал от себя в испуге мысли, что он бы не отказался, если бы Мартин был бы с ним сейчас, в эту секунду, еще жестче, еще требовательнее, и проделал бы с нечто даже еще более циничное. Ему хотелось. - Я хочу кончить, - с ангельской добротой в голосе сообщил Мартин, и, подхватив для верности подбородок Дейва, все с той же сияющей ангельской добротой сунул ему в рот. Вытащил, и еще раз сунул, погружаясь в то податливое, то панически сопротивляющееся пространство дейвовской глотки. Выдыхая, и опираясь обеими руками в стену, так же почти, как Дейв внизу под ним лихорадочно цеплялся за его ритмично двигающимися бедрами, давясь и мучаясь, потому что по щеке Дейва сползла то ли капля пота со лба, толи слеза. Нет, не потому что он там был сильно расстроен, что его недостаточно хорошо ебут, а потому что он все еще не мог побороть панику глубокого заглота. Ритм становился все более рваным, пальцы Дейва под его мудями, все больше цеплялись до боли в мягкие ткани его бедер. Он заставил его панически оттолкнуть себя, когда неожиданно его нос практически коснулся светлых завитков на Мартиновском лобке. - Оооо, да-аа-а—а-ааа, - однако, Дейв выдохнул восхищенно, не выказывая ни тени неудовольствия таким обращением, хотя и пощупал пальцами подбородок, проверяя, не вывихнул ли нахуй себе челюсть. Кто бы знал, что это такая мучительно-трудная и сложная работа! Дейв снова схватил член Мартина в кулак. Уже намеренно не желая его отпускать в таком состоянии, в котором он находился, он знал, что тот может кончить уже в любой момент, потому надо ему в этом всячески помочь: - Давай….ну давай, кончай мне на лицо…Март…кончай на мой ебаный рот, твою ж ты мать, ну давай, кон… - взрыв чистейшего восторга абсолютнейшей победы пронзил его, когда первый удар спермы пришелся ему прямо в глаз, второй чуть ниже, на щеки и на грудь, он открыл рот, подхватывая последний взрыв мужской стихии, ощущая пульсацию горячей и мокрой головки, в отзвуках мощного оргазма, ощущая сверху этого жаркого инструмента вкус Мартовской спермы, и понимая, что такого чистейшего ощущения абсолютнейшего счастья и довольства собой не испытывал со времен незамутненного детства. Ему не хотелось больше ничего, кроме того, как насладиться ощущением Мартовского затухающего оргазма, Дейв вновь подхватил себя под член, все еще стараясь не выпускать хуя Мартина изо рта. Ему казалось, что большего момента близости между ними сроду никогда не было, интимнее ничего ему просто не представлялось. Интимнее вкуса его спермы и ощущение медленно расслабляющегося но все еще мучительно пульсирующего хуя. Но собственный оргазм, слишком быстро накативший на него. Слишком быстро, потому что он слишком давно его откладывал, заставил его отклониться назад, с силой удариться затылком об стену, в мучительном вопле орошая самого себя собственной спермой, матерясь на чем свет стоит, и тяжело дыша. Он отдышался, и потемнение в глазах прошло. Мартин не очень умело, но с третий попытки, ему это удалось, поставил его на ноги, и нежно вдавил всем своим голым телом Дейва в стену, холод которой просто перестал для того существовать. Рот Мартина накрыл его рот, очевидно, благодаря за оказанное удовольствие, впрочем так же, явно что с интересом пробуя на вкус в его рту свою собственную сперму. Нет, ну что же, Дейв был не жадный, он был только рад это разделить. Поцелуй их прервался быстро, и очень для Дейва неожиданно. Потому что Мартин внезапно встал перед ним на колени. Обхватывая уже обмякший хуй, и педантично и аккуратно слизывая капли Дейвовской спермы с его хуя, яиц и живота, надолго замирая прикосновением теплого рта в паху, забираясь языком между волос на лобке, заставляя стекленеть Дейвовский взгляд, и молиться, чтобы его хуй смог достаточно быстро встать обратно. Потому что если Мартин после этого всего сегодня еще ему и отсосет, то он точно сможет умереть спокойно, с чувством выполненного и перевыполненного долга. - А… Март, чо, тож приспичило мне насосать? – он был вынужден сказать это как можно пошлее, ибо он должен был торопиться с наступлением эрекции, пока Мартину объективно не наскучило бы пытаться его расшевелить, - что-то с этим местом не так, правда, Март? Мартин стоял, прижавши его полутвердый ствол к своей щеке рукой, и смотрел на него снизу вверх сияющими глазами. Дейв бы сказал, что вид у него был по-кошачьи влюбленный. Наебавшийся и охуевший в нирване, и расслабленный, довольный, но не настолько, чтобы впасть в апатию или потерять интерес. В самой глубине неги, подернувшей его глаза мечтательно-туманным покрывалом, холодно и расчетливо сияла корона айсберга пристальнейшего внимания, сильнее чего бы то ни было, выражая мартиновскую готовность снова повторить ситуацию, которая могла бы привести к удовольствию. Взгляд наебавшийся но не переебанный. А поскольку к удовольствию того рода, которого Мартин бы хотел, в этой комнате мог его привести только Дейв, все возможное его обожание сконцентрировалось в этом взгляде, обращенном на Дейва. Дейв не мог отвести взгляда от глаз Мартина, у него в горле засел комок щекочущего восторга. Он даже и не представлял себе, что Мартин может на него так смотреть. Стоять голым перед ним на коленях, нежно прижимая его хуй к собственной щеке и смотреть в упор с таким умилительно-похотливым обожанием. Это удивительно походило на любовь. Дейв хотел сказать, что если выебанный Мартин всегда будет смотреть на него такой влюбленной кошечкой, то еще два-три раза разнузданной и жесткой ебли, и он, Дейв, в свою очередь, пожалуй, тоже вынужден будет признаться, что влюбился в Мартина без памяти. Но, разумеется, по целому ряду веских причин, сформулировать свою мысль вслух именно так в данной ситуации Дейв не решился. Вместо этого он подхватил голову Мартина обеими руками, и задумчиво провел по его уже полусухим волосам. К его удивлению, Мартин закрыл глаза, запрокинул голову назад и тихо восторженно застонал. - Хххаа… - жизнерадостно сообщил Дейв, улыбаясь сам себе. Ему определенно польстила такая неожиданно яркая реакция на его закономерную в данных обстоятельствах нежность. Он ожидал, что Мартин закроется от него своим обычным невидимым щитом, в ответ на то, что могло бы им быть принято за насмешку, хотя ею, безусловно, не являлось, и, на всякий случай глубже впустил свои хищные пальцы в его пышную шевелюру. Но Мартин не закрылся. Даже напротив. Выгнувшись еще сильнее назад, судорожно всхлипывая, он позволил Дейву вдоволь полюбоваться собой, чем Дейв воспользовался, радуясь отсутствию рентгеновского излучения двух зеленых фонарей, подавлявших его волю, со сладострасным удовольствием лаская взглядом полуоткрытые в экстазе Мартиновские губы. Именно в экстазе, да, он уже видел сегодня это выражение лица, когда Мартин ебал его лицом к лицу, лежа сверху, и когда он чувствовал как его хуй истекает спермой в его горящей выдранной заднице. Тогда оно было, выражение лица, в смысле, ничуть не менее прекрасным, хотя более закономерным. Сейчас это выглядело значительно более откровенно и впечатляло своим доверием и чувственностью. Это все словно добавило цемента в некрепкий пока фундамент их будущих отношений. Лицо Мартина, когда он кончал в него, Дейв, вероятно, мог бы забыть за сотней других, но вот лицо коленопреклоненного Мартина, когда он гладил его волосы, Дейв понял, что не сможет забыть никогда. Утонув в непристойной в своем количестве нежности момента, Дейв как-то упустил тот момент, как это собственно произошло, очнувшись от ощущения того, что его член упирается Мартину в подбородок. Как, сука, фокусник, прям без рук. Пока он предавался дневным грезам о своей будущей сексуальной жизни с Мартином или без, член его фантазировал о том, чтобы использовать эту пару полураскрытых припухших губ наилучшим для него способом. Спасибо, друг Член! - Походу, в гребаный слив этой ванной сливается больше спермы чем воды, как думаешь, Март? Голос у Дейва был охрипший и осипший, и очень сексуальный. Мартина он вывел из транса быстрее чего бы то ни было. Он как-то мгновенно осознал связь звучащего в нем нетерпения с бархатистой твердостью упершейся в его лицо. Глаза Мартина сузились, он ухмыльнулся: - Э…я полагаю… у меня есть основания так думать, - не слишком ожидаемо после бархатной нежности недавних пережитых обоими молодыми людьми минут, цинично подчеркивая это чертово «у меня», сказал он. Дейв задохнулся от его смелости. - БЛЯ!!! – возмущенно заорал он, забывшись в эмоциях, что они на всякий случай пытались не слишком шуметь в ванной, потому что черт его знает, кого могло принести в студию, - ты…вы…что да вы…вы что, вы тут с Аланом?! С АЛАНОМ, ДА?! О боже! Твою ж мать! Здесь!? Охуеть! Март! Мартин!!! Мартин ГОР!!! Ты его тут ебал..или он тебя, нет, он тебя! Я по лицу твоему вижу, что он тебя!? А?! И ты у него тут сосал вот так, как сейчас у меня стоял и сосал?!?!?! Сложность в общении Дейва с Мартином в данный момент заключалась в том, что его член был наполовину засунут ему в рот, и раслабляюще и возбуждающе ласкаем горячим и влажным касанием его мягких губ. Мартин, разумеется, не стремился сейчас объясниться с Дейвом. Скорее он рассчитывал на то, что Дейв вряд ли решиться обменять преимущества минета на более чем сомнительное удовольствие с ним поговорить. Исходя из этого, его не слишком невинная сексуальная провокация имела шанс сойти ему с рук. Дейв с возмущением подумал о том же. - Хочешь поговорить об этом? – спросил Мартин. - Нет, - сказал Дейв.