Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

В общем, казалось бы ситуация грешным делом разрешилась. Должна была бы разрешиться. Не могла бы не разрешиться. Если бы не их обоюдный, а точнее сказать, строенный гений. Дейв принялся вечерами названивать Мартину. Точнее Алану. И просить к телефону Мартина. Нет, он ничего такого ему не говорил. Спрашивал как дела, как жизнь, рассказывал о том, какой он фильм посмотрел по телевизору, про девушку свою рассказывал, куда они ходили, что делали. Все чинно-благородно, почти не придраться. Ключевое слово «почти». - Мне не нравится, что он тебе звонит, - сказал Алан. - Я в этом не виноват. - А кто виноват? Кто, Мартин, виноват-то в этом? Я что ли? Это я с ним мучу? - Я с ним не мучу. - Ах, простите, это видимо я с Дейвом переспал! Ой, блядь, ну понеслось, заново. Опять, восьмой день подряд. Каждый день, не вынимая. Мартин уже знал все реплики в этой пьесе, особенно Алановские, что бы он ни сказал бы ему в свое оправдание, они всегда оказывались одни и те же! Он пару раз хотел предложить Алану говорить сам с собой за него, чтобы тот не утруждался лишний раз, все равно он знает наизусть все, что тот собирается ему сказать с точностью до секунды, но испугался бытового насилия. - Господи, когда же я подохну, - Мартин закрыл себе рот рукой, чтобы его ремарка прозвучала слышно только ему одному. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - Не бери трубку, - холодно сквозь зубы посоветовал Алану он. - Вот как. Ты хочешь поговорить с ним сам? Может мне вообще уйти и вам не мешать? - Да… да…оставь же ты…. меня в покое хоть на минуту, блядь! – неожиданно взвыл Мартин, кажется даже заикаясь от эмоций. Алан разозлился, и вышел из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Отлично, ему теперь придется просить у него прощения, что он сорвался. Ему предстоит очередной прекрасный томный вечер! Нет, первые несколько дней он старался Алану не хамить. Он, безусловно, осознавал свою вину. Как и великодушие Алана, который ему эту вину простил. Он ничего на свете не хотел так, как отмотать пленку назад и вернуть все обратно, как было. Ему искренне хотелось приложить все усилия для этого. Ему казалось, у него что-то получается. Иногда. Особенно в тот момент, как их губы соприкасались. Особенно когда они при этом были голые. Ночью. Ему казалось, он делает все что только может, чтобы доказать, как сильно он его хочет и любит. Он целовал его часами, лицо, руки, шею, тело. Медленно, осторожно, ласково. Он знал, что Алану сносит от этого крышу ничуть не меньше чем ему. И Алан не разочаровывал его отдачей. Но бледный Лондонский рассвет не приносил каждое утро ничего нового, кроме все той же нотки холодности, и жестокости, которая появилась в отношении Алана к нему. Жестокости и холодности, которой он всегда очень сильно боялся. Ничего особенного, просто чего-то типа, ты сам виноват, и это твои проблемы. Может быть он был по сути и прав, но это было очень больно. Он едва сдерживал слезы порой. Это было очень больно. И легче становилось только ночью, губы к губам. Он заставлял его весь день сидеть и ждать ночи, чтобы хоть немного полегчало, и растопило бы холод. Приблизительно на пятый день Мартин с ужасом осознал, что эта ситуация может в принципе так никогда и не закончится. Алану нравится, что он виноват. Алана эта ситуация как раз таки чрезвычайно устраивает. Его устраивает, что он ходит как шелковый, делает все, что он говорит, боится лишний раз поспорить, боится лишний раз рот открыть, да что уж там, боится даже с Энди отпроситься на футбол, потому что разговор, который будет предстоять этому уже заранее вызывает у него физическое отторжение. Алан просто расцвел за эту неделю. Возмужал и похорошел даже. Мартину все очевиднее становилось, что Алан не просто получает глубокое садистическое удовольствие от этой ситуации, он действительно предпочел бы видеть их отношения именно такими. Проблема в том, что Мартин в этот момент понял, что его собственный мазохизм не распространяется так широко за грани их пружинного матраса. Просить прощения в данной ситуации он считал абсолютным фарсом. Дело было не в том, что Алан ему не верил, дело было в том, что он его якобы уже давно простил, просто ему не выгодно было ему это забывать, и он точно не найдет убедительных слов в свою защиту. Алан в общем не обязан был его прощать. Не должен был по определению. Он сделал ему одолжение. Он не имел никаких прав что-то требовать для себя. Он не имел никаких прав. Они уже лежали в постели, когда телефон снова зазвонил. - Тебя, - сквозь зубы сказал Алан, беря телефон и демонстративно переставляя его на середину кровати, со своей тумбочки, проводом через себя. - Алло, - с опустившимся опять в живот холодным комком сказал трубке Мартин, нехотя, устало закрывая лицо рукой. - Привет, Март! Это Дейв. - Привет, Дейв. - Ты занят? Я тебя ни от чего не отрываю? – обеспокоенно спросил Дейв. - Я…я так…полагаю, что наверное уже нет, - обреченно сказал Мартин, покосившись на холодный профиль Алана. - Хорошо. Я по тебе соскучился. Мартин невежливо промолчал. - Я помешал вам трахаться? – любезно спросил Дейв. - Нет, - сказал Мартин. - А жаль, я хотел, - сказал Дейв. Походу, он напился. И его потянуло на свершения. Он расхохотался собственной шутке, а Мартин шмякнул трубкой об телефон, вытаскивая из-под головы подушку и мученически накрывая ей свое лицо, чтобы не завыть. Телефон снова зазвонил. Он звонил долго. Алан ждал что Мартин возьмет трубку, Мартин отказывался это делать наотрез. Очень долго. Сдался и перестал. Мартин не успел выдохнуть как зазвонил снова. Первыми нервы не выдержали у Алана. - Добрый вечер, Дейв, - высокопарно сказал он. - Марта дай, - сказал Дейв, не здороваясь, - я знаю он рядом. - Марта? Ну, на. Алан не глядя сунул трубку под подушку, туда, где лежала голова Мартина. - Што? – спросил Мартин трубку голосом великомученика. - А чего ты трубками кидаешься? Мартин промолчал, снял подушку с лица, положил ее снова под голову. - Март, алло, ты тут? - Конечно тут. Я живу только для тебя, милый, - от неожиданной силы металлического сарказма, прозвучавшего в голосе Мартина, даже Алан вздрогнул. За время Мартиновского вынужденного лайфстайл мазохизма в форме отбывания наказания за проступок, он поотвык. - Зачем ты так со мной? – чуть не плачущим голосом прошептал Дейв, - зачем так жестоко? Мне же больно. Он попал в яблочко своей ремаркой. В самое больное на данный исторический момент у Мартина яблочко. - Что-то случилось, Дейв? – Мартин сменил тон на значительно более мягкий и человечный. - У Джо месячные, - так же жалостливо сказал Дейв. Мартин вначале не поверил ушам, потом ему в лицо бросилась кровь, и он чуть Дейва не обматерил, потом закрыл себе рот, чтобы не расхохотаться в голос. Его эмпатия к Дейву оказалась очевидно, не совсем адекватной ситуации. - Поздравляю, Дейв, - едва слышно, с усилием, чтобы не ржать, он не знал уже над кем, над ним ли, над собой ли, или просто он устал от всего этого давления, сказал он. - С чем? – переспросил Дейв. - С тем, что у твоей девушки месячные, - повторил Мартин. У Алана так полезли брови на лоб, что аж уши задвигались. - А, ну да, - Дейв сообразил, - Нет, ты конечно прав. Это хорошо. Хуже было бы, если бы они не пришли. Я вообще, боялся. Мы вообще предохраняемся обычно. Ну, или я кончаю ей на живот. Говорят, так вроде не слишком большая вероятность залететь. Но в этот раз я боялся. - Я еще раз от всего сердца тебя поздравляю. Это все, Дейв?– уточнил Мартин. - Нет, я только начал, - сказал Дейв, - это ты во всем виноват! - Я? - Ты! - Дейв, я не спал с твоей девушкой, - с мукой в голосе простонал Мартин. Он даже уже и не пытался смотреть в сторону Алана, он итак знал, какую козью морду он на этих словах состроил. Честно, он совершенно не хотел этого видеть. - Это я знаю, - сказал Дейв, - я с ней спал. - Я думаю, в твоем положении это нормально, Дейв, - сказал Мартин. - Нормально. Нормально?! А думать о тебе в этот момент, Март, нормально?! - Дейв, я не знаю, я не психоаналитик. И я совсем не вправе навязывать кому-нибудь личные стереотипы о том, что нормально, а что нет. - Чего ты холодный-то такой? Иди к черту, Дейв, второй раз ты в то же место не попадешь. - Молчишь? – переспросил Дейв, - Молчи. В конце концов, это мои проблемы. Это я трахаю свою девушку, и представляю себе, что я на самом деле трахаю тебя. Я и тогда себе это представлял, и я нихрена не предохранялся, потому что я бы к черту бы не подумал бы об этом ни секунды, когда бы трахался с тобой. Мне не по-детски тогда башку снесло, и я даже вытащить не успел! Мартин молился, чтобы Алан слышал не слишком отчетливо то, что Дейв говорил сейчас в трубку. Дейв был сильно пьян. Он итак бывал чрезмерно откровенен, а теперь ему вообще ничего не мешало. - Прости, мне не надо было этого тебе говорить, - удивительный приступ раскаяния неожиданно накатил на Дейва, это наверное тоже был алкоголь, - просто у Джо месячные, она мне не дает. А я уже на стенку лезу. Не хочешь ко мне приехать? Мартин хотел сказать, что всю жизнь мечтал о подобном предложении, но в данный момент, просто не может подобрать достаточных слов благодарности, но слова не хотели артикулироваться никак. Он скрипнул зубами, бросил трубку и сел на кровати. - Ничего не хочешь мне сказать? – спросил Алан своим ставшим теперь обычным инквизиторским тоном. Мартин покачал головой. - Не-е-е-е-ет, - сказал он тоном абсолютнейшего идиота, и хихикнул в конце для убедительности. Он понял, совершенно четко и ясно, как никогда, что держится последние секунды. Он не знал, что разбирало его теперь больше, слезы или смех, ярость или отчаянная боль, но он точно понял, что он сейчас сорвется. У него потемнело в глазах, когда он резко вскочил с кровати и бросился одеваться. Руки тряслись и пуговицы отказывались попадать в руки. Только бы Алан сейчас больше ничего не сказал. Он этого совершенно не заслужил, но он его сейчас возможно убьет. Мысль об этом обдала Мартина таким пугающим сладострастием, что он заторопился еще больше. - Ты куда? – спросил Алан с кровати, с удивлением наблюдая за ним. - Господи, помоги, - он старался сконцентрироваться на одежде и на то, что он делает, из последних сил. - Ты куда это собрался, Мартин? - К…чертям…собачьим, - все так же идиотично хихикнул Мартин, держась за собственное чувство юмора как за последний проблеск разума оставшийся в его мозгу. Дейв оказался тем самым перышком, что сломало спину верблюду. Он оделся как солдат, за сорок секунд, включая куртку. - Мартин, я запрещаю тебе… - Че-Во?! – тихо ухмыляясь спросил Мартин. В лице его и в интонациях удивительно проглядывало нечто не самое хорошее из характеров героев фильма Стенли Кубрика «Заводной Апельсин». Что-то глубоко отчаянно и настолько гопниковское, чего Алан в нем не то что бы давно, сроду не видел. Алан понял, что у него снесло крышу, но он не понял с чего. Они секунд десять смотрели друг на друга, Алан лихорадочно размышлял, успокоить ли его, встать ли с кровати, дотронуться, или это вызовет у него приступ агрессии, следует ли начать его уговаривать остаться, или это будет исключительно непедагогично. Судя по лицу Мартина все те же десять секунд он сладострастно и педантично разделывал его труп. Лицо его сияло изнутри, лучше было бы не анализировать, чем. Алан не понял, с какого хрена он заслужил такую неблагодарную агрессию. И решил обидеться. - Если сейчас уйдешь – обратно не приходи! – было лучшим, что пришло ему в голову. - Дабиспраблем! – Мартин развернулся на каблуках, и ринулся к двери, не выходя из режима заводного апельсина. - Ты об этом пожалеешь! Ты знаешь, что ты об этом завтра же пожалеешь! – предупредил его разумный Алан. Мартин закрыл за собой дверь. *** Алан упорно вбил себе в голову, что Мартин должен теперь перед ним извиниться. За то, что ушел. Ну, в той или иной форме. Хотя бы подойти и завести разговор первым. Мартин, естественно, так не думал. Они поехали в турне по Англии, и до полного счастья торчали все друг у друга на глазах круглосуточно. Турне вообще в принципе в их ситуации было сильно не в тему. Алан хотел наказать Мартина единственным действенным для него способом, лишив его секса, но что-то ему подсказывало, что Мартин не сильно переживал по этому поводу. В турне он всегда находил, чем заняться. Алан наказал себя сам. Днем Мартин ходил с Энди как шерочка с машерочкой. Вдвоем они часто играли с персоналом, помогающим им с концертами во всякие игры, в футбол или в крикет. А ночью, если они были не в ночном переезде, а останавливались где-то, Мартин как-то тихо незаметно куда-то исчезал, как Чеширский кот, оставляя после себя висеть в воздухе свою чудовищно жизнерадостную в тридцать два неровных зуба улыбку. По крайней мере Алану так казалось. Он был уверен, что Мартин исчезает не просто так. Дейв с тоской поглядывал в его сторону, потому что поехал в турне с Джо. А стало быть сидел на строгаче. Алана ничего не обязывало, но настроения у него не было. С тоски он занялся разборкой фанатской почты и перепиской с фанатами и фанклубами. Сегодня как раз должен был быть переезд. За окном автобуса проплывали дома и деревья, солнце садилось где-то за городом и окрашивало все вокруг в теплые медовые цвета. Его уебнувшее к чертям собачьим счастье спало поперек двух сидений пару рядов вперед, свесив кудрявую башку в проход. Дейв аккуратно обошел его, чтобы не задеть. - Выполняешь супружеские обязанности? – шепнул Алану он. - Чего? – не понял Алан. - Можно я буду звать тебя Анной? - Иди в жопу, Дейв, - сраться громким шепотом было чертовски оригинально. У Дейва получалось даже шепотом ржать. - Просто раньше она этим занималась. Пока…ездила…с нами. Пока она ему не надоела. Хи-хи-хи. А теперь ты. - Ну, должен же это кто-то делать, - обиделся Алан, - Пока не надоем. Вам же похуй. - Если бы я умел писать и читать, я бы не скакал на сцене как мартышка, а занимался бы чем-нибудь крутым! Делом каким-то! – Дейв плюхнулся на сиденье рядом с ним, - а вот ему похуй, - добавил он кивая в сторону кудрявого затылка, - все равно он спит и не может ничего возразить. Точнее он бы сказал что-то типа, - Дейв передразнил интонации Мартина – Мало кто из тех, кто пишет письма кумирам нормальный. А…я… я…сомневаюсь, что подобного рода общение входит в область моих интересов. В процессе передразнивания друга, на Дейва внезапно накатила нежность, он встал, и дотянувшись до этого самого затылка запустил пальцы в волосы Мартина. - Барашек, - ласково сказал он. Мартин замычал что-то протестующее. - Разве барашки говорят «ме-ме»? – спросил Дейв глумливо усюсюкая, - как говорят барашки? Барашки говорят «бе-бе» Нет, Март, «Дейв, иди на хуй» барашки тоже не говорят! - Дейв, оставь его в покое, - сказал Алан. Дейв посерьезнел, отстал от Мартина и снова сел с Аланом. - Ревнуешь, что ли? – с обескураживающей заботливостью в голосе тихо спросил он. - Нет. - А почему? – спросил Дейв. Не менее обескураживающее. - Дейв, отстань, не видишь, я читаю письмо. - Переверни тогда. Ты держишь его вверх ногами. - Ты же говорил, что не умеешь читать. - Упс, - хихикнул Дейв. Алан тоже рассмеялся. - Вы что посрались? – еще тише, чтобы точно не слышал никто, ни Джоанна, ни Энди, никто. - С чего ты взял? – так же, одними губами ответил Алан. - Вы не разговариваете. Впрочем, это конечно не важно, это у него бывает. Но мне показалось, что вы больше не спите вместе. - Какой ты наблюдательный. - Приму за комплимент. Так значит, нет? А почему? - У нас возник целый ряд принципиальных философских расхождений во взглядах на некоторые актуальные жизненные проблемы. - Чо? - Посрались, - перевел Алан. - Из-за чего? - Дейв, можно я тебя чмокну в самую маковку? - А-а-а, - кивнул Дейв, - я тебя понял. Алан со значением посмотрел на него. - Ненавидишь меня? – спросил Дейв в лоб. - Да не то что бы, - признался Алан, - досадно мне, впрочем, что меня здесь держат за дурака. Он и не заметил, как повысил голос. - Никто тебя не держит за дурака, - возразил Дейв, - ты мне очень нравишься, Алан. Гыгыгы. Ты же сейчас ни с кем не встречаешься? В тоне его был явный подъеб, но Алан не видел причин, чтобы не продолжить шутку. - Нет, - сказал он, - я абсолютно свободен. - Проснулся, барашек? – ласково спросил Дейв, Алан с ужасом понял, что не его. Мартин сел в кресле и потянулся, - мы тебя разбудили, Март? - Нет, - таким же убийственно ласковым тоном коротко ответил Мартин. Алан закрыл глаза и медленно считая до пяти выдохнул. - Март, - начал он. Мартин сделал вид, что не расслышал. Хотя, разумеется, он прекрасно слышал все. Он просто не знал раньше, что слезы могут просто течь по лицу рекой без всяких всхлипываний и рыданий, как и возможности их остановить. Он не сразу понял что плачет, скорее почувствовал рукой, в которую уткнулся, что у него абсолютно мокрое лицо. Оказывается, все, что держало его до сих пор – это только надежда, на то, что все это как-то разрешится. Он думал, их связывает слишком много, чтобы так просто все порвать. А теперь внутри не осталось ничего кроме отвратительного чувства абсолютной пустоты, которое противненько щекотало изнутри и вызывало этот бесконечный поток. Откуда в нем вообще столько лишней воды то взялось? *** Вечерело. Мартин был один в своем номере, когда в дверь весьма интенсивно постучали. - Эт я, - голосом Дейва произнесла дверь. Мартин открыл дверь. - Чо? – спросил он. - Я…это…я надеюсь, что ненароком не разрушил ваши романтические планы на сегодняшний вечер? – хмыкнул Дейв с порога. - Ээээм. Дейв, я так прямо сходу затрудняюсь ответить на твой вопрос однозначно. Тебе оно вообще накой надо? – перед Дейвом можно было не выбирать выражения. Удивительно, как он по этому ощущению соскучился, оказывается. - Не, я просто имел в виду, Март, что ты стоишь в трусах. У тебя кто-то там – Дейв показал подбородком внутрь номера, он все еще стоял в дверях, - есть? - Нет, - мрачно сказал Мартин, - Я один. Именно поэтому я в трусах. - А, хххы…ну да, - сказал Дейв, - хорошая шутка, ага. Я кстати, понял. - А ты чо так разоделся на ночь глядя? – спросил Мартин. Дейв стоял в белой выглаженной рубашке, в темно-серых брюках со стрелками которыми можно было бы резать алмазы, вызывающе благоухал солидным афтершейвом и держал в руках бутылку дорогого шампанского, - на свидание чтоль собрался? - Ну! – с гордостью сказал Дейв. Потом очнулся и вручил Мартину бутылку шампанского. - Эт тебе, кстати. - Спасибо, - сказал Мартин, прижимая бутылку к груди. - Ты пустишь уже меня или нет? Извините, я без цветов. - Цветов я не пью, - отрезал Мартин, отходя на шаг назад и впуская Дейва в свой номер, - ты ко мне что ли на свидание собрался?! - Ггы. Да ты мегамозг, Март! - сказал Дейв. Он подошел к зеркалу над туалетным столиком, быстро оглядел себя и довольный тем что увидел, удовлетворенно сунул руки в карманы. - А-а-а,…. – задумался Мартин, потом озабоченно оглядел себя ниже пояса, - А это все-таки ничего что я в одних трусах? - Не, ничо. Нормально, - закивал головой Дейв, - Хорошо даже. Меня все устраивает. Минималистично, с одной стороны, конечно, несколько…, но так…знаешь…мне правда нравится. Ничего лишнего. В принципе, я бы со своей стороны, рекомендовал бы такой костюм для хождения на свидания как оптимальный. Ну там, плюс минус…аксессуары. - Хочешь, тоже разденься, - предложил Мартин, - я пока шампанское налью. - Хочу, - сказал Дейв, и без колебаний и сожаления избавился от накрахмаленной рубашки, потом штанов, потом от ботинок. Мартин сел на кровать, протягивая один из бокалов Дейву. Дейв взял бокал. Обошел широкую кровать с другой стороны. Взобрался сверху и сел, сложив ноги по-турецки, в черных хлопковых плавках и носках, как был. Мартин тоже сложил ноги по-турецки. В его номере работал телевизор, они некоторое время сидели так, скрестив ноги, коленка к коленке, и задумчиво смотрели детский сериал про собачку колли по имени Лесси. Потом так же молча чокнулись. Выпили. Мартин медленно, по глотку. Дейв залпом. Потом долго грел стакан в руках. Гы. А труселя на них с Мартином были одинаковые, как будто бы они договорились. Он не знал, хороший ли это повод начать разговор. Дейв откашлялся. - Это, - сказал он, - ну, типа…как это…как твои дела, Мартин? Вроде бы ему удалось найти самый нейтральный из возможных начал для разговора. Мартин забрал у него бокал. Поставил на тумбочку вместе со своим. Потом вернулся на кровать, молча подхватил голову Дейва одной рукой под затылок, соединил свои полураскрытые губы с его в поцелуе. Дейв подался навстречу его губам. - Бля! – восхищенно сказал Дейв в тот момент, когда Мартин оторвал свой рот от него и осторожно положил его на кровать, - чтоб мое каждое свидание так проходило-о-о-о! О! А! Мартин провел рукой по его животу и подхватил рукой снизу под закрытые тканью яички, продолжая целовать прямо в рот. Губы Дейва чувствовались иначе чем он привык. Пухлая упругая плоть обжигала своей приземленной чувственностью, заводя одним прикосновением за грань приличия, и Мартин лежал не боку, крепко держа в руке Дейвовские яйца и член и в заторможенном трансе обсасывал его нижнюю губу. Дейв так долго бы не смог. Он перевернул Мартина на спину, заводя свои пальцы за пояс его плавок: - Что и трусы снять можно? – с некоторым испугом спросил Мартина он, - прям сразу? - Сразу, - серьезно кивнул Мартин. - Я умер и попал в рай, - сказал Дейв, опираясь на коленки, и стаскивая с Мартина трусы. Состояние его члена было более чем удовлетворительным. Он уже превратился в хуй и мягко шлепнул с облегчением избавившись от резинки, по покрытому светлыми волосами животу, - да, - сказал он сам себе, разглядывая Мартина ниже пояса, - именно так я бы в этот момент бы и хотел. Бля, я не думал, что так бывает, чтобы точно, как хотел! Он разумеется, имел в виду Мартиновскую эрекцию. - Ой, - сказал он, вытаскивая свой хуй из-под резинки и ладонью прижимая их члены друг к другу, - АЙ! – он выдохнул и закинул голову назад, чувствуя больше чем видя, как Мартиновское тело выгнулось ему навстречу в ответ, выдыхая. - А-а-а-а-аааааааахххх… - чувствовать всей поверхностью своего хуя его твердый хуй, это было что-то охуи…ну попробуйте подобрать в этом месте какое-то другое слово, если сможете. Рукой по двум членам одновременно получая кайф и от движения руки и от полного соприкосновения бархатистой кожицей стальных орудий. Мартин опустил резинку его трусов ниже, освобождая яйца. Это было так по-мужски с пониманием заботливо, Дейв разулыбался, разглядывая как знакомые ладони расположились на передней части его бедер, переходя в бока и заставляющие его начать двигать бедрами поступательно. - Ах, ты….ты так хочешь? - в эйфорическом восторге переспросил он только из удовольствия сказать это вслух, - на, давай, принимай, схвати мою руку сверху своей, давай, а, бля-а-а-а! Ой, ой, да…он убрал руку, опираясь по обе стороны от бедер Мартина и принимаясь двигаться вперед назад. Вроде бы даже и не секс, но ей же ей, он получал от этого все двести пятьдесят процентов кайфа, особенно видя, что Мартин кайфует ничуть не меньше. Бля, определенно нечто в мужской ебле было исключительно неповторимое и незаменимое. - У…..(вдох), да-а-а (выдох). Дрожащие пальцы Мартина на бедрах. Выдох. Вдох. Вместе, вместе с движением членов друг об друга. Секс. Чистейший секс, и даже без какого бы то ни было рода проникновения. Секс. Он бы кончил прямо так, размазывая сперму по ним обоим, но это было бы слишком быстро. Ну что же ему же уже не тринадцать лет, чтобы три минуты и все. - Хочешь, я покажу тебе, за что меня девочки любят, - встав над Мартином на четвереньки сказал он. - Ой, нет… - Мартин решил, что он собирается хвастаться собственным невъебенным хуем, и видимо до той степени возбуждения чтобы отчаянно хотеть только и именно его, в смысле его хуй, он еще не дошел. Ничего, мы это исправим довольно быстро. - Да я не про хуй с яйцами, - сказал Дейв и медленно провел языком по губам. Убедившись, что Мартин смотрит на его губы, еще раз провел языком просто по воздуху, по расширившимся зрачкам и открывшимся губам, он понял, что Мартин понял его без слов. - Переворачивайся, малыш, я же знаю, что ты этого хочешь, - скомандовал Дейв, помогая это сделать своими собственными руками, - Кроме того, давно хотел кое-что увидеть своими собственными глазами. В тот раз как-то, не удалось. Мартин как-то застонал не то чтобы протестующе, но его удалось смутить. Когда руки Дейва осторожно на этих самых словах спустились вниз и развели в сторону обнаженные половинки, он облизал большой палец и провел по самой их интимной сердцевине. Вверх вниз, по слегка пушистой от светлых мягких волосков поверхности, делающей то что они обрамляли еще более интимным и запретным. - Я, - сказал Дейв, - не впечатлен. Я бы даже сказал, я в недоумении. Чем вы занимались?! Я бы тебя так разъебал за неделю, - сказал он, заставляя Мартина ожидаемо сдавленно провыть: - Дейв, глумливая ж ты скотина, - и зарыть лицо в руки и подушку. Ну и хрен с тобой, твое лицо мне сейчас совершенно не нужно! - Хаха! – сказал Дейв, и провел распластанным языком от основания яичек вверх. Оторвавшись снова двинулся снизу вверх и снизу вверх, - нет, - еще раз раздвинув полушария сказал Дейв, - в этом что-то даже есть. Если сильно не присматриваться и не вдумываться, то вроде как даже похоже на целочку. - Дейв, еб твою мать, займи свой язык чем-нибудь уже, а? – посоветовал Мартин. - Бля, слишком низко, мне неудобно, дай подушку. Я тебе под жопу подложу, тя ноги нихуя не держат… - Блядь, да на! - Вот, так другое дело! Дейв высунул язык и слегка уменьшил амплитуду движений и широту уменьшил так же, быстро щекоча языком ровно по наиболее интересовавшему его месту. - Нравится тебе? – он приложил ладонь к голой заднице ласковым шлепком для бодрости, - А-га, подбодрил он сам себя и его заодно. Мартин сдавленно застонал. - Не знаю, как тебе, а мне нравится, - сказал Дейв, и снова раскрывая его для себя, и засовывая в него свой ритмично двигающийся ласковый сладкий язык обратно. Еще раз и еще, и внутрь, черт, это стоило того. Дейв плюнул в то самое место, которое так долго и сладостно лизал, заменяя свой язык на гораздо более интенсивно стимулирующие там же пальцы, вперед назад, вниз и вверх, не входя, нет, он хотел, чтобы этот пацан под ним перестал соображать, что происходит, от возбуждения. Он снова сменил пальцы на язык. Старательно отклячивая задницу назад, с той же энергией, что и язык вперед, чтобы член его не дай бог не соприкоснулся с простынями. Он уже давно был готов, но кончить надо было строго внутрь, в него, внутрь, как можно глубже, он обещал себе. Под шею Мартина рукой, продолжая гладить там где до этого лизал. - Ага…ха-ха – он уже ей богу с трудом держался, - ты ж небось готов уже, а? Мартин выгнулся в пояснице навстречу его руке так, что ответ был очевиден без всяких лишних слов. Дейв рывком вытащил подушку из под него и со всей ответственностью и страстью схватил его за член. Цепляясь зубами за шкирку Мартина и с увлечение надрачивая хуй, хотя вряд ли он нуждался в дополнительном возбуждении, скорее наоборот, рискуя каждой секундой, просто ему очень хотелось это сделать. Стоя над ним на четвереньках, чувствуя, как в его вторую руку, которой он подхватил Мартина под шею, впиваются с отчаянным стоном его зубы, он вывернулся таки и попытался хоть как-то заглушить собственный восторг. - Хочешь меня, да? – горячо выдохнул он Мартину в самое ухо, это было очень смешно ему спрашивать, когда его собственный член пытался кажется просверлить его бедро насквозь, - хочешь чтобы я убрал руку? Или оставил руку? На твоем члене, разумеется. Не надо было уточнять, Мартин вряд ли думал в этот момент о чем-то другом. Но задача находилась за уровнем его возможности решать в данный момент. - Ок! А мне надо срочно, чтобы кое-кто мне кое-чего пососал, - очень доверительно сказал Дейв. Мартин не мгновенно высвободился из под него. Дейву отчаянно стало сразу же нехватать контакта, который у них был, когда его голая кожа соприкосалась с голой кожей Мартина. Он сел голой жопой на все так же заботливо обутые в носки пятки, потрясенный ощущением, чувствуя, как рот Мартина оказывается на нем. - О…да….о да….о…нет, - его осенило идеей, - Не, не так, я придумал, шестьдесят девять, - подсказал он. Мартин с трудом, пошатываясь поднялся на коленки на кровати. Дейв выпрямил ноги, отклоняясь назад, поддерживая свой член у самого основания. - Давай, - попросил он Мартина поторопиться. Надо было торопиться. Очень надо было торопиться, с другой стороны, хотелось выжать из этого свидания так много как только можно было бы, - ты сверху. Мартин особенно не колебался, но из-за его собственной чрезмерной заинтересованности процессом мышцы не очень хорошо слушались мозга. Дейв подхватил его бедра, придвигая к себе. Очень хорошая для него получилась позиция. Он не только счастливо принимал довольно-таки агрессивный и настойчивый отсос, черт, эта сволочь, вероятно пытается его уделать ртом. Нет, так просто это тебе сегодня не пройдет. Дейв хихикнул собственной идеей и подхватил рукой Мартиновский член, заводя его назад, ближе к собственному рту, энергично двигая головой засосал. Потом вернулся к оригинальной своей идее делать то, что он делал с задницей Мартина с самого начала. Снова почувствовав его язык в себе Мартин застонал, и схватил его член в руку, отчаянно падая головой на его бедра. Это «Де-е-е-ейв» Дейв теперь в жизни не забыл бы вообще никогда. Было в этом выражении голоса что-то совершенно нечеловеческое. Его яйца и лизать в этот момент не надо было, оно, это «Дейв» и без того вылизало ему разом все внутри, оставляя чувство пульсирующего восторга. - Я не могу так сосать, - отчаянно выдохнул Мартин. - Пытайся, - посоветовал Дейв. Мартин рассмеялся над его ремаркой, и это в свою очередь заставило счастливо улыбнуться и его. Но Мартин и вправду попытался, и юмор мгновенно предал Дейва. Нужно было сосредоточиться, впрочем, чтобы не зря он ему так отчаянно и долго лизал жопу, чтобы тот почувствовал себя под ним с самого начала, Дейв старательно и сосредоточенно дышал, откинувшись, пока рот Мартина гладко скользил по его стволу вверх и вниз. Дейв сжал головку его хуя ртом, чувствуя ее пульсирующее напряжение и влажный солоноватый привкус, того, что появилось в самой сердцевине этой самой головки, однозначнее чего бы то ни было говорящее о близости того, что этот самый их половой, так сказать, акт, должно было привести к завершению. Он чувствовал, что с его собственным членом во рту Мартина в этот момент точно творится то же самое. - Все, - сказал он, - доигрались! Он озабоченно шлепнул Мартина по заднице, заставляя слезть с себя. - Чего? – Мартин был явно этим недоволен. - Боинг 737, закрылки тридцать поднять! – сказал Дейв. - Зачем? – удивился Мартин. - Из соображений экономии топлива и снижения нагрузки на конструкцию! - Ха-ха-ха-ха-ха! – сказал Мартин. Да, приступы внезапного юмора немного облегчали ситуацию с охватившим их обоих возбуждением. Теперь Дейв уже меньше боялся кончить только притронувшись своим хуем к его дырке, - Ха-ха-ха. Теперь они оба стояли на коленях, друг напротив друга, несмело касаясь губами губ друг друга, и старательно не касаясь друг друга всем остальным. - Я кое-чего тебе задолжал в тот раз, - серьезно сказал Дейв. Мартин молча кивнул. - Ложись? – в голосе у Дейва появились просительные интонации. Можно подумать, Мартин ему возражал. Он опустился на кровать, лицом вниз. Дейв смазал себя, естественно, он позаботился об этом заранее, собираясь на свидание, так сказать. Раздвинув ноги Мартина своими коленками расположил себя где надо. Медленно, внимательно и с запасом обмазал прозрачным гелем свой хуй, серьезной ритуальностью действий проникаясь торжественностью момента. Было так тихо, что были слышны тихие хлюпающие звуки, которая смазка издавала когда он дразнил его своим членом, проводя им между его ног, вверх и вниз. - Бля! – вошел как нож в масло. Ну почти, ожидаемо встретив сопротивление где-то на половине, Мартин дернулся, выгибаясь спиной назад, опираясь на руки. - Прости, забылся, - выдохнул Дейв. - Нормально. Замер, увлеченно жуя мочку Мартиновского уха, ожидая, когда будет можно дальше, потому что больше ничего ему на свете в этот момент было не надо. Мартин слегка подался назад, вновь опускаясь на кровать, и этот язык тела был самым прекрасным, что он когда-либо слышал. Несколько аккуратных покачиваний вперед назад, давая примериться обоим. И первый расчетливый уверенный мощный толчок, заставивший задохнуться в сдавленном крике их обоих. То, что они оба запомнили навсегда, хоть, разумеется потом никогда это не обсуждали. Все что было потом не запомнил никто. А чего там было помнить, кроме обжигающей лавы желания разливающейся по телу от каждого движения, и мольбы то ли богу то ли черту дать почувствовать еще хотя бы несколько таких толчков подряд, заходясь от судорог оргазма рождающегося неумолимым накрывающим с головой жарким цунами, оставляющим их обоих задыхающихся и в поту. - Вместе, - сказал счастливый и мокрый Дейв радостно разлегшийся на мокрой спине Мартина, и кончиком языка рисуя на его спине причудливые узоры, радуясь возможности чувствовать его вкус, - Мы кончили! Вместе! – с гордостью сказал он, - профессионализм, ёлки-палки!