Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Алан попросил такси остановиться на набережной реки Шпрее. - Уже приехали? – удивился Мартин. - Вылазь, - сказал Алан. - У тебя реки не видно с балкона. Куда ты меня привез? - Вылазь, давай. Мартин застонал и выполз из такси. Алан тоже. Расплатился, сердечно раскланялся с таксистом и подошел к каменному парапету. Мартин лежал пузом на парапете в ожидании его, и высокоинтеллектуально развлекался: увлеченно плевал в водную артерию города Берлина. - Пошли, - Алан хлопнул его по спине, - Извини, что отвлекаю. - Куда. - За мной. Он прошел порядка пятнадцати метров направо, к лестнице, которая спускалась от набережной к небольшой пристани, у самой воды, и решительно зашагал по ступенькам вниз. Мартин весело скакал по ступенькам вниз. Его переполняло оптимизмом и поэтому он вел себя как ребенок. Самое страшное в этом было то, что в его детском образе не было ни капли наигранности или специальности, так что соображал он в этот момент примерно так же хорошо. - А куда мы идем? - К реке. - Ты собрался меня утопить? – жизнерадостно хихикая спросил он. Алан резко остановился на лестнице, из-за чего Мартин в особо длинном запланированном ранее прыжке, не успевший подстроиться под внезапный маневр идущего впереди немеханизированного транспортного средства, со всей дури в него влетел. Алан едва устоял на ногах, перепрыгнув на одну ступеньку вниз, чтобы погасить энергию от прыжка Мартина. Мартин как врезался в него, так и стоял, нависая над ним и дыша ему в ухо, он был теперь одного роста, даже чуть выше с ним и это ему нравилось. Алан повернул голову назад, и сразу понял, что зря. Дыхание Мартина коснулось его губ, его ноздрей, и он едва не поплыл, так сказать, даже не заходя в воду. Потому напустил на себя напускную суровость: - Еще два-три подобных вопроса, - угрожающе сказал он. Ну, ему казалось, угрожающе, Мартин то, конечно, почуял, что у него внутри желе из счастья с потрошками, - и точно утоплю! Он зашагал дальше, по-военному звонко впечатывая каблуки ботинок в камень набережной. - Один можно? – как ни в чем не бывало, все так же радостно подскакивая на каждой ступеньке спросил Мартин. - Валяй. - А куда мы идем? – он повторил свою интонацию которой спросил ранее один в один. - Гулять. - Мартин уже гулял сегодня, - сказал Мартин невинно, и оттого еще более ехидно у него это прозвучало, - последний раз пятнадцать минут назад. Я не хочу пока. - Ой блядь, да что ж такое-то! – вздохнул Алан. - А чо такое-то? - Мартин, не порть мне романтический вечер. - У нас будет романтический вечер? А с кем? – Алан взвыл, неизвестно больше от фразы Мартина или от его деревянного тона Пиноккио в ударе. - Мартин, у тебя остался последний вопрос! - Он сошел на пристань, сделал вид, что остановился резко, потом отскочил, совершая обманный маневр. Мартин таким образом промахнулся в прыжке, и не рассчитав споткнулся и отскочил дальше чем планировал. - Хе.хе.хе.хе, - впрочем его только еще больше развеселило, потому что получилось, что Алан стал с ним играть. Алан конечно не мог не заржать в ответ на нечеловеческую ловкость товарища. - Гы-гы-гы. Акела промахнулся! - Ничего,….ничего…. Акела будет тренироваться… - мрачно пообещал Мартин. Алан разулыбался схватил Мартина за шкирку, потом перехватил за плечо и в сердцах прижал к себе вдавливая лицом себе в грудь, и подбородок кладя на Мартиновскую кожаную кепку. Он пробурчал что-то уменьшительно-ласкательное, кажется, Мартин не расслышал. Он чуял запах потертой кожаной куртки, запах Алана, его тепло. Мартин не знал, что толком с ним произошло. Не знал, почему вдруг отпустило. Все его мысли которые выгрызали его изнутри куда-то испарились. Он действительно в последний раз чувствовал себя так лет в восемь или девять, потом уже все стало как-то сложнее. То ли теплый влажный ночной воздух, то ли любовные объятия пьянили настолько, что он не помнил себя. То ли вымученное это решение, отрезание Гахашки давало такое чувство эйфории, но это был первый раз за долгое и долгое время, когда у него в буквальном и переносном смысле не болело ничего. Никакая ни душа, ни сердце, ничего. Не сосало под ложечкой, не грызло изнутри, не отравляло его существование. Он придуривался конечно перед Аланом, но больше от страха открыться, что ему с ним сейчас так хорошо. Он думал, что возможно пожалеет об этом после, как всегда, если слишком откроется. Потому просто стоял и молчал. Алан или понял это как-то или может быть сам тоже чувствовал себя подобным образом, но он просто молча стоял, ничего не говорил, не двигал ни одним мускулом. Изредка задумчиво шмыгал носом. То ли от сырости, то ли от чувств. - Может эта…присядем? – ноги устали, признаться, после концерта, да и вообще, по этой причине деревянная грубая лавочка на впаянных в пристань чугунных опорах манила как королевская кровать. Мартин высунул свое лицо из его куртки, его там сразу стало, конечно не хватать. Подошел, смахнул что-то несуществующее с деревянной поверхности, чтобы не дай бог не испачкать светло-голубые джинсы, и сел. Алан сел рядом. - Красиво здесь, правда? – Алан показал на черные, словно масляные тягучие в свете ночных фонарей воды Шпрее. - Пошли бы куда-нибудь посидеть что-ли, - Мартин поежился. У воды было значительно холоднее, - выпить хочется. - Куда тут сходишь, час ночи, рестораны все закрыты, - сказал Алан. - В гей бар, - сказал Мартин металлическим голосом. - Когда ж ты наебешься? – очень нежно спросил Алан. - Никогда, - отрезал Мартин, - Я вас всех…пере…ебу. - Чтоб я лобком облысел, если я в тебе усомнюсь, - подтвердил Алан. - Мне срочно надо выпить. В целях реанимации, - Мартин не поддался на провокацию. Алан распахнул куртку и гордо достал из внутреннего кармана бутылку коньяку, и протянул ее Мартину. - Угощайтесь! - Ух ты, - сказал Мартин, - а жизнь-то налаживается. Ты чо ж ее спиздил что ли из гримерки? То-то я смотрю мне в руку что-то упиралось. Домовитый какой! - Ну! – гордо сказал Алан. - Красавчик! – одобрил Мартин, - когда успел? - Профессионалы не раскрывают своих секретов. Мартин выкрутил пробку, выдохнул и сделал несколько глотков. Потом занюхал рукавом куртки и отдал бутылку Алану. - Спаситель, - сказал он. - Господи, я столько хороших слов от тебя за всю жизнь не слышал. Спасибо, Мартин. - Не, правда, - сказал Мартин, - как-то, знаешь, легчает. - Известные бодрящие капли, - кивнул Алан, - еще будешь? - Буду. Мартин опять изобразил горниста, на несколько минут припав к источнику целительной влаги. - Ну скажи, скажи… пейзаж становится живописнее! - Все стало вокруг голубым и зеленым, - мрачно просипел Мартин, кривясь от высокоалкогольного напитка и отдал бутылку напрокат товарищу. - Где ты зеленого-то тут нашел? – спросил Алан. - Гы-гы-гы-гы-гы, - сказал Мартин. Потом сделал паузу. Потом опять заржал. Снял с головы кепку согнулся пополам и запустил обе руки себе в волосы с каким-то мазохистическим наслаждением потирая пальцами череп. - Скажи, Алан, - внезапно серьезно спросил он, - почему все так сложно? Вот есть же где-то люди. У них все просто, по плану. Так как надо. Увидел – влюбился. Влюбился – женился. Любовь до гроба – дураки оба. Встает по приказу на того на кого надо. Тогда, когда надо. И только на него. Только на нее, я хотел сказать. - Да, ну конечно, ты хотел сказать «на нее»… разве же в тебе можно сомневаться?! – не мог не съязвить Алан, но Мартин не отреагировал, продолжая свой монолог. Алан поднял бутылку, чтобы отпить из нее жидкой бодрости. - Секс как в мыльной опере – красивый и правильный. Кончают всегда вместе. - Ради справедливости хочу отметить, что последнее у нас иногда тоже получается, - сказал Алан, в свою очередь занюхивая рукавом куртки. - Да, - сказал Мартин, все так же не разгибаясь, глядя куда-то в асфальт, с руками, глубоко зарытыми в осветленные кучеряшки, - кончать мы умеем. Мы просто профессионалы этого фронта. Нам еще ни разу не удалось не кончить. Говорят эта удивительная способность может появиться с годами, воспалением предстательной железы и стрессом. Не кончать. Но мы умеем кончать, это факт. На этом все наше сходство с гомо сапиенсами этой планеты и заканчивается. - Злой ты сегодня какой-то, - сказал Алан, - как осенняя муха. Прямо какой-то неприятный даже. - Иди ты, - устало сказал Мартин. - Я уйду! – сказал Алан, - Я – уйду! Но учти, что бутылку я с собой заберу! - Тогда сиди, - сказал Мартин. - Сижу, - сказал Алан. Нет, на самом деле темные воды Шпрее шароебились теперь значительно оптимистичнее, и даже их пикировка с Мартином его теперь смешила. - О чем я говорил-то… - О сексе с гомо сапиенсами. - Да?! - Ну, по крайней мене я тебя так понял, - Алан шмыгнул носом, - а что, нет? - Нет, - сказал Мартин, все так же глядя вниз, опираясь локтями о собственные колени, - я выразить хочу свое недоумение тем фактом, что у меня жизнь как в сказке. Чем дальше, тем страшней. Чем больше я пытаюсь что-то решить или сделать как надо, тем отвратительнее получается результат. Я пробую ничего не делать. Лучше кстати, тоже не становится. Я постоянно боюсь сделать шаг, рот раскрыть лишний раз, получается черт знает что. Я никогда не хотел сделать никому ничего плохого, а я это делаю просто тем, что я, блин, дышу. Я никогда не думал, что для того чтобы просто жить надо прикладывать столько нечеловеческих усилий. А вместе с тем есть люди, у которых это все совершенно не так. У них все нормально, все правильно, все как положено. И им все это нравится. Семья, приличная работа, жена, друзья…у них все так, что им не надо ничего скрывать. Не надо ничего бояться. Я что, с другой планеты что ли? Вот Ал, вот скажи мне, ты знаешь, как это, жить нормально? Этому можно как-то научиться, чтобы не было так мучительно больно и стыдно за каждую секунду своего бренного бытия? Алан хихикнул и потрепал Мартина по спине: - Гор, - официально по фамилии обратился он, потом снова хихикнул, - Милый ты мой. Вот ты сам соображаешь, кого и о чем ты спрашиваешь?! Мартин на секунду отморозился, потом громко расхохотался. Алан не мог не присоединиться. Просто Мартин так смеялся, что невозможно было не расхохотаться. Он сидел и вытирал рукавом слезы, выступившие от смеха, что еще больше развеселило Мартина. В общем, минут пятнадцать они сидели на скамейке совершенно идиотично ухохатываясь. Алан мог бы хихикать и дольше, но Мартин отвлек его внимание, поджав под себя ногу и водрузив таким образом свою коленку ему на бедро. Ничего особенного, просто как-то доверительно так вышло, и это как-то очень умилило Алана, и он одобрительно похлопал Мартина по коленке. Тот правда, при этом пытался отпить коньячку из значительно опустевшей бутылки, потому конечно подавился и пролил на себя. - Ух ты ж маленький, не умеет еще пить из бутылочки, - ехидно сказал Алан, - ничего, купим тебе сосочку. - У меня уже есть, - откашлявшись сказал Мартин. - Что? - Парочка. - Убью, сука, - ласково сказал Алан ласково пытаясь придушить Мартина одной рукой, второй отнимая у него бутылку. - Блин, Алан, если ты считаешь, что придушить партнера – это лучший сценарий, то я…я д-должен предупредить, что я не разделяю твоих представлений о романтическом вечере! - А мне наплевать разделяешь ты их или нет, - сказал Алан, но руки убрал, - я давно хочу тебя убить. - Я подозревал, что ты не на водопровод полюбоваться меня сюда тащил! Алан допил коньяк залпом. - Не сегодня, - отрезал он. - Ой, вот это спасибо, Алан, потому что у меня назавтра были планы. - Чего водопровод-то? Красиво же! Вода. Успокаивает, опять же. Ну, так говорят. Какие это у тебя на завтра были планы?! Отсосать у Гахашки? - Вот это обидно было. - Ой, простите. Все время забываю про вашу ранимую натуру. Мартин промолчал и посмотрел в сторону. Фарфоровый прекрасный грустный профиль ясно выдал, что обиделся всерьез. Тут же его лишили и телесного контакта. Мартин выпрямил ногу, опуская ее вниз и отодвинулся. - Ну ладно тебе, - извиняющимся тоном сказал Алан, пихая его в бок. - Отстань, - мрачно сказал Мартин. - Что ты собрался завтра делать? – Алан, однако не отставал. Мартин не хотел конечно перед ним отчитываться, особенно в той ситуации, что он на него обиделся, но тон у Алана был какой-то не очень располагающий к шуткам. Не то что бы Мартин его правда боялся, но его настойчивость как-то делала ему сильно не по себе. - Я Кристине обещал дома помочь, - тихо сказал Мартин, потом добавил с некоторым вызовом – можно? Алан потер лицо руками. - Ну, раз обещал, - сказал он. - Ну что такое-то? – переспросил Мартин. - У меня сердце кровью обливается от мысли о том, что я должен тебя с кем-то делить. Ты, конечно сейчас сидишь и думаешь, что я сошел с ума, - сказал Алан, - на самом деле, я всегда был немного с прибабахом, но честно говоря, мне кажется, что с тобой я окончательно съехал с катушек. - А чего я тебе сделал-то? – возмутился Мартин. Алан коротко заржал. - Ой, Мартин, чего и сколько раз ты мне только не делал…. - Я имею в виду плохого-то чего?! - Иди сюда, а? - Зачем? - Ну иди сюда, - Алан притянул его к себе за плечи, Мартин автоматически отстранился, но старший товарищ был сегодня угрожающе назойлив и агрессивно игрив. Физически перевес был на его стороне, он редко этим пользовался, но в данном случае пришлось, потому что Мартин категорически не шел ему навстречу, он даже вскочил со скамейки, и сейчас Алан просто держал его поперек спины, утыкаясь лицом в грудь, в то время как Мартин всерьез уперся руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть, и неизвестно еще насколько у Алана бы хватило бы сил его удерживать, - ну прости меня. Прости. Простое слово из шести букв сработало магически. Мартин внезапно обмяк в его руках. - Я все время говорю тебе что-то не то, - сказал Алан, - а то что то, не говорю. - Я…наверное… тоже, - сказал Мартин. - Ты меня простил? - Мне не за что тебя прощать, - сказал Мартин. - Врешь. - Отстань. - Да не отстану я от тебя! Забудь об этом… Мартин тихо рассмеялся, столько отчаяния было в голосе Алана. Против его воли. - Ладно, забыл. - Я тебя люблю, - грустно сказал Алан. Очень грустно. - Это плохо? - спросил Мартин. - Ты – это все что у меня есть, - сказал Алан, - все что я делаю, я делаю для тебя. Мне не нужно ничего, кроме тебя. Ты – это все что мне нужно. Я ужасно боюсь этого ощущения, Март. - Я никогда не предам тебя. - Ой, - Алан уткнулся головой ему в живот, - не клянись. Мы уже проходили это раньше. Мне это все неважно. Я просто хочу тебе сказать, что у меня нет ничего кроме тебя, и все что я делаю – все только ради тебя. Я не думал раньше что я такой псих. Можешь смеяться, глумиться надо мной теперь. - Мне не смешно. - Слава богу. - Ал, смотри, луна взошла. Ал задумчиво запечатлел поцелуй ему в пупок и оттолкнул от себя нехотя. *** То, что произошло дальше Мартин с глубочайшим пафосом при каждом подходящем и не подходящем случае именовал «Встречей на Эльбе». - Не надо это называть Встречей на Эльбе, - недовольно проворчал Алан, когда они ехали в лифте на интервью. - Ладно, я буду называть это «Минет на Шпрее» - подозрительно сговорчиво кивнул Мартин. - Мартин, - тихо и нежно сказал Алан. - Щи-то, - в тон ему ответил Мартин. - Мартин, помнишь, что я тебе сказал про «Встречу на Эльбе»? - Да. - Так вот, Мартин, когда я неправ, я всегда признаю. - ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕЕЕЕ. - Будешь ржать, я тебе больше вообще больше никогда не сделаю, - помрачнел Алан. - Не, ну, Ал, ну, чо сразу угрожать-то?! – возмутился Мартин. Двери лифта растворились, и их встретил менеджер из звукозаписывающей компании, который организовывал это интервью. *** Мартин нашел лестницу, ведущую куда-то в бок от пристани, там он нашел где-то насыпанную аккуратной горочкой симпатичную плосконькую гальку, подобрал ее и увлеченно кидал плоские камушки плашмя об поверхность воды. - Раз, два, три, четыре, пять, шесть….семь… Раз…упс. Алан поправил штаны и подошел, подобрал пару камушков и засандалил рядом. - Раз, два, три, - сказал Мартин ехидно. - Я еще только раскачиваюсь! – хмуро сказал Алан. - ... семь восемь, девять, десять! А, тебе слабо?! - Господи, это было первое романтическое свидание в моей жизни, - сказал Алан, - почему я должен соревноваться с тобой в кидании гальки по воде. - Жизнь вообще несправедлива, - сказал Мартин, - просто прими это как факт. - Раз, два, три, четыре, пять……десять, одиннадцать, двенадцать! Ха-ха! Я сделаю тебя как ребенка! - Мечтай, мечтай! - И помечтаю, хуле! - Давай по пять раз, кто проиграет тот сосет. - Это понятно, так сказать, по самому определению. - Нет, в прямом смысле этого слова, - сказал Мартин, - Поехали! - Это самое первое романтическое свидание в моей жизни! Я читал, что это все происходит как-то по-другому! - Упс, ты слил первую попытку, он потонул сразу! – радостно сказал Мартин, запуливая свою гальку – Ну, неплохо для начала, пять раз! - Четыре – мрачно сказал Алан. - Четыре с половиной. - Даже и не пытайся! Блин! Никаких поблажек в этот раз! - Хе.хе.хе. - Вторая галька жалобно булькнув на второй ушла ко дну. Третья попытка дала Алану слабый шанс на выигрыш, проскакав девять раз подряд, но Мартин уже опережал его на десяток, да и его успехи явно пробудили в нем страсть к соревнованию. - Двадцать семь – девять, - сурово констатировал Мартин. - Двадцать шесть, - поправил его Алан. - Это безусловно меняет дело, - кивнул Мартин. - У меня еще две попытки! – гордо сказал Алан, - Бляха ты слил! Галька Мартина булькнула в воду с одного раза. - Зато теперь точно двадцать семь, - сказал Мартин. - десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать… девятнадцать! Ай! Последний бросок! - И чо, правда не зассышь, и отсосешь? - с насмешкой бросил Мартин. - Это ты отсосешь, - ласково ответил Алан. - В себе я не сомневаюсь, - сказал Мартин, - Опа! Одиннадцать раз – тридцать три. Ваш бросок, гроссмейстер! Раз, два, три четыре… с половиной, - неповторимой интонацией сказал Гор. - Расстегивай штаны, - обреченно сказал Алан, одним ловким движением присаживаясь у ног любовника. Холодный воздух обжег особо нежные части тела Мартина, но тут же заменой прохладе случилась теплая влажность рта Алана, ласково подхватившая его с исключительным воодушевлением. Он попятился назад, опираясь о скамейку, на которой они восседали ранее. Сеанс синхронного плавания закончился им, завороженно глядящим в темные предутренние небеса Берлина, лежа навзничь на скамейке, с раздвинутыми по обе стороны ногами, и Аланом, подбадривающе поглаживающим его яйца теплой ласковой рукой, и отчаянно впихивающего его хуй себе в рот поглубже. Звезды подмигивали Мартину со своих высот, и явно намекали, что он начал познавать секреты мироздания. Язык Алана аккуратно касался его лобковых волос, потом кверху к пупку, и вниз, снова погружая мокрый стынущий на берлинском ветру хуй в теплый оазис своего рта. Он забросил руки далеко за голову, хватаясь за край скамейки, рефлекторно подаваясь бедрами глубже в рот Алана. Алан постанывал раз от разу, когда его движения были слишком уж амплитудными, но ни разу толком не подался назад, и не прервал своих теплых, ритмичных и мягких, словно прилив волны океана движений. Он схватился руками за голову Алана, насаживая его на себя, когда кайф от ощущения его рта стал совсем уже нестерпимым, Алан подхватил его хуй, поддрачивая так, как нужно, и высасывая из него все то, что нужно было, заставляя быстро и технично кончить себе в рот. А звезды все подмигивали и подмигивали. *** Через пару дней, в студии на стекле был прилеплен скотчем кусок бумаги с любовно выведенными фломастером круглыми буковками «Встреча на Эльбе», по признанию Маэстро Гора именно это было рабочим названием их нового альбома. В студию вошел Дейв. - Встреча на Ебле! – громко прочитал он и заржал, - Гггы, гениально. Гениально, гы, Март, господи, как я сам не додумался. «Встреча на Ебле!» Прикинь… - он продефилировал по комнате, со стаканом сока с водкой для вдохновения, - типа интервью, сэр, где вы познакомились со своей женой? Мы встретились на Ебле! – далее Дейв запел на произвольный мотив – «Мы странно встретились и странно разойдемся…» Мартин заржал. С упоением. Дейв понял это как знак примирения. Хоть он таковым и не был. - Март, Пидарчонок, - сказал он, используя локальное Мартиновское прозвище, - а давай как-нибудь встретимся на этой самой…на Ебле! - Если я тебя там застану, Дейв, я тебе хобот отвинчу, - ласково сказал Алан. Дейв заржал. Мартин тоже. - Как я без хобота петь-то буду, - беззлобно хохотнул Дейв. - А ты чего, хоботом что-ли поешь? – удивился Алан. - А как его еще петь, без хобота-то… наш поэт-песенник только про еблю и пишет. Как прочувствовать песню про еблю без основного, так сказать, инструмента?! - При чем здесь Ебля?! – влез в разговор разгадывающий кроссворд Энди, - Эльба! Это немецкая река! В 1945 году на Эльбе встретились войска 1-го Украинского фронта с войсками 1-й армии США! - Пресвятая Богородица! Энди, да ты никак перешел с судоку на кроссворды! – притворно восхитился Алан, - не прекращай это делать, дорогой, тебе полезно развивать мозг! - Завидуй моим энциклопедическим знанием молча! – обиделся Энди. - Спасибо, Энди, только ты можешь понять мои творческие замыслы до конца, - поблагодарил товарища Мартин. - От конца… – заржал Дейв как гиена, - …и до конца… - Вы что в школе не учились? – в комнату поправляя очки и читая плакат на стене вошел Дэн Миллер. Он жевал банан и выглядел очень озабоченным, - Эльба в другой стороне! Берлин стоит на Рейне! - Опачки, - сказал Мартин, - а берлинцы ж не знают! - Чего эта? - Река здешняя, Дэн, называется Шпрее. - А шо ж ты, долбоеб, назвал альбом «Встреча на Эльбе?» - особо ласково проговаривая слово «долбоеб», - назвал бы типа «Что-то там на Шпрее» - Я пытался, - сказал Дэну Март, - Алану не понравилось. Может быть его раздражает слово «Шпрее». - Уй, ну ты ж и падла, бля! – сказал Алан, закрывая лицо рукой. - Надо же, а пришел сюда, не ругался как гопник, – чавкая сказал Миллер. - ЕБЛЯ НА ШПРЕЕ! – радостно заорал Дейв, - На меня снизошел инсайт! Мне открылось видение! Так будет называться наш новый альбом – «Ебля на Шпре.. - Вообще-то это задумывалось как «Минет на…- как ни в чем ни бывало начал Мартин. - Мартин, ты не хочешь поработать еще чем-нибудь, кроме как языком? – желчно оборвал его Алан. - Честно говоря, нет, - признался Мартин, - но приходится как-то зарабатывать деньги на хлеб насущный, - его речь и так-то была на редкость удивительна, но гиенское ржание Дейва ее вообще никак не украшал, - Но если бы у меня была возможность… и смелость…. - Март, пойдем, гы… - позвал Дейв. Они ушли в соседнюю комнату, отделенную стеклом, и долго хихикая что-то делали склонившись над столом. Миллер, Гарет и Алан надеялись что что-то толковое. Миллер надел наушники, слушая то что было придумано до, и снял их только тогда, когда на стекле любовно приклеенный листок гласил, что рабочее название нового альбома Депеш Мод будет – «Что-то там на Шпрее». - Мы уже поработали, - сказал Дейв, - можно мы пойдем пиво пить?