Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

Если честно, Алан не ждал ничего хорошего от сегодняшнего вечера. Он тускло побрел домой, купил пива, посмотрел футбол, чтобы изгнать из головы образы Марта истово сосущегося с Дейвом, и убрать из живота тоскливо сжимающийся клубок. Он был уверен в том, что поход «попить пивка» был только поводом… Дейв конечно вроде бы его понял, и как бы пообещал, но Алан не верил, что Дейв сдастся так просто и не предпримет более на объект никаких атак. Все вернулось на круги своя, он опять был несчастным аутсайдером, сидящим в одиночестве в обнимку с бутылкой, которому изменяли. Ему самому было неудобно за свою неуемную ревность, но нельзя же, в самом деле, сказать, что Мартин не давал ему к ней поводов. Это была даже не паранойя, это было просто самое ожидаемое развитие событий. Как же больно-то осознавать все это. Господи, это ужасно проводить так вечера. Хорошо хоть Мартиновский «Арсенал» эпично просрал «Манчестеру», было хотя бы не так обидно. Матч «Арсенала» к тому же дарил еще одну надежду. Потому что только он мог послужить единственной убедительной причиной для Мартина отложить секс с Дейвом – эта мысль в моменты просветления сегодня вечером слабой надеждой освещала сознание Алана. Хотелось есть. Он выковырял в глубинах холодильника завалящий стейк, чтобы сожрать его в пику Мартиновскому вегетарианству, но кусок тела невинно убиенного млекопитающего был больше похож на камень, наверное именно так выглядела бы отбивная из мамонта, найденная в вечной мерзлоте, потому он вначале положил его размораживаться, а потом уронил под раковину, и вовсе забыл. И коктейль из виски с пивом отбил желание есть. Мартин повел себя сегодня как абсолютнейший козел. Когда Алан нахмурился на тему предложения Дейва пойти попить пивка, он задиристо ляпнул: - Я что наказан что ли, что я не могу с друзьями пиво попить? - С лучшими друзьями, - нежно подсказал Дейв. - С лучшими друзьями, - послушно повторил Мартин. - Я сейчас не могу пойти! – ревниво встрял Энди, на упоминание лучшего друга, - закажите мне сюда снизу из ресторана тост с сыром, куриным яйцом и беконом! - Энди, а ничего, что сейчас уже пять часов вечера, и завтрак они уже не подают? – поинтересовался Дейв. - Пять часов? Ну, тогда закажите мне… тост с сыром, куриным яйцом и беконом, - спокойно сказал Энди. - Да ладно тебе, вдруг у них чего с завтрака осталось, - сказал Мартин – кто еще сожрет у них эту дрянь, если не Энди? - Можете обглумиться по поводу меня и моего сэндвича, - сказал Энди спокойно, - но если через десять минут его здесь не будет, вам стоит посочувствовать. Алан всегда завидовал Энди по части его полной непроницаемости к шпилькам Мартина, и его способности сохранять надутость пингвина и неприкосновенное чувство собственного достоинства. И ведь, подонок, получил же свой гребаный сэндвич горячий и ароматный через семь минут, как и заказывал. Алан был раздавлен и убит, он был уверен, что Мартин просто решил уйти сегодня с Дейвом. Это было каким-то невероятным хамством относительно того ощущения близости, что соединяло их как ему казалось, теперь, но, из песни слов не выкинешь. - Март, он хочет сказать, что он нас сожрет? – уточнил Дейв. - Очевидно, - кивнул Мартин, и, повиливая бедрами исчез в дверном проеме. Как только дверь закрылась, Дейв тут же, как и ожидал Алан предал товарищеские идеалы, решив, что Алан все равно не узнает, если что. - Ну что, малыш, к тебе или ко мне? – деловито спросил Дейв, пока они спускались с Мартином по широкой круговой лестнице с пафосным красным ковром. - Что ты имеешь в виду? - удивился Мартин. - Я имею в виду, мы сейчас едем ко мне или к тебе? – повторил Дейв. - Мы идем выпить пива в бар внизу, - любезно сказал Мартин. Дейв не поверил своим ушам. Он не поверил своим мозгам. Мартин не понял намека?! - То есть мы никуда не едем? – удивился Дейв. - Езжай, если тебе надо, - изуверски любезно сказал Мартин, - лично я хочу выпить пивка. - Я тоже хочу, - сказал Дейв. Хотя, в глубине души он был потрясен. Но он все еще думал, что может быть, расслабившись, Мартин переменит свое решение. Что-то как-то неожиданно его заклинило. Дейв этого не планировал и не понял. - Отлично, - счастливо сказал Мартин, - мы так давно не сидели и не разговаривали просто так, я соскучился по тебе. Дейв понял, что пока у него нет шансов так или иначе выиграть этот бой. Но все-таки на пару-тройку пинт пива он все-таки надеялся. - Да-да-да, - радостно запрыгал по лестнице он, так, словно с самого начала разговора с Мартином имел в виду только лишь это, - и я, и я, я тоже, слушай, Март, а чего мы с тобой так редко тусуемся? - Я каждый день тут только для тебя, - нежно выдохнул Мартин. Он явно глумился, но опять Дейву не к чему было подкопаться. Когда эта падла успел так вырасти-то, как юморист, елки? – Я живу для тебя, дышу для тебя, Дейв, все жду, когда же тебе от меня что-нибудь потребуется, чтобы тут же сходу это тебе дать. Угождать тебе – смысл всей моей жизни, малыш. - Вот ты щас пизданул как бог просто, ну, но у меня ощущение, что меня как-то грубо наебали, и надо мной смеются, - так же нежно сказал Дейв. Он уже научился. Так же. - Это просто ощущение, - ласково сказал Мартин, - у меня просто голос такой…. - Ах, это просто голос… - На самом деле, - доверительно прошептал ему на ухо Мартин – В общем-то, неочевидно, кто из нас кого со всем этим сильнее наебал. Да и имеет ли это вообще какое-либо значение, в конце концов. Кто. - Слушай, а вот щас я не понял, чо ты нахрен залудил, - раздраженно фыркнул Дейв, - мне иногда кажется, я знаю тебя как себя! - Опачки, - сказал Мартин с характерной интонацией. - А иногда вроде как ты хуже, чем Джоанна, она хотя бы баба, а ты вообще с другой планеты! - Как поклонник творчества Дэвида Боуи я не могу не счесть это за комплимент, - сказал Мартин. - Вообще-то я тебя обосрать хотел, - честно сказал Дейв. - Хе-хе-хе-хе. - Но в принципе, это даже к лучшему, что у меня не получилось. - Именно. - Ну, чувак, объясни попроще, чего тебе надо? Я что плохо тебе отсасываю? - Дейв, да не ори ты на весь коридор! - Да они не понимают все равно! - Да, блядь, мне Энди рассказывал. - Ай! – Дейв расстроенно махнул рукой, - уроды. Пидарасы, бля. Сли…то есть Энди, кстати, хороший мужик. - Я в этом уверен. - Но я точно лучше сосу чем этот самодовольный петух! - ЭНДИ?! - Какой нахуй Энди!! ЛИС! - Ты знаешь, как сосет Алан? - Да, ебта! Ты человек-пиздец какой-то, с тобой вообще невозможно разговаривать! – возмутился Дейв. - Не разговаривай. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу подобные разговоры. - Не, а я люблю что ли?! – удивился Дейв. Мартин выразительно посмотрел на него и пожал плечами. - У него что, хуй больше? - Как же ты меня заебал, - холодно сказал Мартин. - Да я вообще еще даже не начал даже, - ничуть не смущаясь ответил Дейв, - я, вообще, как раз хочу донести до тебя то, что меня беспокоит один факт. Очень беспокоит. - Что. - То самое. - Что, то самое. - Это самое. Что я как раз этого не сделал. - Дейв, да я не в обиде, чувак. - Чота тут не так. Я все ищу где подъеб и все не могу понять. - Да, нет,… нет, я бы….я бы не хотел бы вдаваться в интимные детали моих внутренних переживаний… - Я тут как раз пытаюсь продать душу за твои интимные, блядь, детали…. – мрачно сказал Дейв. Мрачно, но задумчиво, потому что он толком не знал, как себя вести в этой ситуации, а Мартин, сука, правда не давал ему ни одной подсказки к тому, что он собственно задумал. А видно было. Задумал. - Дейв, да ничего особенного. - Угумс. - Дейв, я, я вообще должен сказать, что ты исключительнейшим образом облегчил мое существование! – честно сказал Мартин. Дейв остановился ошарашенно с каждым своим глазом, ставшим размером с полушку, уставился на Мартина. - Как это? – удивился Дейв. - Как видно, ты дал мне то, что мне надо. - А чего тебе надо? - Все что мне надо сейчас – это столик на троих и пива, – это он сказал уже громко и звонко, резко поворачиваясь на каблуках и направляясь к менеджеру ресторана, - и в Хансу, наверх, для герра Флетчера его обычный сэндвич с сыром, яйцом и беконом, и не важно, что сейчас не утро, так он сказал! В смысле, он, я полагаю, компенсирует. - Гы-гы-гы, и наш счет тоже на него запишите, - не растерялся Дейв. - Кстати, мне нравится эта идея! – довольно поднял палец вверх Мартин. Как они и ожидали, через время достаточное чтобы сожрать свой поздний ланч и получить их счет, возмущенный Энди появился на пороге ресторана. Все эмоции были написаны у него на лице, потому Мартин и Дейв начали громко хохотать с самого его появления на сцене. - Идиоты! – возмутился Энди. - ХАХАХАХАХАХА – радостно приветствовали его Мартин и Дейв. Впрочем, его ждала заранее заказанная кружка пива, так что он быстро сменил гнев на милость. - Кстати, тут телек есть? - Телек? – удивился Дейв, - приличное вроде место, не спорт-бар, зачем им телек?! - Ну сегодня же Манчестер Юнайтед играет! – возмутился Энди. Через час. - А! – в ужасе воскликнул Мартин, - я же забыл, Арсенал же! Пошли, я знаю тут место за углом, там есть телевизор! В общем, когда Алан закончил свою работу и спустился вниз, в ресторане он, как вы понимаете, уже никого не обнаружил. Он отчаянно побрел домой, раздираемый ревностью и тоской. *** В дверь позвонили. Алан долго думал открывать или у них само отсохнет. Но потом позвонили еще и еще. Алан уже был слегка подшофе – так бы он бы никогда – он хотел пойти за халатом в ванную комнату, но потом решил, а какого черта они приперлись и открыл дверь как есть в костюме-тройке: трусы и два носка. - П-ревед, - сказал Мартин, прислонившись к косяку, со счастливейшим лицом из всех, коими он в принципе обладал. - Боже святый, какие люди, - сказал Алан. Он держал в обнимку почти пустую бутылку виски. - Пьешь без меня? – счастливо и шепеляво спросил Мартин. Сделал четыре шага вперед, вдавил Алана в стену прихожей, прижавшись всем телом и уткнувшись головой ему в ключицу и счастливо выдохнул. Алан почувствовал, как руки Мартина сошлись у него на пояснице. Ощущение было искушающим. Искушающим хотя бы забыть о реальности, от того, что он опять, сука такая, приперся к нему после свидания со своим возлюбленным Дейвом. Он, правда, до конца, пока, не мог понять, чего он вообще приперся… - Тебе не стыдно мне это говорить? – спросил он, на всякий случай крепко прижимая плечи Мартина обеими руками к себе. - Гы, а я одетый, а ты голый, - сказал Мартин. У Алана потемнело в глазах на пару секунд, потом вернулось. - А чего это мне должно быть стыдно? – удивился Мартин, доверчиво поднимая голову с полураскрытыми губами вверх. Дыхание его коснулось его губ вместе с этим шепотом, который был эротичнее самого забористого порно, по целому ряду причиню, - М-м-м-м? Звук отозвался резонансом во всем его теле. Алан накрыл его губы своими и снова как по мановению волшебной палочки почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Не то что бы и впрямь это было для него неожиданно. Скорее он ждал этого. Ждал ощущения мягких влажных движений губ Мартина, поддающихся его губам, ждал власти над тем, чтобы властно раздвинуть его челюсти своими, доминируя над его ртом. Потом отдаться назад, ласково, почти невесомо, но тем самым ничуть не менее мучительно касаясь губами друг друга. Этого уже было вполне достаточно для того, чтобы предпочти эту реальность настоящей. Когда Мартину это надоело, он деловито отстранился и пошел раздеваться. Вешать куртку, снимать ботинки, и деловито направился в ванную. - Ты чего это, спать со мной что ли приперся? – задумчиво спросил Алан, прислоняясь к стене коридора, запивая нездоровый зудеж в губах, и в некоторых иных частях тела, вызванный поцелуем, глотком старого доброго ирландского виски. - А чо у тебя тут очередь? Вот ебаная ж ты же сука. - Я думал вы там с Дейвом… - Не, - сказал Мартин задумчиво, закрывая дверь ванной, - я не с Дейвом. - А Дейв знает?! - удивился Алан, и снова пригубил виски. - Знает. Теперь закрой дверь. - Есть сэр. Так бы уже, конечно было бы противно от такого неприкрытого цинизма, но он был изрядно удивлен. И это как-то отвлекало. Он встал напротив закрытой двери в ванную со своей бутылкой, и внезапно нагрянувшим на его голову собеседником через закрытую дверь. - А куда вы съебались-то? – наконец выпустил свою обиду наружу он. - Виноват, - сказал Мартин из-за двери, из-за шума воды, - там в ресторане внизу в Хансе телека не было. Арсенал играл. - Я в курсе, - холодно сказал Алан. - Блин, я понимаю, что надо было тебя предупредить, но я думал, мы будем сидеть там… - Вы просрали… - Да, - грустно сказали из-за двери. - Я порадовался. - Бессердечная скотина, - сказали из-за двери. - Мартин, я очень люблю с тобой поговорить. Иногда. Ключевое слово «иногда». Но сейчас я лучше пойду на кухню, а не то к твоему выходу из ванной я тебя прибью. Мне будет обидно, потому что тогда я угроблю свой единственный на сегодня шанс потрахаться, - сказал Алан, - ты жрать будешь? - Я все буду! - сказали из-за двери с необычайным воодушевлением. *** В общем, вечер закончился для Алана совсем не так как можно было ожидать. Мартин, благоухающий шампунями сидел за столом в его банном халате и с завидным энтузиазмом поглощал импровизированное подобие яичницы с разжаренными трупами явно замороженных в креозоте овощей и корнеплодов, рассчитывавших через тысячу лет на оживление, ну, Алан старался этого не допустить. - Налить тебе? - Ага. - Слушай, а где Кристина – то? Ты собрался ей помогать, как раз вот на днях, - сказал Алан, отбирая у Мартина один из приготовленных ему тостов и бесцеремонно залезая к нему в тарелку вилкой, чтобы закусить. - Мы ее потеряли, - с набитым ртом, мрачно сказал Мартин. И выпил виски залпом, не чокаясь. - Как это? – Алан испуганно отпрянул с вилкой, назад, - она что, умерла что ли? - Не, - сказал Мартин беспечно, - просто она потерялась…где-то. - Она, вроде, выглядела умственно полноценной… - Нет, ну вот она, как раз, из всех моих знакомых, единственная…относительно нормальная… - подтвердил Мартин, - в принципе это именно то, что меня в ней привлекает. - «Из всех твоих знакомых» - передразнил Алан Мартина, - Ну-ну. - Вынужденное постоянное общение с психами очень вредно для моей психики, - Мартин садистически углубился в детали, поняв, что его ремарка задевает Алана. Алан просто сидел, подложив руку под голову и понимал, что он ничего не может поделать с тем, что звезды сошлись так, что Мартин может сегодня делать все, что он захочет. До некоторых пор. До тех самых пор, пока то, что Мартин хочет не будет делать уже Алан. Мартин тоже это понимал. Алан улыбнулся этой мысли. Мартин увидел его улыбку и старательно оскалился в ответ обнажая все возможные зубы. - Кстати, о психах, - сказал Алан, - Ну и как же ты умудрился потерять свою подругу? - На границе с Восточным Берлином, - сказал Мартин. - Я пойду еще за бутылкой, - сказал Алан. - Дело в том, что мы должны были ехать к ее родственникам, - сказал Мартин, ему в спину, в принципе он не сомневался, что Алан его слушает, - ну там вещи привезти какие, еду, в общем там, все такое. В общем там четыре прохода – один для немцев, другой для иностранцев из западной Европы, и так далее, в общем, Кристина легко прошла, а я, я меня не пустили. Он на меня пушку наставил так, передернул… - Прям там и передернул? – уточнил Алан. - Затвор, - не поддался на провокации Мартин, - и сказал, что я не могу пересекать границу. А Кристина уже прошла. А что я мог сделать? Я постоял там, подождал, ее нет, ну вот и пошел обратно. - Замечательно, - восторженно сказал Алан. Он снова сел за стол, - и что теперь? - Не знаю. Позвонить надо, наверное. - Да уж, наверное, - кивнул Алан. - Ну она надеюсь, она там у своих. Она может звонила уже. Туда, ну к нам домой. Но я-то не там. Я тут. Она про нас не в теме. - Немудрено, что ей удалось сохранить рассудок. - За наше общее половое здоровье, - сказал Мартин, наливая себе виски. Алан подавился виски и долго пытался откашляться. - Бля-ха… Кхе-кхе. За тебя, дорогой. Половое здоровье невероятно важно в нашем тесном дружном мужском коллективе. А …че…чего тебя –то не пустили-то? - А я знаю?! Алан смотрел на пустую тарелку Мартина, и стеснялся спросить, почему яйца можно жрать в любом количестве, а мяса взрослых куриц, например нет, но он понимал, что бесполезно, потому просто задумчиво смотрел на процесс. Нет, он, в принципе, тоже был не против вегетарианства, но его просто интересовало. Почему. - Может они меня приняли за футбольного фаната? – обреченно переспросил Мартин. - А может это как-то связано с твоей вылазкой на Александр-платц? – неожиданно припечатал его Алан. Мартин неожиданно спал с лица. Как будто лампочку выключили. Они оба прекрасно знали, то, что не сказал Алан. Это было тем моментом, когда он выбрал Дейва. Сознательно ли, бессознательно, но выбрал. Так же они оба прекрасно знали, чем это закончилось. Алан с трудом сдержался, чтобы не ебнуть тарелку о мойку. Его не оставило равнодушным лицо Мартина. Он вскочил, чтобы не видеть это все, нервно зашагал по кухне и остановился, уткнувшись лбом в стекло. Тяжелое молчание повисло между ними. Алан и рад был бы его нарушить, но он обоснованно опасался, что это нарушит также и этот хрупкий парадоксальный мир, что было установился между ними. Удивительно, но Мартин нарушил его первым. Он поднялся и сказал своим фирменным металлическим голосом: - Не знаю, как ты, а я - спать. Он признал его правоту, но не дал ему права победить. Впрочем, как обычно. Алан похихикал и пошел мыться. Не знаю, как ты спать, а у меня другие планы. *** Мартин лежал на боку, задумчиво глядя в темное небо над крышами Берлина. Он прекрасно знал, что он не заснет так просто сегодня. Он прекрасно знал, что он просто не заснет. Как только он начинал думать о том, что его волновало, обо всем, что случилось с Дейвом, обо всем, что случилось с Аланом, обо всем, что случилось с Кристиной. Обо всем что он забыл сделать, сделал не так или просто проебал, он понимал, что если до того он буквально падал с ног от усталости, то сейчас он был бодЁр как двухлетний ребенок в шесть утра. Его мозг с такой силой прокручивал каждую из ситуаций, приходя каждый раз к единственному выводу, что он просрал все что только мог, что ему хотелось встать и пойти, блядь, попрыгать на балкончик. Он так и сделал один раз. Вышел покурить. Но замерз, несмотря на халат Алана, и клацая зубами прыгнул под одеяло, положил сверху покрывало, и некоторое время увлеченно трясся, пытаясь согреться, потом, кажется, согрелся и стал отрубаться и в этот самый момент биение его собственного сердца, словно отдающееся в самый мозг, вместо того, как типа, считается, успокоить своим ритмичным звуком, заставил его подлый мозг зацепиться за это, начать считать ритм ударов, сбить дыхание, задумавшись внезапно о том, что а что случится если следующего удара не случиться. Внезапно ему стало казаться, что сердце бьется не так ритмично как должно было бы, вначале чаще, потом, словно бы пропуская нужный ритм, он кажется, даже почувствовал, что ему не хватает дыхания. Он боялся закрыть глаза, потому что он вдруг испугался, что провалившись в сон – он больше никогда не проснется. - Еб твою мать! – отчаянно выругался он переворачиваясь на спину, надеясь, что изменение позы, ослабит это биение сердца, что билось во всем его туловище и что лишало его возможности нормально дышать и расслабиться. Так и произошло на несколько секунд, и стало еще хуже. Несмотря на то что он замерз пару секунд назад, теперь пот катился у него по вискам. Он не знал, чем заткнуть уши, чтобы не слышать удары собственного сердца. Точнее, сказать, если он их затыкал, они слышались еще сильнее, всем телом, руками, шеей, головой, с одной стороны тревожа, с другой стороны, радуя, что он все еще, наверное, жив. Лучше бы он думал о тех проблемах, что волновали его раньше. Он попытался, но сердце бросилось вскачь, заставляя его распсиховаться еще сильнее. Он теперь точно не мог ни спать ни слушать в тишине банально звук собственного сердца, он уже было подумал, может включить телевизор, и как-то полегчает. Мартин перевернулся на живот, и там на секунду перед тем как он чуть было не отключился ему показалось, что сердце перестало биться. Он резко перевернулся обратно и едва не завыл, это было так мучительно. Казалось, он совершенно не владел своим телом, оно владело им. Это была та обыденная паника, которую он не мог обуздать. Он сел на коленки, закутавшись в одеяло как гусеница, обреченно глядя на тень, которую луна оставляла на стене сквозь занавески, и думал, что может быть и хотел бы сдохнуть, но как-нибудь не так, не осознавая этого. Вышедший из душа Алан уже десять тысяч раз представил себе, как он чинно прижмется свежевымытыми гениталиями, ну и прочими частями тела к теплому сонному тела его так сказать, друга и коллеги, но так, по бытовому, любовника. Даже уже как прям в жизни представил, как касается губами его плеча, в первый раз за вечер чувствуя этот запах, такой знакомый и такой родной, и так много значащий для него, чувствует такое милое его сердцу сопение, может быть это было бы даже некультурно, но он бы ужасно хотел бы взять его, сонного, теплого, находящегося где-то там, в ином мире, в мире сна, не в силах отдаться ему такому какой он есть, но не потому что не хочет, просто потому что эти силы были сильнее его самого. Эта романтическая картина проникла в самые дальние части его мозга, и заставила его задержаться в душе даже может быть дольше, чем это технически требовалось бы. В итоге, войдя в спальню он увидел укутанную в одеяло, сидящую и пялящуюся в стену гусеницу-переростка. - Господи, что такое?! - Алан, а у тебя случалось такое, что ты вдруг боялся умереть? – спросила гусеница. Алан почувствовал себя, сука, Алисой в стране чудес. Он сел на кровать, как был, в полотенце и в разодраных чувствах. - Вообще, в норме, полноценно созревшим постпубертатным существам, в принципе, как бы, положено бояться смерти, - сказал он, - Страх смерти – это нормально, гусеница, - добавил он после паузы, - что бы ты там сегодня ни курил, брось это навсегда, ебаная падла. - Я бы бросил, - грустно сказал гусеница, - но я сегодня не курил. - Мне казалось, я до этого общался с нормальным человеком. - Тебе казалось. - Мне нечего возразить, Март. Вообще в норме, говорят, это после подросткового возраста это, типа, проходит, - сказал Алан. - А, да? – удивилась гусеница. - Дожно проходить, - сказал Алан. - У тебя прошло? Алан вначале хотел поржать, но потом внезапно ощутил, что такие вещи по приколу не спрашиваются: - Если честно, нет, - сказал он. - А у тебя такое было, что типа, ты вот слышишь, как бьется твое сердце и через пару минут у тебя ощущение, словно оно вот-вот откажет. - Бывало, - сказал Алан, - особенно когда нажрусь. - Вот, - сказал Мартин. - Ты так боишься умереть? – спросил Алан. - Ну, нет, - подумавши сказала гусеница, поправив свой капюшон, - я не боюсь умереть. Ну, если я буду знать, о чем речь. Больше всего я боюсь умереть так, внезапно. Без возможности все как-то проконтролировать, я вот подумал вдруг, а я вот сейчас засну, и может быть я не проснусь, это самое страшное, что может быть. - Мартин. - Алан. - Ты меня пугаешь. - Я сам себя побаиваюсь, если сказать по-честному. Я бы хотел бы найти бы средство что бы стать кем-то но не собой. Я бы душу бы отдал, лишь бы избавиться от половины мыслей из моей головы. Но никому нахуй моя душа не сдалась, или просто технически это, как-то, кажется, недоступно еще пока. - Я понимаю тебя, - Алан тоже подумал-подумал, и развязал узел полотенца на бедрах, обнажая бедра, лобковые волосы и полу-эрегированный он задумчивости член, ну что имел, - Иди сюда. Против ожидания, Мартин мгновенно вышел из образа гусеницы и перешел в образ энцефалитного клеща, и оседлал его, прижимаясь всем телом к его, как-то очень странно для данной стадии их сексуальных упражнений, эротично дыша: - Я хочу спать с тобой, - сказал он. И Алан подумал, что, прости господи, но на смертном одре он вспомнит именно этот шепот, это влечение и страсть. Алан позволил себе сыграть в глухого, тупого, слепоглухонемого: - Что?! - Я, - сказал Мартин восседая на его голых чреслах, когда его, Мартиновское достоинство сползло куда-то между бедер Алана, - хочу, - несколько раз очень задумчиво потерлось, - с тобой, - вызывая несколько двойственные чувства в Алане, но при этом же, добавляя стойкости его члену без всякого его на то желания, - Спать. Мм-м, - сказал он, выправляя свой член от Алановской задницы между их телами, параллельно со своим: - С тобой. - Оу, - сказал Алан. - Тебе так нравится? – спросил Мартин. Алан был уверен, что он прекрасно все понимает, но это было той ролью, что ему отвели сегодня. Он конечно отстоит основные репперные точки… и вообще, будет возможность, он докажет, кто в доме хозяин. - Ну же, - сказал Мартин, - двигаясь телом вперед и назад, - я знаю, ты считаешь, что я мало говорю… - Я…. - Нравится тебе или нет?! – прервал его Мартин, - говори. - Сука, да, - сказал Алан, - Поцелуй меня. Поцелуй. Мальчик мой. Иди ко мне, иди, так, да. Мартин впился губами в его рот. Вначале нежно, потом так же яростно, как пальцы Алана в этом самом процессе впились в его задницу. Сладострастно, отчаянно и безнадежно с точки зрения какой бы то ни было капитуляции. - А так и правда, в чем-то удобнее, - сообщил рот Алана Мартиновскому рту, сообщая пару увесистых шлепков паранормально любимой попе, - когда ты сверху, - Мартин застонал ему в рот, очень доходчиво сообщая, что ему все равно, кто возьмет сегодня верх, но желательно, чтобы он взял его сейчас же, быстро и бесповоротно. Алан чувствовал как его хуй скользнул между двумя половинками жопы Мартина. Чувствовал его яйца своим лобком, и прижимал отчаянно это все к себе, чтобы не утерять ни одной секунды сенсации, которая каждый раз штырила без всякой поправки на опыт, все так же отчаянно и невыносимо сладострастно жестко. Одеяло лежало где-то сбоку, да и хуй с ним, Алан понимал что его вышеупомянутая полу - эрекция за деланные несколько минут превратилась в полноценный стояк. Он уже тек на эту ебаную блядь, и он был готов. Но ему ничего так не нравилось теперь как быть под Мартином. Он бы легко перевернул его сейчас, а похуй как, на живот, на спину, и ему даже отсосать бы не потребовалось бы уже, у него уже пре-эякулят стекал по головке, только от того, что они сейчас будут ебаться, он выеб бы его наилучшейшим образом, который только возможен. С Мартином всегда по этой части было просто. Ему просто. Пара наручников, загнуть как надо и поиметь. Мартин ловил с этого адский кайф и он был рад ему его доставить. Но блядь, он сидел сейчас прямо над его хуем, потираясь об него всем, что дал ему Господь, и Алан отчаянно хотел, чтобы он сел на него сверху. Он хотел видеть это все, все это удовольствие, что он доставляет Мартину, так, словно бы оно предназначалось только для него одного. Он хотел видеть, как Мартин по собственной воле опускается на его хуй, устанавливая нужный ритм. Устанавливая нужную силу, он уже возбудился только думая о том, как он сможет увидеть, насколько Мартин его хочет на самом деле. - Ой, тыж, господи, да! Счастливо проныл он наблюдая как осторожно, придерживая его трепещущий от возбуждения хуй со слезой стабилизирует знакомая до боли ручка с облупившимися останками черного лака, для того, чтобы сосредоточенно насадиться на причину всех несчастий, в одном лице являющейся первопричиной самых прекрасных моментов их бытия. Он выдохнул, чувствуя больше чем мог бы, ощущая, что это не его воля. Вдохнул, всеми кишками чувствуя экстаз от того, что Мартин делает это с ним сам. - О, да, до конца вниз, маленький, да, - как только он прочувствовал их соприкосновение, он был уже не собой и говорил уж все что мог. Каждое движение вниз и вверх было для Алана словно олицетворением его самых неприличных мечтаний детства. То, что он хотел бы трахать по своей воли, удовлетворяло себя и свою похоть об него само. Он рефлекторно поддал жару снизу, вызывая животный стон у Мартина у самоего своего уха. Он схватил его губы своими, засаживая за это шоу с раздвинутыми ногами, и болтающимся возбуждённым хуем перед его самыми глазами, и проникающими штыковыми ранениями в жопу, чувствуя, как Мартин уже начинает отчаянно сопротивляться. Схватил его хуй своей рукой, быстро нижней губой ощутив особенно впечатляющий выстрел, который они разделили на двоих. Сам то Алан кончил внутри Мартина. Ему нравилось так. Ему нравилось, что он сейчас внезапно сдуется в его руках, и позволит ему облапать его со всех сторон, отвалится в сон, до последней секунды осознавая тот факт, что в его заднице его, Алановская сперма. Что он будет засыпать, чувствуя, как она, похабно истекает из него наружу, размазываясь по его бедрам. Он бы душу отдал за это ощущение. Алан подхватил его поперек груди, засасывая где-то под ухом. *** - Ты что, выбрал его? – спросил Дейв, гордо закуривая сигарету в состоянии изрядно подшофе после третьего бара. - Да, - сказал Мартин, - какая чудесная ночь. И дождь.