Обещание

Ванде нравится жить на ферме с семьей Клинта. Здесь все дышит спокойствием и умиротворением. Здесь нет других людей – злых, алчных, с бардаком в голове, с жаждой убийства и насилия. Только Пьетро, Лора, дети и временами Клинт. Очень быстро её маленький мирочек, центром которого был Пьетро, становится чуть больше. Это непривычно и страшно – да, страшно. Ванда не лезет к ним в головы, боится этого до одури, боится разрушить иллюзию безотчетного всеобщего доверия и всеобщей же любви. Пьетро часто внимательно смотрит на нее и безмолвно утешает, от него в такие моменты исходят волны поддержки, успокаивающей и приятной. От других Ванда принимать сочувствие и утешение не может. Только, разве что, от Клинта. Клинт часто уходит на миссии. Обещает, что скоро с этим покончит, только Стив наберет новую команду – Тони в очередной раз собирается слиться, а Брюс сбежал – его, конечно, искали, но пока безуспешно. Лора кивает на обещания Клинта, улыбается и нежно целует в щеку. Лора понимает. А вот Ванда не может. *** — Ты должен взять меня с собой, — говорит она, когда Клинт получает очередное задание и, торопливо попрощавшись с женой и детьми, сбегает по ступенькам крыльца. Он оборачивается и смотрит на Ванду, стоящую у перил и сжимающую их почти до хруста. На пальцах у нее то и дело алые искры вспыхивают, но не причиняют вреда. — Нет, — Клинт мотает головой и идет дальше. — Забудь об этом. И братцу своему неадекватному скажи, чтобы не рвался! Мне вполне хватило Заковии. Если о себе не беспокоитесь, то хоть друг о друге тогда подумайте. Клинт швыряет сумку с вещами на заднее сидение, садится в машину и показательно громко хлопает дверью. Ванда даже так чувствует его боль и отчаяние. И страх, затапливающий все его существо. Но вот не за себя, за них. И она чувствует этот же страх, когда Клинт уходит на свои миссии, когда оставляет ее здесь, в глуши, где безопасно, тихо и очень спокойно, где есть Пьетро, Лора и дети. И Ванде хочется выть от этого страха, глушащего разум. А потом до нее внезапно доходит смысл слов Клинта. Пьетро что-то стругает на чердаке. Он делает это очень медленно, максимально осторожно и сосредоточенно. Ванда видит небольшой ножичек, кусок деревяшки и кучу стружки на полу. Пьетро поднимает на нее взгляд. И все понимает. Он открывает рот, но так и не произносит ни звука, только смотрит виновато. И Ванда видит в нем себя: со своими маленькими страхами, глупостями и желаниями. А ведь могла бы догадаться и раньше! Пьетро думает, как и она. Пьетро ее продолжение. Она продолжение Пьетро. — Я боюсь за него и за тебя, — говорит Пьетро и качает головой. — Ты – за меня и за него. А он боится за нас. Ванда садится рядом с ним и кладет голову ему на плечо, глядя в небольшое окошечко на макушки деревьев, вычерненные закатом. — Но он живучий… И знаешь, что он мне сказал? — Пьетро откладывает ножичек и деревяшку, обнимает её и целует в макушку. — Он сказал, что мы должны охранять семью, пока его нет. Потому что он боится ещё и за них. Ванда усмехается и качает головой, потираясь ухом о водолазку Пьетро. — Не за них, — поправляет она его. — За всех нас.