Полёт в Ад

Эта комнатушка была создана словно только для того, чтобы пугать её. По крайней мере, Клэри казалось, что она проснулась именно в ней, потому что нигде и никогда не было до такой степени темно. Она знала, что это лишь плод её страхов. Страх больше никогда не увидеть солнце, не вырваться отсюда – он перерождался и становился реальностью. Возможно, на самом деле здесь было светло и ясно, по крайней мере, так ей казалось, но тотальное одиночество накрывало с головой без того, чтобы получить разрешение на вторжение в личное пространство. Тихое дыхание, которое прерывало немоту в этой комнате, пугало ещё больше. Она чувствовала, что кто-то был рядом, правда, понятия не имела, кто именно. Изображение рисовало то огромного пса, то ещё какую-то подобную ему гадость, а отрицать было некому. Она просто пыталась не подчиняться до конца пустому страху, но тот оказался слишком сильным против её непонятного и практически несуществующего сопротивления, которое нельзя было отыскать сейчас во взгляде или хотя бы в каком-то движении. Когда она наконец-то смирилась с темнотой, стало опять немного светлее. Теперь уже можно было рассмотреть человеческий силуэт совсем-совсем рядом, а она всё ещё ждала какие-то ростки, которые должны были впиться в её и без того окровавленные и разорванные запястья, или, может быть, это тоже ей приснилось или было просто пустым страхом, о котором она прежде могла только догадываться и думать и который сейчас стал самой настоящей реальностью. Жизнь состоит из сплошных прологов и эпилогов, между которыми – буквы ненаписанных историй; она – словно в книге, в которой всё восстало против неё и не стремится утихать. Боль в сердце и острые уколы непонятно чего – сбивчивое дыхание, которое стремилось и вовсе куда-то ускользнуть. - Себастьян? – наконец-то переспросила она у пустоты, понимая, что если это он, то не следует ждать ответа. Признаться, самым большим страхом её сейчас было то, что на самом деле рядом даже не он, а некто совершенно другой, куда более страшный и отвратительный, чем мог бы быть сам Моргенштерн. Сбежала, дура, послушала тех, кого слушать было нельзя – ну что же, теперь можно праздновать то, что называется окончательным провалом плана побега. Это был всё-таки он – естественно, Себастьян ничего не сказал, не промолвил ни единого слова, но она всё ещё была способна отличить его прикосновение от чужого. Собственно говоря, с парнями у неё никогда ничего не складывалось, и он оказался единственным, с кем она вообще целовалась – но это на самом деле ерунда в подобной ситуации. - Что ты видишь? Он явно стремился узнать её страхи в этой комнате, но Клэри не хотела выдавать правду, прекрасно зная, что это может только сделать ещё хуже. Но надо же как-то ответить, а что поделать, если кроме одного слова, характеризирующего реальность, ничего вокруг нет? - Темноту, - выдохнула девушка. Может быть, у него в руках был какой-то нож, хотя прикосновения лезвия она так и не почувствовала до сих пор. Это, пожалуй, действительно стоило сильного удивления, но у неё сейчас всё равно не было ни капельки выбора и альтернативного действия, чтобы можно было хоть что-то сделать. Дыши, Клэри, дыши. - Просто замечательно, - он усмехнулся, наверное, но она не могла ничего увидеть, потому что мрак сгустился ещё больше. Его ладонь, кажется, скользнула по её животу, поднимаясь немного выше и словно заставляя её перестать дышать. Прикосновения в темноте, когда тебя сковывает неимоверный страх, пугают ещё больше, чем какие-либо угрозы, и пора было бы уже признать, что она даже сопротивляться не сможет, но разве есть хоть какой-то выбор? Ей казалось, что какие-то ростки, которые прежде не позволили ей сбежать, сейчас не дадут и сбежать, и хотя на самом деле ничего не было, её запястья всё равно сковывали какие-то невидимые цепи, которых никогда не существовало. - Дрожишь, - выдал он очередную констатацию факта, и она не стала даже кивать, зная, что это было бы совершенно бесполезным набором слов с её стороны. Она, в конце концов, куда слабее и зря пыталась сопротивляться, но теперь в любом случае уже поздно. Клэри стало как-то не по себе. Возникло вдруг глупое желание затеять очередной спор, в котором не было бы ни капельки смысла, и он продолжила молчать, словно надеясь на то, что получит хоть один вразумительный ответ, вот только его упорно не было. Его холодные, словно лёд, пальцы обжигали кожу, возможно, оставляя на ней какие-то невероятные следы. Она сдуру вспомнила о странном знаке на шее к Джейса – Гермес, бог-посыльной, всегда был достаточно неправильным, чтобы следовать каким-то иным правилам жизни. Она не стала об этом думать, сама не понимала, откуда взялось воспоминание в подобном духе, но другого выхода не было, кроме как попытаться подумать о чём-то другом, кроме того, что происходило вокруг. Поцелуй был уже не таким грубым, как тогда, рядом с отвратительной живой оградой, но всё равно показался ей удивительно неправильным, а сопротивления с её стороны не следовало даже ждать. Она не сопротивлялась, наверное, потому, что ощущала удивительное окаменение, которое не позволяло ей даже содрогнуться или сдвинуться с места – почему? Себастьян с силой дёрнул её рубашку – и теперь только Клэри осознала окончательно, что на самом деле её совершенно ничего не держит. Оная глупым комком осела где-то внизу, на полу, и стало до жути холодно, хотя, пожалуй, тот кусок ткани не смог бы согреть никого, будучи даже свёрнутым в несколько раз, а то и валиком. Почему-то, как-то слишком неуместно, она вспоминала глупые большие красные клетки на рубашке, и то и дело содрогалась от какого-то непонятного и неправильного ощущения собственной крайней несвободы. Себастьян целовал её в губы – казалось, она не чувствовала больше ничего, но это было достаточно реальным, если так подумать. - Не надо, - тихо выдохнула она, пытаясь вывернуться из его рук, но Себастьян с неожиданной даже как для него силой сжал её запястья, прижимая девушку к кровати – или на чём она могла лежать? Почему-то показалось, что вокруг ползали змеи, которые то и дело жалили её чем-то – потому что она чувствовала, что не может даже шевельнуться, а в этом не было никакого смысла. Пожалуй, следовало начинать сопротивляться, ну, или что-то в этом духе, но было уже слишком поздно – оставалось только пытаться отвернуться и всё равно, так или иначе, отвечать на поцелуи хотя бы иногда, воспринимая их словно совершенно иначе, не так, как бывает на самом деле. - Ты меня так сильно ненавидишь? – его вопрос прозвучал совсем тихо; она чувствовала ледяные прикосновения тонких пальцев своего персонального дьявола. Льдом что-то пробежалось по позвоночнику, и она непроизвольно подалась вперёд, скорее от страха, чем от чего-то другого. Ответа вновь не последовало – он потянул её за длинные рыжие волосы, заставляя запрокинуть голову, прикоснулся губами к шее. - Возможно, у меня был смысл ждать того момента, пока ты будешь готова, - спокойно признал он. Холодно, с каждым мгновением всё холоднее и холоднее. - Но он пропал примерно в тот момент, когда ты решила столь успешно ударить меня по голове. На его губах всё ещё чувствовался привкус крови и какого-то странного льда; она понимала, что не вырвется никуда, и что смысла сопротивляться вроде бы как больше нет, но, тем не менее, всё ещё пыталась дёрнуться и оказаться на свободе. Мгновение – и мир успешно растаял в потоке пламени, которого тоже, в свою очередь, никогда не существовало. Она дёрнулась в последний раз со всем отчаяньем, на которое только была способна, а после обмякла в его руках, больше не имея никаких сил ни для сопротивления, ни для лишних слов. Пустота вокруг.