Полёт в Ад

Обычно холод не чувствует холод, только тепло, которое заставляет таять и превращаться в лужицу воды где-то там, на полу, но сегодня Себастьян ощутил его даже слишком ясно, сам не понимая, откуда это взялось. Его руки сегодня были абсолютно ледяными наощупь, и на кончиках пальцев, словно от уколов каких-то иголок, появились кровавые капли. Он сел на кровати, не понимая, как умудрился провалиться в сон, не зная, почему вообще усталость заставила его закрыть глаза. Он осмотрелся. Ничего. Клэри нигде не было – его почему-то это даже не удивило, словно на самом деле так и должно было быть. Впрочем, что-то явно пошло не так – и Себастьян, усмехнувшись, вытащил непонятно откуда шип от розы. Вероятно, прицепился к её одежде, после свалился сюда, а она так и не подумала его убрать, просто не обратила внимания. Вот и причина сна. …Ужасно хотелось пить и, признаться, горло сжимало словно невидимыми тисками. Себастьян обычно ничего такого не чувствовал, но сегодня – да, сегодня ощутил, и это было достаточно странно. Он вздохнул, склонив голову набок, и почувствовал себя чем-то разбитым в потоке воздуха. Её не было. Её действительно нигде не было – словно ни капельки воспоминания, ни единой мысли о том, что Клэри вообще бывала когда-то тут. Вообще ничего, ни единого, даже самого маленького следа, который должен был бы существовать, хоть какой-то оттенок, хоть что-то! Её не существовало. Клэри сбежала – эта мысль заставила его почувствовать какой-то удар со стороны кровавого потока боли и ненависти; желание вернуть её было слишком сильным, но, возможно, лишним. Она не стала бы подчиняться, просто потому, что она именно такая и терпеть не может, когда кто-то приказывает ей что-то сделать. Эта глупая привычка уже давно у неё в крови, может быть, даже передалась с молоком матери, и другого выхода не следует искать даже примерно, потому что его нет. Себастьян терпеть не мог выслеживать людей, потому что обычно на него это нагоняло скуку, но сегодня просто не мог не идти по её следу, словно она была самым ценным, что вообще только можно придумать. Даже искать долго не пришлось – она сорвала гранат, умудрилась поранить где-то ногу или, может быть, руку, и оставила след из капелек крови на дороге. Удивительно – в брюках… может быть, просто подкачала их – потому что становилось всё жарче и жарче. До невозможности. До потери единого шанса дышать, который вообще когда-то тут был отмечен, и это заставляло сердце пропускать ещё несколько пар ударов. Увы, но сейчас возвращать было что-либо слишком поздно – и Себастьян просто шёл по кровавым следам. Теперь он уже оказался в саду – и красные цветы росли там, где ступала её нога. Он прикасался кончиками пальцев к тем местам, пытался почувствовать, от какой силы появились эти цветы. Вечные. От каждого его прикосновения кровавый сад превращался в рубиновые и изумрудные камни, которые всё такими же искусными цветами росли по её следам. Он никогда не тронет тут ни один цветок, ничего никогда не изменит, просто потому, что это создала она. Просто потому что. Клэри, которая потерялась где-то далеко, в лабиринтах растений и создания природы. Клэри, которую невозможно найти, потому что она навсегда пропала из его жизни, потому что так устроен мир. Ад выпустил её, значит, посчитал это нужным – до глупости нужным, пока кровь стекала с её рук, прорастая глупыми цветами на пути её долгой, слишком долгой судьбы и дороги мира. И только врата, которые слишком близко и так далеко в тот же момент, могли остановить её – но только они одни не сделали этого. Сколько сил потрачено – и теперь вокруг всё превратилось в одни только рубины, кровавыми ступенями разросшиеся вокруг и поглотившие весь мир с головой, превратившие его в банальный поток крови и ненависти. Теперь – он никогда не станет прощать долги. Теперь, если кто-то придёт к нему, то больше никогда не покинет ад, потому что она ушла. Врата до сих пор оставались точно такими же, как и были прежде, вот только всё равно что-то едва заметно изменилось. Он смотрел на них и улыбался, точнее, только пытался это сделать, и не мог никак заставить себя уйти отсюда. Возможно, это было самоубийством – так внимательно смотреть вперёд, а может, наоборот. Но выбор, выбор, где, чёрт возьми, он взялся?! Теперь дышать стало ещё труднее. Труднее вообще существовать, а ведь в этом была хоть какая-то суть. Хотя бы самая маленькая. - Почему ты выпустил её, Ад? Разве ты не понимаешь, что она ушла навсегда? – ухмыльнувшись, хотя это и выглядело предельно странно, прошептал Себастьян, прикасаясь к кованой поверхности врат. Они выпустили бы и его, пропустили бы на свободу, но только потому, что он был его повелителем. Был тем, кто отождествлял это место и управлял им так, как только ему хотелось. Но ведь Клэри – пленница, она не имела права просто так, без разрешения со стороны покинуть это место. Пленница – или то, что он думает, но тогда она не пожелала бы уйти, она согласилась бы остаться с ним. Может быть, следовало действовать иначе, но ведь она и сама виновата. Она столько раз пыталась убежать – но до сегодняшней ночи Ад бы всё равно не выпустил её без его разрешения, а теперь – открыл врата и позволил выйти, вырастив за спиной кровавые цветы. Стоило только прикоснуться к вратам, как Себастьян понял – она только что перешагнула черту, и стоит там, за ней, но врата не позволят прикоснуться к ней сейчас. Они словно отказываются подчиняться вообще, потому что так им намного удобнее – и теперь это бьёт ещё больше, чем это должно было быть на самом деле, намного удобнее. - Чёртовы! Переплавлю! – выдохнул он, ударив по ним кулаком, а после услышал совсем тихие слова, которые словно донеслись до него с другого мира – мира, в который он сам не желал возвращаться. До свидания – шептала она совсем тихо, шептала, а не кричала, и не стремилась окончательно убегать пока что. Может быть. Может быть, она даже плакала, покидая Ад, сама не зная, откуда появилась такая грусть – и Себастьян не смог сдержать глупой, в первый раз в жизни искренней улыбки, в которой не было места ненависти. Давно пора было позволить себе отпустить ситуацию. Она прощалась с этим местом, но шептала совсем тихое "до свидания", а не прощайте, и уходила медленно куда-то далеко-далеко, но, тем не менее, навсегда, сама того не желая. …Прекрасные цветы всё ещё продолжали расти. Она взрастила их на земле, на рубинах, на изумрудах, которые покрывали теперь ад. Каменный сад ожил.