Полёт в Ад

Удивительно, но теперь Клэри чувствовала себя неприкаянной. Она просто шла по обыкновенной дороге, не зная, врата это уже или нет, прошла она их или нет, и шептала "до свидания" себе под нос. Фрукт, который она взяла с собой, всё никак не хотел уходить. Она несколько раз бросала его куда-то, но тот всё равно словно прыгал в руку, отказываясь быть где-то на свободе, и Клэри от осознания этого становилось до жути смешно. Она понятия не имела, почему всё так, но – как уж сложилось, и не было ни единого шанса вернуть всё обратно. Вдохнула несколько раз прохладный, горьковатый воздух – и поняла, что идёт между двумя потоками автомобилей. Это действительно был город, вот только солнце тут закрыли тучи, которые, кажется, оказались созданы не природой. Они давили на голову, запрещая увидеть солнце, реальность, к которой она так стремилась. А растения? Ведь здесь было ещё суше, чем в аду, и одна только эта мысль поразила её невероятно сильно. Но ведь она уже ушла оттуда, и назад пути не было, назад бы её уж точно никогда никто не пустил. Захотелось просто позвать его по имени – вдруг вернётся и позволит ей спуститься туда! Но у неё не хватало банальной смелости для того, чтобы поступить подобным образом, просто не хватало сил и капельки понимания, смысла от того, что его на самом деле существовало никогда. Кого – его? Она не могла дать ответ ни на один из вопросов, которые возникали в голове, и от этого было всё хуже и хуже. Она мечтала попросту рухнуть на колени и умереть здесь, вот только не оставалось тогда ни капельки смысла в побеге. Надо найти мать. Это была первая разумная мысль за всё последнее время, и Клэри попыталась добраться до тротуара – но, увы, автомобили двигались слишком плотными колоннами, и ей становилось всё хуже и хуже. Пришлось собрать все силы в кулак, чтобы добраться до ближайшего светофора, и она преданно смотрела на противоположную сторону, не обращая внимания на то, что по асфальту уже прошла трещина. Зелёная трава пробивалась на свободу. Люди показывали на щель пальцами, и кто-то ткнул в неё пальцем, заставил содрогнуться и встрепенуться. Неизвестный доброжелатель даже указал на великое чудо – ведь никогда ещё они не видели, чтобы трава с красными цветами, с красными маками, которых они никогда не видели прежде, росла вверх. Растения показались Клэри отвратительными. Впервые в своей жизни она поймала себя на мысли, что не желает всю жизнь провести с ними – и, отмахнувшись от человека, помчалась куда-то вперёд, с ненавистью думая о собственной трусости. Она бежала, бежала, не ожидая от себя подобного отступления, просто не было больше ни единого выхода из ситуации. Просто не существовало. Она бы повернула обратно и вернулась туда, где должна была быть, вот только сама не знала своего предназначения. …Клэри не помнила, как добралась до собственного дома, но знала, что просто стояла и колотила в дверь кулаками, не в силах заставить себя дотянуться до звонка. - Клэри?! – мать явно не ожидала её увидеть, но была рада, если судить по тому, как она притянула её к себе и крепко-крепко обняла. - Мама. Это было всё, что только смогла она сказать, единственная фраза, которую сумела выдавить из себя, и теперь смотрела на мать широко раскрытыми, преданными почему-то глазами, словно иначе и быть не могло. - Ты в порядке? У тебя ничего не болит? Мать даже заставила её провернуться вокруг своей оси, внимательно осматривала и ожидала того момента, когда дочь вскрикнет от боли, но не отыскала на ней ни одного более-менее серьёзного ранения. Джослин моментально усадила свою дочь на диван, отыскала где-то спирт и ещё что-то, умудрилась продезинфицировать рану, попыталась успокоить свою дочку, но, тем не менее, ничего толком не получалось. Она дрожала. Дрожала от одного осознания того, что на самом деле всё то, что тут происходит, откровенно выходит за рамки нормального или логичного. Ей было страшно, неприятно, она не могла понять, кто такая. И где оказалась. Может быть, стоило сбежать отсюда ещё раньше, но тогда это было не слишком логично. Она что, живёт побегами, да и только? - Ты точно в порядке? – повторила вопрос Джослин, всматриваясь в мрачное лицо собственной дочери. – Ты уверена, что тебе не нужно к какому-либо врачу? - Нет, мам, - она мотнула головой. – Всё хорошо, я прекрасно себя чувствую. Просто я немного испугалась и перенесла достаточно большой стресс, ты же прекрасно это понимаешь, правда? Мать понимала, поэтому спокойно кивнула, мирясь с её словами, и вышла куда-то, оставляя дочь наедине, без единой просьбы всё-таки сделать это. Клэри стало ещё хуже – она и так чувствовала себя одинокой, а теперь становилось всё более и более страшно. - Что с тобой сделали? – мать даже не спрашивала кто, прекрасно зная ответ на этот вопрос, но не могла не спросить другого. Себастьян Моргенштерн? Так ли он страшен, как сейчас думает мать, или на самом деле это она, Клэри, оказалась такой ужасной предательницей, и должна понести достойное за это наказание? Да, наверное. - Со мной всё в порядке, - спокойно ответила девушка. – Он не причинил мне вреда, если честно. - Он тебя отпустил? – продолжала задавать вопросы мама, словно не понимая, что сейчас нет ничего более лишнего, кроме как дёргать её и задавать эти глупые-глупые, невыносимые для неё вопросы. - Он? Ну… Можно и так сказать, - кивнула Клэри, пытаясь заставить себя подумать о том, что взгляд должен быть немного более счастливым. В конце концов, ничего страшного и вправду не случилось, но та проведённая вместе ночь словно перерезала её сердце на две части, и не оставила ни одну в состоянии регенерировать. А потом ещё что-то прижгло раны, а кровью из сердца взрастило те огромные цветы, которых она теперь так сильно боялась. - Это хорошо. Хорошо, что ты в порядке, - кивнула Джослин – она мать, она вполне нормально реагирует на то, что случилось, и поддержала бы свою дочь, если б Клэри соизволила сказать, что ей плохо. Послышался звонок в дверь – наверное, это пришёл Люк, по крайней мере, больше некому. Так казалось Клэри. - Милая, открой дверь. Это показалось ей отвратительным. Открыть дверь? Ну, да, конечно, как же иначе! Она просто обязана открыть дверь, потому что, чёрт возьми, так надо, так надо, так надо, надо, надо! Мама просто не понимает, наверное, откуда вернулась её дочь, и считает, что вливаться в жизнь так скоро – это совершенно нормально. Тем не менее, Клэри даже не спорила, просто молча пошла открывать дверь и… Замерла на пороге. Внимательно смотрела на него. Здравствуй и прощай, Себастьян Моргенштерн. И подпись с характерной буквой "М".