Север помнит / The North Remembers

В мерцающем свете тусклой масляной лампы библиотека казалась колдовским прибежищем теней; между высокими полками змеились узкие проходы-тропки, колонны исчезали под потолком, а витражные окна были темны, хотя днем стекла переливались изысканными разноцветными узорами. Сэм твердо сказал себе: не нужно бояться, это только кажется, будто в воздухе разносится чей-то шепот, словно книги и манускрипты приглушенными голосами рассказывают свои секреты. У него вспотели ладони, так что он едва не выронил тяжелый бронзовый ключ; сердце бешено колотилось, но он изо всех сил старался подавить страх. Ему нужно просто прочитать кое-что. У него это всегда хорошо получалось. Нужно благодарить Аллераса за ключ, а еще за то, что он согласился постоять на страже. Тот раздел библиотеки, куда пробирался Сэм, был строго-настрого закрыт для школяров; им пользовались только кандидаты, кующие звенья из валирийской стали, и только под бдительным надзором архимейстеров. Но в Цитадель вчера прилетел ворон, и новости, которые он принес, в буквальном смысле потрясли всех и вся. По крайней мере, так говорили. Поэтому Сэм решил, что пора в полной мере воспользоваться теми возможностями, которые открылись перед ним благодаря союзу с Аллерасом. Они уже пытались выяснить, кем на самом деле был Пейт, кто надоумил его совершить кражу и куда делся украденный рог, но в каждом случае потерпели неудачу. У них была единственная зацепка – Аллерас видел темноволосого человека с крючковатым носом, который выходил из переулка, где находился и Пейт, - но она ни к чему не привела. А теперь, после того как они увидели в дереве Джона и услышали расползающиеся по Цитадели страшные вести, у них не осталось времени на пустые размышления. Поэтому они решили нынче ночью совершить набег на библиотеку. На то было несколько причин. Во-первых, и это самое важное, сегодня мейстеры соберутся на Конклав, чтобы обсудить новости, которые принес ворон, - значит, некому будет их поймать. Во-вторых, Аллерас сказал своему наставнику, что будет допоздна работать в библиотеке, так что, если что-то пойдет не так, он сможет объяснить свое присутствие в запретном зале. Сэм все равно нервничал, но он всегда нервничал. Аллерас успокоил его, сказав, что мейстеры предполагают, что кто-то из студентов все равно будет ходить туда, куда не разрешено, задавать каверзные вопросы, бросать вызов существующему положению дел. Только так и развиваются наука и прогресс. Дыша ртом, чтобы издавать меньше шума, Сэм обогнул один из книжных стеллажей. Он не создан для таких дел – здоровенный неуклюжий толстяк, пусть даже одетый в черные одежды Ночного Дозора и старающийся двигаться как можно более бесшумно, не подходит для тайных полуночных предприятий. Он пытался было уговорить Аллераса, чтобы тот пошел вместо него, ведь дорниец умел казаться невидимым даже при свете дня, но в любом случае, Сэм все равно должен находиться рядом, чтобы подсказывать, какие книги нужно достать. Аллерас учился быстро и без усилий, и казалось, он все запоминает наизусть, не прикасаясь к перу и чернилам. Сфинкс мог привести Сэма, куда нужно, но дальше тот должен все делать сам. Дойдя до дверей, охраняющих зал с запрещенными книгами, Сэмвел Тарли опять подумал, что любой другой человек, все равно кто, справился бы с этим заданием лучше, чем он. - Смилуйся, Матерь, - выдохнул он и тут же оглянулся, испугавшись, не услышал ли кто. Многие кандидаты, достигшие высших уровней знания, целыми днями сидят в библиотеке, устраивая себе гнезда из свитков и еды и засыпая прямо за столом. Если такое привидение вдруг вынырнет из темноты, это будет еще хуже, чем мертвый медведь, бредущий по Кулаку Первых Людей. Но никто не появился. Сэм вставил ключ в замок, повернул его и услышал, как щелкнули шестеренки. Решетка бесшумно отворилась. Сэм оставил ключ в замке – в случае опасности за ним придет Аллерас; Сфинкс сказал, что знает другой выход. Сэм предпочел бы взять ключ с собой, но от одной мысли о том, что будет, если он окажется запертым в запретном зале, а утром его обнаружат мейстеры, кровь стыла в жилах. Здесь сокрыты самые мрачные и сокровенные тайны Цитадели, и он явился сюда, чтобы раскрыть одну из них. Стараясь унять воображение, рисующее, как мейстер Тихо крадется за ним, Сэм вошел внутрь и осторожно закрыл за собой решетку. Он поискал, чем бы ее подпереть, чтобы она не закрылась, но вокруг были только книги, а на то, чтобы использовать книги таким недостойным образом, у Сэма рука не поднялась. Кроме того, сейчас дорога каждая секунда. Ему нужно войти, найти подтверждение или опровержение своей теории и поскорее убраться отсюда. Поднеся тусклый светильник как можно ближе к полкам, Сэм начал поиск. Он просматривал корешки книг, радуясь, что многие названия и имена ему хотя бы отдаленно знакомы. Впрочем, вряд ли особо опасные книги находятся рядом с входом. По Цитадели ходили легенды о студентах, которые ушли в архив и не вернулись, и по спине у Сэма пробежал холодок. Это пустые россказни. Книги не могут никого убить. Зато люди, которым не все равно, какие книги ты читаешь, о чем ты думаешь и что собираешься делать, - вполне могут. Рядом с ним открылся боковой проход, исчезающий среди бесконечных стеллажей. Сэм инстинктивно пошел направо. Темноту наполнял запах чернил, пергамента и кожи, и впервые с того момента, как Сэму стало известно о смерти Джона, он почувствовал, как в его душе появился слабый росток надежды. На мейстера можно учиться сколь угодно долго, и, если он справится и его не исключат после нынешней проделки, у него вся жизнь впереди. Потом он вспомнил о вестях, которые принес ворон, и его смелость и целеустремленность тут же испарились. Если это правда… ни Стены, ни Дозора больше не существует, значит, очень скоро весь мир тоже прекратит свое существование… Сэм трижды сглотнул, тщетно пытаясь увлажнить пересохшее горло, и пошел дальше. Скоро перед ним появились еще три прохода, и он выбрал левый. Это лабиринт. Аллерас предупреждал об этом. Если ты достаточно умен, чтобы приобщиться к древнему и тайному знанию, значит, ты должен быть достаточно умен, чтобы проложить себе путь туда, где все не так, как кажется на первый взгляд. Кстати, и Аллерас не тот, за кого себя выдает. Сэм все больше убеждался в этом и уже не знал, правильно ли поступил, доверившись Сфинксу. Сфинксы – лукавые создания с обманчивой внешностью, они все время изъясняются загадками. Пару раз Сэму приходило в голову, что Аллерас и есть вор. Сэм единственный, кому известно о том, что рог исчез, а самый лучший способ сделать так, чтобы он его не нашел, - водить его кругами в буквальном и в переносном смысле. А если Аллерас знает тайный выход из библиотеки, он точно так же может знать и тайный вход в комнату, откуда был украден рог. Сэм даже вернулся к чардреву и несколько часов просидел перед ним в бесплодной надежде, что Джон вернется и расскажет еще что-то, но без толку. Редко-редко Аллерас что-то рассказывал о себе, вот как несколько дней назад. Сэм работал над каталогом ядов и противоядий – это необходимо для получения серебряного звена - и почти уже бился головой об стену от отчаяния, когда ему вдруг пришло в голову попросить помощи у Аллераса. Сфинкс с такой легкостью справился с работой, что Сэм даже подумал, что некоторым особенно непопулярным мейстерам стоило бы нанять дегустаторов еды. - Где ты этому научился? – спросил он, хотя не был уверен, что хочет знать ответ. – Я думал, ты пока еще не начал ковать серебряное звено… - Пока не начал. – Аллерас пожал плечами. – Я научился этому у своего отца, едва выйдя из пеленок. Сэм знал, что отец Аллераса умер. Ему стало интересно, как это случилось. - Но все эти яды, как они действуют и все такое… вот этот, например, вдовья гибель… - Вдовья кровь, - поправил Аллерас. На его губах появилась кривая лукавая улыбка. – Отец всегда любил этот яд. Сэм прочитал описание яда, написанное небрежным почерком Сфинкса. - Назван так из-за его цвета. Опасный, медленно действующий яд. Он закупоривает кишечник и мочевой пузырь человека, отравляя его собственными ядами. После смерти тело быстро и явственно разлагается. – Он сморщился. Все эти разговоры о смерти наводили его на мысль о том, что однажды настанет день, когда ему придется вскрывать трупы. – Похоже, твой отец был опасным человеком. - О да, - почти весело ответил Аллерас, - и еще каким. «Все дорнийцы – змеи, - однажды сказал сыну Рендилл Тарли. – А некоторые из них больше, чем другие». Сэм не мог с этим поспорить, но он был рад, что Аллерас помог ему. Впрочем, мысли о змеях, яде, убийствах и трупах в нынешней ситуации не приносили ему утешения, поэтому он попытался выбросить их из головы. Впереди проход снова разделялся, и он пошел прямо. Таким образом, ему нужно только… Сэм застыл как вкопанный, испуганно моргая. На мгновение темная библиотека озарилась слабой голубой вспышкой, отчего все тени стали резче, а стеллажи с книгами показались ему жуткими чудовищами. Сэм не мог даже представить, откуда идет свет; он был далеко от окон, и это точно не его светильник. Кто здесь? У него задрожали колени. Может быть, это стеклянные свечи. Говорят, здесь их много, и каждый кандидат, выковавший хоть ползвена, готов рассуждать о том, что они и вправду горят. Стеклянные свечи предвещают появление драконов, а учитывая новости о принце, который высадилcя на берега Вестероса и называет себя Таргариеном, – в Цитадели недавно узнали о нем, и это вызвало бурю споров даже среди тех членов Конклава, которые чурались политики, - Сэм считал то, что они горят, вполне объяснимым. Но новый претендент на престол (или самозванец) совершенно определенно не собирался атаковать Старомест. Его предок (или не его предок) Эйегон Завоеватель был коронован в Звездной Септе, к тому же Старомест не имеет такой стратегической ценности, как Королевская Гавань. Здесь им ничего не угрожает. Вспомнив об этом, Сэм моргнул еще раз, чтобы вновь привыкнуть к темноте, тряхнул головой, прислушиваясь, нет ли погони, и наконец убедил себя в том, что здесь никого нет. Прохладная темнота успокаивала, и он углубился в лабиринт книжных полок. Со всех сторон вокруг него возвышались неприступные стены знаний. Сэм подозревал, что то, за чем он пришел, находится в самом центре, поэтому, случись что, Аллерас не сможет найти его. Он мысленно повторил сделанные им повороты. Направо, налево, прямо, снова направо, налево. Он примерно помнил, как выглядели те места, где он повернул, и какие книги там стояли, так что… Опять вспышка. Намного ярче и намного ближе. Сэм замер, размахивая светильником в разные стороны. Сердце колотилось в груди, словно внутри сидел злобный гном с киркой. На этот раз неестественное голубое свечение исчезло не так быстро, и, стряхнув с себя оцепенение, Сэмвел Тарли совершил поступок, на который раньше никогда бы не решился. Он повернулся и пошел по проходу к источнику света. Наконец он оказался в маленьком круглом зальчике, со всех сторон обставленном книжными стеллажами. В центре стояла тумба, а на ней – железный канделябр. В его пыльных рожках были зажаты тонкие стержни из драконьего стекла, и каждый стержень горел ярким синим огнем. От этих свечей не чувствовалось тепла, кругом было тихо, если не считать звука, похожего на шум ветра. Пока Сэм смотрел, свечи становились все толще, и это было не самое странное. У основания канделябра начали намерзать сосульки, сперва крошечные, но постепенно они становились все больше. Сэм почувствовал на лице холодное дуновение ветра, но здесь не могло быть никакого ветра. - Смилуйся, Матерь, - снова пробормотал Сэм и неуклюже начертил на себе знак звезды. Он попятился, не в силах отвести глаза от канделябра. Ему стало ясно, что эти свечи, скорее всего, служат сигналом тревоги, оповещающим о том, что в архиве посторонние, и скоро сюда сбежится половина Конклава, изрыгая пламя… Он сделал еще шаг назад и уперся во что-то спиной. Подавив вопль, Сэм обернулся. Прямо за ним, в тени стеллажей, стояла тяжелая кафедра из красного дерева, а к ней цепью была прикована большая книга с позолоченными страницами. Света свечей из драконьего стекла было достаточно, чтобы Сэм смог прочесть название, вытисненное на темно-коричневой коже обложки: «Хроникон». Он нашел то, что искал. Едва осмеливаясь дышать, Сэм смотрел на то, что было для него самым святым, почти как сокровище, за которым Дева послала сира Галладона из Морна, после того как подарила ему могущественный волшебный меч. Если Сэм правильно помнил легенду, сокровищем сира Галладона была чаша, а его сокровищем была книга. Он возлагал все свои надежды на то, что «Хроникон» действительно существует и спрятан в тайниках библиотеки. Говорили, что это волшебная книга, в ней записана история мира от начала времен. Когда Сэм упомянул об этом, Аллерас рассмеялся и ответил, что нет там никакого волшебства, – просто был один архимейстер, обладавший необычным талантом, он рассылал воронов, общался с чардревами, смотрел в пламя, читал древние манускрипты, слушал ветер и посвятил свою жизнь тому, чтобы составить подробное описание событий, произошедших во всем мире. А нынешний соавтор «Хроникона» - либо Марвин Маг, который уже несколько месяцев как покинул Цитадель, либо другой архимейстер, который нынешней ночью присутствует на великом Конклаве. Он здесь. Он настоящий. Сэм с полдюжины раз вытер руки о рясу, прежде чем осмелился коснуться обложки. Он вынул из кармана звено из валирийской стали, которое ему дал Аллерас. На книге не было пряжки или замка, но Сэм знал, что она просто так не откроется. Металл нагрелся, коснувшись «Хроникона». Из драконьих свечей вырвалась вспышка голубого света, к лицу морозным поцелуем прикоснулся невидимый ветер, по краям страниц пробежала слабая искра, и с тихим шелестом книга раскрылась. Сэм, который к этому времени уже приобрел некоторый религиозный опыт, с благоговейным страхом коснулся страниц. Они были исписаны неразборчивым почерком и пестрели датами, названиями и именами. Самые ранние записи начинались через двести лет после высадки Эйегона (то есть за сто лет до сегодняшнего дня), когда королем Вестероса был Дейерон Добрый, а в стране полыхало восстание Блэкфайра. Кто бы ни вел «Хроникон» в те дни, он проделал чрезвычайно основательную работу, и Сэм от восхищения почти забыл о страхе. Он читал, жадно впитывая бесчисленные подробности измен, союзов, битв и мирных договоров. Должно быть, это один из огромного количества томов, и Сэм изнывал от желания найти остальные. Какие события прошлого записаны в них? Все, начиная с момента прихода андалов? Или еще раньше? Запоздало вспомнив, зачем пришел сюда, Сэм пролистнул страницы, возвращаясь к началу книги. Но, пробегая глазами раздел, озаглавленный «Год 209 от В.Э.», год Великого весеннего поветрия, он заметил нечто любопытное. Там, где должно быть указано число погибших и объяснение природы болезни, стояли всего три слова, полустертые от времени, начертанные дрожащей рукой и жирно подчеркнутые. Боги, помилуйте нас. Сэм нахмурился. Он вспомнил, что через несколько лет после Великого весеннего поветрия, унесшего жизнь короля Дейерона и еще десятков тысяч жителей Семи Королевств, случилась первая эпидемия серой чумы, которая началась в Староместе. Горожане стащили лорда Квентона Хайтауэра с лошади и перерезали ему горло за суровые меры по карантину, но, если бы он этого не сделал, болезнь могла бы охватить всю страну. «Половина жителей Староместа погибла, - вспомнил Сэм, - и почти три четверти тех, кто был в Цитадели. Так что из всех жертв Великого весеннего поветрия и серой чумы, больше всего народу умерло… здесь». И снова холод пробежал у него по спине. Забудь об этом. Все случилось почти сто лет назад, это ничего не значит. Сэм читал, что серая чума и ее родственница, серая хворь были привезены в Вестерос с корабельными крысами из Эссоса. Но глядя на эти слова, «Боги, помилуйте нас», Сэм почувствовал, как в нем зарождается подозрение. Нет. Это невозможно. Встревожившись, Сэм перевернул страницу и обнаружил еще одну загадку. Там был изображен набросок, в котором Сэм узнал стены Драконьего Камня, древнего замка дома Таргариенов, с его каменными чудовищами: горгульями, драконами, химерами. Под рисунком другим почерком было написано: «Огонь, облеченный плотью. Плоть, облеченная в камень. Это выход». Выход. Разрозненные обрывки вихрем кружились у Сэма в голове: серая чума превращает человека в камень. Огонь не может уничтожить камень. «Боги, помилуйте нас», нацарапанное вместо описания самой страшной эпидемии, которую когда-либо знал Вестерос, - эпидемии, которая по меньшей мере один раз, и возможно, даже два раза свирепствовала в Цитадели. И это случилось в правление Таргариенов, которые изо всех сил пытались вывести драконов из последних оставшихся яиц: либо молились над ними, как Бейелор Благословенный, либо пили дикий огонь, как Эйерион Огненный, либо погибли во время трагедии Летнего замка, как король Эйегон Пятый и принц Дункан. А еще ходили слухи, что мейстеры сыграли значительную роль в гибели настоящих драконов. Самыми первыми жертвами Великого весеннего поветрия стали Дейерон, Валарр и Матарис Таргариены. Король и два его старших внука, первый и второй в очереди на трон. Сэму стало нехорошо. Он пытался убедить себя, что это ошибка или невероятное стечение обстоятельств, но от холодной уверенности у него заныло в животе. Он не смел перевернуть страницу, страшась обнаружить ужасную правду. Мейстеры создали серую чуму, чтобы убить драконов. Они хотели превратить их в камень, как тех, на стенах Драконьего Камня. Но то, что может убить дракона, может убить и обычного человека, и вместо этого они выпустили на волю заразу, которую не смогли контролировать. Заразу, которая убила три четверти обитателей Цитадели, и ее смог остановить только лорд Квентон. Хотя свою работу серая чума выполнила. Если бы у последних Таргариенов были драконы… если бы у Эйериса были драконы… Королевство уже лежало бы в руинах. Сэм не мог полностью осознать значимость того, что узнал. Но если слухи правдивы, если Конклав собрался, потому что Стена пала, а из собственных изысканий Сэм знал, что драконы – это единственное, что может всех спасти… Сэм начал лихорадочно листать страницы, пробираясь к концу книги. Там должно быть написано, действительно ли Стена пала, и если это правда, то каким образом. Манс-налетчик говорил, что они нашли Рог Зимы и что Тормунд Великанья Смерть подует в него, если Джон не пустит одичалых за Стену… но когда Сэм уезжал, Манс был уже почти что мертв, ведь красная женщина приговорила его к сожжению. А Джон на самом деле мертв, но каким-то образом оказался жив внутри деревьев. Иные. Придут целые легионы Иных, а рог, который Джон дал мне и который мы с Аллерасом сейчас ищем… Вот оно. Сэму почти удалось сложить вместе кусочки мозаики, так же, как разгадать загадку серой чумы. И вдруг стеклянные свечи взорвались. Сэм услышал тонкий свист, потом треск и еле успел упасть на пол, когда острые, как бритва, осколки обсидиана просвистели в воздухе, прочертив за собой изогнутые линии голубого пламени, которые извивались, словно змеи, прежде чем погаснуть. Сосульки тоже разлетелись в разные стороны, и комната озарилась неестественным светом. Сэм подумал было, что мир проваливается в тартарары, но вскоре понял, что свечение исходит со стороны дальнего окна. Ему отчаянно хотелось убежать и спрятаться в лабиринте. Книги – его друзья, среди них он будет в безопасности, там его никто не найдет, а может, и ему самому не удастся найти выход. Но он должен быть храбрым, как Джон, это его долг. Помочь больше некому. Подобрав полы рясы, он побежал. Обычно Сэм бегал так же быстро и элегантно, как раскормленная дойная корова, но сейчас ему удалось развить неожиданную скорость. Он петлял между стеллажами, стараясь держаться как можно дальше от дымящихся обломков драконьего стекла. Наконец он подбежал к огромному окну. Окно выходило на город, и исходящий оттуда свет был таким ярким, что можно было ослепнуть. Сэм прикрыл рукой глаза и понял, что это маяк Хайтауэров, и на нем горит огонь, оповещающий всех, что на Старомест напали. - Смилуйся, Матерь. – Непослушными пальцами Сэм ухватился за оконную щеколду. Он открыл окно и, пригнувшись, вылез из него на наружную стену, в холодную ветреную ночь. От высоты у него закружилась голова, и Сэм изо всех сил старался не смотреть вниз. Он добрался до колокольной башни, там была низенькая дверь; Сэм пинком отворил ее и, отдуваясь, начал подниматься по заросшим мхом ступеням. Было слышно, как в городе зазвонили колокола; в воздухе поплыл громогласный низкий звон, поющий об опасности. Не может такого быть. В этом нет никакого смысла. Самозванный Эйегон не будет атаковать Старомест, и маленький король Томмен тоже. Тогда кому же… Сэм, хрипя, вскарабкался наверх, на смотровую площадку, и все понял. Весь горизонт был заполнен большими ладьями с золотыми кракенами на черных парусах; их можно было разглядеть только в пульсирующем свете маяка. С кораблей раздавался грохот барабанов; лишь на одной узкой одномачтовой галее, шедшей впереди, было тихо. Ее палубы были выкрашены красным, паруса черны, на носу установлена фигура железной девы, а от снастей исходило неестественное свечение. Это «Молчаливая», печально известная возлюбленная Эурона Грейджоя. У Сэма от ужаса прихватило живот. Железнорожденные уже предпринимали попытки перекрыть устье Медовички и захватить гавань Староместа, но защитники города отбрасывали их прочь, хотя и не без труда, и раньше «Молчаливая» не участвовала в набегах. Потом лорд Лейтон Хайтауэр получил послание от Уилласа Тирелла с приказом усилить защиту, потому что атаки могут повториться, но лорд Лейтон лишь послал своего сына сира Хамфри в Лисс, чтобы нанять корабли и наемников, а сам заперся в замке. Сир Хамфри не вернулся, и теперь город столкнулся с демоном, вышедшим из седьмого пекла. Наконец Сэм вышел из оцепенения, развернулся, схватился за колокольную веревку и принялся звонить что есть мочи. Едва не оглохнув от звона огромных бронзовых колоколов, он выхватил из стенного кольца факел и зажег огонь в маяке. Пламя тут же разгорелось, и в темноте по всему обширному каменному лабиринту Цитадели заполыхали ответные огни. Атака. Нас атакуют. Приготовьтесь сражаться. Оглянувшись по сторонам, Сэм вдруг понял, что не знает, куда идти. Проход на стене приведет его обратно в библиотеку; может быть, сейчас это самое спокойное место, но там кроются другие опасности. Отсюда не было лестницы вниз, а Сэм не хотел оставаться здесь, когда чудовища Эурона высадятся на берег. Можно попробовать вернуться и найти Аллераса, но Сфинкс захочет сражаться; со своим летнийским луком из златосерда он смертоносен. У Сэма тоже сносно получалось стрелять, но только на тренировочном дворе. А пытаться остановить разъяренную толпу железнорожденных и чудовищ, плюющихся огнем, да еще Эурона Грейджоя, подстерегающего в темноте… Возьми себя в руки, проклятый трус. Здесь, на стене, он стоит у всех на виду, и ничего хорошего из этого не выйдет. Сэм поковылял по узкому каменному проходу обратно, – не смотри вниз, не смотри вниз, - вернулся к окну библиотеки и протиснулся внутрь. Хорошо, что он немного похудел, бродя по берегам Медовички, иначе ему вряд ли удалось бы проникнуть туда. Тяжело дыша, он принялся пробираться назад, к кафедре с «Хрониконом» и канделябру с разбитыми свечами. Голубое пламя почти догорело, на полу, словно смертоносный черный снег, лежали мерцающие обломки обсидиана. Повинуясь инстинкту, Сэм нагнулся и поднял с пола один обломок, тупой с одного конца и заостренный с другой, и крепко его сжал; хорошо иметь в руке оружие, хоть какое-нибудь. Затем, припомнив свой путь по библиотеке, он углубился в книжный лабиринт. Стеллажи казались ему знакомыми. Сэм был почти уверен в том, что идет правильно, но все время напоминал себе нужные повороты. Где-то неподалеку раздавались крики, и это пугало его. Ночное небо за окном стало ярко-красным от пламени, а колокола все звонили и звонили. Казалось, прошла целая вечность, но наконец перед ним показалась бронзовая решетка. Сэм так запыхался, что ему потребовалось перевести дух, прежде чем он решился подойти к ней. Хорошо, что атака началась именно сейчас, подумалось ему, ведь мейстеры прямо с Конклава пойдут защищать Цитадель, и, если повезет, никто никогда не узнает, что кто-то был в запретном отделе библиотеки. То, что стеклянные свечи разбились, было знамением, предвещающим приход железнорожденных, а не Сэма. И в «Хрониконе» нет никакого волшебства, это просто книга, так что… - Аллерас? – Сэм отворил незапертые ворота и поспешно вышел наружу, пренебрегая мерами предосторожности. – Аллерас, где ты? Слышал колокола? Нас атакуют, так что нам нужно идти. Иначе мы… Аллерас? Ответом ему было молчание. Сэм помахал светильником из стороны в сторону, и вокруг заплясали тени. Читальный зал был пуст, Сфинкс исчез. Сэм был совсем один. У него закружилась голова. Он не был уверен, что вышел через ту же дверь, – их здесь может быть дюжина. Сотня, и даже больше. Настоящие или призрачные. Может быть, я зашел слишком глубоко в подземелья. И заблудился в архивах. Но это просто бредни. Просто бредни! Он повернулся и попытался вновь открыть решетку, но она не поддалась. Ключа нет. Сэм хорошо помнил, что оставил ключ в замке, когда входил. Может быть, Аллерас забрал его и ушел… но он обещал оставаться здесь, он обещал, так нечестно! Даже Эурон Грейджой не может взять Цитадель без боя. Она оснащена бесчисленными средствами защиты, как обычными, так и волшебными, а мейстеры хорошо вооружены. Некоторые из них были воинами до того, как пришли сюда ковать свои цепи, а некоторые владеют магией. «Здесь я в безопасности», - заверил себя Сэм, в который уже раз за ночь. Это просто другой выход из библиотеки. У него есть огонь и драконье стекло, ему нечего бояться. Он пошел вперед. И не смог вспомнить темный коридор. Цитадель огромная, ее и за десять лет не обойти. Мне нечего бояться. Пол был залит кроваво-красным лунным светом. Видишь, я вышел из библиотеки. Все хорошо. Здесь никого нет, и это лучше, чем все время бегать от кого-то. «Хроникон» действительно существует, и, может быть, потом я смогу вернуться и прочесть его. Обнаружив лестницу, Сэм стал подниматься вверх. Чем выше, тем безопаснее. Если, конечно, у Эурона нет катапульт или еще чего-нибудь похуже. Дурак. У него полным-полно чего-нибудь похуже. Сэм вспомнил то, что прочел в книге: огонь не может сжечь камень. Светильник стал меркнуть, а тьма вокруг становилась все гуще и гуще. Сэм не мог видеть, горит ли еще маяк Хайтауэра. Он вновь почувствовал холодное дуновение ветра, будто что-то коснулось его спины. За окнами было темно, и когда Сэм выдохнул, то увидел в воздухе серебристое облачко пара. Я заблудился. Сэм остановился. Он слышал, что, если потерялся, нужно оставаться на месте и ждать, а не продолжать идти неизвестно куда. Но эта идея совсем ему не понравилась. К тому же здесь было очень холодно. Так холодно, что он видел, как на подоконнике намерзают сосульки, так же, как под канделябром. Оконные стекла покрылись инеем. Коридор тонул в глубоких чернильно-черных тенях. Я хочу проснуться. Сэм несколько раз открыл и закрыл глаза, просто на всякий случай. Не помогло. Пожалуйста. Огонь в светильнике зашипел. Фитиль поник, масло высохло, железо замерзло так, что холодом обжигало пальцы, и Сэм выронил фонарь. Угли рассыпались по камням и погасли. А в конце коридора… Голубые огни. Голубые глаза. - Матерь, - прошептал Сэмвел Тарли. – Смилуйся, Матерь.