Север помнит / The North Remembers

Во рту чувствовался черный, удушливый привкус гари, сажа царапала горло и пачкала зубы, но он был этому рад: значит, он еще жив. Он лежал в темноте, среди нагромождения изломанных веток и камней, и слышал только удары собственного сердца, громкие, словно раскаты грома. Срывающимся шепотом, запинаясь и сбиваясь, он молился старым богам, надеясь, что хотя бы им удалось остаться в живых после полного уничтожения Винтерфелла. Рамси все-таки добился своего. Как ему это удалось, Теон не знал, но результат был налицо. Во время взрыва он оказался довольно далеко от бочонков, и только благодаря этому остался жив. Он вспомнил, что богороща росла здесь десять тысяч лет. Десять тысяч лет, и вот теперь… В пылающей ночи раздавался грохот и треск – это рушились толстые каменные стены. Несмотря на это, Теону, наглотавшемуся дыма, закоченевшему и изможденному, удалось уснуть. После той постели, что была у него в Дредфорте, и после ледяных каменных плит в крипте ложе из снега и веток показалось ему теплым и удобным. Его сон нельзя было назвать спокойным. Всю ночь с ним были Старки, почти осязаемые, совсем как живые, но в кои-то веки их присутствие не было для него мучением. Он снова попросил у них прощения, уверяя, что пытался спасти замок, но они не ответили. Они просто стояли над ним, неся дозор. Теон проснулся от жгучего холода в полном одиночестве. Кажется, наступило утро, - небо из удушливо-черного стало перламутрово-серым, над головой плавал дым. Он все еще лежал в богороще, можно сказать, в покое и безопасности. Внезапно пришло воспоминание: «Где Манс? Где Светозарный?» Шипя от боли, Теон разогнул замерзшие ноги и кое-как встал. Перед глазами запрыгали кроваво-красные пятна, и он неловко схватился за бок, проверяя, на месте ли нож. Повсюду рыщут волки, люди Болтона и люди Баратеона. Без оружия ему не обойтись. Теон побрел по богороще, еле-еле перебирая непослушными ногами. Кое-где припорошенные пеплом сугробы доходили ему до колена, в горячих источниках плавали обломки дерева. Теон не знал, что ему делать, если он не найдет Манса, - правда, он точно так же не знал, что делать, если найдет. Среди руин для них нет безопасного места, в крипту им уже не вернуться, за каждым углом подстерегает смерть. Но Теон больше не боялся. Нет, он не был храбрецом, никогда им не был, но прямо перед взрывом страх ушел, и в тот момент он почти почувствовал себя снова мужчиной. Это немного, но уже кое-что. Впереди, между толстых стволов, Теон увидел большое белое чардрево, стоящее в самом сердце богорощи. Его листья казались трепещущими кровавыми пятнами среди тусклых красок зимы, а ветви были полускрыты темными крылатыми тенями. Вороны. Теон замер. Они наблюдали за ним. Взгляды черных блестящих глаз были устремлены на него, и резные алые раны на стволе чардрева тоже смотрели на него. Лицо, это лицо. Лицо дерева. Его лицо. - Бран? – спросил Теон надтреснутым голосом. – Бран… это ты? Дерево не ответило. Холодный ветер вздохнул в его ветвях, зашелестел листвой. Теон стоял, как завороженный, не в силах отрицать истину, - он понял, что Бран перестал быть простым смертным. Он сделал еще шаг вперед, и… Застывший воздух прорезал женский крик. Не близко, но и не далеко. Теон в испуге обернулся. Сердце у него ушло в пятки. Крик шел не из богорощи, а из двора, что сразу за стеной, - и это очень плохо. Женщина, кем бы она ни была, снова попыталась вскрикнуть, но ее крик перешел в визг, потом раздалось бульканье и долгий мучительный хрип. Кто это, кто? Джейни спрыгнула вместе с ним с крепостной стены, из копьеносиц сделали плащ для Манса, так что в замке осталось не так уж много женщин, достойных внимания, разве что… Толстая Уолда. Нечеловеческий ужас пронзил Теона с головы до ног. Внезапно он все понял. В этот миг кто-то схватил его за плечо. Теону понадобилась вся оставшаяся в нем выдержка, чтобы не испустить вопль, который по силе и длительности мог бы сравниться с криком Уолды. Он поднял глаза и увидел затененное лицо Манса-налетчика. Изувеченными пальцами тот схватил Теона за рукав и настойчиво тряхнул. - Он здесь, я его видел. Скоро он пойдет сюда, Перевертыш. Когда придет, я с ним покончу. Беги и прячься. Давай. Беги. Теону не потребовалось повторять дважды. Он повернулся и, спотыкаясь, побежал без оглядки. Представив, как пылающий меч пронзает грязную глотку Болтонского Бастарда, он ощутил внезапную, чужеродную вспышку мстительной гордости. У этого урода в жилах течет не кровь, а черный гной. А если так… Бастард. Теон уже готовился залезть на одно из самых высоких и неповрежденных деревьев, в надежде спрятаться под покровом темных листьев, но при упоминании этого слова застыл на месте. Он только что назвал Рамси бастардом, не «лордом Рамси», не «хозяином Дредфорда» и не одним из многочисленных хвалебных эпитетов, которыми Рамси любил прикрывать свое низменное происхождение. Бастард. - Бастард, - шепотом повторил Теон и снова стал карабкаться на дерево. Он по-прежнему не боялся. Он забрался на высокую крепостную стену Винтерфелла, чтобы спасти Манса, значит, сможет забраться на дерево, пока Манс спасает его. – Бастард, - снова выдохнул он. – Рамси Сноу, Болтонский Бастард. Внезапно его посетило безумное желание спрыгнуть и вернуться, чтобы приложить руку (в буквальном смысле) к смерти Рамси, чтобы отплатить ему за немыслимые мучения. Но Теон подавил свою жажду мести. Если он снова заглянет в эти бледные глаза, то, скорее всего, лишится своей эфемерной храбрости и снова будет униженно умолять о прощении. Кроме того, у Манса есть Светозарный. Мансу не нужна его помощь. Время текло медленно, словно холодный сироп. Теон сидел неподвижно, стараясь дышать как можно тише. Наконец он услышал голоса. Сначала раздался голос Рамси; Теон отвернулся, и его вырвало в листья. Манс ответил, в его низком голосе слышалась угроза, а потом послышались звуки борьбы. В сером мглистом воздухе появилось слабое красное мерцание. У Теона перехватило дыхание. Убей его, Манс. Убей. Он повернулся, чтобы лучше видеть, но мог разглядеть только две темные фигуры, колошматящие друг друга среди хрупких деревьев. Один лежал на земле, второй метнул нож… мужчины с проклятиями боролись в снегу… кажется, ни у одного из них не было меча, - убей его! УБЕЙ ЕГО! - и наконец, тот, что был сверху, сделал то, о чем так умолял Теон. Сердце Теона остановилось. Он узнал того, кто, запыхавшись, но ликуя, медленно поднялся на ноги рядом с распростертым телом своего противника. Слезай. Слезай, останови его… возьми меч, останови его… Но нервы, мышцы и сухожилия отказались служить Теону. Он лишь молча лежал на толстой ветке, задыхаясь от ужаса, и смотрел, как Рамси Болтон наклонился и поднял Светозарный. Гори! Гори, ублюдок, гори! Рамси издал жуткий вой, эхом разнесшийся по богороще, но не выпустил меча, даже когда его рука задымилась и почернела. Раздалось шипение и клокотание, меч запылал, осветив всю богорощу неестественным светом; вокруг заплясали тени всех цветов и оттенков, но Рамси, стоящий в центре огненной бури, казался совершенно черным. Наконец все закончилось. Рамси, хрипло дыша и безумно усмехаясь, встал на ноги, снял с трупа Манса ножны, а потом, бросив на него прощальный взгляд, повернулся и исчез среди деревьев. Теон смотрел, как он уходит, исчезает вместе с мечом. А вместе с мечом исчезает и все, что тот значил… - Нет, - простонал Теон. Паралич наконец прошел; он наполовину соскользнул, наполовину рухнул на землю и подбежал к Мансу. Он опустился на колени рядом с королем одичалых, чтобы оказать посильную помощь, но одного взгляда на горло Манса, разрезанное от уха до уха, было достаточно, чтобы понять – ему уже ничто не поможет. Глаза Манса были открыты, пустой взгляд устремлен в небеса. - Нет, - захныкал Теон. – О нет, нет, нет… - Он неловко вытер кровь и закрыл Мансу глаза, стараясь хоть чуть-чуть замаскировать ужасную смерть короля одичалых. Его с головой накрыла волна скорби; глаза защипало от слез, а руки задрожали. Рамси все отнял у меня. Теперь он совсем один, у него никого не осталось, и теперь ему остается только… Нет. Не один. У Теона Грейджоя закружилась голова. Он понимал, какая это жестокая шутка, но решил не отступать. Оставив Манса, он встал и поковылял к сердце-древу с лицом мальчика, чья предполагаемая смерть от его рук и стала началом конца. Он снова опустился перед деревом на колени, измученный и покорный. - Старые боги, - взмолился он, неловко переплетя покалеченные пальцы, словно дитя, твердящее свою первую молитву. – Вы нужны Винтерфеллу. Он разрушен, его атакуют, ему… Он замер, не зная, что сказать. - Помогите ему, - наконец закончил он, всхлипывая. – Рамси забрал Светозарный. Бран, помоги мне. Прошу. Он замолчал, и наступившая тишина была самой томительной в его жизни или полужизни. Теон уже начал думать, что боги так же глухи к его мольбам, как и к другим несчетным молитвам, которые люди веками возносят к ним, но тут ветви зашевелились, и в воздух черным облаком взмыли вороны, кружась и скрежеща у Теона над головой. Они выкрикивали одно-единственное слово. Ужасное, жуткое слово. Мертвецы. Мертвецы, мертвецы, мертвецы. Слишком поздно останавливаться или поворачивать назад. Теон побежал прочь из богорощи, к крепостной стене. Каменные ступени были разбиты, сколоты и покрыты льдом, но он кое-как взобрался на стену. Едва он попытался выглянуть из чудом уцелевшей башни, как ветер с воем ударил ему в лицо, чуть не сбросив вниз. Теон пополз на четвереньках. Внизу слева дымились руины замка, а справа простирался Волчий лес. Теон почти ничего не видел из-за снега, залепляющего глаза, и закоченел сильнее, чем в последнем приюте Королей Зимы; дрожа всем телом, он посмотрел вниз. И увидел их. Казалось, им нет конца. Тяжело ступая, они выходили из-за деревьев гротескным полковым строем, одетые в сгнившие шкуры и рваную кожу, за некоторыми волочились замерзшие кишки; их лица были покрыты трупными пятнами, клочья волос вырваны с мясом, а глаза – как хрустальные звезды, голубые, словно давно исчезнувшее летнее небо. Упыри. Это слово с поразительной обыденностью всплыло в голове у Теона. Бран, я не это имел в виду. С его губ сорвался полубезумный, судорожный смешок, достаточно громкий, чтобы напугать его. Рамси со Светозарным уже скрылся из виду, и в разрушенном замке не было никаких признаков жизни. Странно. Неужели Станнис бросил в бой всю свою армию и никого не осталось в живых? Неужели он тоже лежит где-то здесь и никогда уже не узнает, что меч, из-за которого он считал себя Азором Ахаи, который он считал посланным свыше подтверждением своих прав на престол, - всего лишь подделка? Неужели красная жрица знала обо всем с самого начала и просто выбрала… Упыри уже дошли до ворот. Это заставило Теона отвлечься от раздумий. Он поспешно заковылял по скользкому проходу на стене, подстегиваемый воспоминанием об одной из сказок Старой Нэн. Тысячу лет назад, когда он был молод, ему нравилось по вечерам подкрадываться и слушать ее рассказы вместе с детьми. И ему было совсем не стыдно – ведь он был так юн и одинок. Те сказки вряд ли навевали приятные сны, но тогда ему было все равно. А теперь они воплотились в жизнь, и на этот раз проснуться не удастся. Теон добрался до амбразуры прямо над воротами – точнее, до ее остатков. Здесь стена превращалась в запутанный лабиринт, среди покореженных балок еще тлел огонь; это и было нужно Теону. Он стащил с себя потрепанный плащ, швырнул его на угли и кое-как поджег, потом бросил его на обгорелые бревна, и внезапно прямо перед ним вспыхнул костер. Теону захотелось остаться здесь, у огня, но он понимал, что это не поможет. Он привалился плечом к одному из камней, поддерживающих стену, и, дрожа от натуги, стал толкать его наружу. Он толкал, пока у него не зашлось сердце, пока горящие балки не рухнули со стены, оставляя за собой языки яркого пламени, такого же прекрасного, как пламя Светозарного. Теон сильно обжег лицо и руки. Зачерпнув пригоршню снега и прижав его к щеке, он услышал, как бревна стукнулись о землю. Высунувшись из-за опасно накренившегося крепостного зубца, он увидел, как упыри разбегаются в разные стороны, спасаясь от жадного огня. Некоторые пылали в жуткой тишине, не издавая ни звука, - живые люди так не горят. Как бы ни было приятно это зрелище, Теон понимал, что это лишь капля в море. Вместо каждого павшего упыря появлялись трое новых. Их строй рассыпался; мертвецы окружили замок. Все ворота взорваны, так что они вот-вот пройдут внутрь. Теон бегом спустился со стены; вместо ста футов ему пришлось преодолеть лишь десять – здесь все было почти полностью разрушено, ведь именно сюда пришелся основной взрыв. Впрочем, и этот спуск лишил его сил, и он рухнул на снег, хрипя и задыхаясь. Глаза щипало от непрошеных слез. Несколько мгновений он лежал, раскинув руки, на снегу, потом с трудом поднялся. Невдалеке в щелях между камнями показались мертвые руки. Упыри уже близко. Теон бессознательно схватился за чудом уцелевший нож. Вот оно. Настало время сделать выбор. Перерезать самому себе горло и умереть. Или набраться храбрости и сражаться. А потом, конечно, умереть, но ведь все люди рано или поздно умирают. Наконец-то Теон порадовался тому, что жив. Бран, прости меня. Теон обнажил нож и стал ждать. Шум борьбы усилился. Позади с грохотом рухнула каменная плита, но Теон не вздрогнул. Я – Старк из Винтерфелла. Кто бы что ни говорил и ни думал, это правда. В конце концов, здесь остался только он. Теон покосился на разрушенные ворота. Благодаря его усилиям снаружи полыхал огонь, ветер кружил клубы пепла, снега и дыма, но Теону показалось, что в лесу кто-то есть. Там кто-то движется, и это не упыри. Но как… он не мог понять… Когда мертвецы достигли ворот, в них полетели огненные стрелы. Теон вскрикнул от неожиданности и отступил назад, пытаясь укрыться. Пылающие стрелы с треском и свистом прорезали небо, словно падающие звезды, и с хлюпаньем вонзались в серую мертвую плоть или заснеженную землю. Один вздох, и новый залп. У мертвецов нет лучников. Упыри не выносят огня. И Иные тоже – но о них лучше не думать, слишком страшно. А если так, то… Теон побежал, петляя среди развалин и стараясь не смотреть на лежащие повсюду трупы. Вот бы у него был лук и пальцы, чтобы удержать его; тогда бы он тоже обрушил на мертвецов огненный дождь. Огонь – это прекрасно. А теперь нужно найти какое-нибудь высокое место, да еще факел, и там он споет свою последнюю… Теон повернул за угол и замер. Они уже здесь. Окружив его со всех сторон, упыри неумолимо надвигались на него. Они не жаждали кровопролития, просто их единственной задачей было разрушать все живое. Круг смыкался; голубые глаза сияли. Бежать некуда. В некоторых мертвецах Теон узнал людей Болтона – они умерли несколько часов назад и теперь восстали. На этот раз его точно прикончат. Но он не собирался сдаваться без боя. - Мое имя! – заорал Теон. – Не Вонючка! – Он схватился за нож. По лицу бежали, замерзая, холодные слезы. – МЕНЯ ЗОВУТ ТЕОН! ТЕОН! Упыри не обратили на его крик никакого внимания. Они безжалостно шли вперед. Теон узнал того, что стоял ближе всех, - это был один из любимчиков Рамси. На его лице не было кожи, одни кости и мышцы, – чудовище из самого жуткого кошмара. Из дыры на месте отрезанного носа капал гной, а мертвые руки тянулись, тянулись, тянулись… А потом… Теон не понял, совершенно не понял, как это случилось… Откуда-то появился Станнис Баратеон, который рубанул мертвяка сзади, развалив труп Деймона Станцуй-для-меня почти пополам. Алая вспышка, потом хруст, и с головы Станниса упал тяжелый меховой капюшон, явив лицо короля, похожее на лик призрака. Запавшие голубые глаза горели огнем, на лысой голове сверкала золотая корона. Он оскалил зубы и по самую рукоять вонзил меч в другого мертвяка. Тот попытался выдернуть из себя клинок и добраться до Станниса, чтобы сломать ему шею, но король отпихнул его и уничтожил вторым ударом. Пылающее сердце на его доспехах сияло, как и его меч, и в этот миг король действительно был воином света. Нет сомнений, Станнис, как и любой Баратеон, - искусный воин. Нам ярость. Теон не в силах был двинуться с места, пораженный чудесным спасением. Станнис прорубался сквозь толпу мертвецов, нанося удары направо и налево. Он кивнул головой Теону, так обыденно, словно случайно повстречал его на ярмарке. Теон поковылял за ним. Со всех сторон, дымясь, корчились упыри, сраженные горящими стрелами. Теперь Теону было видно, откуда стреляли; горцы и люди Баратеона, стоя среди развалин, поспешно выпускали одну стрелу за другой. Похоже, Станнис с самого начала заподозрил ловушку. Нет. Хватит. Довольно притворяться. Теон опустился на колени посреди разгромленного внутреннего двора и склонил голову, подставив шею под удар. - Ваше величество, - прохрипел он, задыхаясь от дыма. – Если вам нужна моя жизнь, заберите ее. Убейте меня своими руками. Но прежде чем вы это сделаете, я должен кое-что рассказать. Станнис посмотрел на него без всякого выражения, потом вскинул голову, приказывая Теону встать. - Твоя жизнь принадлежит тебе, Перевертыш, - холодно ответил он. – Я бы и рад ее забрать, но я дал слово, что не трону тебя. Твоя сестра предложила мне сделку. По моей воле она выйдет замуж за сира Джастина Масси и, по возвращении домой, передаст Железные острова под мое правление. Взамен я обещал ей твою жизнь. Идем. - Аша? – изумленно переспросил Теон, изо всех сил стараясь не потерять сознание. От облегчения у него кружилась голова. Значит, она жива и смогла добраться до лагеря Баратеона. Он знал, что его сестре претила сама мысль быть связанной узами брака, подчиняться мужчине лишь потому, что она женщина. Она была любимицей отца, и раньше ей никогда не приходилось уступать. И все-таки она согласилась выйти замуж за сира Джастина и отдать свою родину, их родину Станнису… Битва в снегах продолжалась. Станнис втолкнул Теона в первую попавшуюся нишу и вернулся к сражению; его меч сиял среди всеобщего хаоса. Если бы Теон не видел настоящий Светозарный, он, как и все, поверил бы, что меч Станниса и есть Красный Меч Героев. Станнис должен остаться в живых. Я должен рассказать ему. Но у Теона не было огня, чтобы вступить в бой, и он не хотел умирать, ведь Аша, Аша жива, она продала свое будущее, чтобы спасти его. Поэтому он оставался в укрытии, пока развалины Винтерфелла не покрылись пеплом. Тогда за ним пришел один из горцев. - Вылезай, Перевертыш, - бесцеремонно обратился к нему невысокий воин, с ног до головы закутанный в меха. – Битва закончилась, мертвяки снова мертвее некуда. Тебя зовет король. Теон никогда так не радовался тому, что Станнис Баратеон хочет его видеть. Словно пес, он выполз из своей норы и побрел за хмурым горцем, глубоко вдыхая обжигающий воздух. Он понимал, что это лишь начало долгой и ужасной войны, но старался не думать об этом. Станнис стоял у развалин Большого Чертога – здание, даже разрушенное, поражало своей мощью. Рядом с королем, тяжело дыша и опираясь на мечи, стояли его люди. Неподалеку горели костры – им пришлось немедленно сжечь убитых, чтобы те не восстали, и Теон понадеялся, что в одном из костров лежит сир Клейтон Саггс. А с ним заодно и сир Корлисс Пенни и, может быть… - Теон! Он вздрогнул, не представляя, кто может звать его с такой любовью, и на мгновение ему показалось, что это Робб. От отряда Станниса отделилась женская фигурка, подбежала к нему и крепко обняла. У Теона подкосились ноги. Не говоря ни слова, он повис на ней. - Благодарю, - сказала Аша Грейджой горцу, который привел Теона. Голос у нее был не такой твердый, как обычно, но держалась она все так же гордо. – Теон, - прошептала она брату, - как же ты… Теон не мог ответить ей. Он почти плакал, задыхаясь от нахлынувшего чувства благодарности. Несколько мгновений они стояли, крепко обняв друг друга, и только поэтому не упали на землю. Наконец Теон поднял голову и через плечо Аши увидел Станниса. - Ваше величество… Станнис едва шевельнулся. - Что? - Благодарю за милосердие. – Теон неуклюже преклонил колени. – Но ваша задача здесь еще не выполнена. - Неужели? Где Манс-налетчик? - Он мертв. По отряду Станниса прошел шепот. - Мертв? – переспросил кто-то. Теон обернулся и увидел Тормунда Великанью Смерть. – Неужто? Теперь мир стал еще более мрачным и унылым местом, чем раньше, вот что я вам скажу. Я всегда думал, что Манс нас всех переживет. Он был тот еще хитрован. - Да, но… - Винтерфелл теперь мой, - сказал Станнис, и в его голосе звучала тихая гордость. – Наконец-то. В дни правления моего брата Старки и Баратеоны были близкими друзьями, и я не питаю вражды к этому дому. Если найдется кто-либо из потомков Неда Старка, у которого будет больше мозгов, чем у изменника Робба, он может принести мне присягу, и я отстрою этот замок – не важно, сколько усилий для этого потребуется. Так о каком еще деле ты говорил? - Рамси… Сноу. Бастард. – Это слово жгло Теону язык. – Он убил Манса. Он сбежал отсюда как раз перед вашей атакой. И у него… у него есть кое-что, о чем следует знать вашему величеству. Станнис нахмурился. - И что же это? - Светозарный. – Не обращая внимания на всеобщее удивление, Теон подался вперед. – Нет, не та блестящая подделка, которую вы дали Арнольфу Карстарку. У вас в руке такая же подделка, клянусь старыми богами, Рглором, Утонувшим Богом, Семерыми и всеми другими богами, что есть на свете. Когда мы с Мансом были в крипте… мы с ним нашли настоящий Светозарный. Там был похоронен Азор Ахаи, но его гробница пуста. Он сражался в Рассветной Битве вместе с Брандоном Строителем, тем самым, который построил Стену и Винтерфелл, он… - Теон осекся, чувствуя на себе пристальные взгляды полусотни человек. Станнис молчал. Эта тишина пугала; никто не смел вымолвить и слова. Наконец король заговорил, и его голос загрохотал, словно снежная лавина: - Я уже давно не получал вестей от леди Мелисандры из Черного замка. Когда я смотрю в пламя, я ничего не вижу, и тайные заклятья, которым она научила меня, больше не действуют. Долгая Ночь уже настала, и ты смеешь заявлять, что все, за что я сражаюсь, - это ложь? - Простите… простите, ваше величество. - Если ты лжешь, то лишишься головы. Плевать, что я там обещал. – Разгневанный, словно бушующий шторм, Станнис встал над коленопреклоненным Теоном и рывком выхватил меч из ножен. – Ради чего тогда все это? Ради чего я вырвал из своего сердца своих богов, ради чего я сражался на Черноводной? Ради чего я принес в жертву собственного брата? Ради чего я взял на себя эту вину? Отвечай! Теон затрясся. - Я не могу. Я не знаю. Умоляю вас… - Милорд, - вмешалась Аша. – Зачем моему брату лгать вам? - Не знаю. Потому и спрашиваю. – Станнис отвернулся. – Значит, так, Перевертыш. Допустим, тот Светозарный – настоящий, и он теперь у Болтонского Бастарда. Куда направился Бастард? - В Дредфорт, - без колебаний ответил Теон. – Он пойдет в Дредфорт. Я его знаю. В Винтерфелле сейчас делать нечего, к тому же… сюда идут мертвецы. – Он сглотнул. – Рамси будет собирать войско. Он захочет воспользоваться возможностью поучаствовать в битве за абсолютную власть. И он даже может выиграть. - Во имя неба и земли, во имя людей и богов, ему это не удастся. – Голос Станниса был словно отдаленный раскат грома, словно рокот падающих камней. – Он не имеет права даже прикасаться к священному оружию. И когда я выну Светозарный из его мертвых пальцев, я стану Азором Ахаи. Я отдал за это почти все и готов отдать последнее. Я должен завершить то, что начал. Я должен сидеть на Железном Троне. Молчание. Из выжженного неба начал падать снег. Теон чувствовал, как снежные хлопья тают у него на губах. Наконец Станнис повернулся. - Готовьтесь, - приказал он своим командирам. – Сожгите оставшихся мертвецов. Возведите частокол, зажгите факелы, потому что эта ночь будет полна ужасов, каких вы никогда раньше не видели. Произнесите молитвы и подготовьтесь к встрече с богом – полагаю, мы кое-чему научились во время нашего последнего сурового похода. Когда взойдет луна, мы двинемся на Дредфорт.