Север помнит / The North Remembers

От земли до самого неба, кругом было черным-черно. Ветер скребком проходился по земле, плача, словно потерявшийся ребенок. Сэм стоял, опершись на меч. Пот замерзал на затылке, застывал под одеждой, каждый глоток студеного воздуха ножом резал истерзанные легкие. Он настолько устал, что не знал, как еще держится на ногах, - даже сильнее, чем во время бегства с Кулака Первых Людей. Снег все падал и падал с угольно-черного неба, оседая на капюшоне и плечах. Сэм сражался, сколько себя помнил, и собирался сражаться, пока не забудет все остальное. Поднять меч, взмахнуть, опустить… не дайте факелам погаснуть… бледные руки скребут по огромным ледяным глыбам, а те немногие лучники, что остались, выпускают залп за залпом, обрушивая на упырей огненный дождь… пылающие стрелы со свистом падают на землю, словно звезды. Лучниками командовал Кожаный, но он мертв. Сэм не знал, как и когда это случилось. Уже не важно. Все они скоро погибнут. Но сейчас здесь командует он, Сэм, и ему нельзя умирать. Не теперь. Поэтому он, срывая голос, приказывал своим людям держать строй, держать, держать, держать. И они держали строй. Кругом царило безумие, хаос, светопреставление, но они держали строй, даже когда первые Иные принялись терзать их разрозненное пестрое войско. Сэм уже видел конец и почти смирился. Он покрепче сжал меч; стертая окровавленная рука саднила. Ему было совсем не страшно. Но вдруг в воздухе разнесся едва слышный звук - резкий, пронзительный, безжалостный. Сперва тонкий и слабый, затем он стал громче, чище, глубже, словно колокольный звон. Сэм никогда не слышал ничего подобного – и вряд ли кто-то из ныне живущих мог слышать этот зов раньше. «Это звук боевого рога», - подумал Сэм, хотя его можно было назвать так только за неимением более подходящего слова. Зов нарастал, и, казалось, ему не было конца, - а потом столь же быстро замолк, но его отзвуки продолжали разноситься среди холмов. В наступившей тишине Сэм слышал собственное дыхание, затрудненное, хриплое, клокочущее в груди. Неужели это… Рог? Рог Рассвета? Он не смел надеяться на это. И тут, на их глазах, с Иными начало происходить нечто неуловимое, неотвратимое. Какая-то неведомая сила отбросила их назад, превратив в белую сверкающую пыль. Это было прекрасное зрелище. Хрустальные клинки падали и рассыпались на кусочки, фигуры Иных на мгновение застывали в воздухе, а потом исчезали без следа. Вскоре на Стене остались лишь последние потрепанные остатки Ночного Дозора, не осмеливающиеся поверить в избавление. Один из них, воин королевы, после падения Стены надевший черное, повернулся к Сэму. - Милорд… неужели мы спасены? - Нет. – Это слово застряло у Сэма в горле. С невыносимой печалью он снова вспомнил, что именно ему придется сделать, чтобы окончательно закрепить победу. Если Джон вернется. Он этой мысли у него все внутри перевернулось. Весь их рискованный план, их единственная хрупкая надежда держались лишь на том, что Джон согласится вернуться и отдать себя на заклание, - только это позволит уничтожить Великого Иного. Но Джон поделился с Сэмом своими опасениями, что чудовище в нем может пересилить человека. Я могу не вспомнить, я могу попытаться остановить тебя, я могу напасть на тебя, сойти с ума, призвать Иных. Ты не должен этого допустить. Поклянись, что убьешь меня Светозарным, несмотря ни на что. Я буду сражаться рядом с тобой до самого конца, но конец этому ты должен будешь положить сам. Но если так и произошло, если Джон нашел меч и погрузился в бездну, полную тьмы и ужасов, тогда он может пойти куда угодно. Зачем удерживать себя, если можно владеть целым миром? Может быть, он даже будет думать, что действует ради блага всего человечества… но учитывая, во что он превратился, кем он стал… - Нет, - повторил Сэм. «Когда я умру, ты станешь лордом-командующим Ночного Дозора», так сказал Джон. Поэтому он должен принять на себя командование. – Это только временная передышка. Есть еще пауки, вурдалаки, упыри, чардрева и много кто еще. И они на подходе. Дозорные обменялись взглядями: их осталось от силы две дюжины, едва держащиеся на ногах, замерзшие, раненые, истощенные, изнуренные битвой. Некоторые их товарищи уже рухнули замертво, лишившись последних сил, и еще несколько вот-вот присоединятся к ним. Было ясно, что если передышка не продлится с год или больше, или если из воздуха чудесным образом не появится тысяча рыцарей подкрепления, им остается лишь ждать смерти, как приговоренному виселицы. Некоторые уже сомневались, что стоит тратить силы на сопротивление, ведь исход очевиден. - Мы не справимся, - тяжело дыша, сказал один из дозорных, и другие поддержали его. – Если лорд Сноу не вернется… седьмое пекло, я даже не знаю, что нам может помочь. Сэм, который знал, что будет, когда вернется лорд Сноу, старался сохранять невозмутимый вид. Несколько раз он уже хотел выговориться, разделить с кем-нибудь свою тяжкую ношу, ведь он был убежден, что любой другой человек лучше подходит для героических деяний, особенно столь значимых. Но в глубине души Сэм понимал, что если он не справится, никто не справится. Джон попросил именно его, и поскольку Сэм все еще здесь, возможно, его выбор был не так уж и плох. Поэтому он взял себя в руки и сказал: - Только смерть может освободить братьев Ночного Дозора от их обязанностей, сир. Я притащу сюда колоду и казню любого, кто задумает дезертировать. Наказание осталось прежним. Раздался недовольный ропот, и Сэм почувствовал, как вспотели израненные ладони. Матерь, молю тебя, только бы они не подумали, что я блефую. Однако, пусть и неохотно, ропот стих, и черные братья направились к развалинам Кремневых казарм. Внутри было не тепло, но, по крайней мере, не так холодно. Усталость пересилила даже голод; люди закутались в рваные одеяла и погрузились в сон, который только тем и отличался от смерти, что, предположительно, должен был закончиться. В караул выставить было некого, поэтому последнее, о чем успел подумать Сэм, прежде чем уснуть, - если Иные все-таки вернутся, то прирежут их во сне, так что не будет никакой разницы между сном и смертью. В следующий миг он погрузился в небытие, и ему уже было все равно, что с ним станет. Наконец, через целую вечность, они проснулись, как это ни странно, целыми и невредимыми (впрочем, Сэм не был уверен, хорошо ли это). Все так оголодали, что готовы были съесть друг друга живьем, поэтому ближайшей задачей стало добыть себе пропитание. Зевая и пошатываясь, дозорные побрели в Сводчатый чертог, где Трехпалый Хобб и Джейни Пуль подали им баранье рагу, свежевыпеченный хлеб, сыр, сушеные яблоки и пряный эль. Повар и девушка забаррикадировались на кухне, ожидая окончания битвы, и, по словам Хобба, очень удивились, что кто-то вернулся. - Если надо, я возьмусь за тесак, и девочка тоже. Мы принесли клятву. Только сомневаюсь, что от нас будет толк – мы скорее вас пораним, чем поможем. - Ничего. Вы оба гораздо нужнее здесь. Я знаю, ты не трус. – Сэма всю жизнь называли трусом, и он ни за что не назвал бы так другого человека. По крайней мере, у них есть последний ужин; в погребах все еще полно запасов. Люди жадно набросились на еду, сметая со стола все, что приносила Джейни. Сэм был так голоден, что его желудок словно съежился и прирос к позвоночнику, но не мог проглотить ни кусочка. Ему вспомнился замок Крастера, оголодавшие дозорные, требующие еды… Крастер взмахнул топором, а потом Нож зашел ему за спину и перерезал горло от уха до уха... Старый Медведь, умирая у Сэма на руках, прошептал свое последнее желание: «Найди моего сына. Джораха. Скажи ему, пусть наденет черное». А потом они с Лилли убежали навстречу… - Сир… сир, м’лорд… - Джейни робко коснулась его плеча. – Поешьте. Оторвавшись от невеселых мыслей, Сэм поднял на нее глаза. Девочка была еще более напугана, чем он, но она сказала, что Джон спас ее, и она пошла за ним. Она была храброй, несмотря ни на что. Джейни наклонила дымящийся половник над его тарелкой. - Вы должны подкрепить силы. Лорд… лорд Сноу хотел бы этого. У Сэма сжалось сердце. - Да, хорошо, - с трудом выговорил он и заставил себя сделать глоток. Джейни беспокойно смотрела на него. Теплое рагу, словно раскаленные угли, обожгло ему желудок, и Сэму стало так хорошо, что он едва не заплакал. – Б-благодарю, миледи. Вы не знаете, где… ребенок? – Сын Лилли. - Наверху, - ответила Джейни, - с кормилицей и королевой. Королева… Селиса… пугает меня. Она сошла с ума, все время зовет мужа и дочь. Этот дурак, Пестряк, он… загрыз принцессу насмерть. Лорд Сноу убил его. Седьмое пекло. Сэм не был знаком с Ширен Баратеон, она появилась в Черном замке уже после того, как он отплыл в Старомест, но ни одно дитя не заслуживает такой участи. И кто теперь наследник Станниса? Если Станнис еще жив и претендует на престол. Однако Мелисандра погибла, близится конец света, и война за трон теперь кажется ненужной, бесполезной. - Я… рад, что с ребенком все в порядке. Отнеси королеве наливки, если еще осталось, может, ей полегчает. – Сэм помолчал. – А что… с принцессой одичалых? Что с Вель? - Я присматриваю за ней, - сказала Джейни. – Вель… тяжело ранена, милорд, но она упрямая. Она может выжить. По крайней мере, она злилась, что пропустила битву. Сэм приглушенно засмеялся. - Очень на нее похоже, - согласился он. Хорошо бы хоть кто-то из нас выжил. От этой мысли у Сэма вновь пропал аппетит, но Джейни по-прежнему смотрела на него, и он с бодрым видом проглотил еще несколько ложек рагу. После горячего ужина дозорные несколько воспряли духом. Некоторые вышли наружу, оглядывая разоренную белую пустошь в поисках врагов. Вскоре раздался хриплый крик: «Дракон!» К счастью, Сэм почти ничего не съел, - к горлу подкатила тошнота. Он с трудом сглотнул, стараясь унять взбунтовавшийся желудок, натянул черный плащ и вскочил на ноги. Несмотря на то, что ему страстно хотелось пренебречь своим долгом, он еще дышал, а значит, оставался братом Дозора и должен был выполнить приказ лорда-командующего. Над двором замка нависла огромная крылатая тень. Дракон выпускал из ноздрей дым и искры. На его спине сидела темная фигура, закутанная в плащ с капюшоном. - Кто это? – спросила Джейни, с тревогой и надеждой вглядываясь вверх. – Это лорд Сноу? - Д-да, - пробормотал Сэм. У него лицо Джона, но, может быть, это уже не Джон. Однако никто не разделял его мрачных предчувствий. Все радостно высыпали на мороз, даже Хобб и Джейни. Дракон приземлился во дворе. В зелено-бронзовой чешуе отражался свет немногочисленных факелов. Всадник остановил дракона, но не спешился. Он оглядывал жалкую горстку людей внизу, а потом голосом Джона произнес: - Леди Джейни. Девочка, которая не была его младшей сестрой, вздрогнула, отшатнулась, но через мгновение неожиданно взяла себя в руки и шагнула вперед. - Да, милорд, - пролепетала она. - У меня для вас подарок. – Джон сунул руку в мешок, привязанный к шее дракона, вытащил оттуда какой-то предмет и бросил в снег к ее ногам. Раздались удивленные и испуганные возгласы, и Сэма едва не стошнило, когда он понял, что это отрубленная голова. Глаза у мертвеца были столь же неестественно голубыми, как у тех тварей, с которыми они сражались, но более мутные, безжизненные, тусклые. Пряди длинных ломких темных волос обгорели, а плоть на обрубке шеи, там, где голова Рамси Болтона была безжалостно отделена от туловища, почернела. Все стояли, словно громом пораженные. - Вы отомщены, миледи, - продолжил Джон. – Его убил Теон Грейджой, воздав возмездие за все то, что он сделал с вами обоими, и не позволив ему совершить еще худшие злодеяния. Понимаю, это не поможет вам забыть те страдания, которые вам пришлось вынести, но надеюсь, вам станет немного легче. Джейни не могла вымолвить ни слова. Будто лишившись последних сил, она опустилась на колени. - Теон, - наконец выговорила она. – Теон… спас меня… и убил его? - Да, насколько мне известно, - сказал Джон. – Надеюсь, у него хватило ума уйти на юг с остальными. Я вернулся из Дредфорта, чтобы выполнить свой долг. Король Станнис подул в Рог Рассвета и отдал за это свою жизнь. Теперь весь мир стоит на грани. Бывшие люди королевы, надевшие черное, вздрогнули, - хотя, возможно, они были более преданы Рглору, чем самому Станнису, - и вознесли молитвы Красному богу об упокое души короля. Сэм не мог отвести глаз с отрубленной головы Рамси Болтона, опасаясь, что она вот-вот оживет или что Джейни с криком убежит (это вполне объяснимо в ее состоянии). Но Джейни не убежала. В гробовом молчании девочка подняла полные слез глаза и впервые с тех пор, как попала на Стену, или даже с тех пор, как начались ее страшные испытания, улыбнулась. - С-спасибо вам, лорд Сноу. - Не благодарите меня, - ровным голосом ответил Джон. Он не снял плащ, поэтому никто не видел его лица. – Берите все припасы, какие сможете унести, - обратился он к самым сильным из оставшихся дозорных. – Забирайте молодых и больных, если они вас не сильно замедлят. Уходите. - Что? Покинуть Стену? Покинуть Дозор? – изумленно спросил один из воинов. – М’лорд Тарли сказал, что отрубит нам головы, если мы дезертируем. Джон скованно повернулся и с некоторым удивлением взглянул на Сэма. - Он поступил так, как должно, когда в этом была необходимость, - помедлив, произнес он. – Сейчас я приказываю иначе. Теперь вам не имеет смысла оставаться здесь. Вы храбро сражались, но врагов намного больше. Вы все должны уйти. По рядам дозорных прокатился наполовину благоговейный, наполовину испуганный шепот. Наконец Хобб хлопнул в ладоши, подгоняя всех быстрее исполнять приказ лорда-командующего, и началась медленная, беспорядочная эвакуация Черного замка. Братья отворили погреба, набили мешки едой, запрягли последних оставшихся лошадей. Ребенка Лилли, его кормилицу, Селису и Вель укутали в меха и посадили в сани. Селиса вся тряслась и бормотала нечто нечленораздельное. Вель огляделась, ища взглядом Джона. - Эй, ворона! – слабым голосом позвала она. – Джон! Джон вздрогнул от неожиданности и повернулся. Капюшон упал с его головы, и Сэм лишился дара речи. Лицо Джона было бледным и прекрасным, словно вырезанным из льда, вылепленным из северного снега, который дал ему имя, а глаза его были черны как ночь; белков не осталось, только две бездонные пропасти, ведущие на дно самого глубокого пекла. Однако при виде одичалой Джон поколебался и на миг стал похожим на себя прежнего, но потом взял себя в руки, пересек людный двор и подошел к ней. - Миледи. Вель попыталась протянуть к нему руку, но у нее не было сил. - Ты делаешь все что угодно, только не то, что положено, - с жаром заявила она. – Попробуй только тронь жирного Сэма, и я сама тебя прикончу, понял? Губы Джона искривились в странной, почти жестокой улыбке. - Не вижу предмета для беспокойства, - сказал он, словно говоря сам с собой, потом взял черной рукой ее белую руку и поцеловал. – Прощай, Вель. Да пребудут с тобой боги. Вель пристально посмотрела на него, но ничего не сказала. Джейни Пуль взволнованно поклонилась ему, а потом, закутавшись в косматую медвежью шкуру, забралась в сани рядом с Вель, следя, чтобы принцесса была как следует укрыта от пронизывающего ветра. Возница щелкнул кнутом, и сани двинулись, скрипя полозьями по свежему снегу. Сэм наблюдал, как небольшой отряд медленно проходит мимо остатков частокола и прокладывает путь по заснеженному Королевскому тракту. Несколько одичалых шли впереди, раскапывая снег, словно кроты, но все равно прошло не меньше часа, прежде чем дозорные исчезли из виду. Остался только Сэм, дракон и создание, которое когда-то было его лучшим другом. Они стояли среди опустевших развалин, над которыми со свистом проносился ветер. Вот и все. Стена пала, Ночному Дозору пришел конец. - Джон, - наконец произнес Сэм, просто чтобы разрушить леденящую кровь тишину. В воздухе повис пар от его дыхания. Сэм был единственным из них двоих, кто дышал. Как я смогу покинуть это место, когда все закончится? Улечу на драконе или мне тоже придется погибнуть? Он не мог отвести глаз от меча, висящего у Джона на поясе. От ножен исходило слабое, завораживающее вишнево-золотое мерцание. – Уже… уже пора? - Погоди. – Похоже, Джон не торопился вручить ему Светозарный, чтобы Сэм мог свершить казнь. В этом самом дворе на него напали его собственные люди, он умер здесь. Конечно, вряд ли он хочет повторить это снова. – Ты все правильно сделал, Сэм. Сэм порозовел, польщенный его похвалой, однако не позволил себе отвлечься. - П-помолись Старым богам, если хочешь, - сказал он, протянув руку. – А потом дай мне меч. - Старым богам? – Джон презрительно фыркнул. – Этим гнусным кровожадным злобным демонам? Я встретил их на Древнем Пути, отравленных Иными и обезумевших. Какой в них толк? Теперь я стал сильнее самого могущественного из них. А теперь я должен отдать тебе меч. Тебе. У Сэма по спине пробежал холодок. - Да, - повторил он, стараясь не показывать свой страх. – Меч. Ты сам меня просил. Джон рассмеялся. - Тебе, - вновь произнес он, словно желая подчеркнуть, что это невозможно. – Тебе, величайшему разочарованию лорда Рендилла? Жирному трусливому слабаку, который не способен держать меч, ездить верхом, быть мужчиной? Ты ведь отправился на Стену просто потому, что тебе не хватило мужества умереть. И это тебе я должен отдать Светозарный, Красный Меч Героев, тебе я должен вручить вечную силу богов? Ну уж нет. Сэма охватила паника. Он смотрел на Джона и видел перед собой Цитадель и Эурона Грейджоя, улыбающегося безумной улыбкой, буравящего его взглядом своего единственного голубого глаза. Эурона, который не умер, когда Сарелла застрелила его. Эурона, который похвалялся, что служит Великому Иному и накроет весь мир ледяной волной. Я убил его. По крайней мере, надеюсь, что убил. Взял кусок драконьего стекла и воткнул ему в глаз. Я сделал это раньше, придется сделать и теперь. Это не Джон. Это демон. Сэмвел Тарли принял решение. С еще меньшим изяществом, чем в прошлый раз, зато с удвоенным пылом, он бросился на Джона. Такого Джон не ожидал, но ему потребовался лишь миг, чтобы придти в себя. Он повернулся и взмахнул черной рукой. Сокрушительный удар пришелся Сэму в грудь, отшвырнув его прочь. Пролетев десять футов, Сэм грузно рухнул на землю. Пока он тщетно пытался восстановить дыхание, Джон, обнажив Светозарный, взобрался дракону на спину и заставил его взмыть в воздух. Джон поднял меч над головой, и Сэм увидел, как над ним закружились темные тучи. Зловещие копья молний пронзили грозовое небо, от оглушительного раската грома задрожала земля. Осколки льда вонзились Сэму в щеку. Он едва успел закрыть лицо руками и перекатиться через себя, как массивные ледяные глыбы, оставшиеся от Стены, начали рушиться. Дети Леса ели мою плоть и пили мою кровь, чтобы защитить свой холм от Иных. Вряд ли стоит надеяться, что они передали ему взамен какую-то потустороннюю защиту, но это был единственный шанс, который остался у Сэма, да и у всего человечества. Он побежал, пригибаясь и петляя, а лед позади него раскалывался на куски. Вдруг Сэм услышал страшный леденящий душу скрежет и бросился на землю. Мимо него пробежал гигантский паук, а за ним – орда чудовищ, о которых Сэм предупреждал дозорных. Отвратительного вида демоны и упыри; тощие твари с неестественно длинными конечностями, держащие собственные глазные яблоки на ладонях; создания, которые некогда были Детьми Леса; седые призраки, восставшие из тысяч разоренных могил. С холодной мертвой плоти на снег стекали горячие капли крови. Все эти твари шли, подчиняясь воле своего повелителя, парящего верхом на драконе. С каждым взмахом его меча их становилось все больше. Вдруг прямо перед Сэмом разверзлась земля, и оттуда вырвались извилистые белые корни отравленных чардрев, и Сэм побежал. Не от них, а к ним. Он принялся карабкаться по корням, отрывая куски влажной гнилой древесины, смахивающей на человеческую плоть. «Бран! - мысленно воззвал он к древовидцу, которого повстречал под холмом (опять же, тот только с виду был похож на Брана). - Бран, это твои деревья, помоги, помоги мне!» Бран сказал тогда, что судьба живых людей его больше не заботит, но тем не менее открыл Сэму путь и помог вернуться в Черный замок. Ты отправил меня сюда, чтобы я сражался. ТАК ПОМОГИ МНЕ! Сэм не знал, достигла ли его мольба цели, но в следующий миг корни чардрев взметнулись вверх. У Сэма разжались пальцы, он взлетел в воздух, перекувырнулся, начал падать... но в этот момент дракон оказался как раз под ним, и с хладнокровием, которого Сэм никогда в себе не предполагал, он извернулся, прицелился и рухнул прямо Джону на спину, чудом не напоровшись на пылающий клинок. Меч выпал из руки Джона и воткнулся в снег, шипя и разбрасывая искры. Джон зарычал, повернулся, но Сэм уже держал его в крепком захвате. Тогда Джон принялся вырываться, раскачиваясь и пытаясь сбросить Сэма вниз. Как и тогда с Эуроном, Джон был гораздо сильнее и находился под властью нечестивого колдовства, зато у Сэма было значительное преимущество в весе. К тому же отчаяние придавало ему сил, и эффект неожиданности тоже сыграл ему на руку. Они боролись, скользя на гладкой чешуе. Дракон дергался и выделывал кульбиты в воздухе, словно желая избавиться от неожиданной обузы. Тогда Сэм схватил Джона за плащ и столкнул его с драконьей спины. Он вцепился в него, что было сил, и они камнем упали вниз, соединившись в смертельном объятии. Земля стремительно приближалась, ветер свистел в ушах, и вот они со страшной силой рухнули на заледенелый снег. К счастью, Джон принял на себя основной удар; если бы Сэм оказался внизу, ему бы точно пришел конец. Сэм занес кулак и, вложив в удар всю свою силу, ударил Джона – это было все равно что ударить кусок мрамора; скорее всего, он сломал себе пальцы, но ему было наплевать. Джон поднял руку, пытаясь, как и в прошлый раз, отшвырнуть Сэма, но тот перехватил его запястье и заломил ему руку за спину, поэтому удар пришелся в одного из бледных пауков. Сэм сполз с Джона и, шатаясь, двинулся к тому месту, куда упал Светозарный, но Джон с рычанием набросился на него сзади. Они катались по дымящемуся снегу, колотя друг друга куда попало. Сэм чувствовал во рту вкус крови, один глаз заплыл, но он не останавливался. Над ними громоздились свинцовые тучи, заполнив небо от горизонта до горизонта. В нескольких ярдах от них ударила молния, оставив выжженную яму в снегу. В воздухе разнесся резкий запах гари. Ослепленный яркой вспышкой, Сэм боролся, отбиваясь обеими ногами. Вдруг он наткнулся на что-то твердое, пошарил вокруг себя, стоя на четвереньках, и отчаянно плюхнулся вперед, вытянув руку. Его пальцы сомкнулись вокруг рукояти меча, и он едва не отдернул их из-за жара. Дети Леса ели меня заживо, так что эта боль – пустяки. Сэм крепче сжал меч, чувствуя, как пылает и трескается ладонь. Он вспомнил, как дозорные сожгли тело Баннена в замке Крастера, как пахло жареной свининой. Леди Хрюшка. В памяти возник презрительно усмехающийся сир Аллисер, и в довершение всего – отец, тот самый, которого с насмешкой упомянул Джон (настоящий Джон никогда бы так не поступил). Отец, держащий окровавленное сердце оленя. Ночной Дозор – или это. Ночной Дозор – или это. Джон, навалившись сверху, душил его. Сэм не мог вздохнуть, перед глазами вспыхивали и гасли белые искры, но ему удалось взмахнуть мечом – неуклюжий, скользящий удар, недостаточно сильный, чтобы убить Джона, но достаточный, чтобы оттолкнуть его. Сэму удалось выиграть мгновение, и он вскочил на ноги, сжимая Светозарный обеими руками. - Предатель, - процедил Джон. Если бы у него было дыхание, он бы тяжело дышал. Но даже сейчас в его голосе чувствовалось напряжение. – Предатель. - Нет. – Сэм крепко держал меч. Он слышал, как со всех сторон к нему подкрадываются чудовища. Он подумал о Вель, о храброй Джейни Пуль и даже о несчастной обезумевшей королеве Селисе. Он должен убить Джона и уничточить чудовищ, пока они не догнали беглецов. – Я не предатель. Ты должен умереть, Джон. Прости меня. Черные глаза Джона стали похожими на два адских пекла. Он взмахнул рукой, но Сэм поднял меч и тут же почувствовал толчок, ощутив, как по телу прошла волна жара, - Светозарный отразил удар и вернул его обратно, заставив Джона покачнуться. Это была единственная счастливая возможность, и Сэм ухватился за нее. Шатаясь, он что было мочи ринулся вперед и по самую рукоять вонзил Красный Меч Героев в сердце Великого Иного. Джон дернулся, издав удивленный звук. Он попытался увернуться, но Сэм провернул клинок, вонзив его еще глубже. Из бледной мертвой плоти не вытекло ни кровинки; раздался скрежет, с каким хрустальные клинки Иных встречали обычную сталь, из раны повалил черный дым. Джон покачнулся и упал на колени. Сэм, всхлипывая, вынул клинок из груди Джона и вонзил еще раз. Это конец. Теперь я как Боуэн Марш. Дым, выходящий из раны, стал гуще. Буря завывала, словно дикий зверь. Чудовища, окружающие Сэма, замерли, а потом сами стали дымиться и исчезать. Пауки один за другим высыхали, скрючивались и каменели, демоны теряли форму, превращаясь в пыль, корни чардрев перестали дергаться и извиваться. Воцарилась гробовая тишина, которая казалась громче громового раската. Джон коснулся дыры в груди, и на глазах у Сэма стеклянные пальцы разлетелись на кусочки. Все еще стоя на коленях, Джон взглянул на него. Ядовитая чернота исчезла из его глаз, они снова стали по-старковски серыми. Настоящий Джон Сноу вернулся. - Ох, Сэм, - выдохнул он и упал. Сэм подхватил его. По телу Джона пробежала долгая, страшная судорога, и он затих. Он не издал даже последнего вздоха, потому что уже давно перестал дышать. Его глаза были закрыты. Все было кончено. Ночь пылала, шипела, скрежетала, дымилась. Чудовища падали на землю, превращались в прах или в камень, исчезали, уходя вместе с ночью. Сэм сидел, покачивая Джона в объятиях, не в силах даже плакать. «Лети, - прошелестел чей-то голос, похожий на голос Брана. – Лети или умри». Где-то в вышине кричал дракон, но был ли это крик ярости, или горя, или предсмертный вопль – Сэм не знал. Он ждал, что вот-вот сгорит, превратится в ничто, но, как ни странно, по-прежнему продолжал жить. По земле текли ручейки расплавленной лавы, дышащей первозданным жаром. Ледяные глыбы таяли, превращаясь в стекло, а потом взрывались, словно смертельный фейерверк, похожий на тот, что он как-то раз видел в Староместе, и еще один раз в детстве, на летнем празднике в Роговом Холме. Это воспоминание казалось серебристым и хрупким, словно росинка на морозе. Лето. Сладкое вино. И далеко, так далеко – улыбка Лилли. Сэм прикрыл воспаленные глаза. Когда-то давным-давно он читал историю о том, как огромные орлы вынесли обессилевшего героя с пылающей горы. Орлов ждать не приходится. Есть только дракон, чьи отчаянные крики тонут в оглушительном шуме. Наконец, медленно-медленно, так что Сэм едва это заметил, начала возвращаться тишина. Рев стих, огни погасли, чудовища исчезли, лед растаял. Перед Сэмом открылся незнакомый новый мир, похожий на необработанный кусок металла, лежащий на наковальне. Джон лежал неподвижно, умиротворенно. Тьма и тени покинули его. Остался лишь обычный человек. Великий Иной мертв. Канул в небытие. Сгинул. Все закончилось. Сэм едва дышал, не смея надеяться и верить. Ничего не изменилось. Зима может продлиться целые годы, Север по-прежнему растерзан и раздроблен, множество людей погибло. Одним богам известно, кто сейчас сидит на троне, сможет ли кто-нибудь соединить разрозненные куски воедино и привести страну навстречу новому утру. «Может быть, я?» – внезапно подумал Сэм, но тут же с ужасом отбросил эту мысль прочь. Но если придется… теперь, после всего, что случилось… И вдруг Сэм заметил на восточном горизонте бледно-розовую полоску, пробивающуюся сквозь черные клубы облаков. Розовый, золотой, красный отблеск. Рассвет. Первые хрупкие лучи зимнего солнца коснулись лица Джона, и – о чудо! – его ресницы затрепетали. Его грудь приподнялась; Джон попытался вдохнуть впервые с тех пор, как его убили на этом самом дворе. Ножи во тьме, так сказала Сарелла. Он шевельнулся, и вместо разбитого черного стекла поднял руку из плоти и крови. Джон коснулся своего лица и открыл глаза. Они были серыми, как и прежде. Сэм и Джон долго смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Наконец, задыхаясь и морщась, Джон медленно сел. - Это… - начал он, облизнул потрескавшиеся губы, откашлялся и начал заново: - Это ты? - Да. – Сердце Сэма готово было выпрыгнуть из груди. – А это… ты? - Кажется… кажется, да. – Джон снова закашлялся. – Великий Иной мертв. Мальчишка убит, мужчина… родился. Сэм был слишком ошеломлен, чтобы говорить и соображать. Он сгреб Джона в охапку и так крепко обнял, что им обоим стало нечем дышать. Сэм слышал, как бьется сердце Джона, чувствовал тепло его рук. Они стояли на коленях в снегу, хватаясь друг за друга, словно утопающие за соломинку. Сверху тихо сыпался пепел, обжигая лицо Сэма. Светозарный лежал на том же месте, где он бросил его, после того как ударил им Джона. Клинок больше не пылал, а только мерцал; свечение на глазах тускнело. Наконец раздалось шипение, и меч превратился в яркую алую лужицу металла, переливающуюся, словно ртуть. Еще миг – и он исчез. - Помоги мне встать, - заплетающимся языком выговорил Джон. – Я слаб, как новорожденный котенок. После того как он совсем недавно был столь неестественно, невиданно, ужасающе силен, его слова стали бальзамом для слуха Сэма. Он положил руку Джона себе на плечи и поднял его на ноги. Они молча стояли, разглядывая снежную пустыню, мертвых пауков, неподвижные чардрева. От Иных, так же как и от Стены, не осталось и следа. Север просматривался вдаль до самого горизонта. Там были одни лишь ледники и заснеженные неприступные горы, однако на их белоснежных склонах показалось еле заметное отражение розового зарева. «Рассвет, - словно молитву произнес про себя Сэм, преисполнившись невыразимой благодарности. – Рассвет». - И что… что ты теперь будешь делать? – наконец спросил он. – Отстроишь Стену, восстановишь Дозор, как Брандон Строитель и… первый Азор Ахаи? По телу Джона пробежала еле заметная дрожь. - Нет, - сказал он. – Я уже говорил, это время прошло. Ночного Дозора больше нет. - Тогда… - В душе Сэма затеплилась безумная надежда. – Ты можешь вернуться. Прожить настоящую жизнь. Джон печально улыбнулся и отрицательно покачал головой. - Что? Как же так?.. Джон поднял руку, останавливая его. - Как я могу вновь вернуться к старой жизни? Как я могу стать прежним, если я точно знаю, что это невозможно? Вот что я собираюсь сделать. Полечу на юг, посмотрю, что происходит в мире, постараюсь найти своих родных. Ты полетишь со мной. Я отвезу тебя, куда захочешь, - в Старомест, в Рогов Холм, на Летние острова, куда угодно. Но потом я вернусь сюда. Мы с Рейегалем полетим на север и останемся там. Будем защищать царство людей, чтобы Иные больше никогда не восстали. - Джон… - Мне там не выжить, - просто сказал Джон. – Сила, что вернула меня к жизни, находится здесь. Я – Принц, который был обещан, поэтому я вечно буду охранять государство. Но не в Королевской Гавани, не в Винтерфелле, ни на одном из тронов, предназначенных для человека. Я отстрою Винтерфелл заново – я подул в Рог Зимы и пробудил великанов, они снова воздвигнут эти стены, как сделали их предки. А потом… я уйду. Навсегда. «Он принял решение, - понял Сэм. – Я не смогу заставить его передумать. Он исполнит свой долг, как исполнял прежде». Он вытер глаза тыльной стороной ладони. Даже он чувствовал себя слишком маленьким для переполняющих его чувств: скорби, вины, страдания, благоговения, боли, любви. - Хорошо, - наконец согласился он. – Дикон… мой брат… Рогов Холм принадлежит ему. Я не хочу отбирать у него замок, к тому же Рогов Холм никогда не был моим домом. Может быть, я заеду туда, навещу Лилли и малыша Эйемона, но… - Эйемона? – Джон невесело улыбнулся. – Вот как ты назвал сына Даллы? Это ты здорово придумал. - Да, - тихо отозвался Сэм. – А потом отвези меня в Старомест, в Цитадель. Эурон и его разбойники разграбили и разрушили ее, и я не хочу, чтобы она так и осталась. Я тоже должен многое отстроить заново. Я стану мейстером, как и хотел… но не только. Джон долго изучал его и наконец кивнул. - Ты станешь величайшим мейстером за все время существования ордена. Ни капли в этом не сомневаюсь, - произнес он, и они крепко пожали друг другу руки. Наконец Джон повернулся и, поманив Сэма за собой, направился через снег к дракону, которого, судя по всему, звали Рейегаль. – Идем. Сэм с заметным беспокойством приблизился к чудищу; он не знал, как дракон примет его, ведь он только что убил его хозяина. Рейегаль фыркнул и злобно глянул на Сэма, но Джон одним прикосновением усмирил его и, протянув Сэму руку, помог ему вскарабкаться на широкую скользкую спину. Сэм уселся, крепко обхватив Джона за пояс, и невольно вскрикнул, когда дракон расправил крылья и взмыл навстречу рассвету. Земля стремительно удалялась. От холодного воздуха у Сэма слезились глаза. Его охватило блаженное ощущение легкости и свободы, он ухмылялся, как дурачок, и едва не кричал от радости. Они поднимались все выше и выше, паря на крыльях ветра. Сэм оглянулся: место, где некогда высилась Стена и стоял Черный замок, где, казалось, прошла вся его жизнь, где он раз и навсегда стал мужчиной, и не просто мужчиной - храбрецом, скрылось из вида. Они ворвались в низкое облако, окутавшее их колючими, холодными каплями, а когда вылетели из него, перед ними раскинулся огромный мир.