Север помнит / The North Remembers

Первый огненный снаряд с ревом врезался в кирпичную стену, словно дракон, – кстати, неплохое сравнение. Сразу же последовали второй и третий, окрасив небо в пламенно-оранжевый цвет и подняв столб дыма. Это не юнкайские катапульты; бесчисленные черные фигурки, хлынувшие на берег, уже заполнили юнкайский лагерь сотнями трупов, облаченных в токары. Волантийский флот почти весь затонул, из остовов кораблей вырывались языки пламени, а моряки с раскрашенными лицами отчаянно пытались спастись вплавь. Кракены на это мастера: во время восстания лорда Бейлона они потопили флот Ланнистеров прямо в гавани. Интересно, который из этих ублюдков? Сам лорд Бейлон прискорбным образом упал с моста, его сыновья мертвы, а из трех оставшихся братьев Эйерон ударился в религию, значит, остаются Виктарион или Эурон. Если это Виктарион, мы в жопе. Если это Эурон, мы в полной жопе. Тирион сосредоточенно думал о Грейджоях, а еще о том, как бы убраться вместе с Пенни со стены, назад, в сомнительное укрытие гостиницы. Иначе ему придется думать о том, что произошло между ними, и о том, что он только что узнал, а это лишит его последних остатков рассудка. Он наполовину нес, наполовину тащил Пенни через двор, когда еще один огненный шар взорвался прямо над головой. Рядом раздались жуткие вопли. Нам уже не нужны драконы. Это конец – они здесь в ловушке, прямо под городскими стенами, которые вот-вот рухнут. Единственная причина, по которой Младшие Сыновья озаботятся его спасти, - это его обещания, а вот ради Пенни они и пальцем не шевельнут. Если я им не прикажу. Тирион всем телом навалился на дверь, застонав от боли. Его посетило мрачное воспоминание о последней битве, в которую он имел несчастье ввязаться, – тогда тоже были горящие корабли. Только в тот раз они загорелись по его команде, а это совсем другое дело. По крайней мере, сейчас рядом нет сира Мендона. Тогда его спас Под; как ни жаль, но, наверное, парень уже мертв. Тирион вспомнил, как Сандор Клиган струсил и отказался вести отряд сквозь огонь, и он вызвался идти вместо него, что и привело к встрече с вышеупомянутым сиром Мендоном. При мысли о котором… семь преисподних, карлик, заткнись уже и выломай эту сраную дверь! Дверь открылась изнутри, как раз когда Тирион взял разбег. В результате он в буквальном смысле влетел внутрь, - что вызвало бы бурю аплодисментов, если бы он проделал это верхом на Симпатяжке, - и распластался на полу прямо у ног Бурого Бена Пламма. Чувства собственного достоинства у меня уже не осталось, так что я ничего не потерял. Тирион с трудом встал на четвереньки, отдуваясь и чувствуя привкус крови во рту. - Бен, нужно убираться отсюда. И поскорее. - Куда? – с усмешкой спросил капитан наемников. В общий зал вбежала раскрасневшаяся и задыхающаяся Пенни, у нее за спиной шел огненный дождь. – Может, спустим на них драконов? - Все равно куда. Может, у нас хватит времени, чтобы уйти подальше в город. Вряд ли у нас там больше шансов выжить, только вот до хренища кровожадных Грейджоев собирается прорваться за стену… - Тирион сделал многозначительную паузу, - …и это произойдет с минуты на минуту. Можешь остаться на вечеринку, если хочешь, а я пошел. И запомни, чем скорее я умру, тем скорее ты умрешь бедняком. Бурый Бен поколебался, затем кивнул. Он подхватил Тириона под мышку, Пенни под другую и поспешно вошел в общий зал, где Младшие Сыновья уже пристегивали мечи к поясам. - Планы поменялись, ребята. Если кто хочет, можете оставаться и драться с кальмарами, юнкайцами или кой хрен там еще. Если останетесь в живых, возвращайтесь, ваш контракт будет в силе. Если погибнете, от вас мне в любом случае толку никакого. А я должен поработать нянькой для карликов. Увидимся, когда вся эта заваруха закончится. Очень характерно для наемников, подумал Тирион, ни один и глазом не моргнул, заслышав столь ободряющую напутственную речь. Мне и самому понравилось. Никаких разглагольствований о богах, коронах и нуждах страны, никаких воззваний к несуществующему бескорыстию, никаких обещаний, что их славную гибель воспоют в песнях. Тирион заскучал по Бронну. Он единственный был мне товарищем, и я ему платил. И единственной женщине, которая была моей леди, я тоже платил. В конце концов, я же Ланнистер. А теперь я… Нет. В жопу все. Младшие Сыновья стали поспешно расходиться – наемники провели кучу времени в ожидании, но рисковать головой в битве, за участие в которой денег не дождаться, никто не хотел. Тирион вдруг почувствовал, что кто-то забирает его из рук Бена. Он обернулся и увидел Каспорио. - Если ты не возражаешь, Бен, - сказал заместитель командующего, - я помогу тебе понянчить карликов. Этот из них самый полезный, так что я его понесу. Бурый Бен открыл было рот, чтобы возразить, но в это мгновение раздался оглушительный визг, за которым последовал тошнотворный треск, и в десяти шагах от них крышу пробил пылающий шар, так что всем стало предельно ясно, что времени у них нет. Кто-то вышиб дверь, и наемники выбежали на охваченные огнем улицы. Тирион вскарабкался Каспорио на плечи, словно ребенок, которому хочется, чтобы отец его покатал, и, не обращая внимания на ругань наемника, схватил его за уши. Он снова услышал пение арбалета, как тогда, когда убил отца, но на этот раз звук раздался не в его голове, а наяву. Вокруг них столпились перепуганные миэринцы; некоторые из них, по-видимому, гладиаторы, карабкались вверх на стены и принимали на себя всю тяжесть штурма, пытаясь защитить город, который сделал их рабами. Богатеи и бездельники, разумеется, попрятались по своим особнякам, молясь о том, чтобы все поскорее закончилось. На краткое мгновение Тирион даже пожалел их. Вряд ли им хотелось, чтобы их город захватывали и грабили, чтобы их превращали в заложников и убивали. И в довершение всего, еще и проклятые Грейджои. В самом деле, это нечестно. Но потом он вспомнил, как те же самые горожане сидели в яме Дазнака и с нетерпением ожидали, когда же его разорвет лев, и его сочувствие тут же испарилось. Каспорио петлял и уворачивался от толпы, а Тирион на его плечах старался не терять из вида Пенни и Бурого Бена. Он прикидывал, где им лучше укрыться. Великая Пирамида – самый опасный выбор, особенно если сир Барристан все-таки нашел в себе силы убить Хиздара, да и в любом другом месте они не смогут считать себя в безопасности. Когда я говорил, что этот город только выиграет, если выгорит дотла, я не имел в виду, что в этот момент буду здесь… Раздался сокрушительный треск, и все исчезло в пламени. Кругом падали кирпичи и камни; Тирион пригнулся, но недостаточно быстро, и его щеку оцарапали летящие обломки. Он задыхался от запаха дерьма, крови и гари. Каспорио покачнулся и сбросил его на землю. Они поспешно свернули в ближайший переулок и побежали как можно дальше от места взрыва. Тирион слышал, как горят люди; их вопли перекрывали общий хаос. О боги, пусть это будут не те, кого я знаю. Кашляя и хрипя, Тирион изо всех сил бежал за Каспорио, который беспорядочно петлял по лабиринту узких улочек. Если он его потеряет, это конец. Если он вытащит меня отсюда, сделаю его казначеем Бобрового Утеса. Тирион Ланнистер серьезно подумывал о самоубийстве, пытался стать тем чудовищем, каким его все считали, наделал столько ошибок, что Отцу понадобится не один свиток пергамента, чтобы зачитать приговор, но он все еще хотел жить. Как только дым слегка рассеялся, Тирион заметил над головой блеск высокого золоченого купола. Колонны и крытые галереи величественного здания были увенчаны минаретами и украшены мозаикой. Храм Благодатей. Тирион как раз подумал, что этот храм – отличная мишень, так и просится, чтобы его сровняли с землей, но Каспорио снова подхватил его и ринулся туда. - Семь преисподних, какого хрена ты делаешь? – взвыл Тирион, тщетно пиная воздух. В Вестеросе септы, богорощи и прочие святилища всегда служили убежищем, и даже самые отъявленные злодеи не решались проливать там кровь, разве что защищая собственную жизнь. Но если это Эурон, то он без лишних раздумий ворвется в храм и изнасилует самую юную и хорошенькую Белую Благодать прямо на алтаре. А если это Виктарион, то он просто разнесет его по кирпичикам. Будь прокляты все Грейджои. Будь они прокляты, прокляты, прокляты. Тирион лихорадочно обдумывал ситуацию, полагая, что хоть кто-то из них двоих должен работать головой, а в это время Каспорио навалился всем телом на тяжелую резную дверь, и они оказались внутри, в высоких тихих залах храма. Снаружи доносился шум столпотворения, но он казался далеким и неопасным. Статуи и оконные занавеси лишь слегка вздрагивали, словно бог легонько щелкнул по ним пальцем. - Это безумие, - слабым голосом воззвал Тирион к Каспорио, когда тот поставил его на пол. – Они будут… - Хочешь назад, Бес? - Нет. - Вот и хорошо. Кроме того, какие-то из этих Благодатей – кажется, черные – окажут кальмарам жаркий прием. Они ведают магией, или темными таинствами, или чем-то в этом роде. А мы спрячемся под их юбками, как и полагается настоящим трусам. - Что ж, отлично, - ответил Тирион. – Я как раз подходящего размера, чтобы спрятаться под женской юбкой. – Однако шутка прозвучала кисло. Он вспомнил о шлюхе в Волантисе, о Шае и о всех тех женщинах, которые грели ему постель в течение многих лет, – другими словами, как раз о том, о чем ему не хотелось вспоминать. Он припустил рысью, чтобы поспеть за быстрой поступью Каспорио. Их шаги по каменным плитам разносились по всему храму. Неважно, будут ли Благодати любого цвета что-нибудь предпринимать, Тирион мечтал о том, чтобы найти подходящий альков и залечь там на пару деньков. Если повезет, меня не заметят. Но с везением у него в последнее время совсем плохо, и богам, похоже, доставляет удовольствие доказывать это снова и снова. Вряд ли в этом языческом миэринском храме ему повезет больше. Они шли по извилистым коридорам, уводящим прочь от святилища, и Тирион задумался, что за боги у этих людей. Наверное, такие же, как и везде, - жаждущие страха, поклонения и грязной наживы. Их отливают в бронзе или рисуют на фресках, и вид у них либо величественный, либо гневный. Если для этой религии требуется множество юных девиц, созревших для мужчины, - а похоже, это именно так, - им не составит труда обратить меня в свою веру. Здесь явно правят женщины; Благодати в разноцветных одеждах с лицами, прикрытыми вуалью, свисающие с потолка кристаллы, вздрагивающие при отдаленных звуках взрывов, и статуя… …гарпии. Тирион застыл как громом пораженный. Нет, он не ошибся; впереди в центре маленького зала с зеркальными стенами находился фонтан, увенчанный золотой гарпией. Из ее открытого рта вырывалась струя воды, а в когтях были сжаты сломанные цепи. В воздухе стоял аромат, наводящий на мысли, что здесь только что резвились юные Благодати, которые убежали, заслышав их приближение. Правду сказать, они с Каспорио не особенно-то и таились. Не стоит придавать этому большого значения, сказал себе Тирион. В конце концов, гарпия – это символ Миэрина; завтра в это же время на земле окажется пара дюжин таких статуй, разбитых вдребезги. Но обнаружить гарпию здесь, да еще если припомнить, что Каспорио говорил, будто Черные Благодати окажут Грейджоям жаркий прием… - Послушай, - Тирион потянул наемника за рукав. Его свистящий шепот прозвучал в тишине так же громко, как крик. – Мне только что пришло в голову, что было бы мудро убраться отсюда. - Статуи испугался, Бес? - Да не этой долбаной статуи, а того, что шайка так называемых Сынов Гарпии убивает любого чужеземца или сторонника королевы, до кого они смогут дотянуться. А эта статуя, мало ли, если ты не заметил, - это и есть гарпия. Каспорио пожал плечами. Казалось, это не произвело на него впечатления. - Да, это так, но верховная жрица – как там ее зовут, Зеленая Благодать, - была одной из ближайших советниц юной королевы. Скажем ей, что мы на стороне Дейенерис, и все юбки, под которыми можно спрятаться, - наши. - Не думаю, что это хорошая мысль. – Тирион сделал шаг назад. – А если эта жрица и есть Гарпия, где же ей еще прятаться, как не у всех на виду? Изображать доверенную советницу королевы Дейенерис, подслушивать ее планы, успокаивать ее страхи… разве не по совету этой Зеленой Благодати королева вышла за Хиздара зо Лорака? Если я не ошибаюсь, так оно и было. - Да, верно, - согласился Каспорио. – По крайней мере, насколько мне известно. Но их ведь называют Сынами Гарпии. - Ну да. Это потому, что Гарпия – женщина. О боги, я должен был догадаться. Мне кое-что известно о мстительных кровожадных королевах. Это не мог быть мужчина. Никоим образом. – А теперь мы в логове Гарпии, именно тогда, когда я велел сиру Барристану прикончить ее приспешника. Тириону и раньше случалось совершать просчеты, но не такие серьезные. Раз уж они так некстати здесь очутились, Тирион не был склонен тратить драгоценное время на размышления. Есть одна небольшая трудность, из-за которой, собственно, они и попали сюда, - а именно, весь город охвачен огнем. Не важно, какие опасности могут подстерегать их в этом храме, по крайней мере, он выстроен из камня и у него есть храбрые защитники. Конечно, они и нас убьют, если смогут, но что с того? Если Зеленая Благодать покажется ему на глаза, можно попробовать убедить ее, что из него выйдет отличный Сын Гарпии. Тогда он сможет отсидеться под прикрытием, если, конечно, Каспорио не наделает глупостей, а когда наступит выгодный момент, он раскроет секрет Гарпии. Возможно, пред лицом королевы и ее двора. Если у сира Барристана есть хоть крупица творческой мысли, в этот момент он под барабанную дробь предъявит отрубленную голову Хиздара зо Лорака. Впрочем, нельзя не признать, что план ненадежный, - например, для его воплощения нужен королевский двор, а после нашествия Грейджоев от него вряд ли что-то останется, - но Тириону он нравился больше, чем его нынешнее положение. Он открыл было рот, чтобы сообщить Каспорио о своем решении, но передумал, увидев лицо наемника. Он услышал позади себя нежный перезвон расшитых бисером занавесей, почувствовал запах пальмового масла и мяты. Кстати, а вот и она. - Друзья мои, - послышался женский голос. Женщина говорила на общем языке с миэринским акцентом. – Я полагаю, вы дадите мне ответ, что привело вас сюда? Тирион сглотнул, потом обернулся, изобразив самую обаятельную улыбку, на какую был способен. - С радостью, миледи. Осмелюсь предположить, вы не ожидали увидеть двух оборванцев вроде нас в вашем чудесном храме. Кстати, храм действительно чудесный. Зеленая Благодать – а кто же еще это мог быть – молча изучала его с таким видом, что Тирион сразу вспомнил сира Барристана. Жрица оказалась намного старше, чем он ожидал, лет семидесяти или восьмидесяти. Это была высокая, величественная женщина, ее токар был окаймлен золотом и застегивался на левом плече брошью из изумрудов и нефрита, а седые волосы уложены по гискарскому обычаю и закреплены проволочными кольцами. Она совсем не была похожа на безумную визжащую убийцу, как он себе представлял, но все равно сильно напоминала Серсею. - Примите мои извинения, - продолжил Тирион. – Мы просто искали здесь убежища. Миэрин горит. - Я знаю. – Глаза у жрицы тоже были зеленые, странный цвет в сочетании с темной бронзовой кожей. – Кракены наконец приплыли. Бледная кобылица уже прискакала, сын солнца мертв, а ты, если я не ошибаюсь, лев. Тирион был озадачен. - Почему вы так думаете? Зеленая Благодать улыбнулась. - Провидица Куэйта рассказала об этом королеве. По части предвидения мне, конечно, не сравниться с теми, кто обучался в Асшае, но я все же не слепая старуха. Так ты будешь отрицать это, Тирион из дома Ланнистеров? Тирион понял, что не имеет смысла строить из себя дурачка. - Нет. Я очарован знакомством с вами, о… Благодать. Она снова улыбнулась, но улыбка ее была отчужденной. - Нет нужды в титулах. Меня зовут Галазза Галар. - Галазза Галар, Зеленая Благодать. Какое дивное сочетание – сплошные «г», «з» и «л». Ваши родители специально вас так назвали? Жрица пристально посмотрела на него, и Тирион мысленно приказал себе держать язык за зубами. Он доказал, что не боится ее, но есть тонкая грань между непринужденностью и непочтительностью – и он почти всегда переступал эту грань. Это у нас семейное. Он откашлялся и поспешно заявил: - Можете не говорить мне, что я гнусный мелкий урод, я это и так знаю. Но если вам известно, кто я такой, вы, конечно, понимаете, что я могу быть вам полезен. Благодать никогда не была одним из моих достоинств, но я восполню это упущение… - И чем же? – Зеленая Благодать шагнула вперед. Снаружи раздался еще один взрыв, теперь гораздо ближе к храму. – Приятной внешностью? Бойким языком? Уверенностью, что глупая старуха с радостью клюнет на твою ядовитую болтовню? Я уже сказала, что я не слепая, ты что думаешь, я глухая? - Нет, миледи, конечно, нет. – Дело пошло не так, как Тирион надеялся. – Я только хотел сказать, что… - Ничего удивительного. – Она стояла по другую сторону фонтана как раз напротив него. – Ты всегда так относился к женщинам, карлик. Они для тебя либо девственницы, либо шлюхи, либо чудовища. Ты привык платить им фальшивой монетой – во всех смыслах – и никогда не снисходил до них, не уважал их. А теперь ты пришел сюда и расточаешь комплименты моему чудесному храму, как будто именно этих слов жаждет мое мягкое женское сердце. Именно поэтому ты никогда не будешь служить королеве, никогда. Ты хочешь переспать с ней, ты хочешь сражаться вместе с ней, - но все это лишь для того, чтобы уничтожить другую королеву. Твою златовласую сестру. На самом деле ты желаешь только одного – изнасиловать и убить ее. Тирион был ошеломлен. Она никак не могла этого узнать. Он, действительно, сказал однажды нечто подобное… кажется, магистру Иллирио, но все его пребывание в Пентосе прошло в пьяном бреду. - Если бы… если бы вы знали мою милую сестрицу, вы бы согласились, что она этого заслуживает. Она… - Нет! – гневно воскликнула Зеленая Благодать. – Нет! Не заслуживает! Ты ненавидишь свою сестру, потому что она единственная женщина, которую ты боишься, которую ты не можешь уничтожить. И поэтому… - Вовсе нет, я ненавижу свою сестру, потому что она злобная кровожадная сука… - Видишь, ты снова за свое… - Один вопрос, миледи. – Без сомнения, сейчас она попытается его прикончить. Остается надеяться, что Каспорио держит меч наготове. – Если вы так превозносите женщин и считаете их лучше мужчин, тогда зачем Сыны Гарпии убивают людей королевы Дейенерис по вашему приказу? Разве не лучше будет просто сохранить ее правление, вы ведь притворялись, что так и делаете? У королевы тоже есть щель, вам это должно нравиться. У Зеленой Благодати даже губы побелели. Я ее достал. На миг Тирион позволил себе поддаться мрачному ликованию; она явно не ожидала, что он догадается о ее истинной сущности, даже хваленый дар предвидения не помог. Жрица отступила на полшага назад и голосом, звенящим от ярости, словно струна арфы, молвила: - Да, карлик, ты прав. Я и есть Гарпия. А кто же еще? Кому еще есть дело до того, что эти люди предали свою мать, свой город, свою богиню? - А я-то все гадал, когда же речь зайдет о богах. Их всегда поминают к месту и не к месту. Вы убивали только мужчин, но ведь наверняка были и женщины, которые поступили на службу к королеве. Или они каким-то чудесным образом избежали божественного гнева? Зеленая Благодать, сощурившись, с ненавистью посмотрела на него. - Женщины и так достаточно страдают в этом мире. Зачем мне убивать их, если множество таких, как ты, готовы сделать это за нас? - А как же королева – вы пытались ее отравить тоже ради благой цели? - Это не я. – Жрица была в ярости, она как будто защищалась, и по ее голосу Тирион понял, что она не лжет, – она ведь сама призналась, что и есть Гарпия. – Это была идея Хиздара. Он тщеславный пустоголовый дурак, но у него есть некоторое влияние среди городской знати. Если бы королева Дейенерис взяла его в мужья, если бы она решила посвятить себя городу и стать истинной миэринкой, тогда бы не было предателей и не было бы нужды в убийствах. Думаешь, я этого хотела? Я принесла обет и поклялась на крови в день, когда меня посвятили в жрицы, что буду защищать город всеми силами до конца дней своих. А Хиздар решил, что для наших целей будет лучше устранить чужестранку, забрать ее драконов и восстать вновь, сильнее и крепче, чем прежде. Восстать несокрушимыми. Отголосок молитвы железнорожденных их Утонувшему Богу заставил Тириона содрогнуться, особенно учитывая, что целая толпа кракенов как раз в этот момент грабит и убивает за стенами храма. - Что ж, это ваши трудности. Вы делите их со всем миром. Вы верите в смехотворную высшую цель, которую даже не можете толком сформулировать, но ради нее вы пренебрегаете здравым смыслом, разумом и ограничениями и оправдываете самые кошмарные ужасы, которые творите во имя нее. - Нет, карлик, это твоя трудность. У тебя вообще нет никаких высших целей, ты веришь только в себя и в свое себялюбие. Ты не видишь нужды в жертвах, в мечтах или в милосердии, потому что они ничего для тебя не значат. - Я велел сиру Барристану убить Хиздара. Вы будете рады узнать, что в этом мы с вами на одной стороне. - Нет, - убежденно заявила Зеленая Благодать. – Мы не на одной стороне. Я достаточно наслушалась, милорд. Пора положить конец вашей лжи. Это не сулило ничего хорошего. Тирион резко обернулся, намереваясь убежать, но дверь сама собой закрылась. Он огляделся в поисках Каспорио, внезапно осознав, что уже некоторое время не слышал наемника, но тот исчез. - Что вы с ним сделали? - За ним пришли Черные Благодати, чтобы оказать ему жаркий прием, - ответила Галазза Галар, криво улыбнувшись. – Как он и хотел. Они ведь женщины, ненасытные шлюхи. Семь преисподних, я даже и не услышал. Каспорио исчез с лица земли, не издав даже шепота, и Тирион вдруг понял, что остался совсем один. Путь наружу был отрезан. Оставалось только вступить в бой и умереть как Ланнистер – а не в нужнике, отец. Видишь, отец, через несколько мгновений я окажусь в преисподней рядом с тобой. Ты, я, да еще в придачу оба Клигана – и Неведомый сможет завладеть всем Вестеросом… Зеленая Благодать достала нож. Тирион не заметил, как она это сделала, но в ее руке внезапно оказался длинный бронзовый кинжал с листовидным лезвием. А потом, гораздо быстрее, чем можно было ожидать от пожилой дамы, она набросилась на него – так быстро, что Тириону показалось, будто у нее отросли крылья, как у гарпии. По крайней мере, мой нос ей не достанется. Не было сомнений, что жрица целится ему в шею, а без этой части тела никак не обойтись. Тирион поднял руки и почувствовал острую боль, когда клинок резанул по коже. Кровь брызнула на светлый камень. Когда я перестану дергаться, она умоет статую гарпии в моей крови. Он вдруг вспомнил, каким образом мечтал умереть, – в возрасте восьмидесяти лет в собственной постели, и чтобы под рукой были кувшин вина и женщина, - и решил, что предлагаемая альтернатива совсем его не привлекает. Нет, я не знал… будь я проклят, конечно, я знал, что моя болтовня сведет меня в могилу… Тирион уцепился за жрицу, пытаясь отодвинуть нож от своего лица… И тут окно в потолке взорвалось тучей осколков. Вокруг них градом сыпались на пол обломки витража, и Тириону удалось освободиться. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла; его внезапно посетила шальная мысль – а ведь он и не знал, что Грейджои умеют летать. Храм снова содрогнулся, на них упала огромная тень, и Тирион понял, в чем дело. Дракон. Это потрясло его до глубины души, до той маленькой и забитой ее части, где он оставался мальчишкой, который пробрался в зал под Красным Замком, увидел драконьи черепа и возмечтал об огне, облеченном плотью. На спине дракона я буду выше всех. Тирион знал, что они существуют, что они здесь, в Миэрине, он сам предложил сиру Барристану выпустить их на волю, но увидеть дракона наяву – это ни с чем не могло сравниться. Чудовище просунуло внутрь тупую морду и раскрыло пасть, показав целый лес зубов. Дракон встряхнулся, как собака, стряхивая остатки стекол, и заполз внутрь, явив себя всего – кожистые крылья с изогнутыми шипами на концах, гладкую чешую цвета слоновой кости. Повиснув на потолке, словно огромная летучая мышь, он запрокинул голову и изрыгнул огонь. Галазза Галар закричала. Тирион почувствовал, как огонь опалил ему спину. Он услышал, как вода в фонтане зашипела, превращаясь в пар, как с жутким треском раскололась и рухнула статуя гарпии. Пламя цвета золота, крови и янтаря охватило шелковые занавеси. От дыма у Тириона защипало в глазах и в глотке. Он все еще слышал вопли жрицы, но не видел ее из-за огня. Ему пришло в голову, что если другой дракон напал на Грейджоев, то вряд ли этим мокрым ублюдкам такое понравится. Впрочем, вполне возможно, они так пропитались морской водой, что и не загорятся. Отсюда есть только один выход. В глубине души Тирион осознавал, как нелепо то, что он собирается сейчас предпринять. Он следил за драконом, который готовился снова изрыгнуть столб пламени. Я так славно зажарюсь, что останется только сунуть мне в рот яблочко и подать на стол с вином и сыром. Но так уж вышло, что он родился нелепым. И к тому же Ланнистером, да помогут мне боги. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы помолиться. Но такого желания не было. Не тратя времени, Тирион прыгнул. Крики Галаззы Галар перешли в придушенный хрип. Тирион почувствовал вонь горелой плоти, краем глаза заметил, как жрица корчится на полу. Ее токар дымился, горящие пальцы скрючились, а дракон – с некоторым удовольствием Тирион подумал, что чудище, похоже, знает, что делает, – приготовился к последнему удару. В этот миг он был воплощением смерти, неистовый и ужасный, хищник, торжествующий над добычей, готовящийся погасить кровь огнем. Но вместо этого дракон был атакован карликом. Вряд ли Таргариены делали это именно так. Тирион ухватился за гладкие жесткие чешуйки на драконьей спине и вцепился в них что было сил, насколько позволяли израненные руки. Дракон зарычал, замотал головой и попытался стряхнуть его, но тщетно. Все-таки иногда удобно быть маленьким. Тирион уселся вне досягаемости от клацающих челюстей, и поскольку дракон не мог его схватить, у чудища оставался единственный выход – попытаться сбросить его в воздухе. Что он и сделал. Зеленая Благодать, охваченная пламенем, все еще хрипела в агонии, а дракон несколькими легкими взмахами крыльев поднялся в воздух. Тирион тесно прижался лицом к обжигающе горячей драконьей шкуре и сквозь щелочки глаз наблюдал, как храм становится все меньше и меньше. Я лечу на драконе. Если быть совсем точным, он вот-вот свалится с дракона, но нарастающая дрожь дала ему силы, чтобы держаться. Извиваясь и дергаясь, дракон поднимался все выше, пробивая собой дымовую завесу. Он покинул разрушенный храм, взмыл над золотым куполом, и Тирион почувствовал на лице дуновение свежего воздуха и увидел внизу горящие руины святилища. Чем выше они поднимались, тем дальше он мог видеть крыши Миэрина, но у него не было возможности насладиться видом. Острые края чешуи до крови резали пальцы, не говоря уже о жаре, обжигающем кожу; Тирион прямо-таки чувствовал, как тело покрывается волдырями. Дракон весь состоял из мышц, когтей и чешуи, и с каждым взмахом крыльев он с невообразимой скоростью поднимался все выше. Силы Тириона были на исходе, но, по крайней мере, он мог сказать, что справился. Он дожил до того дня, когда драконы вернулись в мир. Теперь можно умереть с высоко поднятой головой, а не как… И в этот момент, прорываясь сквозь задымленный воздух, сквозь тьму, израненную тысячами огней, он услышал рог. Этот звук словно пронзал насквозь. Казалось, тысячи страждущих душ, тысячи голосов кричат прямо ему в ухо. Их вопль становился то тише, то громче: иииИИИИИииииИИИИИИИИИИИиииииии. Никто в Миэрине не мог укрыться от него. Тирион понял, что рог призывает не его. Он призывает драконов. Белый дракон тряхнул головой, словно отгоняя пчелу. Фыркая и выпуская дым из ноздрей, он сделал последнюю мертвую петлю и камнем упал вниз, сопровождаемый отчаянным воплем Тириона, потом выровнялся и принялся хлопать крыльями, как пьяный, преследуемый этим ужасным звуком. Оно выслеживает дракона. Оно хочет подчинить его себе. Что это за «оно», Тирион не знал, но его худшие страхи подтвердились – теперь ясно, который из братьев Бейлона Грейджоя приплыл в Миэрин одним богам известно зачем. «Молчаливую» знают и боятся в портах по всему миру. Только Эурон мог освободить эти темные чары. Только Эурон мог знать, как это сделать. Вслух он только прохрипел: - Твою ж мать. Белый дракон – Тирион припомнил, что юная королева назвала их в честь своих покойных братьев; зеленого зовут Рейегаль, значит, этот – Визерион, - похоже, проигрывал борьбу с властным зовом рога. Кто бы мог подумать, я лечу на драконе, названном в честь идиота. Вот если бы Рейегаль почтил своим присутствием Храм Благодатей, тогда он мог бы… мог бы… Впрочем, Тириону не удалось додумать мысль о том, что он мог бы сделать с Рейегалем. Визерион взмыл в воздух и вновь нырнул вниз. Отзвуки рога все еще разносились в затянутом дымом небе. Наконец дракон накренился, развернулся и стремглав полетел к Великой Пирамиде, откуда доносился звук. Ветер выл у Тириона в ушах, глаза слезились. Он весь дрожал от напряжения, тело болело от ожогов. Но тем не менее он решил, что свалиться вниз – это не вариант, и собирался прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как Визерион дыхнет огнем Вороньему Глазу прямо в лицо. Посмотрим, как ему это понравится. Но если это какое-то колдовство, подчиняющее драконов его воле… Эурон Вороний Глаз сам по себе жуткий человек. А Эурон Вороний Глаз, обладающий двумя драконами, - об этом и подумать страшно. Может, было бы разумнее самому спрыгнуть вниз. Но пальцы у Тириона свело судорогой, так что он при всем желании не смог бы их разжать, поэтому ему ничего не оставалось как болтаться, словно осенний лист на ветру, на спине у Визериона, в то время как дракон летел по направлению к темной пирамиде. Ее террасы были охвачены огнем, люди поспешно разбегались в разные стороны, крики перекрывали свист стрел и грохот падающих камней. Визерион направился к самой вершине пирамиды, туда, где находился рог. Дракон начал опускаться на вершину пирамиды, и люди, стоящие там, разбежались в поисках укрытия. Один из них – нет, двое, - остались на месте. Первый - высокий, мрачный воин, закованный в закопченную серую броню, на которой золотом выгравирован кракен, раскинувший восемь щупалец по широкой груди. Волосы длинные и черные, глаза глубоко посажены, нос – словно клюв хищной птицы. Это не Эурон, тот настолько же пригожий, насколько опасный. Это Виктарион. Семь преисподних. Второго Тирион тоже узнал. Не могло быть другого человека с такой же гривой белых волос, угольно-черной кожей и татуировками, вытравленными на лице. Вместо красных одежд своего ордена он был одет в рясу, пошитую из знамени с кракеном. В последний раз Тирион видел его падающим за борт «Селасори Кхорун» во время шторма… проклятье… - Приди же, - воздев руки к небу, воззвал Мокорро низким, мрачным, гулким голосом. – Приди же, как предназначено. Приди к мужу, который скоро будет править небесами и повелевать пламенем. «Нет, - беспомощно взмолился Тирион. – Нет, не надо». Слишком поздно. Визерион опускался все ниже и ниже, и Тирион заметил еще двух несчастных, приглашенных на этот безумный праздник. Один, кажется, был из людей Грейджоя, в дымящейся руке он сжимал изогнутый черный рог. У него изо рта текла кровь; Тириону не нужно было заглядывать ему в глаза, чтобы понять – он мертв. Чтобы подуть в эту проклятую штуку, нужно заплатить жизнью. Второй стоял на коленях, опустив голову. Его руки были связаны за спиной, по лицу текла кровь из рваной раны на голове. Узнать его было легче легкого. Сир Барристан, что вы сделали? Только то, что я вам посоветовал. Хоть Селми и не был Тириону другом, от этой мысли ему стало не по себе. Кажется, Тириона никто не заметил. Он задумался, стоит ли привлекать к себе внимание. Вряд ли это разумно, но… - Дракон здесь. – Мокорро повернулся к Виктариону. – Ты должен кровью привязать рог к себе, иначе второй не придет и этот не останется. Когда ты станешь повелителем рога, драконы станут твоими и тебе не нужно будет приносить в жертву человека каждый раз, когда ты будешь им приказывать. Запомни это. Запомни, что я сказал тебе. На миг Виктарион остался неподвижен. Затем он согнул пальцы – Тирион сначала подумал, что у него на руке перчатка, но рука была черной, как оникс, и, казалось, слегка дымилась… впрочем, может быть, это просто отражение от бесчисленных огней, – и достал меч. Хоть меч и не предназначался для него, но Тирион был сыт по горло людьми, размахивающими оружием у него перед носом. Особенно когда он понял, что железный капитан намеревается сделать. Виктарион шагнул вперед и встал перед Барристаном Селми. - Вы достойный человек, - сказал Виктарион. – Вы храбро сражались. Но сейчас вы послужите высшей цели. Когда мы с королевой объединимся, мой Железный флот и ее драконы, мы будем править миром. Это произойдет благодаря вашей жертве. - Нет, - Селми закашлялся, выплевывая кровь. – Нет. Если вы отберете у нее власть над драконами, вы отберете… Виктарион Грейджой рассмеялся, и этот звук был похож на раскат грома, разнесшийся над поверженным Миэрином. - Все, что я беру, – мое. Мы не сеем. Сидя по мою правую руку, юная королева наконец познает истину своего девиза. Пламя и кровь. Мы сожжем все города, стоящие на нашем пути; мы впишем свои имена в предания и легенды. Я слышал, вы уже сделали ее вдовой. Благодарю вас за это. Своей смертью вы дадите ей жизнь. - Я предпочел бы жить, чтобы служить ей. – Селми бесстрашно смотрел Виктариону в глаза. – Вы поймете, что совершили ужасную ошибку. Но я ни о чем не прошу. - Я и не ждал, что вы попросите. – Виктарион обеими руками поднял клинок. – Мокорро. Красный жрец вышел вперед. От его парусиновой рясы отлетали искры, в глазах горел огонь. Он раскинул руки и заговорил на каком-то загадочном языке, и Тирион, все еще оцепенело хватаясь за спину дракона, понял, что чудовище все еще под властью заклятья, – но он-то свободен. Виктарион сказал, что Барристан убил Хиздара… по моему приказу… Гарпия мертва, вместо нее приплыли кальмары… пламя и кровь… он вспомнил, как кричала Галазза Галар, увидел перед собой лицо Пенни в тот миг, когда упавшая стена разделила их. У меня начались припадки героизма. Но в конце концов, что еще делать, сидя на спине дракона, как не жечь все, что стоит на пути? Тирион открыл рот, чтобы крикнуть. Виктарион Грейджой опустил меч.