Insontis

Доставив полубессознательного МакКоя в лазарет, Спок поспешно ретировался на мостик, чтобы связаться с адмиралтейством (ранее попытки уже предпринимались, но один из орионских фрегатов создавал сильные помехи), доложить обстановку и запросить помощи – возможно, несколько транспортных судов, которые доставили бы все необходимое и сопровождали бы их до ближайшей звездной базы (к счастью, из-за состояния капитана Энтерпрайз сейчас никогда не удалялся от них на слишком большое расстояние, но все равно на это потребуется не менее двух дней, и то при условии, что главному инженеру Скотту удастся привести в порядок варп-ядро). Однако, стоило только ему переступить порог, как вышеупомянутый главный инженер Скотт вместе с лейтенантом Ухурой, обойдя вулканца с флангов, без лишних проволочек доставили его в лазарет, невзирая на его многочисленные возражения. По данному отсутствию излишнего пиетета Спок заключил, что команда уже перестала относиться к нему как к и.о. капитана, что лично его вполне устраивало. Что касается Кристины Чепел, то она, узнав о попытке побега, обращалась с ним так, будто он был энсином, от которого к тому же у знающих людей одни проблемы, - разместив Спока в одной из палат, сестра строго-настрого запретила ему двигаться с места, пока она достанет оборудование, необходимое для лечения внутренних повреждений, после чего величественно удалилась. Вулканец посчитал, что в данном случае ослушаться ее будет, по меньшей мере, неразумно. Из дальнего угла палаты раздавался звучный храп. Джеймс Т. Кирк, обняв подушку и по-детски свернувшись клубком, беспробудно спал, и на лице его, впервые за последние четыре месяца, было написано глубочайшее умиротворение. Подняв бровь, Спок обменялся взглядом со своим коллегой - приемным отцом поневоле, лежавшим на соседней койке. - Если б я только мог встать, то придушил бы его подушкой, - недовольно фыркнул МакКой, прикрывая лицо рукой. Губы вулканца слегка дрогнули. – Полагаю, доктор, мы должны быть благодарны, что, по крайней мере, теперь он способен заснуть, не требуя свою любимую плюшевую игрушку в виде какого-либо терранского одомашненного животного. Глаза МакКоя блеснули, как будто его только что осенила отличная идея. - Даже думать не смейте, - отрубила Кристина, влетая в палату с целой тележкой медицинского оборудования. – Если я дала вам лошадиную дозу обезболивающего, это еще не значит, что вам можно вставать! В следующий раз подумайте хотя бы немного, прежде чем защищать меня от клингона вчетверо крупнее вас! - Вчетверо?! - Учитывая плотность костей и мышечную массу, доктор, - да, именно вчетверо, - отрезала она, - даже не вздумайте еще раз устроить что-то подобное! Я, в конце концов, не рассыплюсь от того, что меня пару раз толкнут. - Не за что, сестра, - прорычал МакКой, испепеляя ее взглядом, пока Кристина, встав на цыпочки, регулировала настройки его биокровати. Закончив, она внезапно улыбнулась и, быстро чмокнув его в лоб, как следует подоткнула одеяло. Покраснев, МакКой изрядно смутился, но тут же воспрял духом и начал с живейшим интересом слушать, как Кристина, осматривая вулканца, красочно распекает его за попытку сбежать на мостик. В конце концов, вколов ему соответствующие препараты, она приглушила свет и вышла (перед уходом напомнив, что палата оснащена хорошей сигнализацией). - Поразительная женщина, - несколько сонным голосом заметил Спок. - Да уж, иногда прямо мурашки по коже, - широко зевая, пробормотал Маккой. - Я все слышу! - Ну тогда перестаньте подслушивать! – раздраженно буркнул доктор, забыв, что всего в нескольких метрах от них спит Джим, но тот так и не проснулся, только пробормотал что-то неразборчивое в подушку и повернулся на другой бок. МакКой воззрился на него в изумлении – как и большинство капитанов, Джим всегда спал очень чутко, так что когда он попадал в лазарет, медсестры всегда боялись разбудить его даже неосторожным шепотом. С другой стороны, ребенком он всегда спал крепко, и ему всегда требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после пробуждения. Что ж, это может оказаться интересным с медицинской и психологической точки зрения… надо будет заняться этим вопросом на досуге, потом, когда у него над душой не будет висеть Кристина с гипошприцем, а также вулканец, вдруг начавший проявлять чрезмерный интерес к его самочувствию. - Доктор, при всем моем уважении, я бы порекомендовал вам воздержаться от столь громогласной вокализации ваших эмоций, по крайней мере на некоторое время. - Кажется, Кристина дала тебе слишком маленькую дозу, раз ты все еще способен изъясняться подобным образом. - Доктор, меня не перестает поражать ваша неспособность понимать свой родной язык, равно как и оперировать грамматическими конструкциями, содержащими более одного вспомогательного предложения. - Да замолчи уже… - Что и требовалось доказать. Послышался звук глухого удара. - В самом деле, доктор… Ваша меткость равносильна вашим языковым способностям, а ваш поступок – весьма опрометчив, так как теперь вы остались без подушки. В темноте ни один из них не заметил, как их капитан, устроившись поудобнее под одеялом, улыбнулся во сне. Сорок восемь часов спустя ремонтные работы уже шли полным ходом, а экипаж понемногу приходил в норму. Еще два звездолета должны были вскоре прибыть на подмогу, чтобы сопроводить Энтерпрайз до ближайшей звездной базы, а также забрать заключенных и контрабандный товар с орионских фрегатов ко всеобщему удовлетворению. Большую часть экипажа уже допустили к работе, а пострадавшим оказали соответствующую помощь в лазарете – погибших, к счастью, в этот раз не было. Скотти без устали работал двадцать часов подряд, разрываясь между инженерным отделением и мостиком, пока его не выпроводил оттуда Сулу, наконец освободившийся после транспортировки орионцев (после которой обеспокоенный Чехов сумел затащить его в лазарет, чтобы Чепел занялась его переломом руки). Ухура и Райли, отдав соответствующие инструкции касательно порядка проведения ремонтных работ, ушли после того, как из лазарета прибыла следующая смена; что касается Гарровика, то он в буквальном смысле слова вылетел из своего кресла под действием дружеского хлопка по спине в исполнении начальника Службы Безопасности Джотто, после чего получил категорический приказ идти спать, пока ему от усталости снова не начали мерещиться клингоны. В общем и целом, практически все вновь приступили к своей работе, ободренные мыслью, что их капитан снова в норме – насколько вообще слово «норма» может быть применимо к какой бы то ни было ситуации на Энтерпрайз. Однако в лазарете все складывалось отнюдь не столь гладко, как обнаружили Сулу с Чеховым, решившие завернуть туда по дороге на мостик – Чехову была нужна таблетка от головной боли, а Сулу решил захватить как раз распустившуюся алдерианскую лилию в качестве подарка к возвращению капитана. Судя по накалу страстей, их угораздило попасть практически в самый эпицентр Четвертой Мировой Войны. С опаской заглянув за дверь, они утвердились в своей первоначальном предположении – в лазарете разгорелся крупнейший на их памяти вулканско-терранский кризис. Заметив капитана, Чехов не знал, плакать или смеяться – тот сидел на койке, чуть ли не с головой накрывшись одеялом, и взгляд у него был примерно как у ребенка, родители которого, устроив бурный обмен мнениями, вот-вот начнут швыряться друг в друга тарелками. Павел подумал, что надо будет напомнить доктору повнимательнее проверить, не сохранилось ли каких-нибудь остаточных эффектов от этого второго детства, - хотя сначала надо как минимум дождаться, пока доктор выдохнется, перечисляя различные красочные эпитеты мистера Спока и всей его родни. Однако кто его беспокоил гораздо больше в данный момент, так это его собственный наставник – нет, Спок не вышел из себя, но, казалось, он в любой момент может потерять контроль, чего раньше никогда не наблюдалось даже при самых жестких столкновениях с МакКоем, даже в тот раз, когда они попали в Толианскую сеть в прошлом году. - Chyort, - выдохнул Павел, видя, как Джим, поежившись, еще больше вжался в спинку кровати, - что, во имя логики… Сулу, тоже рискнувший заглянуть внутрь, обозрел сцену и слегка нахмурился – ему отлично было известно, что практически все слухи берут начало именно в лазарете. – Эмм, - откашлялся он, дождавшись паузы в разговоре. – Мистер Спок. Доктор МакКой! В ответ он получил сдвоенный взгляд, от которого у неопытного кадета, скорее всего, душа бы ушла в пятки. - Капитан Кирк, вот небольшой подарок для вас. С возвращением, сэр! – жизнерадостно продолжил Сулу, игнорируя мрачные взгляды старшего командного состава. Чехов не мог не восхититься его стратегическому таланту – данный маневр не только выполнил свое непосредственное предназначение, но и вынудил враждующие стороны по крайней мере на время прерваться. Джим искренне улыбнулся, а потом – просто расцвел, когда Сулу водрузил подарок на прикроватную тумбочку. Мягкий, нежный аромат, из-за которого Сулу и выбрал именно этот сорт, заполнил палату. Капитан с благодарностью кивнул. - Благодарю вас, мистер Сулу. Очень красиво, - снова улыбнувшись, сказал Джим. - Не за что, сэр. - Что привело вас в лазарет, господа? - Чехову нужна таблетка от головной боли, сэр, - невинным тоном ответил Сулу, пятясь к выходу. – И, пока мы шли сюда, то уловили обрывки…эээ… разговора, поэтому, может быть, попросить еще одну для вас, сэр? – уже выходя, небрежно бросил он. У МакКоя, по крайней мере, хватило совести бросить виноватый взгляд на своего капитана. Что касается Спока, то он просто откинулся на спинку кровати с нечитаемым выражением лица. - Думаю, вот это то, что нам нужно, - пробормотал Сулу, реквизировав стоявший на полке пузырек – он посчитал, что лучше рискнуть и навлечь на себя гнев Чепел, чем задержаться в лазарете и, возможно, стать свидетелем второго раунда. - Da, - заглотив пилюлю, Чехов поспешно поставил пузырек обратно на полку. – Похоже, неделя выдастся долгой. - Доктор, стоило мне оставить вас всего на полчаса, и вы уже каким-то образом умудрились так повысить свое давление, что теперь это будет ваш новый личный рекорд?! – громогласно возмущалась Кристина, нависая над койкой МакКоя, чтобы считать его показатели. - А как, по-вашему, я могу тут лежать спокойно, находясь в одной палате вот с ним? Не очень-то это способствует скорейшему выздоровлению! - Уверяю вас, доктор, ваше присутствие также не самым благотворным образом действует на мое восстановление, - холодно отозвался Спок. - И вы тоже хороши, мистер Спок! – окончательно выйдя из себя, рявкнула Кристина. – Половина четвертой палубы уже судачит об этом скандале, что вы двое тут устроили! Это недопустимо! МакКой бросил на нее испепеляющий взгляд. – Вы слишком много себе позволяете, сестра. - Ну так напишите на меня рапорт! – не особенно впечатлившись этой угрозой, фыркнула Кристина. – Уверена, капитану будет очень интересно его почитать. Кирка она выпустила из лазарета этим утром, дав строжайшие указания не перенапрягаться и отдыхать. Разрешением покинуть помещение он воспользовался весьма охотно, хотя и выглядел довольно подавленным, особенно для человека с его темпераментом. За моральное состояние капитана, как она подозревала, несли ответственность эти двое ее подопечных, которым она как раз устраивала разнос, что подтверждалось тем фактом, что Кирк чуть ли не пулей вылетел из лазарета, как только йомен принесла его форму. Ну нет, такого она не потерпит. - Было бы неплохо запереть вас обоих в камере декомпрессии, и не выпускать оттуда, пока вы оба не придете в себя, - сурово проговорила Кристина. Реакция пациентов несколько удивила ее – оба ошеломленно воззрились на Чепел так, будто она сказала нечто весьма поразительное и глубокомысленное; тем не менее она невозмутимо продолжила. – Я специально поместила вас сюда, чтобы у вас была возможность пообщаться с капитаном, а вы только зазря его расстроили, и я такого больше не потерплю. Разве вы не понимаете, доктор, - нахмурилась она на помрачневшего МакКоя, - ведь целых четыре месяца вы для него были все равно что родители, а стоило ему только вернуться– переругались хуже, чем те делегаты по дороге на Вавилон! МакКой, понурившись, начал пристально рассматривать свое термоодеяло, рассеянно теребя краешек. - А вы, мистер Спок, - повернулась она к вулканцу, сохранявшему бесстрастное выражение лица, - не должны были позволять так провоцировать себя. Я хотела, чтобы вы все просто отдохнули эти три дня, а капитан просто сбежал, когда я наконец его выписала! Это, по крайней мере, вызвало определенную реакцию. Насколько она разбиралась в вулканской мимике, данное выражение соответствовало эмоции стыда и неловкости. Не встречая возражений своей критике, она решила сменить тактику. – Доктор МакКой, возможно, вам необходимо сообщить мне что-то важное, что я должна знать как и.о. начальника медицинской службы? – тихо поинтересовалась она. - Нет, - поспешно ответил МакКой. - Ответ отрицательный, - практически одновременно с ним отозвался Спок, и они обменялись взглядами. Подняв бровь, Кристина повернулась и направилась к дверям. – Ну что ж, в таком случае я оставляю вас здесь, чтобы вы могли спокойно все обсудить, - заявила она, вводя соответствующие команды в программу сигнализации и выходя из палаты. Сев за свой рабочий стол, она только вздохнула, ощущая совершеннейшую беспомощность. Оставалось только надеяться, что ее подопечные смогут уладить свои разногласия, в чем бы те не заключались. Хотя бы ради спокойствия капитана. Что касается ее самой, то надо было еще осмотреть оставшихся членов экипажа, чтобы допустить их к работе. Да, и надо будет напомнить Сулу, чтобы он припрятал где-нибудь в надежном месте весь собранный за четыре месяца компроматный материал, а то не ровен час повзрослевший капитан наткнется на все эти записи…