Insontis

Несколько минут Спок в молчании терпеливо ждал, пока МакКой тщательно переосмыслит полученную информацию. На задумчивом лице доктора отражался живейший интерес, через некоторое время сменившийся тревожным предчувствием – он явно осознавал, к какой именно теме медленно, но верно подходит его собеседник. Как там выражаются терранцы? Бура в мешке не утаишь? Спок совершенно не представлял, как начать разговор. Ему раньше никогда не доводилось иметь дело с людьми, пострадавшими от подобной телепатической атаки, хотя и было два несколько сходных прецедента. Один раз – когда он помог Джиму справиться с травмами, нанесенными нейро-нейтрализатором доктора Адамса, другой – во время одной крайне неудачной высадки на планету, население которой, как оказалось, обладало мощными телепатическими способностями с одной стороны, и, с другой - не было связано никакими табу относительно их применения. Спок внутренне передернулся от воспоминания – он тогда истощил практически все свои ментальные и физические ресурсы, удерживая щиты, закрывающие от нападения сознание капитана, и они оба не особенно любили говорить об этом случае. Конечно, у него был даже своего рода личный опыт в подобных делах, однако ущерб, нанесенный клингонским мыслефильтром, оказался несущественным, Спок тогда пострадал даже меньше, чем любой другой вулканец на его месте. И, в любом случае, в программу обучения всех офицеров ЗФ входила подготовка к допросам с применением как физического, так и ментального насилия, и неодушевленное механическое устройство не могло по силе психологического воздействия сравниться с реальным врагом, сознательно причиняющим боль. Но сейчас… сейчас совсем другое дело. Большую часть последних сорока восьми часов Спок прокручивал в своем сознании каждую миссию за последние четыре года, каждую медицинскую запись, записи в капитанском журнале, рапорты по результатам миссий, контакты с инопланетными расами… Эйдетическая память услужливо предоставляла всю информацию в мельчайших подробностях, но не давала никакого ответа на вопрос о личности преступника. МакКой, со своей стороны, явно не горел желанием говорить об этом. Откинувшись на взбитые подушки, он мрачно смотрел на свои руки, теребившие одеяло. Вздохнув, он обреченно посмотрел вулканцу в глаза. - А может быть, я просто составлю рапорт и внесу соответствующую медицинскую запись, а? - Ответ отрицательный, доктор. Однако… если вы предпочитаете, то я могу вызвать капитана, и вы сможете обсудить этот вопрос с ним, а не со мной, - тихо ответил Спок, хотя данный вариант развития событий представлялся ему крайне нежелательным. - Ну, нет, ни в коем случае, Спок, - замотав головой, поспешно ответил доктор. – Он тут вообще ни при чем. То есть, если он узнает, то просто на стену полезет, - сбивчиво добавил он, отводя взгляд. Но вулканец, все же заметивший оговорку, уже подался вперед, чувствуя, как внутри начинает разливаться леденящий холод. – Доктор… если, как вы сказали, капитан тут ни при чем, стало быть, это как-то связано со мной? – спросил он, нелогично надеясь на отрицательный ответ. Когда МакКой, нервно сглотнув, неуверенно кивнул, он вдруг понял значение терранской фразы «сердце пропустило удар». - Я… я не понимаю, доктор, - из-за леденящего ужаса стало сложно контролировать речь. – Это произошло, когда мы были на Вулкане? – это был единственный хотя бы отдаленно правдоподобный вариант, но ведь невозможно предположить, что кто-либо из его родственников смог бы совершить подобное преступление на таком многолюдном собрании! - Да нет же, нет, Спок. Вы его вообще не знаете, - торопливо заверил его МакКой, кажется, достаточно искренне. Все было совершенно нелогично, отсутствовала точка отсчета, на которую можно было бы ориентироваться, чтобы делать выводы… - Доктор, - снова начал он в очередной отчаянной попытке добиться ответа. – Я должен знать. Где и когда на вас было совершено нападение? - Спок, я не… - Доктор МакКой, за последние сорок восемь часов я проанализировал все миссии за последние четыре года, чтобы выяснить, кто виновен в этом… преступлении, - резко сказал Спок, при виде удивленно расширившихся глаз МакКоя понимая, что он снова утратил контроль над эмоциями и выглядел так, будто готов вернуться к исконным древневулканским традициям. – Тот факт, что все прошло незамеченным, просто непростителен, и когда я найду преступника, я позабочусь о том, чтобы он понес серьезное наказание. Он ожидал чего угодно, но только не такой реакции – несколько секунд в ошеломлении посмотрев на вулканца, МакКой откинул голову и громко расхохотался. - Полегче, мистер Спок, - ухмыльнувшись, МакКой похлопал его по плечу. – Эта эмоциональная отдача, кажется, снова сказывается. - Ваше легкомыслие неуместно, доктор! - Мда, девушки из вашего отдела всегда говорили, что вы особенно обаятельны, когда сердитесь, - все с той же ухмылкой на лице пробормотал доктор. Спок сдвинул брови. – Ну хорошо, коммандер, - сказал доктор, видя, что вулканец собирается разразиться очередной гневной тирадой. – Вложите метафорическую лирпу в ножны, хорошо? С тем, кто во всем этом виноват, вы сделать все равно ничего не сможете, а в том, что никто ничего не знал, виноват только я сам. Вас это устроит? - Ответ отрицательный, - сквозь стиснутые зубы произнес вулканец. – Хорошо известно, что во многих случаях жертвы нападения берут всю ответственность на себя и… - О, проклятье, Спок! – воскликнул доктор, покачав головой. – Я беру на себя ответственность только за то, что никому ни о чем не сообщил, а не за само… нападение, - последнее слово он вытолкнул неохотно, как будто через силу. – Я… с другой стороны, Спок, - уже серьезно продолжал МакКой, - я тогда не придал этому большого значения. Строго говоря, я, наверное, нарушил массу правил, так как любой врач, скорее всего, после той истории признал бы меня непригодным к службе на какое-то время. И наша нынешняя миссия чуть не провалилась сейчас из-за меня, если бы вы тогда меня не уговорили… - Доктор, для представителя пси-нулевой расы винить себя из-за незнания особенностей телепатических атак – то же самое, что винить годовалого ребенка за то, что он еще не умеет завязывать шнурки, - уже более спокойно отозвался вулканец. – Для вас столь легкомысленное отношение вполне простительно - но не для меня. Я должен был что-то заметить, и подобной небрежности и невнимательности с моей стороны просто нет оправдания. Искоса взглянув на него, МакКой слегка улыбнулся. – Вообще-то оправдание есть, Спок – я после этого старательно избегал вас как минимум месяц. Джим тогда, наверное, думал, что мне просто не по себе после той миссии, хотя он даже не представлял, насколько. Что ж, это значительно сужало зону поисков, так как с доктором Спок общался практически так же регулярно, как и с капитаном. Иногда их стычки перерастали в весьма бурные и продолжительные конфликты, однако подобные случаи все же были не так уж многочисленны. И внезапно сознание с кристально-ледяной четкостью обрисовало ему, когда могло произойти нападение. Следовательно, единственной кандидатурой на роль преступника был только… Ponfo mirran… Это был он сам. Откуда-то издалека слышалось, как МакКой настойчиво выкрикивает его имя, но голос доктора был еле слышным из-за оглушительно-тяжелого шума в ушах. Осев на стуле, он поднес руки к пепельно-бледному лицу, отчаянно пытаясь собрать хотя бы осколки вдребезги разлетевшегося эмоционального контроля. - Спок. Спок. Да послушай же меня, Спок! Это сделал он. В другом мире, в другой вселенной, но – это был он. Да, это определенно объясняло реакцию МакКоя, когда он предложил kash-nov тогда, в камере. - КРИСТИНА! Неси гипо с противорвотным и с адреналином, быстро, пока он не отключился! Как мог человек, обычный беззащитный человек, так эффективно скрыть свою травму, что даже во время регулярных осмотров и проверок все осталось незамеченным? Так легко справиться с ее последствиями и функционировать в нормальном режиме? Так легко довериться? Так легко все простить? Раздалось шипение гипошприца, и серая пелена перед глазами понемногу рассеялась. Острое ощущение стыда за этот приступ слабости, вызванный ментальным истощением из-за отсутствия щитов, грозило стать последней каплей в затапливающем его чувстве вины. Прикрыв глаза, он опустил лицо на сведенные руки. - Ну как, получше? – мягко произнес доктор. Спок машинально кивнул, не доверяя своему голосу. – Спасибо, Кристина. С нами все будет в порядке, надо просто спокойно посидеть несколько минут. Да, с ним точно все будет в порядке, я прослежу, чтобы он потом как следует отдохнул. Я знаю, знаю, сестра! Да, мы оба как следует отдохнем, после того как разберемся тут с одним вопросом. Приглушенные протесты Кристины сменились звуком удаляющихся шагов, после чего дверь в палату закрылась и наступила мертвая тишина. Медленно вдохнув, Спок отнял руки от лица. – Доктор… я… - Спок, - решительно прервал его МакКой, подавшись вперед и пристально посмотрев ему в глаза. – Вы помните, что я сказал тогда в камере, после того как в первый раз случайно вышвырнул вас из своих мозгов? Он покачал головой, скорее по привычке, чем в качестве осмысленного ответа, так как в данный момент было слишком сложно сосредоточиться даже на настоящем, не то что на прошлом, даже таком недавнем. - Я сказал, что вас я не боюсь, - прямо заявил МакКоя. – И это правда. Не такой уж я чурбан, чтобы не понимать разницу между вами. - Все же… я должен просить прощения за то, что вам был причинен вред человеком, к которому вы относились с доверием, - еле слышно проговорил Спок. - Бессмысленно просить прощения за что-то, чего вы не делали, - тихо ответил МакКой спокойным тоном, гораздо спокойнее, чем вулканец. У Спока промелькнула мысль, не может ли это отчасти объясняться эмоциональным переносом – контроль доктора в данный момент был неизмеримо выше, чем его собственный. - Вот теперь, когда вы мне все объяснили, - слегка пожав плечами, продолжал МакКой, - я думаю, что он изначально хотел устроить эту кыш-ка, а не полное слияние… Приятного, конечно, было мало… но мне кажется, он не хотел специально причинить боль. - Kashkau-esta, доктор, - поправил Спок. Маккоевская манера произношения древневулканских терминов чуть не вызвала у него иррациональный приступ смеха. - Неважно. У человека язык просто не приспособлен, чтобы произносить всю эту тарабарщину, которую вы называете вулканской фонетикой. Но если серьезно, Спок, - поймав взгляд вулканца, добавил доктор, - думаю, он действительно просто хотел получить информацию, и чем скорее, тем лучше. Вы ведь сами говорили, что так делают в чрезвычайных ситуациях, а в той вселенной, может, это вообще нисколько не порицается. - Это ничего не меняет, доктор, поскольку вы не давали своего согласия. - Спок, - вздохнув, доктор устало потер переносицу. – Может, и так, но я особенно и не сопротивлялся. Я просто… слишком испугался тогда, понимаете? – вспыхнув, неохотно признал он. – В общем, остановить его я даже не пытался, так что может он решил, что я не против. Кто их знает, может быть, с тамошним мной он все время так общается. И, в любом случае, я не думаю, что он специально хотел навредить мне. Споку такая снисходительность все же казалась чрезмерной, и это, судя по всему, ясно отразилось у него на лице. – Да боже мой, Спок, не надо тут устраивать мне сеанс психоанализа, - протянул МакКой, возведя глаза к потолку и закидывая руку за голову. – Я, как положено, пройду психологическое обследование, можете хоть сейчас вызвать Чепел. Спок кивнул. – И все же, я сожалею, что из-за меня вам повторно пришлось испытать на себе вторжение в ваш разум. Ni-droi’ik nar tor, доктор. - Сожаление, мистер Спок? Нелогично! – улыбка на лице МакКоя как будто начала растапливать сковавшую сердце ледяную корку. – Впрочем, если вам так хочется предоставить мне моральную компенсацию, можете попробовать немного поучить меня всей этой вашей мумбе-юмбе с ментальным отгораживанием и медитацией. - Крайне маловероятно, что такой хаотический разум, как ваш, окажется в состоянии освоить данные техники, - поколебавшись, ответил Спок. - Может, и так, коммандер, - ворчливо отозвался доктор, - но на случай, если вам еще когда-нибудь понадобиться копаться у меня в голове, хотелось бы обойтись без всей этой головной боли. Так что, если вы меня немного подучите контролировать эмоции, я, может быть, разрешу вам еще когда-нибудь проделать этот трюк, если только вы обещаете ничего там не трогать, договорились? Пару секунд Спок молча смотрел на протянутую руку, после чего отправил вулканские правила приличия в глубокий космос и пожал ее, позволив себе принять этот знак прощения и дружбы. На долю мгновения при этом у обоих возникло некое странное ощущение, призрачное предчувствие чего-то… что ж, после слияния разумов нередко возникают различные побочные эффекты. Через час, после того, как Кристина ввела очередную дозу обезболивающих, МакКой уже спокойно спал, не выказывая ни малейших признаков тревоги, в то время как Спок все еще переосмысливал произошедшее. Еще в течение нескольких часов он так и не смог подняться и уйти на свое место, как будто считал себя обязанным охранять сон МакКоя, которому столько довелось пережить во время этой последней миссии, так что оставалось просто сидеть и размышлять о дихотомии невероятной силы и беззащитности, сочетавшихся в этом человеке. Так что, когда на следующее утро капитан, собрав всю свою решимость в кулак, рискнул зайти в лазарет, чтобы разведать обстановку, он обнаружил, что МакКой все еще пребывает в царстве снов, а вулканец, так и уснувший на стуле, крепко спит, свесив голову ему на плечо. Кирк пару минут полюбовался данной сценой, после чего на его лице появилась мальчишеская ухмылка. Да, это, конечно, не сравнить с целым архивом компромата, тщательно собранного за месяцы его второго детства, но надо же с чего-то начинать. Их грозный начмед под действием сильных обезболивающих пускал пузыри практически как младенец. Что касается не менее грозного первого офицера, то, как оказалось, вулканцы в принципе не храпят. Скорее звук напоминал тихое урчание кота. Или, к примеру, триббла. В целом, Джим счел это совершенно очаровательным. К этому времени он уже успел ознакомиться с некоторыми материалами компромата – как Боунс пел ему колыбельную, а Спок (безуспешно) пытался читать ему какую-то сказку вроде «Джека и бобового зернышка»… Хмм… Улыбка Джима стала еще шире… Если задуматься, то весь этот компромат носил двусторонний характер. Действительно, экипаж Энтерпрайз многое бы заплатил, только чтобы посмотреть, как их ворчливый главный врач уговаривает маленького сорванца съесть ложечку за папу, ложечку за маму, а их бесстрастный Первый офицер, временно исполняя обязанности боевого скакуна, сажает малыша себе на плечи и бодрой рысью бежит по коридору.