Insontis

Хотя Джим начал преодолевать панический страх, охватывавший ребенка, когда его разлучали с вулканцем, добровольно исполняющим обязанности няни, иногда он все же снова закатывал скандал, так что все, находившиеся в пределах слышимости сразу понимали, что Спок в данный момент на мостике, а день выдался не слишком удачным. Впрочем, когда ребенок научился ползать, стало немного легче, - казалось, стоило ему увидеть хоть одну живую душу, как он слегка успокаивался. Единственный раз, когда МакКой из-за срочного вызова был вынужден оставить Джима одного больше чем на двадцать минут в его палате, переоборудованной под детскую (Скотти возился там четыре часа, покрывая все стены мягкой обивкой, пол – коврами, а также удаляя из комнаты всевозможные острые предметы), вернувшись, доктор обнаружил, что малыш забился в дальний угол палаты и тихонько всхлипывал, крепко вцепившись в плюшевого котенка. Не было слышно ни криков, ни воплей, он даже не плакал в голос, только прерывисто дышал, глотая слезы. Кристина уже прозвала ребенка избалованным неженкой, но сейчас и суровое вулканское сердце дрогнуло бы, увидев, как тот даже в своем нынешнем состоянии отчаянно пытается не выказывать своего самого большого страха – перед одиночеством. - Ох, Джим, - мягко сказал он, взяв ребенка на руки и начав тихонько убаюкивать его, - прости, малыш. У Рейнольдса оказалась аллергическая реакция на местный анестетик… знаю, знаю, тебе все эти детали неинтересны. – Джим тихонько икнул, и он начал осторожно похлопывать ребенка по спине, другой рукой приглаживая непослушную шевелюру. – Ну вот, все хорошо. Я все понимаю, Джим. Раздался звук открывающейся пневматической двери. Он обернулся, ожидая увидеть Кристину с результатами по операции Рейнольдса. Ребенок по-прежнему беззвучно ронял слезы на его форму. Вместо своей старшей медсестры, однако, он встретился с пристальным взглядом обеспокоенного вулканца. Еле заметная прямая линия, пролегавшая между изогнутыми бровями, говорила о том, что Спок его убьет прямо на месте, если именно он повинен в сложившейся ситуации. Если так пойдет и дальше, вулканец окончательно избалует мальчишку – он хуже, чем любая сверхзаботливая бабушка, которая постоянно носится со своим единственным внуком. - Он в порядке, коммандер, - фыркнул Маккой, опустив взгляд на взъерошенные светлые кудряшки, чтобы не рассмеяться при виде убийственного взгляда, в котором читалось «что-ты-с ним-сделал - помоги-мне-Сурак». – Просто у нас был аврал, и мне пришлось оставить его минут на двадцать, вот и все. - Вы полагаете, доктор, что оставлять ребенка на длительное время в столь юном возрасте безопасно? Маккой вздохнул, когда малыш зашевелился, услышав низкий голос вулканца. – Спок, во всей комнате мягкая обивка, у него полно игрушек, здесь все утыкано сенсорами и сигнализацией, которая реагирует на каждый его чих, и, в любом случае, я думал, что уйти придется всего на пять минут, но у Рейнольдса начались судороги, Кристине просто не хватило бы сил, чтобы удержать мужчину его комплекции. С ребенком все в порядке. Малыш оторвал лицо от уже промокшей формы и принялся старательно протирать глаза кулачком. Доктор встретился с ним взглядом. – Верно, Джим? Это просто с непривычки. Ребенок нахмурил бровки почти по-взрослому, и у доктора зародилась тревожная мысль – что, если на самом деле детский мозг все тщательно фиксирует, а потом вспомнит, когда он повзрослеет? - Похоже, самое время вернуть ребенка нашему лучшему отцу года, - поспешно сказал Маккой, протягивая насупленного карапуза мрачному вулканцу. Джим, широко раскрыв глаза, слегка наклонился, пытаясь оценить смену обстановки. Спок тут же подхватил его, придерживая головку. Малыш растерянно заморгал, а потом оживленно воскликнул: - Спо! МакКой стал как вкопанный, уставившись на малолетнего капитана, который взирал на них обоих с радостной улыбкой. На лице Спока отразилось выражение «идет-перезагрузка-мозга-пожалуйста-подождите», которое появлялось каждый раз, когда действия людей не укладывались в рассчитанную схему. – Доктор, я попрошу вас еще раз проверить возраст ребенка. Согласно имеющимся у меня сведениям, человеческие дети не начинают говорить, как вы выражаетесь, «на пустом месте». Его портативный сканер уже считывал показания. Джим загулил и попытался дотянуться до красивых мерцающих огоньков, но доктор поспешно отдернул инструмент. - Тринадцать месяцев, - констатировал он. Странно, но показания приборов не оставляли никаких сомнений. – За пять дней он повзрослел на месяц. - Полагаю, мы можем заключить, что он усвоил необходимый на данном этапе урок, в чем бы он ни заключался. Однако, если данная скорость останется неизменной, то на достижение взрослого состояния уйдет пять целых, семьдесят две сотых года. – Взгляд вулканца опустился на пухлую ручку, теребившую его знак научного отдела. – Это неприемлемо. - Значит, придется как-то ускорить процесс, - сердито ответил Маккой, слегка задетый категоричностью и чрезмерным научным уклоном предыдущей реплики. – Закинув сканер в рабочий стол, он наклонился, разглядывая малолетнего капитана. – Мы ведь даже не знаем, что это был за урок! Джим, заморгав, сфокусировал на нем взгляд, а потом на его лице появилась такая знакомая солнечная улыбка. – Бо! – воскликнул он, протягивая руки. – Бобобо! Вулканская бровь поползла вверх, и цвет лица МакКоя приобрел еще более насыщенный оттенок. – Полагаю, доктор, он усвоил, что, невзирая на некоторые внешние проявления, вы вполне достойны доверия. - Ох, замолчи, нянька остроухая, - пробормотал он, снова забирая ребенка к себе на руки. – Ну что, малыш, решил все-таки простить меня? - Он начал покачивать ребенка, вызвав приступ радостного хихиканья. Спок, естественно, не стал закатывать глаза, а просто повернулся к выходу. Капитана он проверил, теперь снова надо было возвращаться к своим обязанностям. Уже выходя, вулканец расслышал следующую провокационную реплику: - Скажи, Джимми, я ведь лучше, чем Спок, а? Широко распахнув глаза, Джим изумленно замолк, благоразумно воздерживаясь от комментариев по данному вопросу. - Позволю себе напомнить вам, доктор, каким было его первое слово, - глубокомысленно заявил Спок, ретировавшись из лазарета до того, как что-то гулко стукнуло в дверь с другой стороны и снова раздалось веселое хихиканье.