Insontis

Вскоре после того, как он сказал свое первое слово, малолетний капитан Энтерпрайз начал привыкать к остальным членам экипажа, и уже не устраивал таких скандалов, если вместо двух своих наставников ему приходилось общаться с кем-нибудь еще, кто вызывался посидеть с ним. Соответственно, начал активно пополняться его словарный запас, компенсируя несколько задержавшееся наступление членораздельной речи. Ребенок развил такую бурную активность, что был, казалось, повсюду. Следующим воспроизведенным им словом стало, разумеется, «нет», а вскоре после этого он начал называть «’Тина» сестру Чепел, с которой проводил большую часть времени. Лейтенант Ухура была в восторге, когда к середине следующего дня карапуз вполне прилично смог выговорить «'Ота». Словом «бя» он обозначал все съестное (обычно сопровождая его требовательным гуканьем), а чуть позже начал вполне четко произносить «Ой» (в комбинации с возмущенным воплем «Нет!»), когда в начале второй недели его пребывания на борту МакКой сделал ребенку его первую прививку. Доктору стало слегка не по себе, когда он понял, что следующим словом, которое малыш пытался воспроизвести, был «абль» (наверняка Скотти постарался). Что касается любимого плюшевого котенка Джима, ему было присвоено гордое имя Тютя (и где только набрался таких слов?). Спок сидел в офицерской столовой и пытался осуществить прием пищи в тишине и спокойствии, которыми он в данный момент наслаждался благодаря Чехову – тот взял на себя задачу накормить ребенка кашей и фруктовой смесью (за что вулканец был ему весьма благодарен, так как процедура кормления неизменно заканчивалась тем, что большая часть еды не попадала по месту назначения, а оказывалась на его форме. Кроме того, он категорически отказывался, несмотря на советы МакКоя, заставлять Джима есть «ложечку за папу, ложечку за маму»). Чехов старательно уговаривал малыша доесть неаппетитную на вид массу (приготовленную под руководством МакКоя, так как Джиму из-за специфики ритуала было нужно больше питательных веществ, чем обычному ребенку), попутно пытаясь научить его выговаривать свое имя. Ни к той, ни к другой задаче карапуз пока что не проявлял повышенного интереса и только непонимающе хлопал глазами. - Можешь сказать Че-хов, Джим? Всего два слога, Че-хов? Че-хов? – после третьей неудачной попытки он со вздохом отказался от этой затеи. У Спока даже возникло человеческое желание покачать головой, так как изначально было очевидно, что звуки с подобной артикуляцией не под силу капитану в его нынешнем состоянии. – Тогда, может, Па-вел? Это ведь проще, да? - Пхххпффф! - радостно заявил ребенок и приступил к ковровой бомбардировке столовой, используя свою кашу в качестве снаряда. Радиус поражения достигал двух метров. Спок отточенным движением уклонился, не удостаивая вниманием возмущенный возглас своего протеже, в данный момент исполняющего обязанности няни. - Это нехорошо, Джим! – строго сказал Чехов, протирая личико ребенка лежавшей рядом салфеткой. – Смотри, ты весь испачкался. - Бя! - Да, да, это «бя», - обреченно пробормотал тот в ответ, и Спок всего мгновение позволил себе почувствовать человеческую жалость к полному благих намерений молодому человеку. - Спо! – именно в этот момент Джим со снайперской точностью забросил кусок банана в его тарелку с супом. Пару секунд Спок отрешенно разглядывал инородный фрукт, в конце концов сделав вывод, что затраты энергии на извлечение его из супа не будут стоить приложенных усилий. Ребенок устремил на него невинный взгляд огромных светло-карих глаз с противоположной стороны стола. Выражением он сейчас чем-то напоминал взрослого капитана в тех случаях, когда он совершал что-нибудь … нестандартное, а потом наблюдал за реакцией окружающих. - Джим, мне бы не хотелось, чтобы ты жертвовал своими продуктами питания в мою пользу, - сказал он, решив использовать метод убеждения, - кроме того, использовать еду в качестве метательных снарядов неприемлемо. Очередной банановый снаряд угодил ему в лицо, прилипнув к щеке, после чего свалился на стол. - Капитан! Джим, это нехорошо! – ребенок радостно загукал, а Чехов в ужасе глядел на бесстрастное лицо своего наставника. От внимания Спока также не ускользнул тот факт, что все в радиусе трех столиков уже покатывались со смеху. Если бы на этом дело кончилось, вулканец, по всей вероятности, просто проигнорировал бы действия ребенка. Однако в последнее время отношения с экипажем складывались не самым оптимальным образом, а капитан как-то раз говорил ему, что для налаживания рабочей атмосферы следует иногда действовать не совсем стандартно, и подчиненным нужно иногда видеть и его человеческую сторону до тех пор, пока не вернется их настоящий командир. Этот урок он усвоил еще давно, после катастрофы с «Галилео». Принимая во внимание все вышеперечисленные соображения, а также тот факт, что очередной кусок банана только что приземлился на соседний столик в чей-то стакан воды, он принял окончательное решение и, подняв свалившийся на стол кусок, аккуратно прилепил его Джиму на лоб, после чего снова вернулся к еде. Малыш сдвинул бровки и старательно скосил глаза наверх. Чехов закашлялся, а двое за соседними столиками поперхнулись своими бутербродами. Карапуз недовольно загукал, замахав пухлыми ручками и пытаясь понять, в чем дело, после чего запустил остатками своей каши в исполняющего обязанности капитана. Вулканские рефлексы, разумеется, не подвели, позволив с легкостью уклониться от снаряда, который, продолжая движение по заданной траектории, попал в Кристину Чепел, как раз вошедшую в столовую, чтобы забрать малолетнего капитана обратно в лазарет и уложить спать. Хотя Чепел уже давно забыла о своей влюбленности в первого помощника, она, тем не менее, в полной мере осознавала, что она как никакой другой член экипажа способна привести вулканца в смущение. В данном случае ей даже ничего не пришлось делать, она просто стояла, уперев руки в бока, пока овсянка капала с ее формы. Она еще никогда не видела, чтобы лицо Спока приобретало такой нездоровый салатно-зеленый оттенок. Выглядел он так, будто хотел, чтобы его прямо на месте выбросило в космос через ближайший шлюз, Чехов же быстро ретировался с линии огня за соседний столик, где еще двое из научного отдела сидели, в благоговейном ужасе взирая на разыгрывающуюся сцену. Что касается Джима, то карапуз только довольно хихикал. - Мистер Спок, - елейным голосом проговорила Чепел, - не будете ли вы так любезны отнести его королевское высочество в лазарет? Боюсь, мне пока придется сменить форму. Что-то неразборчиво пробормотав в ответ, Спок поспешно вышел из столовой, без особых церемоний зажав подмышкой протестующего Джима и пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства. Проявляя уважение к его чувствам, все присутствующие дождались, пока за ними закроется дверь, и только после этого, наконец, разразились диким хохотом