Insontis

Будучи вулканцем, Спок редко ошибался. Фактически, он не мог вспомнить, когда в последний раз допускал серьезную ошибку. Эйдетическая память практически исключала такую возможность при выполнении обязанностей офицера по науке, а интеллект и логика в любой ситуации всегда подсказывали оптимальный и наиболее уместный вариант действий. Это не было высокомерием, просто он действительно не делал ошибок. Однако сейчас он допустил просчет в той единственной области, где логика была бессильна, столкнувшись с непредсказуемо-эмоциональным человеческим поведением. Именно по этой причине крайне маловероятно, что Звездный Флот когда-нибудь поручит ему командование своим кораблем, даже если бы он изъявил подобное желание – разве что на корабле с экипажем, состоящим исключительно из вулканцев. Он был не способен спрогнозировать, проанализировать или даже просто понять иррациональное человеческое поведение. Это была сфера деятельности капитана, и Спок никогда еще не встречал человека, который обладал бы подобным талантом в данной области. Сам же он, хотя и прилагал максимальные усилия и использовал все свои ресурсы, такой способностью просто не обладал – другими словами, он не был капитаном Кирком. А теперь по его вине погибли два человека. Он не предвидел их эмоциональную реакцию при виде кровавого жертвоприношения, свидетелем которого они стали при высадке на планету с примитивной культурой – действовали они импульсивно, и он не успел их остановить. В результате эти двое погибли от рук аборигенов, возмущенных осквернением храма. По всей вероятности, даже если бы он предвидел подобную реакцию, то все равно не смог бы их остановить, но это не имело никакого значения, равно как и тот факт, что ему все же удалось предотвратить массовую резню своих людей и установить вполне приемлемый Первый Контакт. Результат оставался все тем же – двое членов экипажа, двое людей Джима были мертвы, и ответственность лежала исключительно на Споке. Все это он осознавал с предельной ясностью, и реакция тех, кто тесно общался с погибшими, подтверждала это самым недвусмысленным образом. Это ранило. Не выказывая явных нарушений субординации, ему явно давали понять, что он виновен в трагедии, омрачившей установление Первого контакта. Его ошибка стоила другим жизни. Нелогично и не по-вулкански испытывать такую подавленность и тяжесть на сердце из-за того, что уже нельзя изменить. Сейчас он в одиночестве стоял на обзорной палубе, устремив взгляд на далекие звезды, чувствуя, как в его мысли проникает холод, такой же леденящий, как тот, что вечно царит за бортом. От его внимания не ускользнули перешептывания и обрывки разговоров полушепотом, но вскоре после его появления все разошлись. Он их вполне понимал – ведь они люди, и сейчас им не хватает человеческого подхода их настоящего капитана. Он не знал, сколько еще продержится, пытаясь заменить самого выдающегося человека во всей галактике. Послышался звук открывающейся двери. Он обернулся, слегка удивленный тем, что кто-то все же решил сюда зайти. - Так и думал, что найду вас здесь, - негромко сказал доктор. В глазах светились сочувствие и понимание, которые он редко мог выразить словами. – А кое-кто тут по вам соскучился, - добавил он, слегка приподнимая ребенка и разворачивая его к безмолвной фигуре у окна, - смотри-ка, малыш, кого мы нашли! - Спо! – карапуз радостно загулил, протягивая к нему свои пухлые ручки. Как будто луч солнечного света проник в охвативший его невыносимый холод, делясь с ним своим теплом и разбивая вдребезги тот ледяной барьер, который возник между ним и окружающим миром. Неважно, сколько ему лет, Джим в любом возрасте сиял как солнце, щедро одаривающее всех окружающих своим теплом и светом. Взгляд МакКоя смягчился, когда он, понимающе ухмыляясь, передал Споку вертящегося во все стороны карапуза. Тот незамедлительно обвил своей ручонкой худую шею вулканца и одарил всех присутствующих счастливой улыбкой, выражавшей полнейшее удовлетворение окружающим миром. Спок и сам не знал, по какой причине ему захотелось покрепче прижать к себе ребенка – возможно, просто потому, что это крошечное создание возложило на него такую громадную ответственность, и такие дни, как сегодняшний, явно показывали, что он этого доверия не оправдывает. Он склонил голову над взъерошенной шевелюрой малыша. - Перестаньте обвинять себя, - Маккой нерешительно подошел на полшага ближе, как будто опасаясь нарушить личные границы. - Все знают протокол, а Томпсон и Орди его нарушили. Вы бы все равно не смогли их остановить, и вообще, это не логично – винить себя из-за действий, совершенных другим человеком, который действовал по собственной воле. - Спо, - как будто соглашаясь с вышесказанным, проговорил малыш, окончательно сворачиваясь клубком на руках у вулканца и продолжая рассеянно теребить воротник его туники. Помолчав еще несколько секунд, Спок, в конце концов, поднял глаза, встретившись взглядом с МакКоем. – Доктор, каким образом я смогу объяснить ему эти две бессмысленные смерти членов его экипажа, когда он снова станет взрослым? – тихо спросил он. Вопрос явно был риторическим, но в нем чувствовалась такая беспомощная искренность. Доктор вздрогнул, на мгновение прикрывая глаза. Покачав головой, он, вздохнув, снова встретился взглядом с вулканцем. – Не знаю, Спок. Только… взгляните на него. Спок снова посмотрел на маленькую фигурку, сонно моргавшую, уткнувшись в его плечо, и продолжавшую теребить его тунику. - Он вам полностью доверяет, и я сомневаюсь, что это как-то изменится с возрастом. Доверие – это дорога в оба конца, Спок, не забывайте об этом, – со знающим видом закончил он, и, потрепав ребенка по светлым кудряшкам, вышел из комнаты. Спок снова остался в одиночестве. Глядя в главный экран обзорной палубы, он размышлял о том, что капитан Кирк, вероятно, не единственный, кто должен будет извлекать уроки из сложившейся крайне неблагоприятной ситуации.