Insontis

Поскольку доктора МакКоя по-прежнему не выпускала из лазарета бдительная сестра Чепел (при молчаливой поддержке и.о. капитана), за Джимом приходилось присматривать по очереди всему старшему офицерскому составу. Спок по вполне уважительным причинам не имел возможности надолго оставлять свой пост, так что кому-то еще из экипажа периодически приходилось следить, чтобы ребенок-вундеркинд не подорвал что-нибудь в инженерном отделении или, привлеченный призывно мигающими огоньками, не нанес непоправимого ущерба какой-нибудь важной микросхеме. Так что утром того дня, когда Джиму исполнилось пять, Чехова поставили перед фактом, что сегодня его очередь дежурить с ребенком, потому что в конце смены гамма и начале смены альфа Спока срочно вызвали на какую-то конференцию со светилами науки в области картографирования, а затем – на совещание с командованием относительно замены Томпсона и Орди, погибших ранее при установлении Первого контакта. В это утро Чехов открыл для себя много нового. Во-первых, несмотря на все его громогласные заявления, малыш пока что не был способен одеваться самостоятельно, а во вторых, независимо от его возраста, форменная туника Джима Кирка рвалась с завидной регулярностью. Малыш вертелся не переставая, и когда уже третья подряд рубашка с треском разошлась у него на груди, Чехов решил, что он уже честно отработал свое жалованье как минимум за месяц вперед. Не особенно утешал даже тот факт, что щедрый интендант готов был снабжать Джима новой формой в неограниченном количестве и любой из трех расцветок, чтобы ребенок мог играть на равных со всеми членами экипажа. Обычно Джим по привычке склонялся к золотистой, меняя ее на красную только в тех случаях, когда с ним сидел Скотти, но сегодня выбрал синюю – возможно, вспомнив, что вскоре ему предстоит завтрак с доктором МакКоем. Радостно улыбаясь, он терпеливо дождался, пока Чехов поможет ему завязать шнурки, после чего с надеждой сказал: - Я хочу т’икодер. Можно, мистер Павел? Чехов потрепал буйную детскую шевелюру. Тот состроил недовольную гримасу и затряс головой. – Ну не знаю, - неуверенно ответил Павел, испытывая законные сомнения по поводу способности ребенка обращаться с таким тонким инструментом. – А зачем тебе трикодер, Джим? - Потому что они классные, - ответил Джим с некоторым недоумением, как будто ему приходилось объяснять простейшие вещи. Улыбаясь про себя, Чехов взял малыша за руку и повел на завтрак в лазарет. – Вряд ли у нас найдется достаточно маленький трикодер, который подошел бы тебе, но, может быть, если ты будешь хорошо себя вести, то доктор МакКой разрешит тебе поиграть с каким-нибудь сканером – если, конечно, ты пообещаешь не разбирать его на запчасти. Малыш принял умеренно пристыженный вид при этом напоминании о своих прошлых подвигах, затем на его личике отразилось горькое разочарование из-за отказа в такой желанной новой игрушке. – Я акку’атно, - тихонько сказал он, трогательно шаркая ножкой. Чехов любил детей, у него самого было несколько младших двоюродных братишек. Как и у Спока, у него не было никакого шанса устоять перед малышом Джимом. В общем, кончилось дело тем, что, оставив ребенка под присмотром медсестер, он снова направился к интенданту. Почти два часа ушло на переговоры с одним его приятелем, которому он в свое время оказал пару-тройку услуг, и, наконец, Чехов смог торжественно вручить Джиму его персональный трикодер. По правде сказать, основная функция данного устройства состояла в том, чтобы просто гудеть, попискивать и красиво мигать разноцветными огоньками, однако выглядел он практически как настоящий. Чехов решил, что радостная улыбка Джима, когда он получил долгожданный инструмент, вполне оправдывала все приложенные усилия. Фактически, прибор выглядел даже чересчур настоящим – у них ушло десять минут на то, чтобы добраться до лифта по дороге к мостику, так как Джиму непременно надо было просканировать все, что только попадалось ему под руку, и все это на глазах у изумленного экипажа. В конце концов, Павлу удалось доставить ребенка в турболифт, и он вздохнул с облегчением, когда двери за ними закрылись. Джим не останавливался на достигнутом и начал водить трикодером над животом Чехова. Прибор отчаянно засвиристел, и малыш устремил пристальный взгляд на случайный набор чисел, выведенных на дисплее. - Со мной все в порядке? – с абсолютно серьезным лицом спросил Чехов. - Хмм… - малыш сосредоточенно нахмурился и нажал на еще одну кнопку. Прибор издал еще один тревожный сигнал. – Тут говорится, что у тебя недо…недосат… недостачносность… - Недостаточность? – подсказал Чехов. - Точно! Недостанточность мо’оженого! Надо п’инять с’очные меры! - Сомневаюсь, что доктор Маккой с этим согласится, Джим, - пряча улыбку, ответил Павел. Когда двери лифта открылись, он увидел, что конференция в самом разгаре – Спок стоял в центре мостика и о чем-то говорил с командованием. Ухура бросила на Чехова предупреждающий взгляд, так что он усадил Джима рядом с ней и сказал ему посидеть там тихонько, пока совещание не будет окончено. Сам Чехов незаметно скользнул на свое место навигатора, стараясь не нарушать оживленной дискуссии. - Я согласен с вами, коммандер, - сказал адмирал – кажется, его звали Картрайт, - я считаю, что как для самого ребенка, так и с политической точки зрения, будет лучше, если он останется на борту Энтерпрайз. - Я придерживаюсь того же мнения, адмирал, - ответил Спок, - кроме того, согласно информации, поступившей от Изонти, для обратной трансформации ребенку потребуется посторонняя помощь. - Как идет процесс? Спок начал подробно описывать события последних недель и превращение Джима из годовалого младенца в пятилетнего ребенка, а Чехов тем временем не переставал пристально следить за самим предметом обсуждения - малыш, услышав знакомый голос, привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть вулканца. Где-то сзади послышались умиленные ахи и охи, и Ухура бросила через плечо предостерегающий взгляд. Чехов улыбнулся ей, и тут же слегка вздрогнул, обнаружив, что за то мгновенье, когда он отвернулся от Джима, тот успел совершенно бесшумно вскарабкаться на мостик и встать позади Спока. Если Картрайт его и заметил, то виду не подал, а вся смена альфа старательно делала вид, что не произошло абсолютно ничего особенного. Спок продолжал отчитываться о последнем совещании с медиками-Изонти. Джим подошел чуть ближе, с любопытством переводя взгляд с вулканца на изображение на экране. Сделав еще шаг вперед, он остановился чуть позади и.о. капитана, устремил на него задумчивый взгляд, после чего выпрямился во весь свой (пока что не слишком высокий) рост и, развернувшись к экрану, извлек трикодер, старательно копируя позу вулканца. Умиленное хихиканье, к которому дисциплинированный экипаж Энтерпрайз как правило не был склонен при исполнении должностных обязанностей, навело и.о. капитана на мысль, что в данный момент происходит нечто не вполне запланированное. Обернувшись, он имел редкую возможность наблюдать малыша Джима с трикодером наизготовку, внимательно изучающего показания прибора. Картрайт улыбнулся. – Вижу, вы отлично cправляетесь с обязанностями воспитателя, коммандер. Однако не хотелось бы, чтобы он слишком привыкал к форме научного отдела, вы же не собираетесь сделать из него еще одного вулканца? - Заверяю вас, адмирал, он обладает весьма ярко выраженными человеческими качествами, - ответил Спок. Снова раздалось приглушенное фырканье – все помнили, как карапуз иногда вел себя, когда был не в духе. - Хотя у вулканцев уши лучше, чем у людей, - бодро заявил Джим, взглянув на экран. В этот раз фырканье и смешки были гораздо менее приглушенными; что касается вышеупомянутых ушей, то они приобрели изысканный оттенок цвета морской волны. Картрайт не мог не ответить на солнечную улыбку малыша. – Да, в самом деле, Джим. Меня зовут адмирал Картрайт. Как ты поживаешь? - Хо’ошо! – звонко проговорил Джим. Помахав адмиралу, он снова отступил назад, цепляясь за штанину вулканца. – Я на завт’ак ел блинчики! – добавил он, застенчиво улыбнувшись Картрайту, а затем поднимая взгляд на Спока. Губы вулканца слегка дрогнули, и он мягко опустил руку на растрепанную шевелюру Джима. Картрайт слегка усмехнулся. – Молодец, Джим. Что ж, коммандер, на сегодня все. Вижу, вы держите ситуацию… под контролем, - тактично закончил он, воздерживаясь от излишних комментариев. – Вам предоставляется дополнительная неделя на выполнение задания по картографированию, так как, очевидно, процесс взросления идет медленнее, чем ожидалось. Вы можете оставить ребенка на борту при условии, что не будете принимать участие в более активных миссиях. Разумеется, я жду еженедельных отчетов о текущем состоянии дел. - Так точно, - кивнул Спок. - Пожалуйста, не шевелитесь, - вежливо попросил Джим, снова извлекая трикодер и направляя его на экран. Прибор громко засвиристел, и малыш сосредоточенно нахмурился, изучая его показатели. Подняв бровь, вулканец обреченно посмотрел на адмирала, который, кажется, изо всех сил старался не расхохотаться. – У вас будут еще указания, сэр? - Нет, коммандер, - притворно закашлявшись, выговорил Картрайт, - конец связи. - Эй, я же еще не закончил! – запротестовал Джим, увидев потухший экран. Спок обвел всю смену альфа взглядом, недвусмысленно дававшим понять, что вернуться к исполнению своих должностных обязанностей будет в данный момент самым логичным решением. Последовав общему примеру, Чехов поспешно отвернулся. Никто так и не отважился прокомментировать ситуацию, но весь экипаж мостика навострил уши, прислушиваясь к разговору вулканца и маленького капитан. - Где ты взял трикодер, Джим? - Мне мистер Чехов пода’ил! – радостно объявил Джим. – Тепе’ь я совсем как ты! Послышалось шушуканье. Чехов подумал, что большая часть женского состава скоро просто растает от умиления. - Только уши не такие, - серьезно добавил Джим, - смот’и, у меня синяя форма, я сегодня ученый! - В самом деле, - ответил Спок. Чехов достаточно давно знал вулканца, и сразу услышал, как потеплел его голос. – А ты поблагодарил мистера Чехова за его подарок, Джим? Обернувшись, Павел увидел, что Спок сел в кресло, подавшись вперед, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами Джима. – Да, мистер Спок, - заверил он вулканца, - я рад, что ему понравилось. Спок кивнул и снова перевел взгляд на Джима, который внимательно рассматривал его форменную тунику. – Спок, а если ты капитан, то почему ты не в желтой рубашке? Теперь уже практически все развернулись в их сторону в ожидании ответа. Спок, казалось, на мгновение заколебался, подбирая нужные слова. В целом, от ребенка ничего специально не скрывали, однако никто пока не рвался объяснять ему во всех подробностях историю его превращения, чтобы не беспокоить раньше времени слишком взрослыми проблемами. - В данный момент капитан этого корабля недееспо… не может выполнять свои обязанности, Джим, - наконец ответил вулканец, - я же, как старший помощник, замещаю его, пока он не сможет вернуться. - А почему он сейчас не может быть капитаном? - Из-за одного…происшествия. Нам придется подождать еще несколько недель, - тщательно подбирая слова, ответил Спок. - Несколько недель! Это так долго! - Да, это так, - признал вулканец. Для ребенка же подобный срок должен был казаться настоящей вечностью. Повертев в руках трикодер, Джим прижал драгоценный инструмент к груди. - А ты по нему скучаешь? – спросил он, устремив полный искреннего любопытства взгляд на одинокую фигуру в капитанском кресле. На мгновение вулканец застыл. Его ответ был кратким, неэмоциональным, но всеобъемлющим. – Да, Джим. Понимающе кивнув, малыш крепко прижался к вулканцу. – Но ты и сам очень хо’оший капитан, Спок, - с детской уверенностью заявил он. Их взгляды встретились, и лицо Спока смягчилось, как будто его на какое-то время согрела такая горячая и искренняя вера малыша. - Мне остается только надеяться, pi'khart-lan, - тихо ответил он, очевидно не отдавая себе отчета в том, что те, кто сидели поблизости, вполне могли его расслышать. Чехов еще раз бросил сочувственный взгляд через плечо и подумал, что, когда капитан снова придет в себя, надо будет как-нибудь невзначай напомнить ему, как тяжело приходилось его старшему помощнику в этой новой роли, чтобы он снова оказал вулканцу моральную поддержку.