Insontis

Спок просто не помнил, когда в последний раз он чувствовал себя столь же неудовлетворительно, а принимая во внимание эйдетическую память, этот факт уже сам по себе говорил о многом. Постепенно приходя в себя, вулканец сразу же отметил, что ему, очевидно, по неизвестной причине вводили какие-то препараты, препятствовавшие протеканию восстановительного транса. Сенсоры у него над головой начали пронзительно верещать, отражаясь новыми приступами резкой головной боли – несомненно, просто побочный эффект докторских зелий. Сам МакКой, услышав сигнал, также не замедлил появиться, ворвавшись в палату в типичной для него эмоциональной манере. - Очнулся, наконец? - Очевидно, - каждое слово давалось с трудом, голосовые связки отказывались подчиняться, - могу я узнать, сколько прошло времени? МакКой помрачнел. – Почти три дня, Спок. Он резко сел – вернее, попытался, но комната снова начала стремительно вращаться перед глазами, так что вулканец был вынужден принять горизонтальное положение и закрыть глаза. Когда обстановка, наконец, стабилизировалась, он бросил на МакКоя вопросительный взгляд. – Почему так долго, доктор? - Это было совершенно необъяснимо. Обычное недомогание, такое как слабость и тошнота, легко устранялось при помощи вулканских техник, и было крайне неприятно осознавать, что его контроль настолько несовершенен. - Это все из-за той транспортации, Спок, - вздохнул МакКой, пододвигая к его койке ближайший стул и садясь, - даже не представляю, с какой стати ты выкинул этот номер – то есть представляю, конечно, и если бы ты туда не отправился, то пришлось бы мне… Я всегда говорил, что эти штуки не надежны, запросто могут разобрать человека на атомы в одном месте, а в другом собрать, но не полностью… Спок поднял бровь, осмысливая последнюю фразу. - Это несколько… неблагоприятная перспектива. МакКой фыркнул, и на мгновение в его глазах отразилась веселая искорка, но потом осунувшееся лицо снова стало серьезным. – У вас колоссальный талант к преуменьшениям, Спок. В результате транспортации часть ваших внутренних органов рассеялась на атомы по всему космосу, и, когда вас доставили сюда, желудок ваш выглядел так, будто его из автомата прошили, а перитонит был в такой стадии, что ни один человек не выжил бы… При такой интоксикации всего организма никакой восстановительный транс вам бы не помог, сначала надо было провести детоксикацию, и вообще, вы в любую минуту могли умереть у меня на руках… Слава Богу, что ваша физиология настолько отлична от человеческой, по крайней мере, не было риска сепсиса. Что ж, весь этот эмоциональный поток информации объяснял как ощущения, испытанные на борту судна Батуа, так и чересчур длительный бессознательный период. Несколько настораживал тот факт, что доктор не выдал ни одной уничижительной ремарки по поводу кошмарной вулканской физиологии – значит, положение и в самом деле было серьезным. - Я вообще не понимаю, как вам удалось не то что найти там Джима, но даже просто на ногах держаться, - тихо проговорил МакКой, - но…спасибо вам. Спок не нашелся с ответом и просто кивнул. – Могу ли я…войти в транс теперь, чтобы … ускорить процесс регенерации? – поинтересовался он, чувствуя, что его мозг уже начинает погружаться в соответствующее состояние. - Да, теперь можно, - слегка похлопав его по плечу, МакКой поднялся со стула и принялся перенастраивать сенсоры так, чтобы они не начали сигналить, когда показатели неминуемо снизятся во время транса. – Я вам ввел сильнодействующие обезболивающие, но они скоро должны вывестись из организма, если все будет в порядке. Но учтите, если этот ваш транс продлится дольше двух суток, я его прерву искусственно – все-таки это слишком большой риск при таких травмах. Спок покачал головой (тут же пожалев об этом, так как в основании черепа снова вспыхнула боль). – Полагаю, двенадцати часов будет достаточно, доктор. Основную часть повреждений вы уже успешно устранили, - в пред-трансовом состоянии все сложнее было связно формулировать мысли. Доктор слегка улыбнулся, наблюдая, как вулканец с трудом подавляет зевоту. – Отдыхайте, - тихо сказал он, снова похлопав его по плечу. Совет казался весьма разумным. Спок уже почти был в трансе, но вдруг его глаза резко распахнулись, когда воспоминания наконец пробились сквозь зыбкий туман его сознания. Он судорожно вцепился в руку МакКоя. - Джим? - Он в порядке, правда очень притих и ужасно беспокоится, но в целом он в порядке, - тут же заверил его доктор. – Он сюда все время заходил, но сейчас я его отправил к Ухуре. Она наконец смогла уложить его спать, спев колыбельную. - А… корабль? Доктор улыбнулся. – Корабль Батуа направляется к звездной базе девять-альфа для проведения переговоров с дипломатами Звездного флота, адмиралтейство, похоже, просто в восторге от этого контакта, а Энтерпрайз под руководством Сулу снова занимается картографированием. Спок был признателен за столь краткий и всеобъемлющий отчет, но еще большую благодарность он ощутил, когда доктор приглушил свет, бесшумно выходя из палаты, и вулканец наконец смог провалиться в сон. Ровно двенадцать часов спустя он начал выходить из транса под действием весьма энергичных оплеух, отвешиваемых ему МакКоем. На третий раз Спок достаточно пришел в себя, чтобы перехватить докторскую руку. - Достаточно, доктор, - проговорил он, чувствуя, как зрение и слух снова постепенно возвращаются к обычному режиму функционирования. - Как самочувствие? – деловито поинтересовался МакКой, водя над ним трикодером. Наконец, проанализировав показания, доктор удовлетворенно хмыкнул и опустил инструмент. – Похоже, эта ваша вулканская мумба-юмба сработала, но на всякий случай будете еще несколько дней есть только жидкую пищу. - Чувствуется небольшая слабость, но, полагаю, этого и следовало ожидать при сложившихся обстоятельствах. Однако ваш выбор препаратов, доктор, кажется несколько странным – насколько мне известно, они должны предотвращать, а не усугублять тошноту. МакКой фыркнул, кидая сканер на столик. – Ну да, было бы лучше, если бы я позволил вам насладиться всеми острыми ощущениями по полной программе. Спок поднял бровь. – Каково положение дел на корабле, доктор? - Вы прямо как Джим, - пробурчал МакКой, - все время про корабль. За последние двенадцать часов никаких перемен не было – по-прежнему картографируем, как обычно. - А Джим? Доктор замялся. – Он… вот с ним все не слишком хорошо, - неохотно признал МакКой. – Никогда не видел его таким притихшим, даже когда он болел. Вулканец слегка нахмурился. – Процесс взросления идет слишком быстро? - Возможно, отчасти дело в этом – за три дня он прибавил год, но не думаю, что это главная причина. - В чем же тогда причина, доктор? Тот только вздохнул в ответ. – Спок, сначала, в первые шесть часов, я вообще не мог дать никаких гарантий, что вы будете жить, потом, после операции, было неизвестно, очнетесь ли вы хоть когда-нибудь или так и останетесь на аппаратной поддержке. Когда у вас начался этот восстановительный транс, он тут почти все двенадцать часов просидел как приклеенный, пока минут двадцать назад я не пригрозил, что не позволю с вами увидеться, если он не соблаговолит съесть хоть что-нибудь. - Он не принимает пищу? - Не принимает, он вообще ничего не делает, - снова вздохнул МакКой, устало потирая виски. – Ни в инженерном ему больше не интересно, ни на мостике, нигде. Даже мороженое, и то ему не интересно. Спок почувствовал укол беспокойства. - Думаю, он просто до смерти перепугался за вас, Спок, - на лице доктора промелькнула грустная полу-улыбка. – Он и во взрослом состоянии привык всегда на вас полагаться, а уж теперь… Да для него как будто весь мир вдруг перевернулся, пошатнулись основы, которые всегда казались такими надежными. В пять лет с подобным потрясением не так-то легко справиться. Спок не мог с уверенностью судить о верности или неверности докторского анализа, однако в большинстве случаев он оказывался прав в том, что касалось психологического состояния экипажа. - Ну вот, - сказал МакКой, приподнимая верхнюю часть койки в сидячее положение и ставя на тумбочку большую кружку с изображенным на ней солнышком, лучезарно улыбающимся вулканцу. Он с интересом осмотрел изображение – раньше ему не приходилось пить из подобной посуды. – Выпейте это – вам нужно восполнить недостаток жидкости и минеральных веществ, а я пока приведу нашего карапуза, и посмотрим, - может, хоть у вас получиться справиться с этим его эмоциональным срывом. Спока упоминание эмоционального срыва отнюдь не обнадежило, и он в замешательстве посмотрел вслед уходящему доктору. Напиток, оказавшийся, к его удивлению, вулканским травяным чаем, оказал весьма благотворное действие на как будто горевшее в огне горло, однако в желудке снова начало ощущаться некоторое жжение – очевидно, повреждения и в самом деле были весьма серьезными. Оставалось только радоваться, что пострадали всего лишь внутренности, а не мозговое вещество, например – это действительно было бы непоправимо и могло бы привести к катастрофическим последствиям. Что же касается физических повреждений, то их можно и нужно контролировать, с чем он в принципе вполне успешно справился. Кроме того, риск был вполне оправданным. Поставив опустевшую кружку обратно на тумбочку, Спок услышал, как с шипением открывается дверь, а из-за угла доносится топот маленьких ножек. Он и глазом моргнуть не успел, как золотистый вихрь стремительно пронесся через палату и врезался в него на полной скорости. Отчаянно всхлипывая, ребенок изо всех сил обнял вулканца, судорожно вцепившись в него, как будто боялся, что тот может в любой момент куда-то исчезнуть. Из-за двери показалась докторская голова, и Спок бросил на него беспомощный взгляд, однако тот просто одобрительно кивнул и скрылся из виду. Не слишком информативно, однако возмездие вулканец решил пока что отложить до более удобного момента. - Тихо, Джим, - мягко сказал он, положив руку ребенку на голову. Спок был поражен видом такого безутешного горя, мальчик просто сотрясался всем телом от долго сдерживаемых слез. – Все хорошо, pi’khart-lan, успокойся. Тот что-то неразборчиво проговорил сквозь слезы, все еще отчаянно цепляясь за его тунику. - Джим, прошу тебя, успокойся, иначе тебе может стать плохо, - тихо сказал он, наклонив голову к светловолосой макушке, - теперь все хорошо, разве ты не видишь? Джим замотал головой, все еще пряча лицо и зарывшись в тунику вулканца. Его начала бить крупная дрожь. Свободной рукой Спок дотянулся до свернутого на краю кровати одеяла, расправил его одним резким движением и принялся аккуратно укутывать ребенка. Ранее ему не приходилось сталкиваться с приступами панической атаки, однако симптомы он распознал. Учитывая, какой нагрузке подвергался детский организм все это время, оставалось только удивляться, что нечто подобное не произошло гораздо раньше. - Джим, сделай глубокий вдох, - прошептал Спок, и ребенок тут же послушно вздохнул. Он все еще дрожал не переставая, так что вулканец закутал его поплотнее и крепче прижал к себе. – Еще раз. Хорошо. Теперь еще раз. Еще… Превосходно. Хорошо, Джим, теперь ты можешь посмотреть на меня? Мальчик нерешительно взглянул на него одним глазом, другую половину лица он прикрывал рукой. – Видишь, со мной все в порядке, - повторил вулканец, пытаясь взывать к логическим способностям взрослеющего Джима. - Все хорошо, разве ты не видишь? Джим медленно кивнул, затем из его груди вырвался глубокий вздох, и он снова уткнулся в тунику вулканца. - Ну вот, - продолжил Спок, как следует подтыкая одеяло, - сейчас постарайся успокоиться, а потом мы сможем поговорить. Еще когда Джим был младенцем, невозмутимый голос Спока часто оказывал на него чуть ли не гипнотический эффект, прогоняя все детские страхи и тревоги. Вот и сейчас уже через несколько минут мальчик, почти успокоившись, сидел рядом с вулканцем на койке, слегка теребя одеяло. - Доктор МакКой сказал, что ты ничего не ешь. - Не хотелось, - тихо ответил Джим. - Это неприемлемо, - мягко сказал вулканец, - сейчас ты должен поесть. - Хорошо, - слегка вздрагивая, прошептал мальчик. - Ты… хочешь поговорить? – неуверенно спросил вулканец. Он, в отличие от МакКоя, не был экспертом в данной области, и совершенно не представлял, как вести подобные разговоры. - Ты пошел туда из-за меня, - такого ответа он определенно не ожидал, - из-за меня! - Верно, Джим. Ты был один на враждебном судне. Я бы сделал то же самое ради любого члена экипажа, - строго говоря, последнее утверждение несколько противоречило уставу, но ребенок об этом знать пока не мог. Джим наконец посмотрел на него в упор, и светло-карие глаза вновь сверкнули, наполняясь слезами. – Ты пошел туда из-за меня, хотя знал, что это опасно! А ты – ты все равно пошел, хотя и знал, и ты чуть не умер, а со мной ведь все было хорошо! Боунс говорит, ты думал, я испугаюсь тех прыгучих инопланетян, но я вовсе не боялся – ну, может сначала совсем чуть-чуть… а ты… из-за меня… это было так глупо! – он резко взмахнул рукой, и Спок уже почти приготовился заработать удар маленьким кулачком, но вместо этого Джим схватил стоявшую на тумбочке кружку и изо всех сил швырнул ее об стену, после чего закрыл лицо подрагивающими руками. За всей этой детской тирадой Спок легко мог разглядеть гнев взрослого Кирка, устраивающего своему старшему помощнику выговор за неоправданный риск. Он почувствовал, как что-то болезненно сжимается в груди, совсем как в земном образном выражении про разрывающееся сердце. - Джим. Послушай меня, Джим, - он решил попытаться апеллировать к разуму взрослого человека, заключенного в теле до смерти напуганного ребенка. Вулканец мягко взял руки Джима в свои, отводя его ладони от лица. – Возможно, данное решение было несколько скоропалительным, однако я считаю его вполне логичным. Джим бросил на него почти взрослый испепеляющий взгляд. – Со мной все было в порядке! - Мы не могли этого знать наверняка, - терпеливо пояснил Спок, - ты вполне мог подвергаться серьезной опасности, находясь один на неизвестном судне. - Ты чуть не умер! – выкрикнул мальчик. - Это крайне маловероятно, - ответил он, опустив руку и мягко приглаживая непослушную светловолосую шевелюру. Через прикосновение ощущались отголоски целого шквала эмоций этого резко повзрослевшего ребенка. – Кроме того, риск был вполне оправданным. - Почему? – устало прошептал Джим. – Спок, ну почему? Что ж, по крайней мере на этот вопрос ответить легко. Впервые с начала данного разговора вулканец почувствовал некоторую уверенность. Слегка расслабившись, он подрегулировал настойки так, чтобы им обоим было удобнее сидеть, и, приобняв ребенка одной рукой, откинулся на спинку койки. - Ты спрашиваешь, по какой причине я взял на себя риск, чтобы убедиться в твоей безопасности? Джим кивнул, прижимаясь к боку вулканца. Спок задумчиво смотрел в противоположную стену, мысленно с теплотой перебирая отдельные дорогие ему воспоминания. Он знал, что это не по-вулкански, но бесполезно отрицать очевидный факт. – Дело в том, что однажды, когда ты вырастешь, Джим, то станешь капитаном звездолета, - ребенок кивнул, - и при нашей встрече, pi-khart-lan, этот капитан отнесся ко мне с таким же пониманием и доброжелательностью, как ты к Батуа. Глаза Джима постепенно начали закрываться – очевидно, эта эмоциональная буря сильно вымотала его. – Правда? – почти шепотом спросил он. - Да, Джим, - ответил вулканец. На его губах промелькнула тень улыбки. - Мм, - протянул малыш, уткнувшись вулканцу в бок. – Спок, обещай, что никогда не оставишь меня? Он заколебался, подбирая нужные слова. – Такого обещания я дать не могу, Джим, - мягко проговорил он, - прошу тебя, постарайся понять это. По щеке ребенка скатилась одинокая слеза, и Спок прижал его к себе покрепче. - Но я могу обещать, что если мне придется оставить тебя, то только по очень серьезной причине, и, если это будет возможно, я постараюсь ее тебе объяснить. Такое обещание тебя устроит? - Когда я снова вырасту, то устрою тебе выговор за то, что ты вел себя так глу-упо, - уже засыпая, многозначительно ответил Джим. Спок подумал, что маленький капитан вполне может осуществить свою угрозу. У него уже не было никаких сил возражать, он и сам чувствовал себя таким же вымотанным до предела, как и ребенок. Минут через десять МакКой заглянул в палату, опасаясь обнаружить там бьющегося в истерике Джима и, как следствие, впавшего в ступор Спока, однако оба уже крепко спали. На всякий случай доктор проверил их сканером. Так и есть, за последний час их капитан прибавил еще два года – итого, за три дня он повзрослел на три года. - Надеюсь, Джим, дружок, это не слишком ударит по твоему здоровью, - пробормотал он, поправляя одеяло и проверяя показатели вулканца, - и вообще, поосторожнее в следующий раз, это к вам обоим относится! Что толку, если ты станешь быстрее расти, главное не угробь себя при этом… Ответа доктор, разумеется, не получил. С улыбкой покачав головой, он приглушил свет и вышел из палаты. Когда Кристина зашла проверить пациента следующим утром, то, помимо все еще крепко спавшего Спока, обнаружила в палате МакКоя, громко храпевшего в кресле, а также Джима, который, усевшись за компьютерный терминал, со знанием дела взламывал базы данных Энтерпрайз, чтобы найти там какую-нибудь полезную информацию о себе.