Insontis

Будучи ребенком здоровым и жизнерадостным, Джим очень быстро оправился от кратковременного недомогания, вызванного быстрым взрослением, и снова начал сеять хаос на своем любимом корабле, всеми правдами и неправдами добиваясь своего за счет знаменитого Кирковского обаяния, теперь значительно возросшего. МакКой не принимал силу детской харизмы всерьез до тех пор, пока сам не стал ее жертвой вечером того самого дня, когда у Джима произошел возрастной скачок. Они оба сидели в докторском кабинете, и во время разговора как будто случайно кто-то из них упомянул Джоанну, после чего МакКой около получаса предавался приятным воспоминаниям о дочери. Джим все это время внимательно слушал, понимающе кивал и вообще выказывал к беседе живейший интерес. Наконец, лучезарно улыбнувшись на прощание, он удалился с некоторой поспешностью, а, зайдя в соседнюю палату, доктор обнаружил, что, использовав ребенка в своих целях, и.о. капитана успел сбежать из лазарета, каким-то образом предварительно деактивировав систему оповещения. Часа два МакКой провел в безуспешных поисках, однако даже самые убедительные его доводы не подействовали на стойкий экипаж Энтерпрайз – Джима со Споком так никто и не выдал. На следующее утро он в качестве карательной меры заблокировал в репликаторах им обоим почти все пункты меню, оставив только наименее аппетитные варианты. Одним словом, жизнь на Энтерпрайз шла своим чередом. Джим рос и развивался не по дням, а по часам, время от времени удивляя всех новыми гранями своих многочисленных талантов. Ребенком он был явно одаренным и, хотя доставлял МакКою массу не особенно приятных переживаний, доктор все же был рад тому, что благодаря некоторым отдельным случаям он имел возможность увидеть истинное лицо Джима. Очередной возрастной скачок (с восьми до девяти с половиной лет) произошел, как всегда, неожиданно, после того, как в одной из ботанических лабораторий что-то взорвалось и более десятка научных сотрудников угодило в лазарет с острой аллергической реакцией и не менее острыми симптомами паранойи. Случилось это между бета- и гамма-сменами, как раз когда персонала катастрофически не хватало, и доктор даже глазом не успел моргнуть, как обнаружил в лазарете Джима, под руководством Чепел накладывающего пострадавшим пропитанные антисептиком повязки. Мальчик болтал не переставая, улыбался и шутил, прикладывая все силы на то, чтобы как-то облегчить симптомы паранойи, от которых страдали молоденькие лаборантки, так что, как обнаружил МакКой, пресловутое обаяние, оказывается, можно было использовать и в мирных целях. Пару дней спустя лейтенант Сулу предложил обучить ребенка, теперь уже девятилетнего, фехтованию. Джим просто бурлил энергией, и к тренировкам отнесся с большим энтузиазмом. Правда, он в силу неопытности все-таки слегка перестарался, когда делал обманное движение, и на полной скорости врезался в зеркало, расположенное вдоль стены тренировочного зала. По словам Сулу, когда он позже отчитывался перед МакКоем, удар получился таким сильным, что прогремел по всему залу, прервав занятия группы аэробики и два рукопашных поединка. Все застыли, в ужасе глядя на распростертого на полу ребенка. - Айй, - наконец выговорил Джим, осторожно ощупывая обеими руками проступающую на макушке шишку. Преодолев сковавшее всех на несколько секунд оцепенение, к нему тотчас же бросилась Ухура, у которой как раз было занятие по аэробике. - Все хорошо, милый, - ласково сказала она, опускаясь на пол возле Джима, потом совсем тихо добавила, - ты ведь теперь совсем взрослый, и к тому же супергерой, ты ведь не станешь плакать перед всеми этими девушками? - Больно, - сжав зубы, Джим прислонил голову к ее плечу. – Не буду, обещаю. - Вот и хорошо, - ответила она, поддерживая мальчика. – Ты ведь знаешь, что однажды действительно станешь капитаном? - Ну да, - без особого энтузиазма ответил Джим, потирая голову. - Так вот, капитан никогда не показывает свою слабость перед экипажем. Ему все время приходится вести людей за собой и улыбаться, даже когда хочется просто лечь куда-нибудь в угол и заплакать, - сказала она, мягко потрепав взъерошенную челку. – Ты так сможешь? - Наверное, - проведя рукой по глазам, Джим мрачно посмотрел на зеркало, - а почему тут стены не обиты? - Они не рассчитаны на подобные столкновения, Джим. Когда ты сам станешь капитаном, то можешь исправить это. - Так и сделаю, - решительно ответил мальчик, - я уже начал список составлять. – С этими словами он, чеканя шаг, покинул помещение. Сулу, опасавшемуся очередной детской истерики и уже успевшему вызвать лазарет, оставалось только в изумлении смотреть ему вслед. «Целый список, - подумала Ухура, возвращаясь к своей аэробике, - да помогут нам всем небеса, когда он вырастет». Тем же вечером Джим честно доложил доктору о приступе головокружения, но тот и без сканирования видел, что произошел очередной возрастной скачок. При обследовании оказалось, что ребенку уже десять лет и восемь месяцев. - Процесс теперь идет быстрее, - сказал МакКой, устало опускаясь в кресло напротив и.о. капитана, - похоже, решающими были первые пять-шесть лет, когда он должен был усвоить самые важные уроки. Значит, в следующий раз он вполне может стать уже подростком. - Именно, доктор, - Спок сверился со своим паддом, где хранилась вся информация, предоставленная медиками Изонти. – И все это, разумеется, не может не отразиться на физическом состоянии ребенка. Сейчас ему десять – если помните, мы пришли к решению, что именно в этом возрасте подробно объясним ему ситуацию в том случае, если вам не удастся найти препарат, нейтрализующий побочные эффекты. - Вы уверены, что сейчас подходящий момент, Спок? Он же еще просто мальчишка! - Велика вероятность, доктор, что в результате следующего возрастного скачка он окажется в таком же физическом и эмоциональном состоянии, как после событий на Тарсусе. Вы полагаете, у нас есть выбор? МакКой слегка вздрогнул. – Если посмотреть с этой точки зрения, то других вариантов действительно нет. Спок невозмутимо посмотрел на доктора. – Хотя капитан еще ребенок, полагаю, он в состоянии осмыслить сложившуюся ситуацию. В любом случае, скоро он начнет задаваться вопросом, почему у него двойной набор детских воспоминаний. Ему будет нелегко понять причину, если он не получит адекватных объяснений. МакКой неуверенно потер шею. – А вам приходило в голову, что будет потом, Спок? Он заново вспомнит свою учебу в Академии… начало своей карьеры, как он стал капитаном, и все, что случилось после этого… - Эта мысль приходила мне в голову, доктор, - Спок сверился с каким-то записями в своем падде. – Ему заново придется пережить гибель Гэри Митчелла, своего брата, события, произошедшие в результате контакта с Хранителем вечности, обмен с Дженис Лестер, трибунал… - Достаточно, Спок, - со вздохом прервал его доктор, - да, иногда память может быть настоящим проклятием. Вы перечислили события, которые касались лично Джима, а ведь была еще та… как бы это выразиться… незапланированная поездка на Вулкан пару лет назад, потом та история с вашим мозгом… и ксенополицитемия… и вианы … - Возможно, переизбыток воспоминаний вызовет… нежелательные побочные эффекты, однако, полагаю, переживание заново событий, которые невозможно изменить, не является подлинной целью Регенератрона, - задумчиво возразил Спок. - Насколько мы можем судить, данное устройство предназначено для осуществления своеобразного ускоренного курса обучения. Можно предположить, что, как только капитан снова окажется в состоянии принимать решения и нести ответственность за свой экипаж, процесс будет завершен. - То есть вы считаете, как только он достигнет того возраста, в котором стал капитаном, все наконец закончится? - Эту возможность нельзя исключать. Вполне вероятно, достаточно будет даже достижения возраста обучения в Академии, хотя в данном случае сложно составить точный прогноз заранее. - Ну что ж, - вздохнул МакКой. – Только рассказывать будете вы, посмотрим, получится ли у вас доказать Джиму, что все это логично. Где-то за стеной что-то оглушительно загрохотало, затем наступила крайне подозрительная тишина. Доктор, хватаясь за голову, бросился к двери. – Надо пойти проверить, что он там ухитрился сломать на этот раз. Если он все свои подростковые годы будет продолжать в том же духе, то у нас половина корабельных систем откажет к тому времени, как мы доберемся до ближайшей звездной базы! Спок посмотрел ему вслед, начиная обдумывать, как лучше приступить к непростому разговору с маленьким капитаном. - Джеймс Тиберий Кирк! Ну все, ты теперь под домашним арестом, и надолго! Вулканец горячо понадеялся – хотя надежда и нелогичное чувство – что теперь процесс ускорится, в противном случае их с доктором запасу прочности скоро придет конец.